Ошибка Кеннеди Эль
Но черт побери, сейчас мне действительно не помешало бы выпить.
Борясь с желанием, я прохожу мимо бара в гостиной и бросаюсь к раздвижной двери на кухне. Сигареты. Тоже пагубное пристрастие, но сейчас это меньшее из двух зол. Я просто пущу никотин по венам – возможно, это поможет справиться с огромным грузом вины, поселившимся внутри меня.
– Все нормально?
Я, здоровый крутой хоккеист, чуть ли не на метр подпрыгиваю от звука голоса Ханны.
Развернувшись, замечаю ее у раковины, с пустым стаканом в руке. Наверное, я был так погружен в себя, что по пути к двери просто пролетел мимо нее.
Господи, но сейчас Ханна – последний человек, которого я хочу видеть.
И посмотрите-ка на нее – она опять одета в хоккейный свитер Гаррета. Так и тычет мне этим в лицо, не находите?
– Да, все отлично, – отходя от двери, бормочу я. Планы меняются. Передоз никотином уже не нужен. А вот спрятаться в своей комнате будет самое оно.
– Логан. – Она осторожно подходит ко мне. – Что стряслось?
– Ничего.
– Врешь. Ты выглядишь расстроенным. У тебя все в порядке?
Я вздрагиваю, когда она касается моей руки.
– Я не хочу об этом говорить, Уэллси. Правда не хочу.
Ее зеленые глаза изучают мое лицо. Да так долго, что от чувства неловкости я начинаю топтаться с ноги на ногу и снова отвожу глаза. Затем пытаюсь сделать еще шаг, но девушка останавливает меня, преграждая путь, и издает стон отчаяния.
– Знаешь, что?! – восклицает она. – Я, черт подери, так больше не могу.
Я изумленно моргаю:
– О чем это ты?
Но вместо того чтобы ответить, Ханна хватает меня за руку. Так сильно, что удивительно, как сустав остался на месте. Она тащит меня к кухонному столу и насильно усаживает на стул. Боже мой. А она чудовищно сильная для своих миниатюрных размеров.
– Ханна… – смущенно начинаю я.
– Нет. Хватит уже ходить вокруг да около. – Она выдвигает стул и садится рядом со мной. – Гаррет все твердит мне, что ты справишься с этим, но становится только хуже, и эта неловкость между нами – она мне надоела. Раньше ты тусовался с нами, мы все вместе ходили в «Малоун» и смотрели кино, а теперь ты избегаешь нас, а я так скучаю по тебе, понимаешь? – Она так расстроена, что мне видно, как дрожат ее плечи. – Так что давай расставим все по своим местам. Разберемся с этим напрямую.
Она делает глубокий вдох, заглядывает мне в глаза и спрашивает:
– Ты влюбился в меня?
Ох ты черт!
Почему, ну почему я не отправился сразу к себе в комнату?!
Сжав зубы, я отодвигаю свой стул.
– Что ж, это было весело, а теперь я поднимусь наверх и, пожалуй, убью себя.
– Сядь, – грозно приказывает Ханна.
Моя задница висит над стулом, но резкость в ее голосе слишком сильно напоминает мне орущего на нас тренера Дженсена, и моя привычка уважать тех, кто имеет авторитет, побеждает. Я опускаюсь обратно на стул и устало вздыхаю:
– Какой смысл говорить об этом, Уэллси? Мы оба знаем ответ на этот вопрос.
– Может, и так, но я хочу услышать, как ты сам скажешь это.
От чувства досады мне нечем дышать.
– Отлично, ты хочешь это услышать? Влюбился ли я в тебя? Да, думаю, да.
Она в шоке смотрит на меня, словно и не ждала, что я отвечу ей.
Реакция: невыносимо долгое молчание. Молчание, от которого хочется встать, найти веревку и повеситься. И чем дольше Ханна молчит, тем более жалким я себя чувствую.
Когда она наконец открывает рот, то просто ошарашивает меня:
– Почему?
Я морщу лоб:
– Что «почему»?
– Почему ты в меня влюбился?
Если она считает, что этим все объяснила, то чертовски ошибается, потому что я по-прежнему ничего не понимаю. Что это вообще за вопрос такой?
Ханна мотает головой, словно тоже, одновременно со мной, пытается в этом разобраться:
– Чувак, я видела девушек, которых ты приводил домой или с которыми ты флиртовал в баре. У тебя есть типаж. Высокие, худые, обычно блондинки. И все они вечно висят на тебе и осыпают комплиментами. – Она фыркает. – Я же только и делаю, что задираю тебя.
Я невольно ухмыляюсь. Ее сарказм действительно чаще всего переходит в колкости.
– И тебя тянет к тем, кто ищет временных связей. Кто хочет позабавиться. А мне не нужны забавы. Я предпочитаю серьезные отношения. – Она задумчиво поджимает губы. – У меня всегда складывалось впечатление, что ты в таких не заинтересован.
Это обвинение заставляет меня ощетиниться.
– Почему? Потому что я бабник? – От возмущения мой тон становится резче, чем хотелось бы. – А ты никогда не думала, что все это из-за того что я еще не встретил подходящую девушку? Или не может быть такого, что я хочу с кем-то нежничать и смотреть кино, чтобы кто-то носил мои свитера и болел за меня на матчах, готовил ужин со мной, как вы с Гарретом…
Ее смех заставляет меня остановиться.
Я прищуриваюсь:
– И что такого смешного?
В ту же секунду Ханна перестает смеяться, и тон ее голоса становится совершенно серьезным:
– Логан… ты столько говорил, но ни разу не сказал, что хочешь этого со мной. Ты говорил «с кем-то». – На ее лице сияет улыбка. – До меня только что дошло.
Что ж, это хорошо, но вот только я до сих пор ни фига не понимаю.
– Все это время мне казалось, что ты смотришь с такой тоской на меня. Но ты смотрел на нас. – Она снова смеется. – И все эти вещи, о которых ты говорил, – это про нас с Гарретом. Логан, ты не хочешь меня. Ты хочешь меня и Гаррета.
В моей голове звенит тревожный звоночек.
– Если ты намекаешь на то, что я хочу секса втроем – с тобой и моим лучшим другом, – то хочу заверить тебя: это не так.
– Нет же, ты просто хочешь таких же отношений, как у нас. Близости, понимания, короче, все эти сюси-пуси.
Я ошарашено молчу.
Неужели она права?
Пока ее слова оседают в сознании, я, сбитый с толку, вспоминаю все свои фантазии о Ханне за последние несколько месяцев и… что ж, если быть честным, то большинство их не включает секс. Ну, парочка есть, да и то лишь потому, что я парень, а Ханна девушка сексуальная. И к тому же она все время рядом, а значит, ее легко представить во всякого рода эротичных образах. Но если не брать в расчет эту обнаженку, то обычно я мечтал о другом. Например, когда я видел, как Ханна и Гаррет сидят в обнимку на диване, мне хотелось быть на его месте.
Но… хотел ли я быть на его месте рядом с ней или просто быть на его месте?
– Слушай, Логан, ты мне нравишься. Очень сильно. Ты забавный и милый, у тебя язвительные шутки – а это все то, что я так люблю в парнях. Но ты… – Кажется, она смущается. – Ты не заставляешь мое сердце биться быстрее – наверное, так проще всего это описать. Хотя нет, не так. – Ее голос начинает звучать мечтательно. – Когда я с Гарретом, то весь мой мир оживает. Эмоции переполняют меня настолько, что кажется, сердце вот-вот разорвется на части, и я понимаю, что следующие слова могут показаться тебе чересчур пафосными или даже бредом одержимой, но порой мне кажется, что он нужен мне больше еды, больше воздуха. – Ханна смотрит мне в глаза. – А я нужна тебе больше воздуха, Логан?
Я сглатываю ком в горле.
– Я ли та, о ком ты думаешь, когда ложишься спать, и с мыслями о ком просыпаешься по утрам?
Я молчу.
– Это я? – настойчиво добивается ответа Ханна.
– Нет. – Мой голос срывается на хрип. – Это не ты.
Проклятье.
Наверное, она права. Все это время я ощущал вину, потому что хотел девушку своего лучшего друга. Но похоже, в действительности я хотел таких же отношений, как у моего лучшего друга. Чтобы у меня тоже был кто-то, с кем можно проводить время. Кто-то, кто заводит меня и заставляет смеяться. Кто-то, кто делает меня… счастливым.
Как Грейс?
Эта язвительная мысль прорезает мое сознание словно чертов лазерный меч.
Дерьмо.
Да, кто-то как Грейс. А именно Грейс, с ее тирадами о Теде Банди и успокоением, которое дарит ее присутствие… привет, ирония.
Я расстался с ней, чтобы избежать серьезных отношений, а теперь оказывается, что именно это и было мне нужно.
– Проклятье. Я… облажался. – Еле слышно вздохнув, я потираю глаза.
– Неправда. Логан, это никак не испортит наших отношений. Честно.
– Нет, я не про нас. Сегодня вечером я расстался с очень классной девушкой, а все потому, что совсем запутался в себе.
– Ой, дерьмово. – Ханна с сочувствием глядит на меня. – Так позвони ей и скажи, что передумал.
– Она выставила меня вон. – Я снова издаю стон. – И она ни за что не возьмет трубку, если даже я и позвоню.
Нас прерывает доносящийся из коридора голос Гаррета:
– Серьезно, Уэллси, сколько можно наливать стакан воды? Мне нужно показать тебе, как пользоваться раковиной? Досадно, если так… – Он умолкает в ту же секунду, как замечает меня. – О, привет, мужик. Я не знал, что ты дома.
Я торопливо соскальзываю со стула и вскакиваю на ноги, но подозрение во взгляде Гаррета не исчезает. И на меня снова накатывает чувство вины. Господи, он думает, что между нами что-то есть? Он всерьез верит, что я буду подкатывать к его девушке?
То, что я даже задумался об этом, показывает, что наша дружба находится в куда более опасном положении, чем мне казалось.
С трудом сглотнув ком в горле, я подхожу к нему:
– Слушай… прости, что в последнее время я вел себя как последний дурак. Я был… немного не в себе.
– Немного не в себе, – с сомнением в голосе повторяет за мной Гаррет.
Я киваю.
Он продолжает смотреть на меня в упор.
– Но теперь все прояснилось. Правда.
Гаррет смотрит мимо меня, и хотя я не могу видеть лицо Ханны, их безмолвный разговор заставляет его широкие плечи расслабиться. Затем он широко улыбается и хлопает меня по плечу:
– Ну и слава богу! Потому что я уже реально подумывал повысить Такера до звания первого лучшего друга.
– Ты издеваешься? Это было бы большой ошибкой, Джи. Из него получится ужасный третий лишний. А бороду его ты видел?
– Да знаю я.
И вот у нас снова все хорошо. Честно слово, девчонкам нужно поучиться у парней, как закапывать топор войны. Мы знаем в этом толк.
– Ладно, а теперь мне нужно позвонить, – говорю я ему. – Спокойной ночи, ребята.
Вылетая из кухни по направлению к лестнице, я на бегу набираю номер Грейс. Сейчас не до сообщений. Я хочу, чтобы она слышала мой голос. Хочу, чтобы она слышала, в какой агонии я пребываю из-за того, что сегодня произошло.
К моему разочарованию, после нескольких гудков включается голосовая почта.
Когда я звоню ей во второй раз, меня сразу же переключают на голосовую почту, а значит, она, скорее всего, нажала кнопку игнорирования вызова.
Дерьмо!
Сокрушенный поражением, я отправляю ей эсэмэску, в которой спрашиваю, можно ли нам поговорить.
А потом поднимаюсь наверх и жду.
Глава 14
Логан
Уже за полночь, а от Грейс по-прежнему ни слова. Я уже отправил ей три сообщения, и вот лежу на кровати, пялюсь в потолок и мужественно сопротивляюсь желанию отправить четвертое.
Три сообщения уже граничат с отчаянием.
Четвертое будет выглядеть совсем жалко.
Черт, как бы я хотел, чтобы она написала мне. Или позвонила. Сделала хоть что-нибудь. Сейчас я обрадовался бы даже почтовому голубю, который постучал бы в мое окно и доставил написанное идеальным почерком письмо.
Она не собирается перезванивать тебе, мужик. Смирись с этим.
Да, думаю, так и есть. Похоже, я в пролете. И, черт возьми, так мне и надо.
Я не просто обманул ее – она была уже готова отдать мне свою невинность, когда я отверг ее и сказал, что влюблен в другую. Черт, удивляюсь, что не чувствую сейчас боли в разных частях своего тела. От острых иголок, которые Грейс вонзает в мою куклу вуду.
Мой телефон вибрирует, и я подскакиваю к тумбочке, словно олимпийский чемпион в прыжках. Она ответила мне. Спасибо тебе, Господи. Значит, она не считает меня вселенским злом…
Но это сообщение не от Грейс.
Оно пришло с незнакомого номера, и проходит добрых десять секунд, прежде чем я осознаю, что читаю. И во мне закипает ярость.
«Привет, это Рамона. Только что узнала о вас с Грейс. Хочешь, я приеду и утешу тебя?;)»
Подмигивающий смайлик. Она реально прислала мне гребаный подмигивающий смайлик!
Я роняю телефон словно ошпаренный. Как если это сообщение заразно и даже маломальский контакт с собственной трубкой превратит меня в такого же подлого человека, как тот, кто это написал.
Какого черта лучшая подруга Грейс клеится ко мне? Кто так поступает?
Я так зол, что хватаю телефон и без лишних раздумий пересылаю сообщение Грейс, добавив большими буквами: «РЕШИЛ, ТЕБЕ СЛЕДУЕТ ЭТО УВИДЕТЬ».
А потом, когда я уже все равно зашел так далеко, я отправляю ей еще одно: «Мы можем поговорить? Пожалуйста?»
Она не отвечает ни на одно. Ни сейчас, ни в три утра, когда я наконец заставляю свою жалкую задницу залезть под одеяло и проваливаюсь в беспокойный сон.
* * *
Грейс
Я просыпаюсь в половине шестого утра. Не потому, что так надо, а потому, что мое предательское сознание решает, что пришло время снова окунуться в страдания, и пробуждает меня.
Стоит мне открыть глаза, как пощечиной бьют все унижения вчерашнего вечера. Одежда, которая была на мне, по-прежнему разбросана по полу. Я не стала утруждать себя уборкой, как и Рамона, которая вернулась около полуночи.
«Ничего не было. Он влюблен в другую».
Это все, что я смогла ей вчера рассказать, и, заметив мое угнетенное состояние она впервые в жизни не стала мучить меня расспросами. Подруга просто обняла меня, с сочувствием стиснула мое плечо и залезла в кровать.
И вот она спит мирным сном, прижавшись щекой к подушке и вытянув руку по всей ширине кровати. Что ж, хотя бы одна из нас сегодня хорошо выспится.
Наперекор своим принципам я проверяю телефон. Ну вот, на экране мигают два непрочитанных сообщения. Значит, теперь их уже пять.
Видимо, Логан очень хочет поговорить со мной.
Похоже, чувство вины превращает некоторых парней в болтунов.
Кто-то поумнее сразу бы удалил эти сообщения не читая. Нет, удалил бы его номер из списка контактов. Но прямо сейчас я не кажусь себе очень умной. Я чувствую себя глупой. Очень-очень глупой. Из-за того, что пригласила его вчера. Что открыла ему свои чувства.
Из-за того, что читаю сообщения, которые он продолжает отпра… что за черт?
Я моргаю. Раз. Второй. Третий, четвертый и пятый, но и это не вносит ясности в то, что видят мои глаза.
«Привет, это Рамона. Только что узнала о вас с Грейс. Хочешь, я приеду и утешу тебя?;)»
Я резко поворачиваюсь в сторону кровати Рамоны. Она все так же спит как убитая. Но это точно ее номер рядом со временем отправки сообщения. Двенадцать часов шестнадцать минут. То есть это почти через двадцать минут после того, как она вернулась домой.
Я смотрю на спящую подругу и жду, когда нахлынет ярость. Когда внутри все сожмется, а кровь закипит от праведного гнева на такое предательство.
Но ничего. Я… спокойна. А внутри пустота. Сил совершенно не осталось, а глаза болят, словно в них кто-то бросил песком.
Дрожащими пальцами я открываю следующее сообщение: «Мы можем поговорить? Пожалуйста?»
Нет, не можем. Прямо сейчас я вообще ни с кем не хочу говорить. Ни с Логаном, ни уж тем более с Рамоной.
Я делаю судорожный вдох. Затем встаю и ползу к двери. Выйдя в коридор, я прислоняюсь к стене и тут же съезжаю по ней на пол и сажусь, обняв колени. Телефон лежит рядом, я несколько секунд смотрю на него, а потом включаю и открываю список контактов.
Папе звонить еще рано, но в Париже мама уже давно проснулась и, наверное, сейчас готовит обед.
Я набираю номер, по-прежнему чувствуя внутри пустоту. Похоже, стало еще хуже. Я уже даже не ощущаю биения своего сердца. Может, оно и не бьется вовсе. Может, все во мне умерло.
– Милая! – В ухе раздается радостный голос мамы. – Почему ты так рано встала?
Я проглатываю ком в горле:
– Привет, мам. Я… ну, у меня занятия рано начинаются.
– У тебя занятия по воскресеньям? – Кажется, она в недоумении.
– О. Нет. Я имела в виду занятия с учебной группой.
Черт, глаза начало жечь, и совсем не от усталости. Проклятье. То опустошение было затишьем перед бурей – сейчас я готова разрыдаться.
– Слушай, я хотела поговорить с тобой о своем приезде. – Горло сжимает тисками, и я делаю вдох в надежде избавиться от них. – Я передумала и хочу приехать пораньше.
– Передумала? – Мама в восторге. – О да! Я так счастлива! Но ты уверена? Ты говорила, что у тебя какие-то планы с друзьями. Я не хочу, чтобы ради меня ты переносила дату поездки.
– Те планы отменились. И я хочу приехать пораньше, очень хочу. – Я быстро моргаю, чтобы остановить навернувшиеся слезы. – Чем быстрее, тем лучше.
Глава 15
Грейс
Май
Говорят, что весна – самое волшебное время в Париже.
И это правда.
Этот город стал моим домом две недели назад, и часть меня хочет, чтобы я смогла остаться здесь навсегда. Квартира мамы находится в районе, который называют «Старым Парижем». И он великолепен – узкие извилистые улочки, старые здания, а на каждом углу – милые магазинчики и пекарни. В этом районе города в основном живут люди с нетрадиционной сексуальной ориентацией, и две пары, мамины соседи сверху и снизу, с которыми мы уже дважды ужинали со дня моего приезда, принадлежат к таковым.
В квартире только одна спальня, но раздвижной диван в гостиной очень даже удобный. Мне нравится просыпаться от солнечного света, льющегося сквозь французские двери маленького балкончика, который выходит во внутренний дворик дома. Слабый запах масляной краски напоминает мне о детстве, когда мама часами работала в своей студии. Но со временем она стала рисовать все меньше и меньше, и, как говорила не раз, именно потеря вдохновения послужила одной из причин, почему она развелась с папой.
Она поняла, что потеряла истинную себя. Что это не ее предназначение – быть домохозяйкой в маленьком городке в Массачусетсе. И через несколько месяцев после того, как мне исполнилось шестнадцать, она усадила меня и задала серьезный вопрос: какую маму я бы хотела – ту, которая несчастна, но всегда рядом, или ту, которая счастлива, но далеко?
Я сказала ей, что хочу, чтобы она была счастлива.
И в Париже она счастлива, в этом нет сомнений. Мама все время смеется, ее улыбки отражаются в ее глазах, а многочисленные красочные полотна в закутке в углу комнаты, который используется как студия, доказывают, что она снова занимается любимым делом.
– Доброе утро! – Мама выплывает из своей спальни и приветствует меня радостным голосом, свойственным принцессам из мультфильмов Диснея.
– Доброе, – сонно отвечаю я.
Гостиная имеет открытую планировку, поэтому мне видно все, что делает мама, которая уже стоит около кухонной столешницы.
– Кофе? – спрашивает она меня.
– Да, с удовольствием.
Я сажусь и потягиваюсь, а затем хватаю с кофейного столика свой телефон. В мамином доме нет часов – она утверждает, что время угнетает разум. Но из-за своего обсессивно-компульсивного расстройства личности я не успокоюсь до тех пор, пока не узнаю, который час.
Девять тридцать. Понятия не имею, что мама запланировала для нас на сегодня, но надеюсь, прогулок будет не много: мои ноги до сих пор болят после вчерашнего пятичасового посещения Лувра.
Я уже собираюсь положить телефон на место, когда он начинает звонить у меня в руке, и с раздражением читаю на экране имя Рамоны. В Массачусетсе сейчас половина третьего ночи. Ей что, нечем больше заняться, кроме как названивать мне? А как насчет поспать, например?
Стиснув зубы, я бросаю телефон на постель, не отвечая на звонок.
Мама наблюдает за мной из кухни.
– Кто из них? Парень или лучшая подруга?
– Рамона, – бурчу я. – О которой я, кстати, не хочу говорить, потому что она мне больше не лучшая подруга. Как и Логан мне не парень.
– Но тем не менее они продолжают звонить тебе и писать, а это значит, оба по-прежнему переживают за тебя.
Ага, но вот только мне все равно, переживают они или нет. Хотя игнорировать Логана куда проще, чем Рамону. Я знаю его целых восемь дней. А вот ее – тринадцать лет.
Все закончилось так патетично. Казалось, что окончание дружбы, длившейся больше десяти лет, будет напоминать вселенский взрыв, но наше с Рамоной выяснение отношений было больше похоже на ничтожный пшик. Она проснулась, увидела мое лицо и тут же поняла, что Логан переслал мне ее сообщение. Рамона сразу же переключилась в режим защиты, но ее обычные уловки уже больше не работали.
Обнимашки? Крокодильи слезы? Она с таким же успехом могла пытаться разжалобить робота. Я просто стояла как статуя, пока до нее наконец не дошло, что я не ведусь на ее бредни. А на следующий день я переехала домой, сказав папе, что в общежитии очень шумно, а мне нужна тишина, чтобы подготовиться к экзаменам.
С тех пор мы с Рамоной не виделись.
– Почему ты не хочешь ее выслушать? – осторожно спрашивает мама. – Да, ты уже говорила, что она так и не смогла дать тебе разумного объяснения, но возможно, это что-то изменит.
Объяснения? Ха, как вообще можно объяснить, почему ты предал своего близкого друга?
Как ни странно, но Рамона не оправдывалась. Никаких тебе «Я завидовала» или там «Я была пьяна и сама не знала, что творила». Она лишь сидела на краешке кровати и шептала: «Я не знаю, почему я это сделала, Грейси».
Что ж, этого мне было недостаточно, и сейчас, черт возьми, ничего не изменилось.
– Я уже говорила тебе, я не хочу ее слушать. По крайней мере, не сейчас. – Я встаю с дивана и, подойдя к маме, беру керамическую кружку, которую она мне протягивает. – Не знаю, смогу ли вообще когда-то снова заговорить с ней.
– Ох, детка. Ты действительно собираешься отвернуться от вашей многолетней дружбы из-за какого-то парня?
– Дело не в Логане. А в том, что она знала, как мне больно. Рамона знала, что я сгорала от стыда из-за того, что случилось между нами, но вместо того, чтобы поддержать меня, она дождалась, когда я засну, и предложила ему себя. По-моему, это очевидно – ей плевать на меня и на мои чувства.
Мама вздыхает:
– Не стану отрицать, Рамона всегда была немного… эгоцентричной.
Я фыркаю:
– Немного?
– Но она всегда тебя поддерживала, – напоминает мне мама. – Она всегда была рядом, когда ты нуждалась в ней. Помнишь ту противную девочку, которая обижала тебя в пятом классе? Не помню, как ее звали… Бренда? Брин?
– Бринден.
– Бринден? Господи боже, что творится в головах у современных родителей! – Мама в изумлении качает головой. – Ну да ладно, помнишь, когда Брин… нет, я даже произнести это не могу, такое дурацкое имя. Когда эта девочка обижала тебя, Рамона была как питбуль, рычала и брызгала слюной, готовая защищать тебя ценой собственной жизни.
Теперь моя очередь вздыхать:
– Понимаю, ты стараешься помочь, но пожалуйста, давай больше не будем говорить о Рамоне?
– Ладно, тогда давай поговорим об этом мальчике. Потому что, по-моему, тебе следует перезвонить ему.
– Позволю себе не согласиться.
– Милая, очевидно, что ему очень стыдно за то, что случилось, иначе он не стал бы пытаться связаться с тобой. И… ну, ты собиралась, э-э-э… подарить ему свой цветок…
Я в буквальном смысле фонтанирую кофе. Напиток стекает по моему подбородку и шее, и я быстро хватаю салфетку, чтобы вытереть его, пока не заляпалась пижама.
– О боже, мама! Никогда больше так не говори. Умоляю тебя.
– Я пыталась вести себя как твой родитель.
– Хорошо, но только получилось словно ты из викторианской Англии.
– Ну ладно. Ты собиралась трахнуть его…
Читать бесплатно другие книги:
