Остров тринадцати приговоренных Ефимова Юлия

Когда я только начала заниматься творчеством, то завела блокнот и назвала его «Записки в стол». В нем я собирала свои наблюдения за людьми, понравившиеся высказывания великих людей и просто записывала за попутчиками. В этой книге ты можешь прочесть некоторые из них. Я подбирала их так, чтоб смысл главы раскрывался еще сильнее.

Все, что написано в этой книге, является фантазией автора, любые совпадения случайны.

Остров тринадцати приговоренных

Как никто не знает о том, что будет впереди,

так никто не знает в точности о событиях,

происходивших в далеком прошлом. Вот и я,

дорогой читатель, не знаю, правда ли то, что

написано в этой книге, или вымысел. Эту

историю мне рассказала красивая девушка,

которой очень идут шляпки. Ночами она

садилась ко мне на подоконник и, болтая ногами,

повествовала свою грустную историю.

Но лишь наступал рассвет, она рассеивалась

в дымке первых лучей, и я понимала, что

это был всего лишь сон, нет и слова

правды в ее рассказе. Смущает одно: лишь

только я закончила книгу, эта красавица

перестала навещать меня ночами, словно

Пролог

Звон бокалов и шум пьяных поздравлений стих. Все старались выпить шипучий напиток до дна, словно от быстроты выпитого зависит исполнение загаданного желания.

— А я вам желаю выжить, — сказал Александр.

Фраза была произнесена просто, без ударения голосом и каких-либо так называемых театральных пауз. Оттого слова, так не сочетавшиеся с их подачей, не сразу дошли до празднующих людей.

— Я желаю вам выжить, потому что я вас приговорил к смерти, — повторил Александр. — В ваших бокалах был яд. Противоядие же получит только тот, кто ответит мне правду и только правду. Я знаю, что каждый из вас побывал в тот злосчастный день у моего брата. Даже не думайте мне врать, я знаю многое, возможно, даже все. Конечно, тот, кто скажет мне имя убийцы и сможет доказать причастность этого человека, получит противоядие первым. Да, я знаю на сто процентов, что Влада убили. Мой брат даже не думал о том, чтобы покончить жизнь самоубийством.

В помутненное сознание людей, стоявших вокруг праздничного стола, очень медленно вползали сказанные слова. Александру даже на миг показалось, что он видит, как это происходит. Они вползали в их уши, словно толстые черви, вгрызающиеся в яблоко и старающиеся как можно быстрее пробраться к заветной сердцевине. Именно так слова пытались пробиться к мозгам этих растерянных людей. Его передернуло от отвращения к представленной картине и к ним всем.

— У вас есть три дня, — продолжил он, и сейчас в его голосе было нескрываемое презрение, — потом вы начнете медленно разлагаться. Семьдесят два часа на то, чтобы сказать правду. Через три дня за нами приедет катер, и только вам решать, найдет он здесь ваши трупы или спокойно вернет вас в вашу жизнь. Может быть, кто-то хочет сейчас признаться в убийстве Влада? — немного громче спросил он, словно хотел разбудить этих замерших, как статуи, людей с яблоком вместо головы. Но, видимо, черви еще не достигли своей цели, и Александр решил не настаивать.

— Ну, нет так нет. На этом я вас оставляю, празднуйте. Только у меня совет: из этих бокалов больше не пейте. Возьмите другие.

Развернувшись, он направился в свой бунгало.

Услышав за спиной звон разбившегося бокала, Алекс отчетливо понял, что первый червь наконец дополз до своей цели. Игра началась.

Глава 1

За три дня до описываемых событий

Что такое Новый год?

Однажды я разговорилась с попутчицей. Милая женщина болтала без умолку и имела свое видение любой проблемы. Лишь один вопрос про мужа привел ее в ярость. Я не хочу даже говорить об этом, предатели, твердила она мне зло. Он бросил меня одну с двумя детьми, ненавижу. Испугавшись такой реакции, я попыталась ее утешить, мол, мужчины они такие, их привлекает молодость. Каково же было мое изумление, когда разъяренная мадам ответила мне, поджав губы: «Если бы так, то я могла бы его хотя бы видеть, — уже без эмоций сказала женщина, — хоть иногда говорить с ним о детях и вспоминать прошлое. Мой поступил хуже, не оставив мне даже шанса, он умер». Вот такая она любовь…

Юлия Ефимова. Записки в стол.

Что такое Новый год?

В первую очередь это предвкушение чуда, когда ты готовишься, производишь всевозможные ритуалы и запасаешься новогодними атрибутами. Выбираешь любовно подарки, и душа замирает в ожидании чего-то особенного, чего-то на грани нереального, фантастического. Но неизбежно наступает утреннее разочарование: ты просыпаешься первого января и понимаешь, что ничего чудесного не произошло.

Александр всегда, с самого детства, в первый день Нового года чувствовал себя обманутым. Даже подарки, заботливо оставленные родителями под елкой, казались жалкой насмешкой над его ожиданиями. Они были обычными вещами, которые можно купить в магазине, а он ждал чуда. Вот его брат совсем этого не чувствовал, он был прагматиком до мозга костей. Хоть и были они близнецами, но в душе такими разными. Брату никогда не нужно было чудо, он создавал его для себя сам, всю свою такую недолгую жизнь. Александр же всегда чего-то ждал и всегда разочаровывался. Причем с годами ожидание не прошло. Он перестал себе в этом признаваться, а просто первого января в очередной раз констатировал провал надежд.

— Вот вы замечали, Василий, как жалко смотрится вся новогодняя мишура утром первого января? — спросил Александр своего начальника охраны. Вопрос был риторическим, поэтому Василий, в силу своей военной привычки, промолчал, продолжая слушать шефа. — А это все потому, — говорил тот, вглядываясь в оконную пропасть зимней ночи, — что рушатся мечты, простые человеческие мечты, а это всегда больно. Это событие даже оставляет в воздухе запах. Вот вы знаете, чем пахнет разочарование? — он вновь задал вопрос, который не требовал ответа. — Оно пахнет миндалем, как яд, — сказал Александр просто, словно говорил о вкусе пирожного. — Потому что каждое ожидание чуда после фиаско превращается в яд, который отравляет жизнь, перманентно, капля за каплей. И вот уже елка со своими блестящими украшениями не радует взгляд, а, наоборот, раздражает и невозможно пахнет миндалем.

Василий Носик, бывший боец спецподразделения, не верил, что люди меняются. Он был искренне убежден, что после двадцати лет человек — уже сформировавшаяся личность и изменить его не может ничего: ни война, ни деньги, ни слава. Эти индикаторы лишь ярче показывают сущность человека, но никак не влияют на его характер. Поэтому Василий не питал иллюзий по поводу лояльности шефа и очень осторожно вступал с ним в дискуссию, будучи наслышанным о буйном характере Александра в прошлом. Ему нужна была эта работа как воздух, работа, которая приносила большие деньги, и он не смел ее сейчас потерять.

— Ну так что у нас с планом? — шеф повернулся от окна к Василию, и его тон из философского перешел в деловой.

— Практически все решено, — уклончиво ответил начальник охраны, а по сути, правая рука. Нет, конечно, у Александра Базарова, успешного делового человека, для бизнеса были другие руки, Василий Носик же у него был для жизни. Для деликатных, так сказать, вопросов.

— Не нравится мне твой ответ, — скривился Александр и уселся в большое удобное кресло, давая понять, что готов все внимательно выслушать. — Давай по пунктам.

— Ну, начнем с вашей бывшей жены, — стал докладывать Василий по порядку, именно так, как привык, проходя службу в органах. — Она отказала, но после того, как я намекнул, что вы готовы спонсировать ее новый проект, тут же приняла предложение отметить Новый год вместе с вами.

— Ну, эта продажная душа готова на все ради своей работы, — констатировал факт хозяин дома. — А что с ее братом и моим неудавшимся сыном?

— Их ради предполагаемого вашего спонсорства Маргарита обещала взять на себя, — сказал Василий виновато, словно это была его недоработка.

— Узнаю железную руку Марго. Она не только притащит их сюда, но и заставит говорить то, что захочет, — усмехнулся зло Александр, и Василий увидел в его глазах проблеск того шефа, о котором был наслышан, того, каким он был до трагедии.

— Совершенно верно, — согласился начальник охраны с шефом. — Сандра, жена вашего сына, позже сама мне перезвонила и сказала, что они обязательно будут.

— Дальше, — скомандовал Алекс, показывая тем самым, что это обстоятельство ему не интересно.

— Рузанна Вильмонт была менее сговорчива и очень долго отказывалась, ссылаясь на то, что у нее выставка сразу после Нового года и она вплоть до тридцать первого будет ее готовить.

— Что там у нее за выставка? — перебил его Александр, показывая, что уже устал от разговора.

— Импрессионисты, — коротко ответил Василий и торопливо добавил: — Она поставила условие: если вы дадите на выставку вашего Моне, тогда она согласится.

— Еще одна фанатка. Боже, ну и наградила меня судьба. Рузанна была такой с самого детства — привяжется к нам с Владом: сводите да сводите меня в Пушкинский музей. Нам всегда хотелось в парк Горького, но наши родители дружили, да и жили мы по соседству, поэтому нам она была как младшая сестра. Знаешь, я ведь и правда по малолетству думал, что мы какие-то родственники, такими были наши отношения. Однажды, стоя у очередного шедевра, она сказала, что, когда вырастет, будет служить этим картинам. Представляешь, так и выразилась — «буду служить», ненормальная уже тогда была. Потом погибли ее родители, и мои удочерили Рузанну уже по-настоящему, а мы с Владом стали для нее братьями, — мысль о брате резанула сердце и больно упала в желудок. — Скажи, что будет у нее Моне. Дальше, — поторопил он помощника.

— Ваш друг Дамир согласился сразу, правда, сказал, что будет не один, а с девушкой, — словно извиняясь за него, Василий, как нашкодивший первоклассник, опустил голову.

— Бог с ней, с его шалавой, — на редкость легко согласился Александр и зажал виски. Видимо, начиналась мигрень.

— Сложнее всего с девушкой вашего брата, — продолжал докладывать Василий, видя, как шеф мучается от головной боли.

— Я так и думал. Эта журналистка-авантюристка была ему не пара, я даже не знаю, что он в ней нашел. Помутнение тогда на него накатило, что ли. Все же надеюсь, что ты решил эту небольшую проблему? — спросил Александр таким тоном, и Василий сразу же вспомнил, что бывает в этом доме с теми, кто не выполняет данное ему поручение. Поговаривали, что его предшественник был уволен именно поэтому.

— Да, — сказал начальник охраны, сам не понимая, почему его должность называется так.

Больше бы подошло название «секретарь» или «мальчик на побегушках», но, как говорится, кто платит, тот и заказывает музыку. В его же случае поговорка звучала бы так: «Кто платит, тот и решает, как и кого называть». Васе еще повезло, ему позволили оставить имя. Вот повару повезло намного меньше, и теперь вместо нормального имени Аркадий тот откликался на Акакия и ничего поделать с этим уже не мог. Потому как хозяин решил, что повар обязательно должен носить старорусское имя.

— Я не хочу знать, как ты это сделал, — Александр отмахнулся от своего подчиненного, как от надоевшей мухи. — Все возможные варианты мы с тобой обговорили сто раз еще до этого. Раз все решено, можешь идти.

— Александр Сергеевич, — вздохнув, сказал Василий, переминаясь с ноги на ногу и, судя по всему, тщательно подбирая слова, — я хотел бы предостеречь вас от необдуманных поступков. Месть — плохой советчик, еще ни одному человеку в мире не стало легче от нее. Вы можете только повесить на свою душу такую тяжесть, что просто не вынесете.

Василий специально настаивал на личном ущербе хозяина, понимая, что для человека своя рубашка всегда ближе к телу, и это может хоть как-то подействовать. Была бы его воля, он бы уже давно уволился и забыл придурь этого властного мужчины, но Василий не мог, ему очень нужны были деньги, большие деньги, поэтому он старался остановить порыв шефа осторожными убеждениями.

Но тезка великого поэта уже все решил и сворачивать с выбранного пути не собирался. Трескотня своего помощника его больше раздражала, чем заставляла задуматься.

— Я тебя услышал, — сказал он зло Василию. — Иди готовься, осталось три дня, все должно быть так, как я решил, и ни на грамм не отступай от заранее намеченного плана. Можешь так не паниковать, я тебе все объяснил и второй раз твою трепетную душу успокаивать не собираюсь.

Василий стоял молча, словно бы не веря своему работодателю.

— Или ты хочешь уволиться? — спросил Александр, усмехаясь, и увидел в глазах молодого человека огромное желание — это сделать, настолько огромное, что оно уже было готово превысить нужду в больших деньгах. Поэтому шеф, не дожидаясь ответа, просто сказал: — Иди, у меня важный звонок.

Когда за Василием закрылась дверь кабинета, хозяин дома дождался, пока на другом конце Москвы возьмут трубку, и, изо всех сил изображая дружелюбие, сказал:

— Артур Игоревич, добрый вечер. Спасибо, все нормально, но мне необходимо, чтобы по нашему делу произошло ухудшение. Да, да, я помню о нашей договоренности, и после Нового года мы закроем этот проект, но сейчас мне необходимо, чтобы в нем произошло ухудшение. Спасибо, я знал, что могу на вас положиться.

За окном вновь пошел снег. В этом году его было непозволительно много для Москвы. Александр лукавил, когда говорил, что не любит Новый год. Он его ненавидел. Все самые отвратительные события в его жизни происходили именно в это время. В Новый год не стало родителей — они сгорели на даче, обнявшись в своей кровати. Как жили, любя друг друга, так и ушли вместе. Именно с того времени, потеряв родителей, два брата-студента стали отмечать Новый год обязательно вместе, и из-за молодости, а возможно, алкоголя с горечью потерь праздник всегда сопровождался неприятностями. Они словно еще больше обесценивали его. Однажды Новый год чуть не кончился еще одной трагедией. Пьяные и злые, они с Владом вышли на улицу и нашли приключений, вступив в перепалку, которая окончилась для одного из участников смертью. Сейчас Алекс даже не мог вспомнить, с чего началась та драка. Кажется, какие-то чудики, нарядившиеся в костюмы Деда Мороза и Снегурочки, бросились их поздравлять, а братья, пьяные и злые, ответили агрессией. Да и вообще, дрался ли Алекс сам или просто пьяно стоял рядом? Память стерла этот факт, слишком много было выпито, а он никогда не умел пить, тем более в Новый год. Тогда для братьев могло все плохо закончиться. Хорошо, что уже были кое-какие деньги, связи и знакомства. Но самое ужасное случилось год назад — не стало Влада, не стало брата, который был смыслом жизни, единственным родным человеком. Полиция решила, что это самоубийство, и он наглотался таблеток вместе с алкоголем, но Александр точно знал, что это не так. Даже то, что он сам в тот вечер попал в страшнейшую аварию, навсегда оставшись калекой с обожженным лицом и коленкой, которую теперь невозможно согнуть, мелочи по сравнению с утратой, которую не восполнить уже никогда.

Судорога пробежала по лицу Александра. Такое в последний год случалось часто, и Лия говорила, что это последствия аварии, но он точно знал, что это жажда мести. Она не дает спать, есть и жить, пока не выплеснется наружу.

— Ничего, — сказал он вслух, поглаживая дергающуюся щеку, — скоро все закончится. Подожди чуть-чуть.

И чтобы стало немного легче, Алекс достал телефон и включил видео, на котором брат, самый талантливый человек в мире, играл на гитаре и пел песню.

Странно, но в этот раз и видео не помогло, головная боль лишь усилилась. Значит, остров ждет, и кто выживет, решит только он, Алекс Базаров.

КНИГА

Эта книга была уже зачитана до дыр. Каждая страница, каждая запятая была знакома и близка. Но сейчас, за три дня до Нового года, она читалась особенно душевно, словно успокаивая читающего и говоря ему: не переживай, уже скоро, очень скоро каждый получит по заслугам, и богиня Тисифона, мстящая за убийство, обрушит кару на виновных. Поэтому строчки старой книжки с засаленными уголками страниц читались сегодня особенно приятно.

От автора:

«Сначала я хотела написать о

Ирине Яковлевой-Тернер, но

позже поняла, что это будет

книга о мести.

Поэтому все, что вы прочтете

в ней, это мой художественный

вымысел и ничего более, а совпадения случайны».

Вендетта обязательна

1915 год, Санкт-Петербург

Приват-доцент Московского университета, юрист Яковлев

Ирина Яковлева была красавицей и умницей, гордостью заботливых родителей. Говорила на пяти языках, играла на скрипке, занималась конным спортом. С легкостью решала логические задачи и удивляла всех способностью запоминать такие детали, на которые другие не обращали внимание.

Поэтому на ее пятнадцатилетие отец хотел подарить ей что-то эдакое, что-то необычное. Приват-доцент, юрист, домовладелец он мог позволить себе многое, но хотелось найти такой подарок для дочери, чтобы за ним была тайна, была история, была сила. Имея прекрасное образование и будучи начитанным человеком, доцент Яковлев в свои пятьдесят лет был уверен, что человеческая сила передается в вещи, которые его окружают. Поэтому он направился к своему давнему знакомому, специализировавшемуся именно на таких вещах. Но даже у него не было ничего интересного — так, шелуха одна. Расстроившись и уже собравшись уходить, Яковлев увидел необычное кольцо, которое лежало в самом дальнем углу, словно хозяин стыдился этого товара.

— А это что? — спросил Яковлев, указывая на замысловатое кольцо с большим изумрудом.

— Не советую, — сразу сказал старый друг. — Это кольцо Лукреции Борджиа, незаконнорожденной дочки папы римского Александра VI. По слухам, девушки красивой, но жутко несчастной. Считается, что с помощью именно этого кольца она отравила всех своих обидчиков.

Словно в подтверждении его слов верхняя крышка, украшенная изумрудом, откинулась, показав небольшую емкость.

— Здесь она хранила яд, которым вершила собственный суд, не дожидаясь небесного, — закончил он свой печальный рассказ, который должен был стать антирекламой для странного украшения.

Но покупатель воспринял информацию по-другому.

— Это же прекрасно, — засмеялся Яковлев. — Я беру его. Ты говоришь, девушка была умная и красивая, да еще и могла за себя постоять? Это как раз про мою Ирину. Скажу ей, что кольцо приносит удачу и власть.

— Хозяин — барин, — грустно согласился продавец, не разделяя радости наивного покупателя.

Вернувшись домой, привыкший все проверять Сергей Яковлев раскопал в своей огромной библиотеке упоминания про странную девушку Лукрецию Борджиа. Почему странную? Да потому что никто не мог составить о ней однозначного мнения. С одной стороны, это была умнейшая из женщин своей современности, ей легко давались не только языки — она могла свободно разговаривать на трех, а также знала латынь, — но и много других наук. Папа римский Александр, видя невероятный ум своей дочери, доверял ей канцелярию папского двора, а также назначил ее правительницей городов Сполето и Фолиньо, что было равнозначно должности губернатора. Но была и другая сторона, с ядом и множественными отравлениями богатых вельмож. Однако это было не доказано, а основывалось только на слухах. Вспомнив, что в Европе того времени голословные обвинения являлись нормой, приват-доцент Яковлев облегченно вздохнул. «Хорошо, что хоть они ее еще ведьмой не нарекли и на костре не сожгли», — ухмыльнулся он про себя. Все, что он прочитал о бедной Лукреции, на которую повесили столько ужасных и необоснованных обвинений, все очень подходило его Ирине. Она была красавицей и умницей, а таких не любят, таких боятся и обычно сочиняют всякие небылицы.

Вечером в доме Яковлевых было много гостей и веселый ужин по поводу дня рождения Ирины. Кольцо имениннице пришлось по нраву, она надела его на палец и закружилась в вальсе с очередным кавалером. Ирина была весела и прекрасна, Яковлев был очень горд своей дочерью и рад, что угодил ей, оттого пребывал в прекраснейшем настроении, не замечая подозрительного покалывания в области сердца.

Ночью профессора Яковлева не стало — он ушел в лучший мир быстро, не мучаясь, в полном душевном спокойствии, что оставил дочке и жене приличное состояние, которое позволит и им, и его внукам жить спокойно, не думая о деньгах. Но он даже не подозревал, что грядет страшный 1917 год.

Глава 2

День рождения без голубого вертолета

Люди могут любить свой день рождения, могут не любить, но и те, и другие не будут спорить, что этот день для того, чтоб на миг взглянуть назад. Вспомнить прошлое, близких людей, что шли с тобой по жизни, но уже потерялись на тропинках. Вспомнить свои взлёты и падения, свои мечты и страхи. Начиная с тридцати пяти лет, каждый мой день рождения проходил в депрессии и словах: «Я ничего не сделала в этой жизни». Вздыхала я в основном мужу и тихо. Он как мог уговаривал меня, что я хорошая мать и прекрасная жена, но я возражала, что это не профессия. Спустя десять лет, когда мы с ним отмечали моё достижение: автор года в жанре детектив, то вспоминали те дни рождения в депрессии. Видимо, я что-то чувствовала, что-то внутри не давало мне покоя. Слушайте свою душу в дни рождения, она разговаривает с вами, я это теперь точно знаю.

Юлия Ефимова, записки в стол.

— Да не будет у меня уже ничего хорошего, — вздохнув, сказала Марго, выслушивая очередной пафосный тост. — Мне сорок шесть, и это конец.

Вся съёмочная группа загудела, пьяно опровергая сказанное любимым продюсером. День рождения Маргариты Базаровой совпал с окончанием съёмок нового шоу, и все праздновали два эти события скопом. Вернее, даже три — двадцать девятое декабря не давало забыть о приближении Нового года.

— Повезло тебе, Марго, — сказал ведущий шоу. Он был запойный и держался как мог весь съёмочный процесс, но сейчас дал себе волю, оттого раньше всех опьянел и уже еле вязал языком. — Родилась на самый Новый год.

— Это худшее, что случилось со мной в жизни, — ответила Рита, опустошая свой стакан с виски. — Когда у тебя день рождения перед Новым годом, всем на тебя наплевать. Люди с упорством пьяного суслика закупаются подарками, ходят в парикмахерские и ждут чуда. Редкий человек вспомнит о твоём дне рождения. Хуже только день рождения первого января. С моим бывшим мы были полярные люди, и я почти уверена, что сошлись лишь на солидарности в одном — в искренней ненависти к Новому году. Хотя и этот говнюк в очередной раз не вспомнил о моём дне рождения.

Ведущий уже давно потерял интерес к её монологу и пьяно объяснялся в любви одной из танцовщиц кабаре.

— Марго, кстати, о твоём бывшем, — тихо сказал непутёвый младший брат. Рита была ему вместо матери, тащила из класса в класс в школе, затем с курса на курс в институте, в надежде, что тот хорошо устроится и будет зарабатывать себе на жизнь. Но ожидания оказались напрасными: братику уже тридцать шесть, а Марго тянет его из проекта в проект, не давая умереть с голоду. — И я, и Бронислав, мы не хотим отмечать с ним Новый год. Да, Роня? — окликнул он своего племянника, сидящего через стол напротив. Разница в возрасте у них была всего десять лет, а как известно, она стирается после двадцати — молодые люди общались как друзья.

— Мам, Кирилл прав, — сын вскочил и, обогнув пьяное торжество, подключился к семейному совету. — Он после смерти Влада и аварии, наверное, совсем с катушек слетел. Вот зачем мы ему для празднования Нового года? В семью решил поиграть? Двадцать шесть лет не хотел, а тут вдруг нате. Он меня даже в палату к себе не пустил, когда лежал там. Нет, я и сам не горел желанием, но ты настаивала, семейные узы и всё такое, отец всё-таки… А он не пустил, медсестра так спокойно передала мне царский отказ. А тут целый Новый год. Тут нет никаких вариантов: папаня что-то задумал, и, поверь, нам это точно не понравится.

— А вот тут я поспорю с племяшом, — сказал Кирилл, глотнув из бумажного стаканчика шампанское. — Возможно, всё более прозаично, и он решил, как у Пушкина, помните: «Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог, он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог».

— Нет, — вздохнула Марго. — Это не про Алекса, он ничего просто так не делает. Вот Влад мог, ему нужен был гротеск, представление, он мог что-то сделать просто ради красивой сцены, но не Алекс. Этот состоит из цифр и расчёта, и я соглашусь с Роной: он, скорее всего, что-то задумал. Но мы с вами всё равно туда едем.

— Ты самоубийца, — больше констатировал факт, чем спрашивал сестру Кирилл. — Пора уже рвать и без того оборванные узы брака. Ты ему ничего не должна, все проекты, в какие он вкладывался, ты отработала сполна. Ты ради очередной подачки, которую, надо сказать, после честно отрабатываешь, готова на всё.

— Кирюша, иди в задницу, — беззлобно сказала именинница, осушив ещё один бокал с виски.

— Фи, как грубо. Вот ты, сестрёнка, думаешь, будешь вести себя как мужик, ругаться матом и этим защитишься от всего мира?

— Я думаю, — сказала Марго, — что ты человек нетрадиционной сексуальной ориентации. Это не очень грубо?

— А вот это наглый поклёп, — обиделся Кирилл и даже отвернулся от собеседницы, но, видимо, несправедливое обвинение не хотело оставаться без ответа, и брат продолжил: — Я просто не могу с кем попало, я выбираю.

— Ага! — засмеялась Марго. — У нашего неженки такие требования, что в этой вселенной, похоже, достойной партии не найти.

— Я попрошу убрать обидный сарказм из вашего, мадам, голоса, — воодушевился сказанным Кирилл и даже подпрыгнул на стуле. — Вот тут я с тобой соглашусь. Все женщины обабились или стали настолько эмансипированными, что противно. Непонятно, с кем в постель ложишься — с бабой или мужиком. Тут поневоле за ориентацию страшно становится.

— Ладно, — Бронислав попытался вернуть разговор в нужное русло, — нам нужно решать, как отказать папочке, а не ссориться меж собой.

— Он обещал мне новый сезон «Робинзонов». Полностью, — последнее слово Марго выделила голосом. — И я не могу от этого отказаться, — поставила она точку в разговоре, тяжело вздохнув.

Минутная пауза тянулась вечность, словно мужчины проговаривали услышанное про себя, чтобы точно понять, что им не послышалось.

— Я, чур, ведущий! — подскочил от радости Бронислав, первым придя в себя от новости, и по-детски закричал. — Не возьмёшь же ты второй раз этого алкаша, он испортит тебе всё шоу.

— Этот алкаш — имя, а ты никто, — сказала Марго жёстко. Но увидев, как это «имя» в данный момент испражнялось в углу съёмочного павильона, добавила: — Но ты прав, пора дедушке на пенсию.

— Я тоже не прочь поучаствовать в проекте, у меня ипотека, да и машину я давно хотел поменять, — сказал Кирилл и добавил: — Если, конечно, королева Марго не против.

— Королева-то не против, но если мы все хотим этот проект, то нам придётся… Как ты там цитировал Пушкина? — обратилась она к брату.

— Уважать придётся, — вздохнул тот.

— Вот-вот, — подтвердила Марго, что-то обдумывая в голове. — Поэтому нужно ехать, отмечать Новый год и усиленно уважать, так, чтобы у него даже мысль не промелькнула, что мы его ненавидим.

— Ну и где нынче отмечают Новый год российские селебрити? — спросил Кирилл безучастно, но ответ сестры заставил его выпучить глаза.

— В тропическом и жарком Таиланде.

Глава 3

Бульвар Капуцинок

Сальвадор Дали говорил: «Предел тупости — рисовать яблоко как оно есть. Нарисуй хотя бы червяка, истерзанного любовью, и пляшущую лангусту с кастаньетами, а над яблоком пускай запорхают слоны, и ты сам увидишь, что яблоко здесь лишнее».

Это очень схоже с человеческой жизнью: предел тупости — прожить ее скучно, когда в мире есть картины, музыка, книги.

Юлия Ефимова записки стол

— Вы знаете, что Моне написал два «Бульвара Капуцинок»? — спросила Рузанна мужчину, который стоял в пустом зале Пушкинского музея, пристально вглядываясь в прохожих на оживленном бульваре, словно пытаясь узнать в этих тонких графических фигурах своих знакомых.

— Безусловно, — ответил он, оторвавшись от созерцания. — Горизонтальная и вертикальная. И вы знаете, — обратился он к ней, — не в обиду Ивану Морозову, который приобрел в свою коллекцию эту, горизонтальную, и уж, конечно, не в обиду вашему музею, вертикальная, что хранится в музее искусств в Канзас-Сити, мне нравится несколько больше. В ней есть некая проекция, я бы сказал, глубина.

— Зато здесь широта, — поспорила с мужчиной Рузанна.

— Но я думаю, вы хотели со мной поговорить не о Клоде Моне и его изобразительных подвигах на балконе фотографической студии Надара? — перевел разговор в деловое русло собеседник.

— Да, — Рузанна махнула головой и оглянулась.

Музей был уже давно закрыт, а коллеги отмечали Новый год тортом и хорошим шампанским в кабинете заместителя директора. Рузанна специально выбрала это время для встречи, чтобы можно было поговорить без свидетелей.

— Мы с вами давно знакомы, — начала она говорить, словно подбирая каждое слово, — поэтому я надеюсь, что разговор останется между нами.

— Безусловно, — не задумываясь, подтвердил собеседник.

— Мне нужна хорошая копия Моне «Мыс Боре». Очень хорошая, — подумав, добавила Рузанна. — Такая, чтобы простой обыватель не понял разницы. У вас есть такие специалисты?

— Милочка моя, я, бесспорно, знаю многих талантливых художников, но мне кажется, или вы попали в неприятности? — поинтересовался мужчина.

— Нет, поверьте, тут нет никакого риска и никакого криминала. Простите, но я не могу вам всего рассказать, — проговорила Рузанна и по-детски приложила руку ко рту, словно боялась сболтнуть лишнего.

— Не можете всего, скажите тогда, с чего рисовать, — развел руками собеседник. — Картина уже очень давно где-то в частной коллекции и не выставляется, а по каталогам хорошо не нарисуешь, — мужчина произносил слова с явным одесским акцентом, и сейчас было не понять, шутит он или говорит всерьез.

— С этим проблем не будет, — уже более уверенно заговорила Рузанна. — В январе у нас выставка импрессионистов, и эта картина тоже будет выставляться. Поэтому можно ходить, обсматривать, обнюхивать и даже фотографировать.

— Ну знаете, — возмутился мужчина, — рисовать по памяти, притом очень хорошо — это почти проблема.

— Значит, нет, — быстро сдалась Рузанна, вздохнув и нервно поправив волосы. Она словно ждала отказа как спасения и боялась одновременно.

— Это не значит «нет», это значит дорого и надо подумать, — философски закончил собеседник.

— Спасибо, — женщина не выдержала и на эмоциях обняла уже немолодого мужчину.

— Мне, конечно, приятно ваше спасибо, — улыбнулся он, — но деньги так не появляются.

— Деньги есть, — быстро успокоила она своего собеседника, одновременно соображая, где может еще взять, если не хватит скопленного.

— А вот это правильно. Моя мама говорила: «Берегись тех, кто обещает что-то за ничто. Потому что за все в этом мире надо платить». Я позвоню вам, когда буду знать, что ответить.

Рузанна с легким сердцем вернулась к празднующим коллегам. Поздравления уже вошли в активную фазу: люди читали самодельные новогодние стишки и стандартно желали любви, удачи и денег.

«Любви», — ухмыльнулась она про себя.

Рузанна уже давно все для себя решила и все себе объяснила. Любовь — это, скорее всего, не для всех. И радость материнства тоже. У каждого своя судьба, и не стоит строить лишних иллюзий в тридцать девять лет. В мире много прекрасного и без этого омерзительного чувства зависимости и боли, которое люди называют любовью. Как там писал Есенин: «Нужно обязательно хоть раз в жизни полюбить, иначе вы так и будете думать, что это прекрасно». Рузанна согласилась с классиком уже давно и не чувствовала по этому поводу никаких душевных терзаний.

— А я вам всем желаю побольше прекрасных выставок в нашем музее, — сказала Рузанна, когда очередь дошла до нее.

Коллеги громко засмеялись, подумав, что это шутка, но она не шутила. Все счастье в ее жизни заключалось в служении шедеврам искусства, так воспитали ее родители, такое они ей оставили жизненное завещание.

Глава 4

Не смотрите новости на ночь

Современному человеку очень трудно стало жить в глобальном информационном пространстве. Телевидение, интернет — все наперебой хотят первыми поведать ему новости, настоящие или нет, это уже не важно. И вот маленький человек, поглощая всю эту мешанину, просто задыхается от переизбытка информации.

Информационная гигиена — новый тренд современного мира. И соблюдать ее надо еще более тщательно, чем обычную.

Юлия Ефимова, записки в стол

Дамир наполовину, надо сказать, на свою лучшую как он считал половину, был татарин. Он искренне считал, что все положительные качества ему достались от матери. Он даже в подростковом возрасте хотел сменить свою незвучную фамилию Иванов на звучную татарскую Хайрулин. Хотелось ему это сделать еще и потому, что тот, кто наградил его этой самой русской фамилией, тихо замерз пьяным в сугробе, когда Дамиру не исполнилось и десяти лет. Он очень стыдился данного факта и каждый раз врал, когда у него спрашивали про отца. Дедом же по материнской линии, который носил красивую татарскую фамилию, мальчик, наоборот, очень гордился и всякий раз рассказывал про него друзьям. Честно сказать, там было чем гордиться, — директор огромного завода в Казани. Его уважали и боялись. Дед легко находил подход к людям и незаметно для них самих заставлял ему прислуживать. Именно он и отговорил от столь резкого поступка внука:

— Знаешь, — сказал он ему, немного подумав, когда Дамир пришел, надо сказать, не за советом, он пришел уже с готовым решением и надеялся, что дед обрадуется, — я бы тебе не рекомендовал это делать. В нашей стране легче быть русским.

Дед был очень мудрым и умным человеком. Во время перестройки он выкупил завод, который возглавлял, и стал одним из богатейших людей Казани. Но Дамир до сих пор не мог понять, как дед, умнейший человек, мог позволить матери выйти замуж за Витю Иванова, нищего студента. Тот к тому же имел дурную наследственность, которой не поленился воспользоваться, и стал пить, много и беспробудно. Нет, мать Дамир не судил, он, как настоящий мужчина, жалел ее и уважал, несмотря ни на что, но считал, что дед должен был оградить свою дочь от участи жены алкоголика.

— Что смотришь? — в комнату вошла девушка Дамира.

Они были вместе уже полтора года, и он, как ни странно, не спешил с ней расставаться. Обычно девушки у него менялись одна за другой. Дамир не хотел привыкать и, возможно, даже боялся этого. Поэтому каждый раз, когда очередная пассия, сморщив носик, спрашивала, где они будут проводить следующий отпуск, он понимал, что пора уходить. В этой же было что-то родное, что-то, что вызывало в душе приступ тепла, и, хотя критическая отметка была пройдена, он решил все же Новый год отметить вместе.

— А ты почему без звука? — забеспокоилась она. — Голова опять болит?

— Нет, — улыбнулся он, — просто задумался.

Только сейчас Дамир отчетливо понял, чем эта девушка, младше его на десять лет, так зацепила, — заботой. При своей красоте и грации, при своем уме она так искренне за него волновалась, что даже не возникало ни грамма сомнения, что он ей небезразличен. Бывших пассий волновали шмотки, поездки к морю и топовые рестораны Москвы, поэтому эта разница и подкупила старого холостяка Дамира настолько, что он не заметил, как пролетело время.

— Ой! — воскликнула девушка и, схватив пульт, прибавила звук. — Смотри, твой друг. Ну помнишь, ты мне про него рассказывал? Кстати, ты обещал меня с ним познакомить. Ты же знаешь, я психолог, и мне интересен его случай.

Дамир поднял руку и остановил речь Веры, показав резким жестом, чтобы она замолчала. И это тоже было очень ценное качество — девушка тут же, прибавив еще звук телевизора, сделалась немой.

— На этой неделе из-за границы вернулся Александр Сергеевич Базаров, — говорил ведущий. — Напомню, что он проходил там лечение после жуткой аварии, в которую попал год назад, везя в больницу своего брата. Бизнесмен обнаружил его в собственной квартире при смерти с признаками отравления. В предновогодний день ждать скорую пришлось бы очень долго, поэтому Александр Сергеевич Базаров решил везти брата в больницу самостоятельно. На скользкой дороге машину занесло, и она дважды перевернулась. Александра вытащил из машины проезжавший мимо полицейский, Владу же Базарову на тот момент помочь уже было нельзя. Он умер от отравления организма сильнодействующими веществами. Очень знаковым является то,, что именно сегодня следствие закрыло дело, придя к выводу, что это было самоубийство и Владислава Базарова никто не убивал. Послушаем, что на эту новость ответил бизнесмен нашему корреспонденту в аэропорту Москвы.

— Я уверен, что это было убийство, — сказал мужчина в маске и очках, закрывающих все лицо. То, что это красавец Алекс Базаров, можно было понять лишь по его шикарной прическе из пышных черных волос с красивым чубом на голове. — Я не оставлю это и буду подавать жалобу, требуя дополнительного следствия. Виновные должны и будут наказаны.

Он словно сказал заранее заготовленную речь и, не обращая внимания на дополнительные вопросы молоденькой журналистки, покинул здание аэропорта.

Дамир выключил телевизор и продолжил смотреть в экран.

— Что-то не так?

Вопрос прозвучал неожиданно, мужчина словно забыл, что не один.

— Нет, все нормально, — Дамир стряхнул с себя ненужные мысли. — Ты спрашивала, где мы будем отмечать Новый год. Так вот, для тебя это будет два в одном. Алекс пригласил нас сделать это в его компании, там я вас и познакомлю. Иди собирайся, мы летим в Таиланд.

Дамир был напуган, он не знал, что ожидать от такого Алекса. Раньше никто не знал, что ожидать от Влада, вот кто был человек-вулкан. Александр же был больше похож на его тень, скучную и расчетливую. Но сейчас, после пережитого, он уже не будет прежним. Все знают его патологическую любовь к брату, которая сейчас, скорее всего, станет патологической жаждой мести. Занятый своими невеселыми мыслями и подавлением внутреннего страха, Дамир не заметил, как заблестели глаза у Веры. Хотя если бы даже он увидел это, то принял бы за детскую радость от поездки в тропическую страну.

Глава 5

Журналист, он еще немного следователь

Не все тайны в этой жизни должны быть раскрыты. Многие должны, как бутылки с письмами, выброшенные с кораблей, оставаться в забвении, лежать веками на дне моря. Правда бывает разрушительна настолько, что своей волной может уничтожить не только человеческую судьбу, но и жизнь.

Юлия Ефимова. Записки в стол

— Скворцова, хватит работать, — в кабинет заглянул друг и коллега Вольдемар, по паспорту просто Владимир, с явными признаками празднования Нового года на лице.

— Ну, судя по твоему довольному лицу, торопиться мне уже некуда: ты опустошил все запасы спиртного на вечеринке, — сказала Юлианна, складывая бумаги в папку.

Она все-таки решилась поехать и отметить Новый год с этим Алексом Базаровым. Девушка долго отказывалась, пока его помощник не сказал фразу, которая стала для нее решающей. «Там он расскажет, кто убил Влада. Александр собственными силами провел расследование». И все, после этого она уже не могла отказаться. «Убили Влада» — так не говорил никто, кроме самой Юлианны. Все склонялись к выводу, что это самоубийство, а следствие проводилось только ради проформы. Юлианна весь год тоже проводила свое личное расследование. Она точно знала, что Влад не мог это сделать: у них было куча планов, куча мечтаний. Они только нашли друг друга, и он обещал, что не расстанутся больше никогда. Он просто не мог так с ней поступить. И тут из трубки ей сказали, что предатель — а Юлианна именно так для себя окрестила Алекса за то, что он уехал, за то, что бросил расследование на произвол судьбы и не добивался, чтобы преступник был наказан, — оказывается, тоже не верит в самоубийство.

— Скворцова, ты бука, — сказал, пьяно улыбаясь, Вольдемар. Так его нарекла Юля еще в институте, и пафосное имя прилипло к молодому человеку настолько плотно, что уже сам Вова Шкода представлялся Вольдемаром при знакомстве. Он был щупл и по-мужски невыразителен, поэтому такое имя украшало его, хоть немного делая интересным. — Скажи, на Новый год к тебе, как всегда?

— Нет.

Юлианна оглядела стол, не забыла ли она чего. Ей нужен каждый документ, каждая записка, которые она собрала за это время, чтобы проверить версию Александра Базарова.

— Как нет? — перестал улыбаться Вольдемар и, выпучив глаза, уставился на подругу. — Мы же всегда… Я уже решил… — он пытался подобрать довод получше, но у него не получалось, то ли от количества выпитого, то ли от обиды.

— Ладно, не хнычь, — сказала Юлианна, убирая свои папки в рюкзак, — не в тебе дело. Просто я еду отмечать Новый год в Таиланд.

— Круто! — подскочил друг. — Возьми меня с собой? Что я буду десять дней делать в холодной Москве?

— Давай по-честному: не без тебя, а без твоей квартиры, — сказала Юлианна, вздохнув.

Вольдемар был не местным и снимал квартиру на троих с двумя студентами. Те на любые большие и маленькие праздники устраивали шабаш, и жить в квартире становилось невозможно. Не помогали ни просьбы, ни угрозы, съезжать от них тоже было не вариант, потому как иначе вся зарплата журналиста уходила бы на съем квартиры. Поэтому Вольдемар нашел свой выход из сложившейся ситуации: на праздники он переезжал к своей институтской подруге, а ныне коллеге — Юлианне.

— С мужчиной едешь? — по-детски завистливо вздохнул Вовка Шкода, видимо, смирившись с тем, что придется терпеть гуляния широкой русской души все десять дней.

— С мужчиной, — кивнула согласно головой Юля. — С Александром Сергеевичем Базаровым.