Кадет Морозов Шелег Дмитрий

ГЛАВА 10

— Ну ты, конечно, урод! — произнес зашедший в комнату Годимир, окинув меня оценивающим взглядом, и расхохотался.

Я посмотрел в зеркало, которое располагалось на одной из отъезжающих в сторону створок шкафа-купе, и отрицательно покачал головой.

Мне было непривычно смотреть на свою абсолютно лысую голову, но никакого отторжения это не вызывало, и тем более никаким уродом я не был.

— Нет, — произнес я с усмешкой. — Просто тебе непривычно видеть меня в таком образе.

— Это, значит, такой образ? — рассмеялся Годимир. — Представителя колонии для малолетних заключенных?

После стрижки местного мастера ножниц и расчески, а если быть точным, то обычной машинки, я из симпатичного в принципе мальчишки разом превратился в подростка, словно стал старше на несколько лет.

— Образ человека, которому летом жарко и он может позволить себе коротко подстричься, не обращая внимания на взгляды представителей общественности.

— Что-то до сегодняшнего дня ты себе подобного не позволял, — справедливо заметил Огнеяр. — Твоя стрижка, конечно, была коротка, но не до такой же степени! Тебя же словно состарили!

— Никогда не поздно пробовать что-то новое, — наставительно произнес я. — Ведь мы же подростки! Мы просто обязаны вести себя подобным образом! К тому же, — не преминул добавить, — ты выглядишь не лучше. У тебя, оказывается, немного уши топорщатся.

— Сам ты лопоухий, — резко перестав улыбаться, заявил мальчишка.

«Ого! Если у Годимира столь резкая реакция на эти слова, то его это не на шутку беспокоит», — подумал я и пошел на попятный.

— Не переживай, — махнул рукой и указал Огнеяру на свободный стул. — Если уши немного торчат, в этом нет ничего страшного. Тут, наверное, каждый второй в такой ситуации. И я тоже не исключение. С другой стороны, какого волосатика налысо ни постриги, он все равно будет казаться лопоухим.

— Это да, — согласно закивал несколько успокоившийся Годимир и, покрутив головой, добавил: — А знаешь, у меня ведь точно такая же комната. Можно сказать, идентичная.

— Ничего удивительного, — пожал я плечами. — Если бы они были разными, то это породило бы всевозможные претензии кадетов друг к другу. Ведь не зря считается, что у соседа всегда все лучше и вкуснее. Так что руководству кадетки гораздо удобнее разместить всех в одинаковых условиях и таким образом исключить конфликты на бытовой почве.

Меня, кстати, моя комната порадовала.

В первую очередь потому, что она предназначалась для меня одного. Изначально мне казалось, что для обретения товарищеского духа нас будут заселять в комнаты по несколько человек. Но реальность превзошла все ожидания. Это не российская армия с шестью десятками человек в одном небольшом кубрике, который плотно заставлен двухъярусными кроватями и поставленными одна на одну тумбочками.

Во-вторых, меня подкупила довольно комфортная обстановка. Наличие широкой деревянной кровати с мягким матрасом и средних размеров подушкой, приличных размеров шкафа-купе, стоящего у окна стола с хорошей лампой и двумя стульями, один из которых был офисным.

Шикарно. Особенно по меркам военного учебного заведения.

— Не знаю, как я вообще согласился на подобное, — потрогав свою голову, недоуменно произнес Годимир. — Сказал бы, что не хочу, да и все! Ведь наверняка была возможность отказаться!

— Разве? — приподняв бровь, уточнил я. — Ты думаешь, взводный со Страхом просто так там стояли? Они гасили своим присутствием недовольство. К тому же, как я узнал, больше нас подобным образом стричь не должны. Просто это традиция.

— Какая еще традиция?! — возмутился Годимир. — В чем смысл нас уродовать?

— Ты так возмущаешься, словно нам завтра на бал, — поддел я мальчишку. — Еще успеют твои волосы отрасти. А вот смысл подобной стрижки забылся за много лет. Были времена, когда люди не умели эффективно сражаться со вшами, и поэтому приходилось всех новобранцев стричь налысо, чтобы не допустить распространения заразы.

— Как будто у кого-то из бояричей может быть эта зараза, — хмыкнул Годимир.

— Думаю, что ты прав, но я акцентировал внимание на единичности такой стрижки.

— Это отличная новость! А то я как подумаю, что поеду домой лысым и покажусь знакомым, мне аж тошно становится! — воскликнул Огнеяр и через какое-то время добавил: — Как думаешь, Витовта тоже налысо постригут? Или он попробует давить своим статусом и сможет отказаться?

— Постригут точно так же, как и всех, — пожал я плечами. — Не думаю, что командование училища захочет подобным образом выделить его среди остальных кадетов. Ведь подобное может настроить большинство ребят против него. Понятно, что он наследник империи, но в данном случае — такой же кадет, как и все мы. Поэтому оставлять ему подобные преференции было бы несколько несправедливо. — Выдержав небольшую паузу, я продолжил: — К тому же, судя по тому, как смирно он сидел на брифинге и даже не попробовал возразить или возмутиться, мы можем сделать вывод, что Витовт явно в курсе предъявляемых к кадетам требований и, вероятнее всего, император заставил его слушаться. Поэтому он будет держать свою гордость в узде.

— Какого носортула ты сидишь на кровати?! А?! На них сидеть запрещено! На кой фиг тебе целых два стула в комнате?! — услышали мы какой-то дикий рев в соседней комнате и поспешили туда. — Твоя фамилия, кадет?!

— Песков, — донесся до нас растерянный голос мальчишки, когда мы зашли в его комнату. — А почему нельзя на кроватях сидеть? Что за абсурд?!

— Потому что это запрещено! — услышали «логичный» ответ от лысого двухметрового гиганта, который склонился над невысоким мальчишкой.

«Да чем они их кормят?! — в очередной раз удивился я громадным размерам местных командиров всех степеней. — Этот парень, кажется, даже здоровее командира взвода».

— Вас не учили спрашивать разрешения, когда заходите в помещение, в котором находится старший по званию?! — повернув голову в нашу сторону, злобно произнес неадекватный гигант.

«Сержант», — посмотрел я на погоны и спокойным тоном ответил:

— Нас вообще еще ничему здесь не учили. Абсолютно. Мы тут меньше пары часов и даже форму не получили. О каком обучении может идти речь?

— Фамилия?! — рявкнул гигант, подходя ко мне поближе и забывая про ошарашенного Пескова.

— Морозов, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза.

— И что, что Морозов?! — неожиданно рявкнул он мне в лицо. — Значит, можно нарушать субординацию? Влезать в разговор старшего по званию и нарушать устав?! Да?! Самый умный, что ли, здесь? А?

«О Спаситель?! За что ты мне все это послал?! Это ведь именно то, чего я искренне боялся. Глупый индивид с отбитой башкой в предполагаемых командирах и армейский маразм, от которого нигде не скрыться».

Я, признаюсь, отвык от подобного хамства и невежества и даже не знал, что ответить. Точнее, не понимал, нужно ли вообще говорить с человеком, несущим подобную ересь. Его обвинения были совершенно необоснованны.

— Еще раз повторяю, — все же решил ответить я. — Нас ничему не учили. Мы тут несколько часов. О чем вообще может идти речь, если мы незнакомы не только с внутренними правилами, но и с уставом? О какой субординации может идти речь, если перед нами незнакомый человек?

— Значит, так, кадет Морозов, — с шумом выдохнув воздух, произнес гигант. — Ты очень дерзко себя ведешь! Ты не в своем поместье! А я тебе не слуга! И здесь не детский сад! Правила, установленные начальником училища и воинским уставом, необходимо соблюдать беспрекословно! Это ясно?!

В конце он все же не сдержался и перешел на повышенный тон.

«Да он что, совсем идиот? — начал кипятиться я. — Мы же здесь всего ничего! Что он от нас требует? Совсем, блин, ненормальный?!»

Мне очень сильно захотелось перейти на личности. Обозвать этого тупоголового кретина, рассказать, где и в чем конкретно он не прав. Добавить, что если женщины его не любят, то не следует срывать злость на посторонних. Однако я сдержался. Не стоит в первый же день настраивать кого-то против себя, даже если он и идиот.

— Я смогу выполнять какие-либо требования, только когда их узнаю, — сказал таким тоном, словно разговаривал с умственно больным, после чего, добавив в голос «холода», произнес: — До этого момента глупо требовать от нас чего-либо.

Я почувствовал, как сержант напрягся, ощутив исходящую от меня опасность, и это его разозлило. Не сам факт моего сопротивления, а именно тот мимолетный испуг, который он только что ощутил.

«М-да, он не привык бояться мальчишек, — подумал я, на всякий случай напитывая тело духовной энергией. — С этого ненормального станется первым нанести удар».

— Сержанту Дубовому прибыть в канцелярию командира взвода, — неожиданно для нас раздался голос в динамике радиоприемника. — Сержанту Дубовому прибыть в канцелярию командира взвода.

— Что ж, — тут же расслабился гигант и с угрозой добавил: — У меня нет времени сейчас вставлять тебе мозги на место, кадет, но у нас впереди еще много месяцев совместной службы. И ты пожалеешь о своем вызывающем поведении.

— Неплохо ты его приложил, — осторожно произнес Годимир, после того как неадекватный сержант вышел из комнаты, и через некоторое время добавил: — Какой-то он все-таки ненормальный.

Я неопределенно пожал плечами.

— Просто очередной вояка с отбитой головой. Явно из какой-то учебной роты вылез. Привык «молодежь» гонять в хвост и гриву, по делу и не по делу. Возможно, с теми; кто без хорошего пинка не желает ничего делать, так и нужно поступать. Только мы не такие. Он забыл, где находится и что мы не обычные «срочники». Я ему только что напомнил. Надеюсь, это немного приведет его в чувство.

— Да ну! — не согласился со мной Годимир. — Такое ощущение, что он просто контуженый. Перескакивает с одного на второе. Логика в словах не прослеживается и явно не все в порядке с головой. Я чуть не оглох, когда он кричал.

— А мне показалось, что он просто тупой, — произнес мальчишка, в чьей комнате мы сейчас находились, и добавил: — Спасибо за помощь. Я, если честно, несколько растерялся от подобного крика и нелепых заявлений. Если он и дальше станет так себя вести, нужно будет пожаловаться отцу. Мы пришли учиться вместе с наследником престола, а не слушать оскорбления от всяких остолопов.

— Поддерживаю, — тут же произнес Огнеяр, и в этот момент в коридоре послышался какой-то шум.

Открыв дверь, мы увидели, как несколько служащих несут в холл первого этажа столы и большие картонные коробки, из которых выглядывала боевая форма.

«А вот и обещанное обмундирование», — подумал я.

Холл представлял собой довольно вместительное помещение — около тридцати квадратных метров — и, как мы узнали позже, предназначался для всякого рода построений.

— Пойдем прогуляемся, пока они все здесь раскладывают, — предложил Годимир, проследив за мужчинами в приметных синих спецовках. — Изучим место, в котором будем жить в ближайшее время.

Во время «разведки» выяснили, что спальное расположение представляло собой двухэтажное здание, войдя в которое посетитель сразу оказывался в небольшом вестибюле с лестницей, ведущей на второй этаж и в подвал. Возле лестницы в подвал виднелась табличка: «Зал боевой магии».

По бокам от входа находились две двери, ведущие в разные коридоры. Сам коридор совместно с семью комнатами, санузлом и канцелярией командира отделения образовывал так называемое крыло.

В свободном пространстве между двумя крыльями находился просторный холл. Именно там служащие в спецовках готовили место для выдачи формы.

— Значит, в одном крыле будет жить одно отделение? — произнес Годимир задумчиво. — Тут тебе и семь комнат, и канцелярия начальника отделения, и отдельный санузел. Благо хоть все оборудовано нормальной сантехникой, есть душевые и стиральные машины, а то, как мне известно, в некоторых частях о них и не вспоминали.

— Не знаю, — пожал я плечами. — В Моршанске с этим делом все намного лучше. Империя денег на содержание не жалеет.

— Говорю то, о чем слышал, — ответил Годимир и добавил: — Так получается, что мы будем в разных отделениях? Ведь ты в одном крыле живешь, а я в другом. Но, с другой стороны, хорошо, что мы хотя бы на одном этаже. Было бы намного хуже, если бы кого-нибудь из нас закинуло этажом выше. Или вообще в другой корпус.

— Ну да, — согласился я и спросил: — Кстати, как думаешь, что там на втором этаже? В том крыле, где нет кадетов? Семь пустых комнат и прочее?

— Думаю, что на месте канцелярии командира отделения находится кабинет взводного, — произнес мальчишка. — А вот что на месте комнат, действительно интересно.

Мы поднялись наверх. Оказалось, что там находится несколько помещений, закрытых крепкими металлическими дверями.

— Оружейная комната, — прочитал я надпись.

— И тут тоже, — произнес Огнеяр, задумчиво осматривая следующую дверь.

Помимо «оружеек» второй этаж отличался наличием большого помещение с мягкими диванчиками, пушистым ковром и огромным телевизором во всю стену. Большая комната располагалась как раз над холлом, в котором нам в ближайшее время собирались выдавать форму.

В динамиках в очередной раз прозвучало объявление:

— Всем кадетам построиться в холле первого этажа для получения уставной формы.

«Только вспомнили», — подумал я, а Годимир потянул меня вниз и заявил:

— Нашу экскурсию можно считать завершенной…

Получение обмундирования и обуви проходило довольно обыденно и быстро.

С помощью команд Страха взвод построился в две шеренги, после чего нас по одному стали приглашать к столам, заваленным камуфлированной одеждой.

Стоящие там же знакомые служащие в спецовках довольно быстро проводили измерения с помощью мерной ленты, записывали данные в бланки, а затем выдавали обмундирование.

Получивший все необходимое убывал в свою комнату и приводил себя в порядок.

— После того как переоденетесь, жду всех здесь, — произнес командир взвода, перед тем как первый кадет покинул нашу дружную компанию. — Хочу лично убедиться, что всем все подошло. И посмотрите, что у вас в карманах.

— Да не забудьте проверить, все ли вам подходит. Если что, поменяем, — вставил один из пожилых мужчин после командира.

Дождавшись своей очереди, я спокойно дал себя обмерить, а затем подхватил выданное обмундирование и отправился к себе.

«Так… что мы имеем? Камуфлированные штаны, китель и майку. Оливковый берет. Коричневую портупею и неожиданно удобные черные берцы на толстой подошве, — осмотрел я выданные вещи. — Ах да, еще две пары черных носков и такого же цвета уставные трусы».

В нагрудном кармане кителя обнаружился листок с инструкцией по правильному ношению формы.

«Слава Спасителю, что здесь хоть подшивать ничего не нужно», — подумал я, читая описание.

Камуфляж типа «фауна». Китель, как и в моем армейском прошлом, заправлялся в штаны. Поверх надевалась портупея, которую тут использовали для ношения огнестрельного, холодного и магического оружия. На голову, соответственно, выдавался берет.

Мне понравилось, что нагрудные карманы кителя были на молниях, а помимо них имелось два дополнительных вертикальных кармана, расположенных в области живота, и еще два на рукавах. Последние пришили под небольшим углом, чтобы в них проще было что-либо положить.

— Ну что, ты готов? — спросил я, зайдя в комнату Годимира.

Мальчишка к этому времени уже успел одеться и завязывал шнурки обуви.

— Неудобные, — попрыгав на месте, через некоторое время произнес он и чуть поморщился.

— Это тебе просто непривычно, — ответил я. — Немного расходишься, и они будут сидеть как влитые. В крайнем случае, помажешь мозоли лечебной мазью. Ты же, надеюсь, ее не забыл?

— Конечно нет, — возмутился мальчишка. — Я же знал, куда еду.

После того как командир взвода несколько раз всех внимательно осмотрел и велел поменять парочке ребят обувь, нас направили на второй этаж, в ту самую комнату с диванчиками.

Удобно устроившись на свободных местах, мы принялись ждать.

Наконец через пару минут появились взводный и три командира отделения. Среди командиров был уже знакомый Страх и тот громила, что ругал Пескова.

— Итак, господа кадеты, — дождавшись тишины, произнес взводный. — Я уверен, что, несмотря на недолгое пребывание в стенах нашего училища, у вас уже накопилось большое количество вопросов. Сегодня мы постараемся на них ответить и расскажем, что вас ожидает, но перед этим нам необходимо провести одно важное мероприятие.

Выдержав небольшую паузу, он продолжил:

— В вооруженных силах Носирианской империи есть старая традиция. Она называется «Представления воинскому братству». Сейчас каждый из присутствующих расскажет немного о себе. О том, кто вы, какие имеете увлечения, что любите. Пожалуй, как командир я начну первым и покажу пример. Надеюсь, никто не против?

Не дождавшись возражений, он продолжил:

— Меня зовут капитан Воденцов Александр Васильевич. Я командир третьего взвода Императорского кадетского училища. До недавнего времени проходил службу в различных подразделениях сил специальных операций. Маг ранга «магистр», воин ранга «боевир».

«Воденцов — это, насколько я помню, представитель „бронзового“ рода, — подумал я. — Ничего удивительного, обычного человека вряд ли поставили бы командовать молодыми бояричами. Ему не хватило бы авторитета. А вот наши сержанты явно попроще. Явно не бояре».

— Также я люблю пострелять и поохотиться. Мне двадцать семь лет. Женат. Имею двоих детей, — тем временем вещал взводный.

После того как он закончил, слово перешло к сержантам.

Как я и думал, все они оказались бывшими военнослужащими ССО и выходцами из простых семей. Неадекватный гигант по фамилии Дубовой был двадцатитрехлетним бездетным бобылем с большим количеством свободного времени. К моему возмущению, именно его назначили моим непосредственным командиром. Годимиру повезло намного больше. Его отделение возглавил более взвешенный и рассудительный Страх, которому, как я понял, уже исполнилось сорок четыре года.

«Чем крепче в армии дубы, тем лучше оборона, — думал я, недовольно наблюдая за вызывающе жующим жевательную резинку Дубовым. — Мало того что у него много свободного времени, так еще и достаточно молодой возраст. Тестостерон бьет в голову, а житейский опыт отсутствует. К чему это приводит, мы увидели в комнате Пескова».

Ребята по очереди рассказывали про себя, и наконец настало время представиться мне.

— Иван Егорович Морозов, — произнес я. — Боевир и адепт. Увлекаюсь самосовершенствованием.

Коротко и по делу.

Слава Спасителю, что в этом окружении все на мою родовую фамилию прореагировали совершенно спокойно. Никто не задавал глупых вопросов о моем внезапном возвращении, о покушении, турнире и смерти Георгия. Поэтому я был доволен.

На этом мероприятии я внимательно слушал всех ребят, знакомился с ними не по досье, а лично. Было довольно интересно сопоставлять известные данные с реальностью. Так что я не скучал.

Когда представления наконец закончились, командиры стали отвечать на возникшие у кадетов вопросы. Благодаря чему немного прояснился порядок нашего обучения в училище, а также то, что ожидает нас впереди.

Как и на Земле, здесь курс молодого бойца, так называемый КМБ, был необходим для проведения занятий по начальной военной подготовке, которые были призваны обучить новобранцев уставным и неписаным правилам. Кроме того, нас «обрадовали» ежедневными занятиями по уставам и строевой подготовке.

Более позитивно я отнесся к физической и огневой подготовкам, углубленному курсу демонологии, урокам практической магии и вороху других теоретических и практических предметов.

Прояснился вопрос и с обеспечением формой.

— Сегодня ваши мерки сняли специалисты тыловых ведомств, что позволит им уже завтра выдать каждому несколько дополнительных комплектов боевого обмундирования, а также сшить парадные костюмы, в которых вы будете присягать на верность империи.

Этот момент отец мне растолковал отдельно. Под присягой империи понималась обязанность гражданина страны обеспечивать интересы своего государства. И все. Ни о какой присяге монарху речи не шло. Хотя, конечно, изначально мне показалось, что меня подбивают на это.

— А сейчас, — произнес Воденцов после часа активного общения и посмотрел на часы, — я оставляю вас командирам отделений. Сегодня они проведут вводные занятия по уставам, объяснят, как правильно отдавать воинское приветствие, обращаться к командиру, научат другим важным вещам, которые вам понадобятся в самое ближайшее время.

Первым из младших командиров слово взял Дубовой. При этом он торжествующе посмотрел на меня.

— Первое отделение, встать. За мной, шагом марш.

ГЛАВА 11

— Итак, отделение, — произнес сержант, предварительно построив нас в своем довольно большом кабинете и обведя всех суровым, как ему казалось, взглядом, — еще раз представлюсь. Меня зовут Александр Михайлович Дубовой. Ко мне можете обращаться только «господин сержант» и на «вы». — Тут он сделал небольшую паузу и, выразительно посмотрев на меня, эмоционально закончил: — Панибратского отношения и неуставных взаимоотношений я не потерплю!

Еще раз окинув всех пристальным взглядом, Дубовой продолжил:

— Моя задача сделать из вас — семерых ничего не знающих мальчишек — лучшее отделение этого училища! И я буду не я, если не добьюсь нужного результата! Вы станете лучшими по всем параметрам! Начиная от физических и магических показателей, заканчивая оценками по учебным предметам. Знайте, что на пути к выполнению своей главной задачи я пойду на все!

Последнее слово он выделил особо, вероятно, надеясь, что подобный тон поможет нам быстрее осознать требования командира.

— А того, — вкрадчиво добавил он, — кто будет саботировать обучение или вставлять палки в колеса, ждут суровые наказания! И пусть нам запретили ставить вас в наряды по расположению и заставлять наводить порядок вне собственной комнаты, у меня все еще есть возможность неприятно удивить провинившихся. В некоторых случаях учебные спарринги в полный контакт могут стать отличным подспорьем для придания большей мотивации. Как считаете?

«Ничего себе?! Спарринги в полный контакт? В ход сразу идут такие угрозы? Хорош командир, нечего сказать. Где же его педагогическая жилка? Почему бы для начала просто не поговорить и не донести свою точку зрения до обучаемых? Не замотивировать их на выполнение поставленных задач? Зачем же с ходу угрожать физической расправой? Ведь не прошло еще десяти минут после нашего официального перехода под его командование. Ребята даже до сих пор не осознали, что это их командир! Возможно, подобный тон был бы уместен с совершеннолетними солдатами-срочниками, с которыми Дубовой, видимо, привык работать, но ведь не с нами же! Мы еще дети! Да к тому же не из простых семей! Младшие бояричи из сильных родов! Чувствую, что многим, как и мне, угроза сержанта не понравилась. Как бы он в скором времени не пожалел о своих словах».

Не дождавшись от нас ни единого слова, Дубовой посмотрел на настенные часы и скомандовал:

— Через пять минут встречаемся перед входом в расположение. С собой иметь ручку и тетрадь. Тем, кому не хватило мозгов перед прибытием в учебное заведение закупить необходимые принадлежности, предлагаю заглянуть в верхний ящик стола в своей комнате. Там найдете все необходимое. Разойдись!

— А мне он нравится, — после того как мы вышли из кабинета и дверь закрылась, произнес один из мальчишек.

— Чем же? — спросил явно раздраженный Песков. — Мне действительно интересно, потому как я совершенно не понимаю причины, по которой такой человек назначен командиром! Как этот простец вообще смеет так с нами разговаривать?! Я еле сдержался, чтобы не ударить.

— Он просто тупой и поэтому крайне прямолинейный, — лениво ответил мальчишка, фамилию которого — Таранов — я знал, а вот имя вспомнить не мог. — Что в голове, то и на языке. В связи с чем предлагаю всем договориться и ничего серьезного не предпринимать. Побудем тут некоторое время и осмотримся. Может, вскоре поймем, что именно с таким исполнительным и бесхитростным командиром нам по пути, и устраивать нас он будет намного больше, чем кто-либо другой.

— Ты хочешь такого начальника? — искренне удивился кто-то. — Тупого, бесхитростного и исполнительного?

— Добавь еще, что он — хамло, не следящее за языком, — заметил кто-то еще.

— Вот именно, — довольно произнес Таранов. — Именно такой командир нам и нужен! От него не придется ожидать каких-то извращенных подстав или многоходовок. Тупой и прямой! То, что необходимо!

— Вот-вот. Зато будет полно глупых приказов, обязательных к исполнению и отданных беспредельным эгоистом, — поморщился Песков и добавил: — Но я, Никола, тебя услышал. Осмотримся, а потом будем думать, как быть дальше. Он ведь действительно может оказаться не самым плохим магом.

«Точно! Никола Таранов! — вспомнил я имя мальчишки. — Как я мог забыть носителя такого знаменитого в моем мире имени!»

— Смотрите на происходящее позитивно! — усмехнулся тезка Теслы. — Зато не будем ожидать от него хитрых подстав.

— Только максимально простых, — хмыкнул кто-то.

«Если для Николы основной показатель командира — это отсутствие у него ума, возможности совершать многоходовые извращенные подставы и интриговать в принципе, то мне становится очень интересно, где и как он жил до поступления в училище?!»

Об этом я размышлял во время неторопливого изучения выдвинутого верхнего ящика стола, расположенного в моей комнате. Там действительно находилось несколько тетрадей с эмблемами кадетки, на которые я не обратил внимания, когда раскладывал свои вещи. Там же располагались и купленные мной письменные принадлежности.

Взяв необходимое, я отправился к выходу из здания. Там уже стояли ребята моего отделения.

Потратив некоторое время на то, чтобы поставить нас по росту, а затем перестроить в колонну по два, Дубовой наконец удовлетворенно кивнул и, скомандовав: «Шагом марш!» — отвел отделение на новую локацию.

Как гласила табличка, в «учебный корпус номер один», который находился недалеко от внушительного белого здания с актовым залом и столовой. Кстати, между белым зданием и учебным корпусом располагался небольшой плац, границы которого были обозначены аккуратным газоном и растущими подстриженными вечнозелеными кустами.

Получив ключ от аудитории у удивленной пожилой дамы в вульгарных красных очках-стрекозах, сержант рассадил нас за парты, после чего начал проводить вводное занятие по уставам.

Судя по поведению, Дубовой был невыносимо горд тем, что в первый же день взялся за обучение нерадивых подопечных, что у него хватило решительности и твердости духа начать занятия с ходу.

— Строй — это установленное уставом размещение военнослужащих, подразделений и воинских частей для их совместных действий в пешем порядке и на машинах, — монотонно диктовал сержант, с горящими от восторга глазами прохаживаясь по кабинету и следя, успеваем ли мы записывать.

После определения строя мы предсказуемо ознакомились с тем, что местная военная наука понимает под колонной, шеренгой, глубиной строя, рядом и прочей «шагистикой». Стоит отметить, что почти все это было мне известно не только из-за продолжительного пребывания в полку Миробоя, но и благодаря схожести с тем, что я учил в свое время при прохождении службы в ВС РФ.

Мы записали в тетради обязанности военнослужащего перед построением и в строю, команды, которые имеет право подавать командир (начальник), а также общие обязанности военнослужащего.

Быстро и аккуратно записывая диктуемые Дубовым статьи устава, я, в отличие от остальных ребят, еще успевал стрелять глазами по сторонам, следя за их недовольными лицами. Бедняги писали с озлобленностью, наверняка не ожидали, что в первый же день их посадят в аудиторию и начнут проводить какие-то письменные занятия.

Единственное, что радовало меня в этой ситуации, так это подчеркнуто вежливое обращение сержанта, который вел себя достаточно корректно и даже не позволил себе повысить на кого-нибудь голос.

«Удивил! Вот честно удивил! А мне казалось, он умеет только злиться, и все, — подумал я. — Или дело в том, что капитан узнал о его ненормальном поведении в комнате Пескова и накрутил хвост? Хм… посмотрим».

— Это просто какое-то дерьмо! — неожиданно для всех сказал Песков, когда мы вышли из учебного корпуса. Дубовой сдавал аудиторию въедливой женщине, поэтому у нас было некоторое время, чтобы спокойно поболтать. — Мы что, поступали сюда для того, чтобы загибаться в аудиториях?! Да еще и с первого же дня?! Во всех нормальных учебных заведениях дают пару дней, чтобы после каникул ученики могли полноценно втянуться в учебный процесс! А здесь?! Пилки! Ерунда какая-то! С ходу что-то в тетрадях писать приходится.

— Я думал, нас будут учить сражаться! — поддержал крик души другой мальчишка. — А тут какие-то занятия по уставам! Мерзость! Если бы не обещание главе рода нести груз обучения и стараться, ноги моей здесь не было бы! Издевательство какое-то!

— Мало того, и Витовт в другом взводе оказался, — насмешливо протянул Никола, прямо указывая на настоящую мотивацию находящихся здесь ребят.

— Будто ты получил от своей семьи другую задачу? — злобно ответил возмущенный мальчишка.

— Не понимаю, о чем ты. Мне вообще никаких задач никто не ставил, — хмыкнул Таранов и кивнул на меня. — В отличие от некоторых.

— Это предъява? — произнес я, решив не отвечать и не попадать в положение оправдывающегося человека.

— Предъява? — Никола поморщился. — Ты где таких слов набрался? В тюрьме сидел?

— Ты очень легко создаешь себе недругов, — заметил я спокойно. — Людей просто так цепляешь. Нехорошо это. Может аукнуться.

— Цепляю? — Мальчишка улыбнулся. — Просто вовлекаю в беседу. А то стоите и молчите, не отделение, а не пойми что. Да и точно уверен, что такую задачу тебе тоже ставили.

— Так это ты ради нас стараешься? — хмыкнул я. — Мученик! Сплачиваешь коллектив через недовольство твоей собственной персоной? Побереги силы, а то надорвешься.

— Тогда скажи нам свое мнение о произошедшем, а не стой, словно воды в рот набрал, — произнес Никола, явно переводя тему, так как не знал, что ответить. А я решил присмотреться к нему повнимательнее.

Вдруг он не случайно стал на меня наезжать?

— Я считаю, что это только начало, — произнес я и пояснил: — Имею в виду действия начальства, которые вы не можете понять и которые вас очень бесят. Такой вот ерунды будет много. Это армия, в которой царит единоначалие, и решения, принятые командиром, единственно верные. Кстати, спросите у других ребят, как их отделения провели время до ужина, и сильно изумитесь. И еще… совершенно не удивлюсь, если Дубовой, хоть он ничего об этом не сказал, с завтрашнего дня начнет требовать знания записанных в тетради статей.

— Что?! — услышал я дружный вопль возмущения. — Да зачем нам эта ерунда?! Мы записали и знаем, что есть что. Зачем больше-то?

— Затем, что мы находимся в армейском училище, и от нас будут требовать знания элементарных вещей. А такой командир, как наш, станет в этом особенно усердствовать.

— Я надеюсь, это всего лишь твои предположения, — покачал головой Песков. — А то совсем невесело будет.

— Напомнишь мне об этом разговоре завтра. А еще — после того как на занятии по огневой подготовке тебя будут учить правильно целиться из автомата и пистолета.

— Да ты смеешься, — не поверил он. — Кто стрелять не умеет?

— Тоже думаю, что среди нас таких нет, но тем не менее, — кивнул я. — Правила есть правила.

В этот момент из учебного корпуса вышел задержавшийся Дубовой, и мы дружно отправились к спальному расположению, чтобы там соединиться с двумя другими отделениями и в составе взвода двинуться на ужин.

— Не могли сразу из учебного корпуса в столовую зайти? — тихо возмущался один из мальчишек моего отделения. — Зачем проходить мимо? Чтобы дойти до расположения, а потом снова возвращаться в столовую?! Не понимаю! Туда-сюда ходим!

«Крик души», — подумал я, мысленно усмехнувшись, и услышал, как его поддержали другие ребята из отделения.

— Отставить разговоры! — рявкнул ведущий строй Дубовой. — Тишина! Никто не разговаривает!

— У меня большое желание кинуть в него «огненный шар», если он не успокоится, — произнес идущий рядом Годимир, и окружающие согласно захмыкали.

Ужин прошел довольно спокойно, без эксцессов. Если, конечно, не считать той необычайной тишины, что воцарилась в зале после того, как появился Витовт. Не стоит сомневаться: каждый из кадетов получил персональное задание от своего рода сблизиться с наследником престола.

«Хм… интересно, — задумался я. — А не воспользуется ли Витовт этим обстоятельством, если захочет меня проучить? Тем более что многие мальчишки мечтают ему угодить. Инструмент сам упорно лезет в руки. Интересно, что именно он предпримет? И сможет ли привлечь „к делу“ кого-нибудь из моего отделения? Например, Николу?»

В местной столовой кормили не хуже, чем в имперской школе, а может, даже и получше. Порции здесь явно были побольше. Изначально я предполагал, что мне удастся сесть за один стол с Огнеяром и поговорить, но оказалось, что в столовой рассаживаются по определенной схеме.

Командование поступило довольно мудро, выделив каждому отделению вытянутый стол на восемь персон. Семь мест для кадетов и одно для сержанта. Благо командиры отделений ужинали за парой отдельно стоящих столов. Ну и правильно, о чем им болтать с малышней!

За столом царила не самая добрая атмосфера. По отношению к сержанту, конечно. Мальчишки с удовольствием рассказывали друг другу, каким именно образом будут бросать в Дубового заклинания, если он не успокоится. Ведь что он может? Он всего лишь боец!

Разочаровывать их и объяснять, что сержант сотрет всех в порошок, я не стал. Скоро реальность покажет, кто есть кто.

— Ты куда это перед ужином пропал?! — завалился ко мне в комнату Огнеяр, с которым нам не удалось поговорить ни во время построений, ни в столовой. — Мы же договорились вместе изучать окрестности! Я прихожу, а тебя нет.

— У нас все отделение пропало, — ответил я и, показав на тетрадь, лежащую на столе, пояснил: — Мы несколько часов сидели в аудитории и записывали статьи устава.

— Ты шутишь?! — выпучив глаза, произнес Годимир. — В какой еще аудитории?! Какие записи? Мы же только приехали!

— У нас своеобразный командир, — пожал я плечами.

— Очень своеобразный, — произнес мальчишка, покрутив пальцем у виска, и добавил: — А нас Страх посадил у себя в кабинете, побеседовал, рассказал, что всех ожидает в ближайшем будущем, затем выдал памятки с распечатанными статьями из устава и сказал понемногу начинать их учить. Десять минут — и мы свободны.

— А так можно было, что ли? — произнес я, вспомнив один вирусный ролик, и отмахнулся, увидев вопросительный взгляд Годимира. — Думаю, с таким-то командиром мне будет совсем не весело.