Осколки прошлого Слотер Карин

Второй санитар выбежал из дверей больницы с каталкой. Двое мужчин подняли Эндрю над землей. Он был такой легкий, что они уложили его почти без усилий. Эндрю повернул голову и посмотрел на Джейн.

Он сказал:

— Я люблю тебя.

Мужчины повезли каталку внутрь. Эндрю не сводил глаз с Джейн до последнего.

Двери больницы закрылись.

Она смотрела через стекло, как Энди завозят в холл. Открылись двойные двери. Вокруг него столпились доктора и сестры. Двери снова закрылись, он исчез.

Тебя поймают.

Джейн вдохнула холодный ночной воздух. Никто не выбежал из больницы с пистолетом, требуя лечь на землю с поднятыми руками. Медсестры за стойкой не схватились за телефон.

Она была в безопасности. Об Эндрю позаботятся. Она могла уехать. Никто не знает, где она. Никто не сможет найти ее, пока она сама этого не захочет.

Джейн пошла обратно к фургону. Закрыла пассажирскую дверь. Уселась за руль. Двигатель все еще работал. Она пыталась запомнить все, что ей сказал Эндрю. Минуту назад она разговаривала со своим братом, а теперь знала, что больше никогда не услышит его голос.

Она тронулась с места.

Джейн ехала, сама не зная куда, мимо парковочных мест для машин «Скорой помощи», мимо больничной стоянки, в сторону университета и большого торгового центра в конце улицы.

Канада. Фальсификатор.

Джейн могла создать новую жизнь для себя и своего ребенка. Двести пятьдесят тысяч долларов наличными, вероятно, все еще оставались в фургоне. Маленький холодильник. Термос с водой. Коробка вяленого мяса. Одеяло. Матрас. Торонто был всего в восьми часах пути. Нужно только немножко проехаться по северной части Индианы, потом через Мичиган, а там начнется Канада. Таков был план после триумфального возвращения Ника из Нью-Йорка. Они должны были еще несколько дней побыть в доме на ферме, пока все немного не уляжется после взрывов, потом поехать в Канаду, купить еще один набор документов у человека с Келли-стрит, а потом полететь в Швейцарию.

Ник продумал все.

Кто-то просигналил Джейн сзади. Она вздрогнула от громкого звука и остановилась посреди дороги. Джейн посмотрела в зеркало заднего вида. Мужчина в машине за ней грозно размахивал кулаком. Она помахала рукой, извиняясь, и нажала на педаль газа.

Агрессивный водитель обогнал ее — исключительно чтобы продемонстрировать, что он может. Джейн проехала еще несколько метров, но притормозила, заметив указатель на гараж для длительной парковки. Она поехала туда. Температура в фургоне становилась все ниже по мере того, как она спускалась по спирали рампы. Она выбрала место между двумя седанами на самом нижнем уровне и поставила фургон туда. Посмотрела по сторонам, проверяя, не наблюдают ли за ней. Нет ли камер или двухсторонних зеркал.

Драгоценный ящик Ника валялся между двумя сиденьями. Джейн сунула его под мышку — прямо как Эндрю. Она пригнулась и пошла в дальний конец фургона. На ящике, прикованном к полу, висел замок.

6—12–32.

Они все знали комбинацию.

Наличные были на месте. Термос. Холодильник. Коробка вяленого мяса.

Джейн кинула к этому набору ящик Ника. Она отсчитала триста долларов и закрыла крышку. Заперла замок. Вышла из фургона. Обошла его сзади.

Под стальным бампером было пустое пространство. Она закрепила ключ под ободком. Потом она стала подниматься по рампе. В ночное время смотритель не работал, на его месте валялась только куча конвертов и бумажек. Джейн взяла один из конвертов, подписала на нем номер парковочного места, где она оставила фургон, и положила внутрь триста долларов. Этого должно было хватить на месяц.

Оказавшись снаружи, она последовала за холодным бризом в сторону озера Мичиган. Ветер трепал ее тонкую блузку. Джейн помнила первый раз, когда она прилетела в Милуоки, чтобы сыграть там в Центре исполнительских искусств. Она подумала, что самолет сбился с пути и летит где-то над Атлантикой, потому что даже с высоты в шесть тысяч метров она не видела берегов этого огромного озера. Печников сказал ей, что в это озеро можно поместить всю Великобританию и ее края не будут даже касаться берегов.

На Джейн накатила волна глубокой и совсем несвоевременной грусти. Глубоко внутри она по-прежнему думала, по-прежнему надеялась, что сможет вернуться. К выступлениям. К Печникову. Но нет. Ее гастроли закончились навсегда. Она, наверное, больше никогда не будет летать на самолете. Никогда не будет гастролировать. Или выступать.

Она засмеялась, внезапно осознав довольно забавную вещь.

Последнее, что она сыграла на пианино, было веселенькое, бойкое вступление «Тэйк он ми» «А-ха».

Зал ожидания в больнице был забит до отказа. Джейн только сейчас задумалась, как она выглядит со стороны. Она не мыла голову несколько дней. На одежде виднелись пятна крови. Нос скорее всего был сломан. На шее потемневшие синяки. Глаз наверняка покрыли красные точки полопавшихся сосудов. Медсестры кидали на нее недоумевающие взгляды.

Опустившаяся женщина? Наркоманка? Проститутка?

Теперь ей подходило только одно определение — сестра. Она нашла Энди за шторой в приемном покое «Скорой помощи». Они, наконец, провели ему интубацию. Джейн была рада, что теперь он мог дышать, но понимала, что она больше никогда, никогда не услышит его голос. Он больше никогда не поддразнит ее, не пошутит насчет ее веса и не познакомится с ребенком, который сейчас рос у нее внутри.

Все, что Джейн могла сейчас для него сделать — это держать его за руку и слушать, как монитор отсчитывает замедляющееся сердцебиение. Она была рядом с ним, когда его грузили в лифт и везли в отделение интенсивной терапии. Она отказалась отходить от него, даже когда сестры сказали ей, что посетителям нельзя оставаться в палате дольше чем на двадцать минут.

В палате Эндрю не было окон. Единственной прозрачной поверхностью было стекло в раздвижной двери, ведущей в комнату медсестер. Джейн совсем потеряла счет времени, так что она даже не поняла, насколько быстро кто-то из персонала — врач, санитар или медсестра — узнал их. Но тон голосов сразу изменился. Затем за стеклянной дверью появился единственный полицейский. Внутрь он не зашел. Никто не заходил в маленькую комнатку Эндрю, кроме медсестры, веселая оживленность которой моментально испарилась. Энди подождала час, потом еще один, а потом она перестала следить за временем. Не появилось ни ЦРУ, ни АНБ, ни ФБР, ни Секретной службы, ни Интерпола. Никто не остановил Джейн, когда она положила голову рядом с Эндрю на его подушку.

Она приблизила губы к его уху. Сколько раз Ник делал с ней то же самое, почти касаясь ее ртом и доверительно нашептывая ей секреты, как будто они вдвоем были единственными, кто действительно что-то значил в этом мире?

— Я беременна, — сказала она своему брату, первый раз признавшись кому-то в этом вслух. — И я счастлива. Я так счастлива. У меня будет ребенок.

Глаза Эндрю задвигались под его веками, но сестра сказала ей не придавать этому слишком много значения. Он был в коме и скорее всего больше из нее не выйдет. Она не могла сказать наверняка, знал ли ее брат, что она здесь. Но это знала Джейн, сейчас только это имело значение.

Я никогда больше никому не позволю делать тебе больно.

— Горе?

В дверях палаты стоял ее старший брат. Джейн должна была догадаться, что рано или поздно Джаспер найдет ее. Ее старший брат всегда объявлялся, чтобы спасти ее. Она хотела встать и обнять его, но у нее не хватило сил ни на что, кроме как выпрямиться на стуле. Джаспер казался не менее уставшим, когда закрывал за собой стеклянную дверь. Полицейский коротко кивнул ему, проходя по коридору в комнату медсестер. Дело было в форме Военно-воздушных сил — немного помятой, но все еще впечатляющей. Джаспер, по всей видимости, не переодевался с тех пор, как она видела его последний раз в Пресидио-Хайтс.

Он обернулся. Его губы были сжаты в тонкую прямую линию. Джейн стало дурно от накатившего чувства вины. Кожа Джаспера была пепельного цвета. Волосы на затылке всклокочены. Галстук съехал набок. Видимо, он приехал прямо из аэропорта после четырехчасового перелета из Сан-Франциско.

Четыре часа в воздухе. Тридцать часов в фургоне. Двенадцать часов до Нью-Йорка.

Ник уже должен быть в Бруклине.

— Ты в порядке? — спросил Джаспер.

Джейн расплакалась бы, если бы у нее еще остались слезы. Одной рукой она держалась за Эндрю, а другую протянула к Джасперу.

— Я рада, что ты здесь.

Он подержал ее пальцы несколько секунд. Потом отошел на несколько шагов и прислонился спиной к стене. Она ждала, что он спросит ее про убийство Мартина, но вместо этого он сообщил Джейн:

— На Чикагской товарной бирже взорвалась бомба.

Слышать эти новости было как-то противоестественно. Они так долго это планировали, а теперь это действительно случилось.

Джаспер продолжил:

— По крайней мере один человек погиб. Еще один в критическом состоянии. Полиция считает, что они пытались установить детонатор, когда бомба взорвалась.

Спиннер и Вайман.

— Это единственная причина, почему вы до сих пор не окружены толпами полицейских. Все до единого ребята со значками и в форме сейчас там, роются в обломках, пытаясь удостовериться, что больше пострадавших нет.

Джейн крепко сжала руку Эндрю. Его лицо осунулось и сравнялось цветом с простыней. Она сказала:

— Джаспер, Эндрю…

— Я знаю про Эндрю, — проговорил Джаспер ровным, непроницаемым тоном. Он ни разу не посмотрел на брата с того момента, как зашел в комнату. — Нам нужно поговорить. Тебе и мне.

Джейн знала, что он будет спрашивать о Мартине. Она смотрела на Эндрю, потому что не хотела увидеть надежду, а потом разочарование и отвращение на лице Джаспера. Но вместо этого он сказал:

— Ник мошенник. Его имя даже не Ник.

Ее голова развернулась к нему сама собой.

— Агент ФБР — Данберри — сказал мне, что настоящее имя Ника — Клэйтон Морроу. Они идентифицировали его по отпечаткам в твоей спальне.

У Джейн буквально не было слов.

— Настоящий Николас Харп умер шесть лет назад, в свой первый день в Стэнфорде. Я видел свидетельство о смерти. Он умер от передоза.

Настоящий Николас Харп?

— Дилер, поставлявший наркотики настоящему Харпу, Клэйтон Морроу, выдал себя за него. Ты понимаешь, о чем я, Горе? Ник на самом деле не Ник. Его настоящее имя Клэйтон Морроу. Он похитил личность мертвого человека. Может быть, он даже дал Харпу смертельную дозу. Кто знает, на что он способен?

Похитил личность мертвого человека?

— Клэйтон Морроу вырос в Мэриленде. Его отец — пилот в «Истерн». Мать — президент Ассоциации родителей и учителей. У него четверо младших братьев и сестер. Полиция штата думает, что он убил свою девушку. У нее была сломана шея. Ее так сильно избили, что им пришлось использовать слепки зубов для идентификации тела.

У нее была сломана шея.

— Горе, мне нужно, чтобы ты поняла, что я тебе говорю. — Джаспер скользнул вниз по стене и уперся локтями в колени, чтобы оказаться на одном уровне с Джейн. — Человек, которого ты знаешь под именем Ника, лгал нам. Он лгал нам всем.

— Но… — У Джейн никак не укладывалось в голове то, что он ей говорил. — Агент Барлоу сказал нам во время беседы, что мать Ника послала его в Калифорнию жить с бабушкой. Ту же историю рассказывал нам и сам Ник.

— Мать настоящего Ника действительно послала его на запад. — Джаспер пытался не показывать, как тяжело ему было все это говорить. — Он избил девушку у себя дома. Его родители не хотели, чтобы его жизнь на этом кончилась. Поэтому они отослали его жить с бабушкой. Это единственный правдивый факт во всей этой истории — переезд. Остальное просто хрень, которую он выдумал, чтобы нам стало его жалко.

У Джейн не было больше вопросов, потому что все это казалось нереальным. Проститутка мать. Жестокая бабушка. Годы бродяжничества. Триумфальное поступление в Стэнфорд.

Джаспер сказал:

— Ты же понимаешь, Джейн, что Клэйтон Морроу взял какую-то часть из истории настоящего Ника только для того, чтобы его брехня казалась более правдоподобной? — Он замолчал, но Джейн по-прежнему не находила слов. — Ты слышишь, что я говорю, Горе? Ник, или Клэйтон Морроу, или кто он там, был мошенником. Он врал нам всем. Он обычный наркодилер и самозванец.

…просто очередным самозванцем, который организовал очередную секту, чтобы спать с девочками и играть в Бога с мальчиками.

Из горла Джейн вырвался какой-то звук. Но это были не рыдания. Это был смех. Она услышала, как этот звук разнесся по всей комнате, — такой неуместный среди писка машин и жужжания приборов. Она зажала рот руками. По ее щекам текли слезы. У нее заболели мышцы в животе, настолько сильно она смеялась.

— Господи, — Джаспер снова поднялся во весь рост. Он смотрел на нее так, будто она сошла с ума. — Горе, это серьезно. Ты отправишься в тюрьму, если не согласишься на сделку.

Джейн вытерла глаза. Она посмотрела на Эндрю. Он был настолько близок к смерти, что его кожа стала почти прозрачной. Вот что он пытался сказать Джейн в фургоне. Настоящий Ник был его соседом в общежитии Стэнфорда. Она теперь ясно видела: Ник просто убедил Эндрю ему подыграть, а тот был готов на все, чтобы подружиться с дилером мертвого наркомана.

Она снова вытерла глаза и крепче сжала руку Эндрю. Это все уже не имело значения. Она простила ему все, как и он простил ее.

— Что с тобой не так? — спросил Джаспер. — Ты смеешься над тварью, убившей нашего отца.

Тут он, наконец, подошел к самой сути.

— Лора Жено убила нашего отца, — сказала она.

— Думаешь, хоть один человек в этой сраной секте делает хоть что-то не по его указке? — Эти слова Джаспер прошипел, сжав зубы от злости. — Это серьезно, Горе. Возьми себя в руки. Если ты хочешь иметь хотя бы какое-то подобие нормальной жизни, тебе нужно выдать свой отряд.

Отряд?

— Они уже схватили ту идиотку из Сан-Франциско. Она угнала машину и стреляла в офицера полиции. — Он ослабил галстук и зашагал по крошечной комнатке. — Тебе нужно начать говорить раньше, чем она. Они заключат сделку только с тем, кто расколется раньше. Если мы хотим спасти твою жизнь, мы должны действовать быстро.

Джейн наблюдала, как ее брат нервно шагает по комнате. Он обливался потом. Казалось, что он на взводе, и для любого другого человека это была бы нормальная реакция на происходящее. Но великим даром Джаспера была его способность всегда сохранять спокойствие. Джейн на пальцах одной руки могла пересчитать случаи, когда он действительно терял самообладание.

Впервые за несколько часов Джейн отпустила руку Эндрю. Она встала, чтобы подоткнуть ему одеяло. Прижалась губами к его холодному лбу. На секунду ей захотелось залезть к нему в голову, ведь он, очевидно, знал гораздо больше, чем она.

Она сказала Джасперу:

— Ты назвал их отрядом.

Джаспер остановился, перестав шагать по комнате.

— Что?

— Ты служил в Военно-воздушных войсках пятнадцать лет. Ты все еще в резерве. Ты не стал бы порочить это слово, используя его по отношению к участникам секты. — Джейн так и видела, как Ник хлопает в ладоши и сцепляет руки вместе, готовясь к своей очередной духоподъемной речи. — Так нас называл Ник. Своим отрядом.

Джаспер мог бы сказать, что она блефует, но его явно отвлекал коп в коридоре, на которого он постоянно нервно поглядывал.

Тогда Джейн сказала:

— Ты знал про все. По крайней мере про Осло.

Он покачал головой, но она вполне могла себе представить, как Нику удалось втянуть его в их авантюру. Джаспер ушел из Военно-воздушных сил, чтобы управлять компанией. Мартин обещал уступить ему свое место, но потом, когда подступал очередной срок, всегда находил отговорки, чтобы остаться.

— Скажи мне правду, Джаспер. Мне нужно услышать это от тебя, — сказала она.

— Прекрати болтать, — сказал он почти шепотом. Он подошел совсем близко к ней, их лица оказались в дюйме друг от друга. — Я пытаюсь помочь тебе выпутаться.

— Ты дал деньги? — спросила Джейн, потому что деньги на это дело давали очень многие. Но в отличие от всех остальных Джаспер мог извлечь личную выгоду из публичного унижения Мартина.

— Зачем мне давать этой сволочи деньги?

Высокомерный тон Джаспера выдал его с потрохами. Она всю свою жизнь наблюдала, как он использует эту манеру речи в качестве оружия, но он никогда не использовал ее против Джейн.

Она сказала ему:

— Было бы гораздо выгоднее, если бы компания стала публичной после вынужденной отставки отца. Все его статьи и речи про поправки Квеллера сделали его слишком уж противоречивой фигурой.

Джаспер напряженно двигал челюстью. Джейн увидела по его лицу: она была права.

— Ник подкупил тебя, — сказала наконец Джейн. Этот глупый металлический ящик с трофеями Ника. Какой, должно быть, у него был самодовольный вид, когда он сказал Джасперу, что украл подписанне формы прямо из-под его носа. — Скажи мне правду, Джаспер.

Он снова посмотрел на полицейского. Тот все еще был в коридоре и разговаривал с медсестрой.

Джейн сказала ему:

— Я на твоей стороне, веришь ты или нет. Я никогда не хотела тебе навредить. Я узнала насчет документов в последний момент — перед тем как все полетело в тартарары.

Джаспер откашлялся.

— Каких документов?

Она чуть не закатила глаза. Эта игра теряла всякий смысл.

— Ник выкрал промежуточные отчеты с твоей подписью. Ты подтверждал получение отчислений за мертвых людей вроде Роберта Жено — или за тех, кто уже вышел из программы. Это мошенничество. Ник поймал тебя с поличным, и я знаю, что он использовал это…

Лицо Джаспера выглядело почти комично, настолько он был поражен. Его брови приподнялись. Глаза широко раскрылись. Рот почти полностью раскрылся.

— Ты что, не знал? — Джейн уже знала ответ. Ник вел с его братом двойную игру. Ему было мало получить от него деньги. Джаспер должен был ответить за то, что подтрунивал над Ником за общим столом, смотрел на него сверху вниз, задавал ему откровенно вызывающие вопросы о его происхождении и всячески указывал на то, что он не один из них.

— Господи, — Джаспер уперся ладонями в стену. Его лицо стало абсолютно белым. — Меня сейчас стошнит.

— Мне очень жаль, Джаспер. Но это ничего.

— Я сяду в тюрьму. Я…

— Никуда ты не сядешь. — Джейн погладила его по спине, пытаясь успокоить. — Джаспер, у меня есть…

— Пожалуйста, — он схватил ее за руку во внезапном приступе отчаяния. — Ты должна поддержать меня. Что бы ни сказал Ник, ты должна…

— Джаспер, я…

— Заткнись, Горе. Слушай меня. Мы можем сказать — ведь можем, правда? — что это был Эндрю. Да? — Он, наконец, посмотрел на своего брата, умирающего в нескольких шагах от него. — Мы скажем, что это все Эндрю.

Джейн сконцентрировалась на боли от его пальцев, вцепившихся ей в руку.

— Он подделывал мои подписи на отчетах, — начал выдумывать версию Джаспер. — Он делал это и раньше. Подделывал подпись отца на школьных формулярах, чеках, кредитных картах. У этой практики долгая история, и она задокументирована. Я знаю, что отец хранил все в своем сейфе. Я уверен, они…

— Нет, — произнесла Джейн настолько решительно, что он не мог ее не услышать. — Я не позволю тебе сделать это с Эндрю.

— Он умирает, Горе. Какое это имеет значение?

— Его память имеет значение. Его репутация.

— Ты что, издеваешься? — Джаспер встряхнул ее так сильно, что у нее клацнули зубы. — Память об Эндрю будет такая же, как и обо всех остальных: он был педиком, и он умирает смертью педика.

Джейн попыталась вырваться, но Джаспер крепко ее держал.

— Знаешь, сколько раз я спасал его от очередного педика в Тендерлойн? Сколько раз я давал ему деньги, чтобы он мог откупиться от очередного мальчика-шлюшки, который угрожал пойти к отцу?

— Но Элис-Энн…

— Не заразилась СПИДом, потому что у Эндрю так и не встал, он так ее и не трахнул. — Наконец Джаспер отпустил ее. Он приложил руку ко лбу. — Господи, Горе, ты никогда не задумывалась, почему Ник всегда засовывал тебе язык в глотку и хватал за задницу в тот самый момент, когда Эндрю был рядом? Да он его просто дразнил. Мы все это видели, даже мама.

Теперь и Джейн это видела — и могла вспомнить еще много доказательств, на которые раньше не обращала внимания. Она снова сплела свои пальцы с пальцами Эндрю. Вгляделась в его измученное лицо. Она не замечала этого раньше, но у него на лбу пролегли преждевременные морщины из-за постоянных переживаний.

Почему он никогда не говорил Джейн?

Она не стала любить его меньше. Может быть, даже больше, потому что неожиданно долгие годы его мучений и ненависти к себе нашли объяснение и оправдание.

Она сказала Джасперу:

— Это неважно. Я не хочу осквернять его имя после смерти.

— Эндрю сам осквернил свое имя, — сказал Джаспер. — Ты что, не понимаешь? Он получил именно то, чего заслуживает. И рано или поздно с ними со всеми это случится.

Кровь Джейн похолодела.

— Как ты можешь так говорить? Он все еще наш брат.

— Задумайся на секундочку, — Джаспер взял себя в руки. Он пришел в чувство и хотел снова взять контроль над ситуацией. — Эндрю, наконец, может принести пользу, причем нам обоим. Ты можешь сказать копам, что они с Ником похитили тебя. Посмотри на себя — у тебя, считай, сломан нос. Кто-то пытался задушить тебя насмерть. Эндрю позволил этому случиться. Он помог убить нашего отца. Его не волновало то, что погибнут люди. Он даже не пытался остановить это.

— Мы не…

— То, что происходит с ним сейчас, — это Поправка. — Он внезапно сослался на теорию их отца, как будто это было Священное Писание. — Мы должны признать, что наш брат — отвратительное отклонение от нормы. Он нарушил законы природы. Он влюбился в Ника. Он привел его в наш дом. Тебе нужно было оставить Эндрю гнить на улице. А мне нужно было позволить ему повеситься в подвале. Ничего этого не случилось бы, если бы он не был грязным извращенцем.

Джейн едва могла смотреть на человека, которым восхищалась всю жизнь. Она переступила через свои принципы, чтобы защитить его. Она поссорилась с Эндрю, потому что не хотела ему навредить.

Джаспер сказал:

— Спаси себя, Горе. Спаси меня. Мы все еще в состоянии отчистить фамилию Квеллеров от всей этой грязи. Через полгода, может, через год мы сможем сделать компанию публичной. Это будет непросто, но все получится, если мы будем держаться вместе. Эндрю — это просто загноившаяся рана на теле нашей семьи.

Джейн опустилась на стул рядом с кроватью Эндрю и положила руки ему на колени. Она повторяла про себя каждое слово Джаспера, чтобы в будущем, если она будет сомневаться, стоит ли еще когда-либо говорить со своим братом, она могла в деталях вспомнить его речь.

Она сказала ему:

— Бумаги у меня, Джаспер. Все. Я подтвержу перед любым судом, что это твоя подпись. Я скажу им, что ты знал про Осло и что ты хотел свалить все на Эндрю.

Джаспер уставился на нее:

— Как ты можешь предпочесть его мне?

Джейн уже до смерти надоели мужчины, считавшие, что могут предъявлять ей ультиматумы.

— Я тут стояла и слушала, как ты оправдываешь свои преступления и говоришь об Эндрю так, будто он ошибка природы, но теперь именно тебя я стыжусь больше всего.

Он издал омерзительный смешок.

— Ты осуждаешь меня?

— Ты согласился с Осло, потому что ты хотел власти и денег, и частный самолет, и еще один «Порше», а единственным способом получить полный контроль было убрать отца с дороги. Это делает тебя хуже нас всех, вместе взятых. Мы по крайней мере делали это потому, что во что-то верили. Ты делал это ради выгоды.

Джаспер подошел к двери. Джейн решила, что он собирается уходить, но вместо этого он задернул штору. Полицейский поднял голову, чтобы убедиться, что все нормально. Джаспер просто помахал ему в ответ.

Он обернулся, пригладил галстук и сказал Джейн:

— Ты не понимаешь, как это работает.

— Расскажи мне.

— Все, что ты сказала, — правда. Идиотские академические изыскания отца действительно угрожали снизить стоимость акций компании на фондовом рынке. Мы рисковали потерять миллионы. Наши инвесторы хотели, чтобы он ушел, но он отказывался.

— И ты подумал, что фокус с красителем решит эту проблему.

— Это не фокусы, Горе. Мы ведем дела с очень, очень состоятельными людьми. Они до чертиков разозлятся, если потеряют деньги из-за маленькой испорченной сучки, которая не умеет держать язык за зубами.

— Я сяду в тюрьму, Джаспер. — Слова, произнесенные вслух, не так пугали, как мысли. — Я собираюсь рассказать ФБР обо всем, что мы сделали. И меня не волнует сопутствующий ущерб. Единственный способ искупить нашу жестокость — это встать и сказать правду.

— Ты действительно настолько глупая, что считаешь, что они не могут убить нас в тюрьме?

— Они?

— Инвесторы. — Он посмотрел на нее так, будто разговаривал с упрямым ребенком. — Я знаю слишком много. И там не только мошенничество. Ты даже не представляешь, какие извращенные способы придумывал отец, чтобы цифры росли. Я даже до камеры не дотяну, Горе. Они не будут ждать, пока я заключу сделку, чтобы спасти свою задницу. Они убьют меня, и они убьют тебя.

— Они обеспеченные люди, а не обезумевшие головорезы.

— Мы обеспеченные люди, Горе. И посмотри, что наш отец сделал с Робертом Жено. Посмотри, что мы втроем сделали с отцом. — Он понизил голос. — Ты правда думаешь, что мы единственная семья, готовая организовать хладнокровный заговор, чтобы убить своих врагов?

Он навис над ней.

Руки Джейн опустились на живот.

Сдай их.

— Я сейчас не шутки шучу, — сказал Джаспер.

— Думаешь, я шучу? Я теперь должна думать не только о себе.

Джаспер глянул на ее живот. Он тоже обо всем догадался.

— Поэтому тебе нужно как следует поразмыслить над тем, что ты собираешься делать. Детского сада в тюрьме нет.

Сдай их всех.

Он сказал ей:

— У этих людей чертовски длинная память. Если ты пойдешь против них…

— Сколько сейчас времени?

— Что?

Она развернула его запястье, чтобы посмотреть на часы. Три часа ночи.

— Это чикагское время?

— Ты знаешь, я всегда перевожу часы, когда приземляюсь.

Она отпустила его руку.

— Езжай домой, Джаспер. Я больше никогда не хочу тебя видеть.

Он был поражен.

— Живи своей грязной жизнью. Обманывай кого хочешь. Лижи своим врагам задницы, но помни: бумаги у меня и я могу похерить твою жизнь, как и их жизни, если захочу.

— Не делай этого.

— То, что я буду делать, больше тебя не касается. Мне не нужно, чтобы ты меня спасал. Я спасу себя сама.

Он рассмеялся, но потом понял, что она говорит серьезно.

— Я надеюсь, ты права, Горе, потому что, если хоть капля твоего говна долетит до меня, я без всяких колебаний сообщу им, как тебя найти. Ты сделала свой выбор.

— Ты чертовски прав, — сказала ему Джейн. — И если кто-либо придет за мной, я воспользуюсь этими бумагами, чтобы наверняка утянуть тебя за собой.

Джейн отодвинула штору и распахнула дверь.

Полицейский тут же повернулся к ней. Его рука лежала на кобуре.

Она сказала ему:

— Передайте ФБР, что у них осталось меньше трех часов, чтобы сделать мне предложение, или нас всех ждет огромный взрыв в Нью-Йорке.

26 августа 2018 года

15

Энди вела кончиками пальцев по краям дырки в теле.

Ее подстрелили.

Она откинула голову, прижалась к стене. Она вдыхала воздух через сжатые зубы и изо всех сил пыталась не вырубиться.

Эдвин Ван Виз лежал на полу своего кабинета. Вокруг его тела были рассыпаны осколки стекла. Клочки бумаги. Кровь. Макбук, с помощью которого Энди так много узнала о своей матери.

Лора.

Страницы: «« « ... 2122232425262728 » »»