Остров тринадцати приговоренных Ефимова Юлия

— Что?! — Вольдемар подпрыгнул на месте от новости. — Зачем?

— Он пригласил меня отметить Новый год вместе и через вежливого слугу передал, что откроет мне тайну, кто убил Влада. Завтра самолет, — сказала Юлианна, оглядывая свой кабинет.

Она была уже полностью одета и собиралась выходить. Ей не хотелось праздновать с коллегами наступление Нового года. Сегодня у нее горе, она возьмет бутылку белого вина, такого, какое любил Влад, и выпьет ее в одиночестве, вспоминая все хорошие моменты, которые успели у них произойти за такое короткое время, что они были вместе.

— Возьми меня с собой! — взмолился Вольдемар. — Я тебе пригожусь, я даже сам самолет оплачу, я на машину копил. Да бог с ней, с этой машиной. Тебе нельзя одной туда. Я слышал, у него не только травмы, у него еще и крыша поехала на фоне смерти брата.

Юлианна подошла к большому панорамному окну. Внизу шумела жизнь, с красивых праздничных билбордов то тут, то там знаменитости поздравляли страну с Новым годом. Словно магниты, елки на площадях притягивали туристов и жителей столицы своими огнями и обязательным горячим глинтвейном из огромного бака. Все были в предвкушении Нового года. Вовка ей и правда там не помешал бы, но она не может потерять еще одного родного человека. Сначала мама, потом Влад. Вольдемар остался единственным, кому она могла верить, как себе. Он прав, это может быть опасно, но это ее война, и больше жертв Юлианна не допустит. Ее профессия журналиста очень схожа с работой сыщика, и потому Юлианна может что-то узнать. Да что там, она уже почти все узнала. Остались только небольшие штрихи, которых не хватало для полной картины.

Развернувшись к окну спиной, она подошла и по-сестрински обняла Вольдемара. Минута была чересчур мимимишная, и Юля нарочито весело сказала:

— Ладно, уговорил, оставлю тебе ключи от квартиры. Только девок, чур, не водить, квартира исключительно для личного пользования. На,, — она протянула другу запасной комплект и решительно вышла из кабинета.

Она должна докопаться до истины и наказать убийцу Влада, даже если им окажется его родной брат.

Книга

Книга всегда успокаивала и вселяла надежду. Сейчас уже и не вспомнить, с какой книжной полки она сошла. Было понятно одно: сделала она это очень вовремя, тогда, когда казалось, что все кончено.

Сентябрь 1917 года, Петроград

Ирочка Яковлева

— Доченька, одумайся, — мама снова начала разговор, который ничего не решал, сейчас-то уж точно. Сумки были собраны, оставалось только дождаться Николая.

— Мама, я уже полгода как обручена, — как довод выдвинула Ирочка, поправляя у зеркала шляпку.

Ей необычайно шли разного рода шляпки, и она меняла их постоянно, благо папино наследство позволяло им с мамой жить безбедно. При воспоминании о папе Ирочка снова взглянула на кольцо, которое тот подарил ей на последний день рождения, когда был с ней. Ирочка не особо вслушивалась в историю украшения, в надежде, что выспросит все потом, но потом не случилось. Именно тогда она поняла, что в жизни слово «потом» — очень неоднозначное и не всегда правильное.

Странное кольцо с тайником внутри страшило и притягивало одновременно. Одно Ирочка помнила доподлинно: когда-то кольцо принадлежало сильной женщине и эту силу теперь передает всем последующим своим хозяевам.

— Да и вообще, — нахмурилась девушка в зеркало, — наступают другие времена. Женщины скоро будут иметь столько же прав, сколько и мужчины. Может быть, я вообще в правительство попаду.

— Не говори глупости, — сморщилась женщина от слов дочери. — Помяни мое слово: это ужасное время до добра не доведет. Давай лучше уедем с тобой в Париж, пока твой жених будет кататься по губерниям, ища поддержки для временного правительства и, в частности, этого негодяя Керенского.

— Мама! — дочь в беспомощности вскинула руки. — Сколько раз я просила вас не называть его негодяем. Хорошо еще, что Николай этого не слышал. Он верит Керенскому и считает, что так мы сможем создать новое свободное государство.

— А вот дворянское сословие никогда не протянет руку этому председателю временного правительства — фу, даже звучит ужасно, — которому так верит твой жених. Ему не простят падения монархии. А твой Аркелов лучше бы остался адвокатом. Профессия хоть и грязная, но не настолько, как помощник дьявола, — тихо сказала мать, но Ирина услышала и решила не идти в дальнейшую конфронтацию, а все-таки успокоить родительницу.

— Милая моя, — Ирина подошла и обняла родные плечи, — я люблю его и, как настоящая жена, полностью разделяю все его убеждения. Как вы с папой, помнишь? Я всегда восхищалась вами и мечтала так же прожить жизнь с любимым человеком. Он лучший мужчина на свете, умный, добрый, благородный. На таких, как он, держится Россия, такие, как он, и спасут ее из этого, как ты говоришь, смутного времени, а монархия — уже пережиток прошлого. Парламентская республика — вот к чему стремится сейчас Россия. Мамочка, милая, вы еще будете гордиться своим зятем. Возможно, с его умом и благородством он и сам когда-нибудь займет место в правительстве.

— Куда хоть вы точно едете? — женщина словно сдалась под натиском слов своей единственной, а оттого горячо любимой дочери.

— Я точно не знаю, возможно, это государственная тайна, — легкомысленно засмеялась Ирина, видя, что буря миновала. — По-моему, я слышала, в Центрально-Черноземный район, но это не имеет абсолютно никакого значения, потому как мне с Николаем будет хорошо везде.

В этот момент послышались шаги, и в двери появился виновник нынешнего спора. Николай Аркелов не был красавцем, к тому же имел слабое зрение и хромоту от рождения, подтягивая при ходьбе не полностью функционирующую ногу. Не о такой партии для красавицы-дочери мечтала мать. Когда за светящейся от счастья парой закрылась дверь, мать тяжело вздохнула и, перекрестив их спины, сказала:

— Ну, возможно, ты и права, доченька.

Хотя материнское сердце почему-то неустанно ныло, предвещая беду.

Глава 6

Семейные узы

Семья — это прекрасно. Огромное счастье иметь огромную, дружную, сплоченную семью, но для полного счастья лучше жить с ней в разных городах. Тогда идиллия гарантирована.

Юлия Ефимова, записки в стол

— Что ты здесь делаешь? — Бронислав увидел в зале ожидания бизнес-класса аэропорта свою жену, и желваки заходили у него на щеках. — Какого лешего, я спрашиваю, ты здесь делаешь? — зло прошипел он, наклонившись к ее уху.

Было видно, как девушка испугалась и даже немного втянула голову в плечи, словно хотела защититься от мужа.

— Меня тоже пригласили, — голосом игрушечной Барби произнесла она.

Бронислав хорошо знал цену и этому голосу, и шикарным белым волосам с прической Мерлин Монро, и даже загадочной мушке над пухлой губой. Хорошо знал, но, видимо, эта болезнь неизлечима, потому как от ее голоса пробежали мурашки по телу.

— Слышишь, ты, — грубо начал он, но насильно остановил себя и уже спокойнее сказал: — Наташа, мы с тобой обо всем договорились. Мы делаем вид, что вместе ради твоей мамы, которая сейчас восстанавливается после операции на сердце. Мои все знают, что мы не вместе. Так какого черта ты здесь, спрашиваю я тебя? — было видно, как молодой человек сдерживается, чтобы не начать кричать.

— Ты же знаешь, я не люблю это имя, — сказала девушка, сморщив свой красивый вздернутый носик. Было такое чувство, что ее задело только то, как он ее назвал, все остальное красавица пропустила мимо ушей. — Милый, называй меня, пожалуйста, Сандра. Возможно, вокруг сидят мои подписчики, и ты меня дискредитируешь.

— Какие мы слова знаем, — к столику подошла Марго и с ходу вцепилась в ненавистную невестку. — Боже, Натуля, а где это ты его услышала, в каком видосике подсмотрела? Выкинь его срочно из головы, не засоряй свой кристально чистый мозг, — и она громко захохотала. Подошедший следом Кирилл поддержал ее, оценив шутку сестры.

— А ты, как всегда, не один, а в сопровождении семейства, — сказала Сандра, не сменив тона, и получилось неясно, то ли она хвалит, то ли смеется над Брониславом.

— Ну мы-то понятно, — сказала Марго, разместившись в удобном кресле зала ожидания, и продолжила говорить, не обращая внимания на бормотания невестки. — Мы летим отмечать Новый год семьей. А ты-то чего собралась? Сыночка, принеси мне виски, — скомандовала она, и когда тот удалился, наклонилась и зашипела: — Слушай меня внимательно, Сандра недоделанная. Кому бы ты в своем интернете была бы интересна без мужа-актера и его знаменитых родителей? Я знаю, почему ты захотела поехать к Александру, хайпануть хочешь на родственных связях. Так вот, я тебя предупреждаю: делай что хочешь, только не вздумай уши ему греть про Роню и меня. Да у тебя это и не получится, поверь мне. Это тебе не Влад, Алекс сделан из другого теста. Это тебе только кажется, что ты его очаруешь. Этот зверь раскусит тебя и даже не подавится. Но если же твоя белесая морда все-таки решится перейти мне дорогу, знай, я не Роня, я тебя просто убью.

Тирада была долгой и вдохновенной, но Марго успела сказать невестке все, что планировала, до прихода сына. Глотнув сносный виски, она повернулась к примолкнувшей девушке и с улыбкой на лице сказала, словно только что вспомнила:

— Знаешь, а ведь мне ничего за это не будет, я в этом деле почти профи.

— В чем? Ты о чем, мам? — спросил непонимающе Бронислав у сидящих за столом.

— Не обращай внимания, — улыбаясь, успокоил его Кирилл. — Мама, как всегда, хвастается своим умением убеждать людей. Вот и жену твою бывшую пыталась убедить на семейном празднике не высовываться. Я тебя, Сандра, действительно не понимаю, — Кирилл считал себя дипломатом и поэтому специально назвал бывшую невестку так, как она любила, — вот зачем тебе туда лететь? Сидела бы в Москве, видосики свои пилила, лайки получала. Вон мэр сколько настроил декораций новогодних для тебя, снимай не хочу, все четырнадцатилетние дурочки у тебя в подписчиках ленту порвут от лайков. Вот я бы не поехал, если бы имел такую возможность, — закончил философски Кирилл, и последняя фраза была сказана от души.

— Во-первых, я не бывшая жена, — все так же тихо и манерно ответила виновница скандала. — А во-вторых, что я скажу маме? Почему отмечаю Новый год отдельно от семьи? Она начнет переживать, а ей нельзя, — скупая слеза наполнила глаза блондинки, но не потекла. Видимо, хозяйка посчитала, что будет достаточно и просто мокрых глаз.

— Ладно, — сдался Бронислав. — Только спать мы будем в разных комнатах, — поставил он условие.

На этих словах Марго громко захохотала.

— Дурак ты, сыночка, — сказала она расстроенно, просмеявшись. — Ей не это нужно, эта стервятница едет за другим, совсем за другим. Ну а тебя я предупредила, — подвела она итог, ткнув указательным пальцем в блондинку, и залпом осушила стакан с виски.

— Ой, чувствую, ребята, Новый год предстоит у нас с вами замечательный, — ухмыльнулся Кирилл, глотнув шампанского. — Компания подбирается шикарная, не люди, а золото.

Глава 7

Девять часов, полет нормальный

Где-то прочитала интересную теорию, что человеческая душа не может двигаться быстрее 200 км в час, и когда мы летим на самолете, она отстает от нас и нагоняет свое тело только через несколько дней. Именно поэтому мы обычно выходим из самолета такими опустошенными и приходим в себя не сразу. При путешествии в поезде такого эффекта не наблюдается. Сказка. Конечно, но интересная, особенно если учесть, что в ощущениях многое совпадает.

Юлия Ефимова записки в стол

Сюрпризы начались еще в аэропорту. Юлианна, конечно, ожидала, что они будут, но не ожидала, что так быстро. Билет, что прислал ей помощник Базарова, был в бизнес-класс огромного самолета, поэтому девушка надеялась устроиться поудобнее в просторном кресле и продолжить изучать, а точнее, подводить к общему знаменателю документы, которые ей удалось накопать по этому делу. Юля была журналисткой до мозга костей, ей даже казалось, что она уже родилась журналисткой, поэтому каждая ее статья была маленьким расследованием. Благодаря опыту и уже немного связям ей удалось получить и материалы следствия, которое очень долго топталось на месте, но все же пришло к выводу о самоубийстве Влада Базарова. Конечно, Юлианна бегло прочитала их, но хотелось долго и вдумчиво, привязывая к уже имеющимся данным.

— Привет, Скворцова, — услышала она знакомый до боли голос.

Юлианна настолько не хотела верить в самую явную версию происхождения сего голоса, что в голове промелькнула спасительная мысль о звуковых галлюцинациях. Но действительность не сжалилась над ней, и поэтому, когда девушка повернулась, то увидела улыбающееся лицо Вольдемара.

— Что ты здесь делаешь? — как душевнобольному, по слогам произнесла она свой вопрос.

— Ну, я билет купил на твой самолет, — очень просто ответил друг и для достоверности протянул посадочный талон. — Вот, место 25Д. А у тебя какое? — поинтересовался Вовка так, словно ничего сверхъестественного не происходит, и он сверяется с ней билетами на электричку.

— Да уж, далековато от тебя, это точно, — выдохнула она. — Наш миллионер купил мне билет в бизнес-класс.

— Еще один довод к тому, что ему что-то от тебя нужно. Нормальные люди такими деньгами не разбрасываются, — развел руками Вольдемар, словно билет в бизнес-класс подтверждал его слова без сомнений.

— Где жить будешь, ты об этом подумал? — Юлианна не стала углубляться в дискуссию о деньгах и ненормальности, потому что считала, что и того, и другого у Алекса Базарова сполна.

— Ну пойму, где поселит тебя наш миллионер, и найду что-то поблизости. Тебе правда одной нельзя, — последнюю фразу он сказал, уже не улыбаясь. — Ты мне очень нужна, я не могу так рисковать. Впереди Рождество, а потом и День святого Валентина с последующим шабашем из симбиоза праздника мужчин и женщин. Причем у моих соседей по съемной квартире эти праздники вытекают один из другого без перерывов, поэтому там без вариантов.

Юлианна понимала, что он пытается шутить, чтобы сгладить ситуацию.

— Ладно, пошли, — вздохнула она, в душе полностью соглашаясь с другом и где-то даже радуясь его решению. — Что у тебя с рукой?

Только сейчас Юля заметила, что еще вчера целый Вольдемар держит руку в гипсе, подвязанную на красивом женском платке.

— Да это я вчера как в том фильме, — вновь заулыбался до ушей Вовка, поняв, что буря миновала. — Упал, очнулся, гипс.

— Перепил, — констатировала Юлианна и, как маленького, потрепала его по голове.

— Не совсем, — поспешил объясниться тот. — Мария Ивановна, ну наш бухгалтер, пригласила меня на танго, но так как я уже был не свеж и вес партнерши сильно превышал мой собственный, то при очередном па не удержал равновесия и грохнулся прям на мадам бухгалтершу.

— Так при чем тут твоя рука? Насколько я помню, там можно было приземлиться мягко и безболезненно? — удивилась Юлианна, подавая паспорт пограничнику. Вольдемар стоял рядом в соседнюю кабинку, и поэтому диалог между ними продолжился. — Тут, скорее всего, пострадала бухгалтерия, потеряв такого сотрудника.

— Все дело в том, что сама Мария Ивановна упала именно на мою несчастную конечность.

— Бессовестная, — прыснула Юля, стараясь не рассмеяться. — Кто так танцует? Даже нет, не так. Кто так падает?

— Не надо ругать бедную женщину, — как настоящий мужчина, Вовка защитил свою даму. — Ей тоже досталось. Да и повела она себя благородно. Сразу после инцидента вызвала такси и вместе со мной поехала в травмпункт, где поставила на уши весь персонал больницы.

— Надо же, — восхитилась коллегой Юля. — Я так понимаю, красивая косыночка — это подарок Марь Иванны. Ну теперь, Вольдемар, тебе придется на ней жениться.

— Проснувшись сегодня утром в ее квартире, я тоже так подумал, но решил, что еще есть шанс уйти, и быстренько ретировался, по-английски, не прощаясь, — смущенно сказал Вовка.

В свои двадцать шесть лет он так и остался пацаном, не торопясь переквалифицироваться в мужчину. Щуплое тело, лихая челка и озорные глаза предательски выдавали детство, что до сих пор играло у него в одном известном месте.

— Сдается мне, друг мой Вольдемар, что вы не подстраховывать меня летите, а банально спасаете свою задницу, — сказала Юлианна и резко замолчала, так, словно увидела призрак. Перед ней была очередь на посадку и те люди, что выстроились сейчас неровным строем, заставили мурашки дружно забегать по спине. — Что ты задумал, пушкинский тезка? — произнесла она вслух, вконец испугав Вовку и своим ошарашенным видом, и непонятными словами.

— Ты о чем? — решил все же внести ясность Вольдемар.

— Посмотри вон туда, — сказала Юлианна, указывая на небольшую очередь, которая стояла в сторону приоритетной посадки. — Они меня не знают, но я знаю их всех. Более того, у меня в рюкзаке на каждого отдельная папка с досье, украшенная фоткой, все, что нашла в интернете и других источниках.

— Ну, Скворцова, даешь, не знал, что ты маньячина, — восхитился Вовка. — Я уже сомневаюсь, ехать мне с тобой или ну его, этот Таиланд. Там законы суровые, а от тебя уже и непонятно, чего ожидать, подведешь меня под пожизненное, — сказал он и тяжело вздохнул.

— Не говори глупости, — оборвала друга Юлианна. — Я не верю в самоубийство Влада, и ты это прекрасно знаешь, а они все хоть и косвенно, но как-то причастны к этому, я уверена.

— Что, и вот эта красавица у тебя под колпаком? — Вольдемар осторожно показал в сторону девушки-ангела. Короткие белоснежные локоны беспорядочно падали на лицо красавицы, словно прикрывая ее огромные испуганные глаза. Лицо было растерянное, а взгляд олененка Бемби из одноименного мультика показывал ее ранимость и беспомощность в этом страшном мире. — Дашь ее папочку почитать?

— Это Сандра, знаменитый блогер и по совместительству жена Бронислава, сына того самого страшного, как ты выразился, человека, к которому я лечу в гости. Так что не советую даже мечтать. Помни, у тебя есть Марь Иванна, пусть эта мысль греет тебя дальше.

— Возможно, она это делает даже слишком сильно, потому как вот уже сутки мне постоянно хочется охладиться и сменить номер телефона, — усмехнулся Вольдемар и скинул чей-то очередной звонок.

— Неблагодарный, — подвела итог похождению друга Юля. — Меня больше беспокоит вон та девушка с Дамиром Ивановым. Ее в моем списке нет, хотя лицо кажется знакомым.

— Ну она тоже ничего, — присмотревшись к девушке, сказал Вольдемар. — Правда, мне больше нравятся блондинки и помоложе, но и зрелые брюнетки тоже бывают красивые, а брюнетки с ярко-зелеными глазами вдвойне. Ты видела ее глазища? Я думал, так не бывает. Волосы как воронье крыло, а глаза ярко-зеленые, будто это линзы.

Девушка в этот момент, словно почувствовав, что говорят о ней, повернулась в их сторону и пристально взглянула на Юлианну. От взгляда таких цепких и холодных глаз мурашки снова сделали забег, и нехорошее предчувствие прочно поселилось в душе.

— Ладно, пошли, сердцеед, — сказала Юля, пытаясь вытеснить внутренний страх. — Нас ждут великие дела.

Люди, неторопливо усаживающиеся в широкие кресла, не переглядывались и не разговаривали меж собой, казалось, что только она знает, что они связаны невидимыми нитями, остальные же даже и не подозревают этого. Юлианна почувствовала от этого свое преимущество и решила немного оглядеться. Она никогда не летала бизнес-классом, да что там, и в жаркие страны зимой ей тоже ни разу не доводилось путешествовать, поэтому она чувствовала себя чужой среди людей, видимо, не раз проделывающих это. Очень учтивые стюардессы сразу начали обслуживание, не дожидаясь взлета, предлагая шампанское и соки.

— Виски, — скомандовала, будучи уже подшофе, Маргарита Базарова, очень известный продюсер развлекательных реалити-шоу. Про эту женщину ходили легенды: о ее трудоспособности, о ее пробивном характере и о том, как она умеет уничтожать конкурентов и провинившихся. Попасть в черный список «огненной» Марго означало поставить крест на карьере. Приписка к имени ей далась не только за ярко-красный цвет волос, но и за ее характер, который мог испепелить любого.

Беспрекословно выполнив приказ высокомерной женщины, стюардесса молча раздала всем пассажирам бизнес-класса красивые голубые конверты. Многие сразу открыли их, тех же, кто небрежно бросил неожиданное послание, типа Бронислава и Дамира, стюардесса настойчиво попросила прочитать сейчас. Чем больше люди вникали в написанное, тем чаще они оглядывались и рассматривали пассажиров, которым достались такие же письма счастья.

«Привет, — начала читать свое послание Юлианна. — Спасибо, что приняла мое приглашение. Я решил отметить Новый год с самыми близкими мне и Владу людьми. Поэтому вокруг себя сейчас ты видишь тех, с кем встретишь этот праздник. Мне бы хотелось, чтобы мы посвятили нашу встречу воспоминаниям о моем брате. Что ты лично можешь сказать о нем, о ваших отношениях и, в частности, о вашей последней встрече, Предлагаю провести этот девятичасовой полет в воспоминаниях, мне очень важно все, что ты можешь вспомнить о Владе».

— Девушка, — голос оторвал ее от черных букв на голубом фоне, таких простых и таких зловещих. Они словно завораживали ее и затягивали куда-то в омут.

— Да, — еще не совсем придя в себя, откликнулась Юлианна.

Перед ней стоял Бронислав с сумкой в руке. Сейчас он был не такой красивый, как на экране или в интернете. У парня были растрепанные волосы, словно их хозяин несколько часов чесал голову в надежде что-то вспомнить, а усталое лицо настойчиво показывало, что он не спал всю ночь.

— Можно я займу кресло рядом с вами, — попросил он. — Стюардесса сказала, что оно свободно.

— Да, конечно, — Юля рассеянно сделала рукой жест, приглашающий присесть. Бронислав поставил свою сумку на верхнюю полку и с конвертом в руке устроился рядышком.

— Ну раз так, давайте знакомиться: я Бронислав, актер, — сказал молодой человек, указывая взглядом на конверт в ее руках.

— Юлианна, журналистка, — ответила она ему, полностью придя в себя.

— Я просто не люблю летать у окна, — начал объясняться Бронислав, посчитав, что знакомство теперь к этому обязывает.

— Не утруждайте себя объяснениями, — прервала его Юлианна. Она вернулась к своему нормальному состоянию и теперь изъяснялась в привычной ей манере. — Просто вы не хотите сидеть весь полет рядом со своей бывшей женой. Вернее, жена она настоящая, но вы уже более года не вместе. — Увидев растерянные глаза Бронислава, Юля добавила: — Мы с вами не совсем чужие люди, — она потрясла голубым конвертом в воздухе. — Предлагаю не врать друг другу. Причем, мне кажется, устроитель нашей новогодней вечеринки хочет именно этого.

— Вы кто? — просто спросил Бронислав, видимо, пережевав в голове информацию, сказанную невольной попутчицей.

— А вы угадайте, — предложила Юля.

— Вы знаете, нет вариантов. Вернее, их сто, и один глупее другого, — сказал молодой человек, пожимая плечами.

— Ну, может быть, я та самая девушка Влада, про которую все слышали и которую он от всех скрывал, — усмехнулась Юлианна, наблюдая реакцию молодого человека.

— Видимо, не от всех, раз вы здесь, — парировал Бронислав. Было видно, что прямота девушки ему нравится, но он не очень поверил в ее версию.

Юлианна, не отвечая, отвернулась к иллюминатору, самолет, как огромная птица, собирался лететь на юг. Он уже набирал скорость, разгоняя ленивые снежинки, падающие с зимнего неба. Глядя на заснеженные дома и сугробы, наметенные метелью, Юля не верила, что где-то может быть лето. Зима твердо пришла в Москву, засыпав ее снегом до макушки, и даже трудолюбивые дворники не справлялись со стихией. Прям как в прошлом году. Хотя нет, в прошлом году она была счастлива, и этот снег ей казался чудом, а не наказанием. В прошлом году она впервые подумала, что чудеса существуют. В голове всплыла прошлогодняя картинка: она в квартире Влада, стоит и вглядывается в окно. Там метель кружит хороводы снежинок, словно заставляя их танцевать красивый танец. А за спиной Влад любуется ей, она видит это в отражении и улыбается ему в ответ.

— У тебя слишком много врагов, — сказала она тогда ему. До этого приходил его друг и Влад, спрятав ее в спальне, дал ей подслушать их разговор. — Ты не очень хороший человек? — поинтересовалась она тогда наигранно.

— Ты знаешь, детка, — ответил тогда он ей, — жил такой французский писатель Андре Жид, между прочим, нобелевский лауреат, да и вообще умнейший человек, так вот он говорил: «Лучше, когда тебя ненавидят таким, какой ты есть, чем любят за то, чего в тебе нет». И ты знаешь, я полностью с ним согласен. В каждом из нас есть и хорошее, и плохое, и поэтому надо всегда оставаться собой, всегда, даже когда тебе это не выгодно. Иначе у тебя в жизни будут большие проблемы. Я ни перед кем не рисуюсь и никого не заставляю себя любить. Лишь использую людские слабости себе на пользу. Знаешь, в чем отличие таких людей? Ни один человек из их окружения не относится к ним равнодушно, их либо любят, либо ненавидят.

— Спой что-нибудь, — попросила Юлианна, желая сменить тему, уж очень скользкой она была.

Влад взял гитару и, по-прежнему любуясь ей в отражении, запел рождественскую песню? Юля еще раз отметила про себя, какой же он все-таки талантливый.

На следующий день Влада не стало.

— А не хотите ли, Юлианна, выпить со мной? Одному как-то негоже, а очень хочется забыться, — спросил вдруг Бронислав, вырвав ее из воспоминаний.

— А не рановато ли отмечать Новый год, — ухмыльнулась она.

— В нашем случае, мне кажется, даже поздновато, — ответил Бронислав ей улыбкой. — Мой отец не дарит места в бизнес-классе и миллионные проекты просто так.

— Где-то я уже это слышала, — грустно усмехнулась девушка.

— А вас он чем купил? Надеюсь, не желанием искупаться в море, не разочаруйте меня. Скажите, что вы попросили, чтобы он купил вам канал, ну или поставил директором на свой. Вы знаете, что у него есть собственный канал, — Бронислав словно пытался разгадать, кто она, задавая каверзные вопросы.

— Он поймал меня на любопытство, простое женское любопытство, — сказала Юлианна, не желая раскрывать всех секретов.

— Тогда тем более надо выпить — посетовал молодой человек, подзывая стюардессу, — потому как вы продешевили. Давайте же хотя бы отобьем шампанским.

Книга

Почему-то стала теряться уверенность в нужности тех долгожданных событий, что вот-вот должны произойти. Бороться с неуверенностью помогала Книга. Вот и сейчас от прикосновения к засаленным страницам стало легче. Надо прочитать еще одну главу, всего одну, и все встанет на свои места.

Ноябрь 1917 года, Николай Аркелов

— Ты знаешь, Николай, я не люблю с тобой спорить, но мне кажется опрометчивым твое решение возвращаться в Петроград, — сказала Ирина шепотом.

Они ехали уже вторые сутки и ужасались тому, что творится вокруг. Страна не понимала, что происходит, и оттого сама, казалось, сходила с ума.

— Я встретила папиного друга с семьей на предыдущей станции, и он сказал, что Керенский практически развалил армию и переворота не ожидал. Они едут в Крым, а там будут стараться выбраться за границу, — Ирина продолжала настойчиво шептать жениху в ухо свои новости в надежде, что он внемлет ее словам. — И нам надо на юг. Я напишу маман, и она приедет к нам позже.

— Ты правда не понимаешь? — спросил Николай сухо, поправляя свои очки. — Если я поступлю, как ты меня просишь, я просто перестану себя уважать. Моя страна в опасности. То, что случилось в Петрограде, это временно. Скоро наши снова возьмут город под свое управление, и тогда я понадоблюсь для построения нового государства.

— А ты понимаешь, что нас могут убить? — не менее жестко спросила Ирина. Она могла, когда хотела, быть жестокой. — Люди рассказывают о беззаконии, что сейчас творится в Петрограде: разбой, грабеж, насилие. Я молюсь об одном: чтобы маменька тихо пересидела в нашей квартире и не высовывалась на улицу.

— Глупенькая, — Николай обнял любимую, стараясь ее успокоить. — Мы с тобой не солдаты и тем более не генералы, нас не за что убивать. В крайнем случае я могу предложить образовавшейся власти вести мирные переговоры со старой.

Поезд остановился на маленькой станции без названия, и патруль, стоявший в сумерках на платформе, зашел в вагон.

— Проверка документов, — послышался громкий мужской голос. — Достаем документы живо.

— В чем дело? — зашумели пассажиры.

— Приказ: в Петроград пускать только после проверки документов, — невнятно шевеля языком, отвечали патрульные.

— Они не хотят мирных переговоров, — сказала Ирина, вглядываясь в приближающихся людей.

Солдаты важно шагали по вагону, немного пошатываясь, и периодически хохотали своими звучными голосами. Когда они подошли, стала ясна причина такого поведения — они были сильно пьяны.

— Документики, — ухмыляясь, сказал тот, кто, видимо, считал себя главным в этой четверке. — Ну, живо.

Ирина понимала, почему Николай тянул, не доставая свой паспорт. Пьяный патрульный уже проверил ее паспортную книжку, но у Ирины она была бессрочной, тогда как Николаю перед отъездом из столицы выдали временный паспорт Российской империи с указанием не только сословия, но и места работы. Сделано это было для того, чтобы двери перед ним открывались быстрее и почтения было больше. Сейчас же эта временная бумага счастья превращалась в приговор.

— А вы смотрите, ребята, кто у нас тут едет, — пьяно, а оттого особенно радостно сообщил друзьям бородатый патрульный. — Сам помощник Керенского.

Его коллеги, услышав это имя, дружно поддержали раскатистым смехом.

— Ну и куда ты едешь? — громко спросил другой, более молодой солдат. — И почему не в женском платье?

— В Петроград, — сухо ответил Николай, понимая, что происходит что-то нехорошее.

— А что делать-то тебе там? — засмеялся молодой. — Твой Керенский драпанул давно оттуда.

— Ага, — поддержал друзей третий, более зрелый, но не менее пьяный товарищ. — В женское платье переоделся и драпанул.

— Господа, — Ирина попыталась вразумить разбушевавшихся мужчин, — он больше не на службе, мы едем к моей маме.

— Какие мы тебе господа! — закричал бородатый, и слюни из его рта брызнули Ирине на лицо. — Господ теперь нет, есть только товарищи.

— А с господами у нас теперь разговор короткий, — сказал четвертый, молчавший до сих пор. — Товарищ Ленин не просто так, ребята, нас здесь поставил и приказал не пускать в Петроград всякую контру. Выводи его, — скомандовал он.

Солдаты схватили Николая и потащили к выходу из вагона. Ирина не могла оставить любимого и потому, взяв саквояж с самыми важными мелочами, вроде денег и документов, и оставив чемоданы, выскочила за ними на холодный перрон безымянной станции.

Догнав патруль, который тащил еле ковыляющего Николая, Ирина защебетала настолько ласково, насколько могла в данной ситуации.

— Товарищи, отпустите нас, мы не поедем в Петроград, обещаю. Мой жених болен от рождения и не сможет сделать революции ничего плохого.

На улице мела метель, но Ирина не чувствовала холода. Правда, слезы замерзли в глазах, и оттого все вокруг было расплывчатым, словно ненастоящим. Но она готова была на все, чтобы спасти любимого.

— Уходи, Ирочка, милая, уходи, — только и твердил Николай Аркелов рассеянно, словно не веря в то, что происходит.

— Милые мои, — встала она на колени, преградив конвою путь. — Отпустите его, Христом Богом прошу, — взмолилась она.

— Где он, твой Бог, — загоготал бородатый и со всей силы пнул Ирину в грудь. — Пошла вон.

И без того серое небо стало черно-белым, да и вообще, мир походил на мрачные иллюстрации книги. От удара сапога в солнечное сплетение дыхание на миг остановилось, и Ирина уже решила, что умерла. Но потихоньку сознание возвращалось. Месиво из снега и грязи не позволило встать сразу, и когда Ирина смогла сесть, то увидела, как у здания вокзала четыре патрульных вытянули свои винтовки, готовые стрелять. У стены стоял Николай. Он плакал большими горючими слезами.

— Не за себя душа болит, — вдруг громко сказал он, — за Россию! Как ей, бедной, трудно сейчас, как же ей выжить, когда такие вши завелись на ее земле.

— Именем революции! — пьяно закричали четыре остервеневших от власти и вседозволенности солдата и выстрелили в безоружного мужчину.

Когда тело Николая рухнуло в грязный снег, Ирина поняла, что кричать и молить о пощаде уже поздно. Она рукой, покрытой черной жижей, вытерла глаза, чтобы убрать замерзшие, видимо, навсегда слезы. Но лучше видно не стало. Тогда девушка сняла шарфик с груди и, найдя чистый конец, насухо вновь вытерла мокрое лицо. Ей во что бы то ни стало надо было запомнить, как они выглядели. До каждой морщинки, до каждой родинки. Она не задумывалась, зачем это делала, просто чувствовала, что обязана так поступить. Те же, не обратив внимания на сидящую в луже девушку, весело прошли в сторожку маленькой станции, обсуждая, чем будут сейчас закусывать.

Проводив монстров взглядом, Ирина с трудом подползла к любимому и обняла его.

— Я им отомщу, милый, каждому, обещаю, — выдохнула девушка, затем поцеловала его в губы и закрыла смотрящие в небо глаза.

Снег усилился, а худенькая семнадцатилетняя девушка, подхватив саквояж, валявшийся тут же, с прямой спиной уходила с рокового перрона. Здесь ей больше делать было нечего.

Глава 8

Будьте аккуратны с подарками

Сарказм — прекрасный вид юмора, тонкая грань иронии и усмешки. В переводе с греческого он означает «рвущий плоть». Наверное, так и есть, ведь им можно не только рассмешить, но и больно уколоть собеседника, делая вид, что ты шутишь. Удобно, но не честно.

Юлия Ефимова. Записки в стол.

— Вселенской глупостью было пить с вами вчера, — сказала Юлианна, хмуро продвигаясь в очереди на паспортный контроль.

— Ну, во-первых, — ответил Бронислав, спрятав за темными очками глаза, — мы вчера после третьей текилы перешли на «ты», а во-вторых, это было сегодня.

— Это чувствуется, — односложно ответила Юлианна.

В Брониславе боролись лень и любопытство, но последнее все же победило, и он, выговаривая каждое слово, спросил:

— Что конкретно? Что перешли на «ты» или что это было сегодня?

— Последнее, — снова одним словом ответила Юлианна, решив последовать примеру Бронислава и усиленно ища свои очки в сумке. Те же, по закону подлости, никак не находились.

— Почему? — не унимался Бронислав.

В этот момент терпение Юлианны закончилось, и она, сняв очки со своего собеседника, надела их себе на нос.

— Потому что я до сих пор пьяна, — ответила ему девушка. — Очки временно экспроприируются на правах перехода на «ты».

Бронислав не стал спорить — скорее всего, не мог, хотя, возможно, еще потому, что подошла его очередь на прохождение паспортного контроля. Все их коллеги по путешествию уже покинули зал, Юлианна замыкала цепочку последней. Действовала она в этом случае осознанно, ей хотелось дождаться Вольдемара и договориться о связи, но его, как назло, нигде не было. Получив от пограничника обратно свой документ, она решила позвонить. Девушка металлическим голосом ответила, что абонент вне зоны действия сети.