Ошибка Кеннеди Эль

Грейс

На наше второе свидание мы с Логаном отправляемся на вечеринку, и в любой другой ситуации я не стала бы так нервничать. В прошлом году Рамона таскала меня на такое огромное количество тусовок, что меня можно считать профи этого дела. Но эта вечеринка проходит в доме Бо Максвелла. Чертова квотербека команды Брайара по американскому футболу.

Эта футбольная толпа меня пугает. Их шумные вечеринки чаще всего заканчиваются приездом полиции. И почти все футболисты очень громкие, самодовольные и ходят с таким видом, словно они подарок миру от Господа Бога. Что на самом деле даже смешно, потому что в прошлом году команда установила худший за последние двадцать пять лет рекорд.

Последний раз я сталкивалась с ними на вечеринке братства, куда мы ходили с Рамоной, и мне пришлось разнимать мою лучшую подругу и какую-то футбольную фанатку, которая пыталась выцарапать Рамоне глаза за то, что та целовалась с одним из лайнменов нападения. И я делала это одна, собственноручно, потому что от парней не было никакой помощи, черт бы их побрал. Он лишь столпились вокруг девчонок и все время скандировали «Мяу!». Придурки.

– Бо классный парень, – сразу начинает успокаивать меня Логан, протягивая купюру водителю после того, как мы вылезли из такси. – Серьезно, детка. Он офигенный.

– А почему он все еще в Брайаре? Разве прошлый год не был для него выпускным?

– Фактически он на пятом курсе. На первом его еще не включили в команду[22].

– Хорошо, значит, у него есть еще год, чтобы взяться за ум, – бурчу я. – Его выступление в прошлом году меня сильно разочаровало. Ты был на том матче, где он сделал пять перехватов, но ни одного тачдауна? Какого черта?

Логан грозит мне пальцем:

– Как вам не стыдно, мисс Футбольный критик! Срываешься на парня, а у него всего лишь был неудачный день. Это грубо.

Я вздыхаю:

– Ладно. Наверное, стоит отдать ему должное. Все-таки не всем быть такими крутыми, как Дрю Бейлор, да?

В его глазах вспыхивает пламя:

– То, что ты знаешь университетских квотербеков, странно, но возбуждает.

– По-моему, тебя возбуждает все. – Я закатываю глаза.

– Да. Почти.

Мы подходим к парадной двери, которая вибрирует от раздающейся из-за нее оглушающей музыки, и мне становится не по себе. Я хватаю Логана за руку:

– Если они совсем соскочат с тормозов, обещай, что мы тут же уйдем!

– Но ведь это же почти родные тебе люди, забыла? Почему ты вообще захочешь сбежать из гостеприимного лона твоей драгоценной футбольной семьи?

Заметив его нахальную ухмылку, я фыркаю:

– Эй, то, что мне нравится смотреть за тем, как они играют, не означает, что я хочу, чтобы они играли мной.

Логан наклоняется и целует меня в висок:

– Не волнуйся. Только одно твое слово – и мы уйдем когда захочешь.

– Спасибо.

Через секунду он открывает дверь не постучавшись и, стоит нам войти в логово льва, как меня тут же обдает жаром человеческих тел. Боже, в доме так много народа, что нечем дышать. От мощной смеси пива, духов, одеколона и пота у меня начинает кружиться голова, но на Логана, похоже, эта какофония запахов никак не действует. Он берет меня за руку и ведет за собой в толпу.

В углу гостиной в самом разгаре оживленная игра в пиво-понг, и стоящие с одной стороны стола девушки находятся в разной степени наготы. Да, скорее это оживленная игра в пиво-понг со стриптизом. В другом конце комнаты располагается импровизированный танцпол, кишащий вращающимися телами, вокруг выставлены разные предметы мебели, на которых выгибаются в откровенных позах нетрезвые полуголые девицы.

Мы немного опоздали, потому что у Логана была тренировка, но еще только десять часов – слишком рано для того, чтобы все уже были такими пьяными.

– Я дам тебе двадцать баксов, если ты залезешь на один из этих столов, – хрипит мне в ухо Логан.

Я шлепаю его по руке.

Он улыбается мне своей кривой улыбкой и потирает свой бицепс, притворяясь, что ему больно.

– Хочешь чего-нибудь выпить?! – Он повышает голос, чтобы перекричать музыку.

– Конечно, – отзываюсь я.

Мы идем на кухню, где тоже полным-полно тусовщиков и так же громко. Логан хватает со столешницы бутылку с ромом, разливает его по двум пластиковым стаканам, а потом разбавляет спиртное колой. Я делаю глоток и морщусь. Боже, с этим надо что-то делать. В стаканчике почти один ром.

Алкоголь обжигает мне горло и теплом опускается в живот, отчего температура моего тела становится еще выше. На мне короткое платье с открытыми плечами, а это значит, что я даже не могу раздеться.

– Как так получилось, что ты с ними дружишь? – спрашиваю я Логана, когда мы выходим из кухни. – Папа говорил мне, что в нашем университете между футболистами и хоккеистами давнее соперничество.

– Больше нет. Он закончилось три года назад, когда в Брайар поступил спаситель.

– Э-э-э… и кто был этим спасителем?

– Дин, – фыркнув, отвечает парень. – Уверен, ты уже знаешь, что он гоняется за каждой юбкой…

Я изображаю изумление:

– О мой бог! Ты серьезно?

Логан усмехается:

– Так вот, когда на первом курсе он переспал уже со всеми хоккейными фанатками, у него больше не оставалось другого выбора, кроме как взяться за футбольных. Так Дин попал на одну из вечеринок Бо, такого же бабника. Рыбак рыбака видит издалека, и с тех пор они дружат. – Логан обнимает меня одной рукой, пока мы идем вдоль коридора, заполненного людьми. – Дин затащил меня и ребят на несколько вечеринок, и мы тоже поладили с этими придурками. Так что да, кровной вражде пришел конец.

Я понятия не имею, куда мы идем, но Логан, похоже, знает этот дом как свои пять пальцев. Он проходит мимо нескольких закрытых дверей и заводит меня в просторную комнату. В центре в форме буквы «Г» стоят два огромных кожаных дивана, прямо напротив медиацентра, телевизор как раз включен на каком-то кабельном спортивно-развлекательном канале. Позади того дивана, что побольше, располагается бильярдный стол, и парень с густой бородой, держа в руках кий, пристально смотрит на зеленое сукно, в то время как противник подкалывает его, заявляя, что тот промажет.

К моему удивлению, в этой комнате гостей не так и много. Только несколько парней у бильярдного стола, несколько парочек у дальней стены, и еще одна предается любовным утехам прямо на диване – это Дин и какая-то рыжая девица с огромными сиськами. Бо Максвелл, развалившись в кресле, со скучающим видом наблюдает за ними.

Заметив нас, квотербек поднимает голову.

– Логан, – нараспев произносит он. – Как поживаешь, мужик?

Логан усаживается на диван, соседствующий с тем, на котором расположился Дин, и как ни в чем не бывало притягивает меня к себе на колени. Его руки обвиваются вокруг моей талии, и я замечаю, что в голубых глазах Бо мелькает любопытство. А вообще они с Логаном очень похожи, обнаруживаю я, когда оказываюсь почти рядом, а не на трибуне футбольного стадиона. У обоих мощная фигура, темные волосы, голубые глаза и точеные черты лица. Но между ними есть одна большая разница – не Бо заставляет мое сердце колотится так сильно, а Логан.

Дин и рыжая отрываются друг от друга и с раскрасневшимися лицами поворачиваются в нашу сторону.

– Привет, – подмигивает Дин. – Когда пришли?

– Только что, – отвечает Логан.

Бо по-прежнему не отрывает от меня заинтересованного взгляда.

– Представь нам свою подругу, – говорит он Логану.

– Это Грейс. Моя девушка. Грейс, это Бо.

Его цепкий взгляд скользит по моим голым ногам. И по бедрам, потому что, когда Логан посадил меня к себе на колени, подол моего платья задрался и эта деталь явно не ускользнула от внимания Бо.

– Рад познакомиться с тобой, милая, – с улыбкой говорит он. – Должен сказать, на моей памяти это первый раз, когда Логан появился на вечеринке с девушкой.

– Привыкай, – бросает ему Логан. – Я не собираюсь никуда выходить без нее. – Он целует меня в шею, и по мне прокатывается волна дрожи. Его рука твердо лежит на моем бедре, крепко прижимая меня к его телу, и… да, мне это не кажется – подо мной еще кое-что твердое. Его весьма ощутимая эрекция упирается мне в задницу.

Иногда меня удивляет, почему его возбуждаю именно я. На первом курсе я только и слышала сплетни о Логане: он все время меняет девушек, он замечательный любовник, он против серьезных отношений. Тогда какого черта он встречается со мной? Я имею в виду наши свидания – ведь, господи, у нас еще так и не было секса.

Пока я дивлюсь тому, каким образом умудрилась заполучить – или лучше сказать приручить? – такого парня, как Логан, вокруг меня не утихают разговоры. Логан и Бо оживленно обсуждают допинг-контроль в юниорском спорте, но я понятия не имею, как они подошли к этой теме. Я слишком сильно погрузилась в нирвану, наслаждаясь тем, как пальцы Логана рассеянно гладят мое бедро. Боже, мне бы хотелось, чтобы он касался моей обнаженной кожи. И как бы мне хотелось, чтобы он не стал, как в прошлый раз, ограничиваться поцелуями. Я сгораю от желания. Все время, черт побери.

– Вот ты где. – В комнату входит девушка в обтягивающем зеленом платье и черных армейских ботинках и направляется к Бо. – А я везде тебя ищу.

– Внизу слишком шумно, – вздыхает он. – Наверное, превращаюсь в старика, Эс. Боже, детка, сделай так, чтобы я снова почувствовал себя молодым. Пожалуйста.

Она смеется, но наклоняется и касается губами его щеки.

– С удовольствием, мой большой мальчик.

Я изо всех сил стараюсь не таращиться на нее, но это сложно. У девушки оливковая кожа и бездонные темные глаза, а каштановые волосы каскадом спадают вдоль ее спины – она необыкновенно красивая. Я не часто обращаюсь к этому словосочетанию, но иначе ее никак не описать. Необыкновенно красивая. И невероятно соблазнительная. Я не шучу, ее сексапильность можно сравнить с сексапильностью Скарлетт Йоханссон – так призывно она смотрит на Бо и двигает бедрами, усаживаясь на подлокотнике его кресла.

Но как только она замечает Дина, ее лицо тут же мрачнеет.

– Ричи, – холодно приветствует его она.

– Сабрина, – отвечает Дин, его зеленые глаза насмешливо поблескивают.

– Смотрю, сегодня ты соизволил-таки прийти на занятия. – Сабрина усмехается. – А ты заметил, что ассистент нашего преподавателя – парень? Мне тебя жаль. В этом семестре тебе не заполучить проходную оценку через постель.

– Отсоси мне, Сабрина.

Она выгибает бровь:

– Да? Вытаскивай, малыш.

Дин тоже выгибает бровь:

– Давно пора было это сделать. Может, когда твой рот будет занят, ты наконец заткнешься.

Сабрина смеется, закинув голову:

– О, Ричи, ты действительно думаешь, что это меня заткнет? – Она подмигивает Бо. – Расскажи ему, какие звуки я издаю, когда у меня во рту твой член.

Я совершенно не понимаю, что сейчас происходит. Неприязнь между Дином и этой Сабриной отравляет воздух, но Бо поднимает шикарную брюнетку на ноги, и атмосфера разряжается.

– Извините нас, – говорит он, и возбуждение, что блестит в его глазах, ясно показывает, почему он уводит Сабрину.

Когда они уходят, я вопросительно смотрю на Дина:

– Почему она зовет тебя Ричи[23]?

– Потому что она чертова стерва, – отвечает он, но это ничего не объясняет.

– О, ты выглядишь таким расстроенным, – шепчет ему рыжая. – Давай я тебя утешу.

И тут же они запускают языки друг другу в рот.

Я поворачиваюсь к Логану:

– Что это было?

– Понятия не имею. – Ухмыляясь, он целует меня в губы, а затем встает и тянет меня за собой. – Пойдем потусуемся. Кажется, я видел здесь Холлиса и Фици.

Мы уходим из комнаты и вновь попадаем в королевство громких и пьяных, где находим его товарищей по команде, но до этого Логан успевает представить меня еще паре человек. Не скажу, что мне скучно. Но и не весело. И дело совсем не в том, что Логан что-то не так сказал или сделал. Просто чем дольше мы остаемся на вечеринке, тем больше я замечаю то, что меня… раздражает.

Девушки. Много, много девушек.

Множество девушек, которые невозмутимо, даже беспардонно флиртуют с моим парнем.

Количество внимания, которое получает Логан, потрясает. И чертовски сильно бесит. Одно дело, если бы к нему подходили только чтобы поздороваться. Так нет же, эти девушки даже не здороваются с ним. Их наманикюренные ногти цепляются за его голую руку. Они хлопают своими густо накрашенными тушью ресницами. Называют его «детка» и «милый». Одна даже целует его в щеку. Сука.

Я изо всех сил стараюсь не выходить из себя. Еще задолго до нашего знакомства я знала о его популярности. И знала, что до встречи со мной секс для него был сродни спорту. Но это не значит, что мне нравится каждую секунду сталкиваться со свидетельствами его прошлой жизни.

К тому времени, как к нему подплывает девятая по счету девица – да-да, я их считаю – и начинает флиртовать, я уже сыта этим по горло.

– Мне нужно в дамскую комнату, – резким тоном объявляю я.

Логан моргает, уловив изменения в моем голосе.

– О… ну ладно. Лучше поднимись наверх – обычно там не так много народа.

То, что он не спросил меня, все ли со мной в порядке, не предложил проводить на второй этаж, еще больше распаляет меня. Сжав зубы, я марширую вон из гостиной.

В коридоре я пробегаю мимо компании парней, протискиваюсь мимо парня с девушкой, которые орут друг на друга, выкрикивая оскорбления и обвинения, и поднимаюсь по лестнице. Уже почти оказавшись на верхней ступеньке, я слышу за спиной голос Логана:

– Грейс. Подожди.

Я неохотно разворачиваюсь:

– Что?

– Это ты мне скажи. – Обеспокоенные голубые глаза изучают мое лицо. – Ты оборвала Сэнди на середине предложения и в ярости выскочила из комнаты.

– Ох, бедняжка Сэнди, – ворчу я. – Передай ей мои извинения.

Его брови взметаются вверх:

– Ладно. Что, черт возьми, происходит?

– Ничего. – Я умираю от смущения, потому что вот-вот расплачусь, глаза жжет. Я разворачиваюсь и иду в направлении ванной. Проклятье. Он прав – что, черт возьми, происходит? Сама не понимаю, почему я в таком бешенстве. Логан же не флиртовал ни с кем в ответ. Стоит отдать ему должное, он даже старался отодвинуться, когда какая-нибудь из этих девиц прижималась к нему.

– Грейс. – Его ладонь опускается на мое плечо, заставляя повернуться к нему лицом. – Поговори со мной, – приказывает он. – Почему ты расстроена?

– Потому что… – Я закусываю щеку. Медлю в нерешительности. А потом рассерженно вздыхаю: – Ты переспал с каждой девушкой в нашем университете?

Логан, кажется, поражен моим вопросом:

– Что?

– Серьезно, Джон, что за черт? Мы и двух шагов сделать не можем, как очередная девица подходит к тебе, начинает нежно тебя поглаживать и говорит: «О-о-о, в прошлом году я отлично провела с тобой время, жеребец, мы должны повторить это», при этом постоянно подмигивая и подталкивая тебя локтем.

У Логана открывается рот. Потом на него нисходит понимание, и его губы медленно расплываются в улыбке:

– Погоди-ка, ты ревнуешь?

– Нет! – возмущенно отвечаю я.

– Не-е-ет. Ты ревнуешь.

Я поджимаю губы.

– Мне просто не нравятся все эти девицы, что клеятся к тебе, несмотря на то, что я, черт подери, стою прямо рядом с тобой. Это грубо, неуважительно по отношению ко мне и…

– …вызывает твою ревность, – заканчивает за меня Логан, и как же сильно мне хочется сбить с его лица эту идиотскую усмешку!

– Ничего смешного. – Я пытаюсь скинуть с себя его ладонь.

Но он не только удерживает меня сильнее, а пускает в ход и вторую руку, положив обе мне на талию и подталкивая меня к стене. И вот я прижата к месту сексуальным хоккеистом ростом за метр восемьдесят и весом больше девяноста килограмм.

Его губы касаются моих в нежном поцелуе, и парень смотрит мне прямо в глаза, искренне, изумленно.

– Тебе незачем ревновать, – хриплым голосом говорит он. – Все эти девушки, что подходили к нам… Я даже не помню, как они выглядят. Половины не помню даже имен. Ты единственная, с кем я хочу быть сегодня, с кем я хочу быть всегда. – Эти теплые губы вновь касаются моих, решительно целуя меня, стирая любые сомнения. – И еще. Я никогда не спал с Сэнди.

– Лжец, – ворчу я.

– Это правда. – Он ухмыляется. – Она играет за другую команду.

Я прищуриваюсь:

– Честно?

– О да. В прошлом семестре она со своей подружкой приходила к нам на вечеринку, и они все время целовались на диване.

– Ты говоришь это, чтобы мне полегчало?

– Нет. Это правда. Дин думал, что умер и попал в рай.

Я невольно фыркаю, представляя эту картину. Я уже успокоилась, мои недавно еще напряженные мышцы расслабились и теперь звенят от ощущения его крепкого тела, что вжимается в меня. Боже, мне не понравились эти чувства, охватившие меня там, внизу, – раздражение, обида… я была готова с кулаками наброситься на любую девчонку, которая всего лишь только посмотрела на Логана.

– Но это еще сексуальнее, чем страстные поцелуи Сэнди и ее подружки. – В его низком голосе появляются чувственные нотки.

– Что сексуальнее?

– Ты. Когда ревнуешь. – Глаза Логана становятся похожи на расплавленный свинец. – Ко мне еще никто не относился так по-собственнически. Меня это заводит.

И он не шутит. Его член упирается мне в живот, и я ощущаю удовлетворение. Я двигаю бедрами, совсем чуть-чуть, чтобы задеть эту твердую выпуклость, и его веки чуть опускаются.

– А это заводит меня еще больше, – бормочет он.

Я прячу улыбку:

– Да?

– О да. Поверь мне, детка, ты единственная женщина, которую я хочу. Единственная, кто на меня так действует.

Подняв брови, я обхватываю руками его шею:

– Даже не знаю… Я все еще ревную. По-моему, тебе нужно еще разубедить меня.

Усмехнувшись, он кивает головой в сторону двери рядом с нами.

– Хочешь кончить в ванной? – Мои бедра сжимаются, очень заметно, потому что Логан снова усмехается: – Это значит «да»?

– Боже, нет. – Я прижимаюсь к нему, чтобы укусить его за шею. – Это означает «да, черт побери».

Логан

Уже четвертый раз за эту неделю после тренировки я ухожу со льда с желанием продырявить стену кулаком. Полное отсутствие гребаного здравого смысла у некоторых наших защитников пугает меня. Я согласен посмотреть сквозь пальцы на первокурсников, но то, как играют на этой неделе старшекурсники, не имеет никаких оправданий. Бродовски буквально вмерз в лед в зоне защиты и искал, кому бы передать пас, зато Андерсон делал пас за пасом нападающим, которых опекали противники, вместо того, чтобы сделать поперечный пас мне или вести шайбу, пока кто-нибудь из нападающих не откроется.

Отработка тактических приемов в защите была катастрофой. Первокурсники катались медленно. Старшекурсники делали глупые ошибки. Мучительно это сознавать, но наша команда крайне слаба. Настолько, что шансы попасть в плей-офф кажутся все более и более ничтожными – а ведь мы даже еще не сыграли наш первый матч.

Снимая форму в раздевалке, я понимаю, что не мне одному приходят в голову такие мрачные мысли. Слишком много угрюмых лиц вокруг, и даже Гаррет на удивление молчит. Как капитан после каждой тренировки он старается приободрить игроков, но похоже, от удручающего состояния нашей команды он сам теряет уверенность.

Единственный человек, который не перестает улыбаться, – этот новенький, Хантер. Во время сегодняшней тренировки он получил так много похвал от тренера, что и всю следующую неделю будет есть радугу и какать бабочками. Понятия не имею, как Дин убедил этого парня присоединиться к команде, – знаю лишь, что как-то вечером, после отборочных матчей мой приятель затащил Хантера в бар, а на следующее утро чувак был уже с нами. Наверное, та еще была ночка.

– Логан. – Передо мной появляется тренер. – Зайди ко мне после душа, есть разговор.

Дерьмо. Я быстро мысленно проматываю тренировку, чтобы понять, где ошибся, но… не хочу показаться слишком самоуверенным, играл я хорошо. Мы с Дином были единственными, кто старался сделать хоть что-то.

Через полчаса я настороженно вхожу в кабинет тренера. Он с мрачным видом сидит за столом, отчего я начинаю нервничать еще больше. Блин. Дело в том пропущенном пасе в начале тренировки? Нет. Не может быть. Даже сам Гретцки не смог бы удержать шайбу, когда его впечатали бы в борт девяносто килограмм Майка Холлиса.

– Что случилось? – Я сажусь, стараясь не выдать своего волнения.

– Давай перейдем сразу к делу. Ты знаешь, я не люблю терять время на предисловия. – Тренер Дженсен откидывается на спинку своего стула. – Сегодня я говорил с одним другом из «Брюинз».

Каждый мускул в моем теле деревенеет.

– О. С кем?

– С помощником генерального директора.

Я вытаращиваю на него глаза. Я знал, что у тренера есть связи – это вполне естественно, ведь он семь сезонов играл за «Питтсбург»[24], – но когда он сказал «друг», я подумал о каком-то незначительном сотруднике правления. Но никак не о помощнике генерального директора.

– Послушай, ни для кого не секрет, что еще в старшей школе ты находился на радарах всех хоккейных агентов. И ты знаешь, что я уже давно получал предложения по поводу тебя. Короче, если тебе интересно, они хотят, чтобы ты приехал на тренировку к «Провиденс Брюинз»[25].

Боже праведный!

Они хотят, чтобы я потренировался с резервной командой «Бостон, мать их, Брюинз»?

Я с трудом перевариваю услышанное. Сижу и таращусь на тренера:

– Они хотят меня в «Провиденс»?

– Возможно. Они ведь хотят взглянуть на тебя, обычно в таких случаях сразу не ставят на лед с серьезными парнями. Сначала оценят твою игру с второстепенной командой, посмотрят, что ты умеешь. – Голос Дженсена звенит от напряжения, что редко услышишь на льду. – Ты хороший игрок, Джон. Чертовски хороший. Даже если сначала клуб захочет обкатать тебя в «Провиденс», то все равно скоро затребуют в главную команду, потому что ты заслуживаешь этого.

Господи. Этого не может быть. Я в гребаном райском саду, пускаю слюни на проклятое яблоко. Искушение так сильно, что я прямо-таки ощущаю вкус победы. Яблоко мне протягивает не какая-то там команда – а та самая команда. За которую я болел с детства, в которой с семи лет мечтал играть.

Тренер изучает мое лицо.

– Так что, учитывая вышесказанное, я хотел узнать, не поменялись ли твои планы после окончания университета?

В горле становится суше, чем в пустыне. Сердце стучит громче. Мне хочется закричать «Да! Поменялись!». Но я не могу. Я дал обещание брату. И какой бы большой ни была эта возможность, этого недостаточно. На Джефа не произведет особого впечатления новость о том, что я буду играть за резервную команду. Его убедит только серьезный контракт с «Брюинз», да и то он скорее всего заартачится.

– Нет, не поменялись. – Это убивает меня. Убивает.

Судя по тому, как мрачнеет лицо тренера, он это чувствует.

– Послушай. Джон. – Мужчина говорит размеренно, тщательно побирая слова. – Я понимаю, почему ты делаешь это. Действительно понимаю.

Кроме моего брата, а теперь и Гаррета, тренер единственный, кто знает, что я отказался от участия в драфте. В первый год я притворился, что пропустил сроки подачи заявки, за что тренер затащил меня в этот же самый кабинет и в течение сорока пяти минут орал, какой я безответственный идиот и что я впустую растрачиваю данный мне Богом талант. Когда он успокоился, то стал бурчать что-то о том, чтобы попросить об услуге и включить меня в драфт. И у меня не осталось иного выбора, кроме как рассказать ему правду. Ну, не всю правду. Я рассказал ему о том, что отец попал в аварию, но умолчал о его пьянстве.

С тех пор тренер больше не мучил меня этим вопросом – до сегодняшнего дня.

– Но сейчас мы говорим о твоем будущем, – мрачно добавляет Дженсен. – Если ты упустишь этот шанс, то будешь жалеть об этом до конца своей жизни, парень. Это я тебе гарантирую.

Да, только предупреждать меня не нужно. Я знаю, что пожалею об этом. Черт, да я уже жалею о многом. Но моя семья важнее всего, и мое слово что-то да значит. Для меня, для Джефа. Сейчас я не могу отступиться от своих обещаний, как бы мне ни хотелось.

– Спасибо, что сказали мне, тренер. И пожалуйста, поблагодарите за меня своего друга. – Я проглатываю ком отчаяния и медленно поднимаюсь со стула. – Но мой ответ «нет».

* * *

– Ты уверен, что хочешь этого?

Мягкий голос Грейс, робкое выражение ее лица отдаются болью в моем сердце. Не знаю, почему она спрашивает, потому что и так ясно: это последнее, чего мне хочется. Но это то, что я должен сделать.

Хотя я пришел к ней в общежитие сразу после тренировки и, ничего не скрывая, рассказал ей о своем разговоре с тренером, теперь я вроде как жалею об этом. Я сообщил ей о своих планах на будущее через несколько дней после того, как мы начали встречаться, но, хоть она и не говорила об этом вслух, я знаю – Грейс их не одобряет.

– Конечно, я не хотел говорить «нет», – резко отвечаю я. – Но мне пришлось. Мой брат рассчитывает на то, что я вернусь домой сразу после окончания университета.

– А что твой отец? На что рассчитывает он?