Осколки прошлого Слотер Карин

Энди не стала подтверждать и так известный Пауле факт.

— Она говорила тебе, кто твой отец?

Энди молчала. Она знала, кто был ее отцом.

— Ты не хочешь узнать?

Ее отцом был Гордон. Он вырастил ее, заботился о ней, терпел ее невыносимые приступы нерешительности.

Паула тяжело и разочарованно вздохнула.

— Николас Харп. Она никогда не называла тебе его имя?

В Энди снова пробудилось любопытство. Она помнила это имя из Википедии. Харп умер от передозировки за несколько лет до ее рождения.

— Ты врешь, — сказала Энди.

— Нет, я не вру. Ник — лидер Армии меняющегося мира. Его имя должны знать все, но особенно ты.

— Но в Википедии написано, что это Клэйтон Морроу…

— Николас Харп. Это имя, которое выбрал твой отец. Половина того, что написано в Википедии, — ложь. Остальное — домыслы. — Паула перегнулась через стол, все больше возбуждаясь. — Армия меняющегося мира воевала за что-то. Мы действительно собирались изменить мир. А потом твоя мамаша психанула. Тогда все превратилось в большой кусок говна.

Энди покачала головой, потому что все, что они делали, — это убивали людей и терроризировали страну.

— Та женщина-профессор умерла в Сан-Франциско. Большая часть ваших людей погибла. Мартина Квеллера убили.

— Ты имеешь в виду своего деда?

Энди замерла. У нее не было времени провести эту связь.

Мартин Квеллер был ее дедом.

А это значит, что Джаспер Квеллер — тот самый надутый миллиардер — ее дядя.

Значит, Лора тоже миллиардерша?

— Сложилась картинка, да? — Паула отправила в рот вывалившийся из сэндвича кусок индейки. — Твой отец сел в тюрьму на тридцать лет из-за Джейн. Она держала тебя подальше от него. Вы могли бы общаться — с учетом того, кто он такой, но твоя мать отказала тебе в такой чести.

Энди прекрасно знала, кто такой Клэйтон Морроу, и не хотела иметь с ним никаких отношений. Он ей был таким же отцом, как и Джерри Рэндалл. Ей нужно было в это верить, потому что иначе осталось бы только свернуться калачиком на полу и умереть.

— Давай же, — Паула вытерла рот рукой. — Задавай мне еще вопросы.

Энди вспомнила последние несколько дней, и ей в голову пришел список неясностей, который она составила после встречи с Паулой.

— Почему ты передумала тогда, в Остине? Сначала ты меня прогоняешь, а через минуту отправляешь искать Клару Беллами.

Паула кивнула, одобряя вопрос.

— Легавый, яйца которого ты превратила в омлет. Я подумала, что ты не стала бы этого делать, если бы работала со своей матерью.

— Что?

— Легавый. Маршал Штатов.

К лицу Энди прилила кровь.

— Ты из него все дерьмо выбила. Эта сволочь валялась у меня на крыльце еще час.

Энди наклонила голову как можно ниже над столом, чтобы Паула не могла видеть ее лица.

Майк.

Маршальская служба отвечала за надзор над участниками программы защиты свидетелей. Они могли делать себе какие угодно водительские права, потому что это была часть их работы — подделывать свидетельства о рождении, налоговые декларации и даже некрологи выдуманному парню по имени Джерри Рэндалл.

У Энди внутри все перевернулось.

Майк был приставлен к Лоре. Именно поэтому он дежурил у больницы, когда она вышла. И, наверное, поэтому он преследовал Энди. Потому что пытался помочь ей, ведь она тоже была частью программы защиты свидетелей, хоть и не знала об этом.

Получается, она вывела из строя единственного человека, который мог спасти их от этого монстра?

— Эй, — Паула постучала костяшками по столу. — Еще вопросы. Давай, вывали их на меня. Заняться нам все равно больше нечем.

Энди покачала головой. Она пыталась выстроить полную картину участия Майка во всей этой истории, с самого начала. Его пикап с кроличьей лапкой на подъездной дорожке Хейзелтонов. Логотипы на магнитах, которые он менял в каждом новом городе.

Маячок GPS в холодильнике.

Майк, вероятно, установил его, когда она ушла в мотель в Масл-Шолс. А потом он пошел отметить конец рабочего дня пивом в баре через дорогу. Встреча с Энди заставила его импровизировать.

Она подумала, что они с барменом друзья, но такие люди, как Майк, сразу заводят друзей всюду, где появляются.

— Эй, — снова прикрикнула на нее Паула. — Фокусируйся на мне, девочка. Если ты не будешь меня развлекать, я снова свяжу тебя по рукам и ногам и заставлю смотреть свои шоу.

Энди тряхнула головой, собираясь с мыслями. Она подняла подбородок и уперлась им в свою свободную руку. У нее не было других идей, кроме как вернуться к своему списку.

— Почему ты послала меня искать Клару?

— Сучка отказывалась говорить со мной, когда у нее еще шарики за ролики не заехали, а Эдвин угрожал нажаловаться на меня моему инспектору по надзору. Я надеялась, что, когда она увидит тебя, в ней проснутся какие-то воспоминания. А потом я могла бы схватить тебя, и ты бы выдала мне всю информацию, и все были бы счастливы. Но на пути встал Эдвин. Знаешь, впрочем, что? Пусть идет на хрен за то, что взялся за дело Джейн и избавил ее от тридцатилетнего срока. — Паула пихнула горсть чипсов себе в рот. — Твоя мать участвовала в заговоре с целью убийства твоего деда. Она видела смерть Александры Мэйплкрофт. Она была рядом, когда Четвертаку всадили пулю в сердце. Она помогала перегонять наш фургон на ферму. Она была с нами сто процентов времени, на каждом этапе пути.

— Пока не ушла, — сказала Энди, потому что именно за это ей хотелось цепляться.

— Ну да, но мы успели взорвать Чикагскую товарную биржу до того, как все закончилось. — Она заметила непонимающий взгляд Энди. — Это место, где осуществляются товарные сделки. Фьючерсы, опционы. Слышала о таком? А Ник уже был на пути к Манхэттену. Там они его и поймали, когда он пытался взорвать Фондовую биржу. Это было бы восхитительно.

Энди, как и все остальные, видела, как самолеты врезаются в небоскребы, и как грузовики впечатывают в асфальт прохожих, и еще много других ужасов в том же духе. Она знала, что подобные атаки совсем не выглядят восхитительно, а еще — что вне зависимости от того, что все эти безумные группировки пытаются разрушить, оно выстраивается заново, становясь только выше, крепче и лучше.

Поэтому Энди решила спросить Паулу о другом:

— Так почему я здесь? Что ты хочешь от моей мамы?

— Долго же ты добиралась до этого вопроса, — отметила та. — У Джейн есть кое-какие бумаги, которые подписывал твой дядя Джаспер.

Дядя Джаспер.

Энди никак не могла привыкнуть, что у нее есть семья, хотя совсем не была уверена, что Квеллеры — это та семья, которую она бы хотела иметь.

Паула продолжила:

— За последние двенадцать лет Ник шесть раз ходатайствовал о досрочном освобождении. — Она смяла пакет чипсов и бросила его в мусорную корзину. — И каждый хренов раз Джаспер хренов Квеллер забирался на трибуну, нацепив свою идиотскую форму Военно-воздушных сил и значок с флагом США, и начинал причитать о том, как Ник убил его отца, заразил его брата, лишил сестры и прочие охи и ахи.

— Заразил его брата?

— Ник не имел к этому никакого отношения. Твой дядя был педиком. И умер от СПИДа.

Энди передернуло от этого дикого слова.

Паула хмыкнула.

— Это ваше поколение со своей политкорректностью.

— Это ваше поколение со своей гомофобией.

Паула хмыкнула снова.

— Господи, если бы я знала, что у тебя отрастут яйца после того, как тебя подстрелят, я оказала бы тебе эту услугу еще в Остине.

Энди на секунду закрыла глаза. Ей уже было плохо от этих грубых перепалок.

— Что в этих бумагах? Почему они так важны?

— Мошенничество, — Паула приподняла бровь, наблюдая за реакцией Энди. — «Квеллер Хелскеар» выкидывала пациентов на улицу, но продолжала брать с государства деньги за их содержание.

Энди ждала продолжения, но, по всей видимости, его не предполагалось.

— И?..

— В каком смысле «и»?

— Я могу прямо сейчас зайти в интернет и найти десяток видео про то, как бедных и стариков вышвыривают из больниц. — Энди пожала плечами. — Больницы просто извиняются и выплачивают штрафы. Иногда они даже этого не делают. Никого не выгоняют с работы, кроме, может быть, охранника, который просто выполняет приказы.

Паулу, очевидно, ошарашило такое легкомыслие.

— Но это все равно преступление.

— Ладно.

— Ты вообще газеты читаешь, новости смотришь? Джаспер Квеллер хочет быть президентом.

Энди сомневалась, что обвинения в мошенничестве его остановят. Паула до сих пор играла по правилам 80-х, когда кризисные команды и политтехнологи еще не так плотно вошли в обиход. Все, что нужно будет сделать Джасперу, — это пару раз публично покаяться, немного поплакать, и после этого он станет популярнее прежнего.

Паула скрестила руки на груди. Вид у нее был очень самодовольный.

— Поверь мне, Джаспер посыплется, как только повеет скандалом. Единственное, о чем он печется, — это репутация семьи Квеллер. В наших руках он станет марионеткой.

Энди казалось, что она все-таки чего-то недопонимает, и она стала рассуждать вслух:

— Ты увидела мою маму по телевизору. Ты наняла человека, чтобы он с помощью пыток узнал у нее, где хранятся документы. И теперь ты держишь меня ради этих бумаг в заложниках, потому что рассчитываешь использовать их, чтобы шантажировать Джаспера и добиться досрочного освобождения Клэйтона-Ника?

— Это не квантовая механика, девочка.

Это была даже не занимательная физика.

Как ее мать могла связаться с этими идиотами?

Паула с упоением заговорила:

— Я все подготовлю для Ника, когда он выйдет. Мы подберем картины, правильную мебель. У Ника такой хороший вкус. Я не стала бы даже пытаться заниматься этим без него.

Энди вспомнила казенную безликость, царящую в доме Паулы. Двадцать лет в тюрьме, почти десять — на свободе, а она все еще хотела, чтобы Клэйтон Морроу говорил ей, что делать. Она спросила:

— Это Ник подбил тебя на это? — Она вспомнила кое-какие ее слова. — Вот почему ты не убила меня, да? Потому что я его дочь.

Она улыбнулась.

— Видимо, ты не настолько тупая.

Завибрировал телефон.

Паула порылась в пакете и нашла треснувший одноразовый телефон. Она подмигнула Энди, прежде чем ответить.

— Что такое, дура ты конченая? — она вскинула бровь. — Мотель «Портер». Знаю, место знакомое. Номер 310.

Энди подождала, пока она захлопнет телефон.

— Она уже в пути?

— Она здесь. Видимо, использовала квеллеровские миллионы, чтобы арендовать самолет. — Паула встала. Поглубже заткнула пистолет за пояс. — Мы в Вальпараисо, в Индиане. Я подумала, что тебе будет интересно увидеть место, где ты родилась.

Энди уже сжевала себе весь язык. Теперь она принялась за щеку.

— Дура конченая была слишком хороша, чтобы гнить вместе с обычными заключенными. Эдвин сторговался до того, что ее посадили в окружную тюрьму «Портер». Она все время провела в одиночке, ну и что? Зато не нужно волноваться, что какая-то сука пырнет тебя заточкой за то, что ты назвала ее жирной.

Мозг Энди не мог справиться со всей информацией сразу. Ей нужно было узнать подробности.

— А что насчет…

Паула сняла с шеи шарф и затолкала его Энди в рот.

— Извини, девочка, но я сейчас не могу отвлекаться на твою болтовню. — Она встала на колени и отстегнула один из наручников от основания стола. — Опусти сюда правую руку.

Энди протянула ей обе руки, и Паула застегнула на них наручники.

— Не-э… — попыталась сказать Энди, но шарф был слишком глубоко в ее глотке. Она попыталась вытолкнуть его языком.

— Если твоя мама сделает то, что должна, с тобой все будет в порядке. — Паула достала моток бельевых веревок из пакета и привязала щиколотки Энди к ножкам стула. — На тот случай, если ты что-то удумаешь.

Энди закашлялась. Чем сильнее она пыталась вытолкнуть шарф, тем глубже он уходил.

— А ты знаешь, что твой мертвый дядя пытался однажды повеситься? — Она снова потянулась к пластиковому пакету, достала оттуда пару ножниц и сорвала с них упаковку зубами. — Нет, наверное, не знаешь. У него остался шрам на шее от веревки, вот здесь… — Она показала ножницами на свою шею с россыпью темных родинок.

Энди надеялась, что у нее найдут рак кожи.

— В тот раз Джаспер его спас. — Паула обрезала конец веревки. — Эндрю всегда надо было спасать. Странно, что мама назвала тебя в его честь.

Лоре не нравилось называть Энди именем своего покойного брата. Она морщилась каждый раз, когда ей приходилось использовать что-то кроме «Андреа».

Паула снова проверила наручники и узлы на надежность.

— Ладно. Пойду пописаю. — Она пихнула ножницы в задний карман. — Не делай глупостей.

Энди подождала, пока дверь в ванную закроется, а потом начала осматриваться и думать, какую бы ей сделать глупость. Одноразовый телефон все еще лежал на столе. Руками она бы не дотянулась, но могла попытаться использовать голову. Она попробовала хотя бы чуть-чуть подвинуть стул, но жжение в боку было настолько сильное, что к горлу подступила рвота.

Ее остановил шарф.

Черт.

Энди осмотрела комнату от пола до потолка. Ведерко для льда и пластиковые стаканчики на полке под телевизором. Бутылки с водой. Мусорная корзина. Энди обхватила пальцами основание стола. Она, насколько смогла, приподняла его, чтобы прикинуть вес. Слишком тяжелый. К тому же у нее в теле была пуля. Но даже если она сможет перетерпеть боль и поднять стол, она просто упадет лицом в пол из-за щиколоток, привязаных к стулу.

Сработал смыв унитаза. Из крана полилась вода. Паула вышла с полотенцем в руках. Бросила его на стол. Вместо того чтобы обратиться к Энди, она села на край кровати и стала смотреть телевизор.

Энди положила голову на стол, уперевшись в него лбом. Закрыла глаза. Она почувствовала, как отчаянный хрип завибрировал в ее горле. Это было чересчур. Все это было чересчур.

Майк был маршалом США.

Ее мать участвовала в программе защиты свидетелей.

Ее родной отец был лидером кровавой секты.

Эдвин Ван Виз умер.

Клара Беллами…

У Энди в ушах до сих пор стоял тот жуткий хлопок, который оборвал ее крик.

И «щелк-щелк-щелк-щелк» барабана.

Они заботились об Энди первые два года ее жизни, а она ничего о них не помнила.

В коридоре послышался шум.

Сердце Энди подпрыгнуло. Она подняла голову.

Дверь задрожала после двух ударов. Повисла пауза. Потом по ней стукнули еще один раз.

Паула усмехнулась.

— Твоя мать думает, что очень хитро поступила, приехав раньше, чем сказала. — Она выключила телевизор. Приложила палец к губам, как будто бы Энди могла издать какой-то звук.

Она открыла дверь с револьвером в руках.

Мама.

Энди разрыдалась. Она ничего не могла с собой поделать. Она почувствовала такое невероятное облегчение, что, казалось, ее сердце сейчас взорвется.

Их глаза встретились.

Лора кивнула головой, но Энди не знала, что это значит.

Не делай ничего?

Это конец?

Паула ткнула пистолетом Лоре в лицо.

— Двигайся. Живей.

Лора тяжело опиралась на алюминиевую трость, заходя в комнату. Пальто было накинуто на ее плечи сверху. Лицо осунулось. Она выглядела совсем дряхлой, как будто постарела вдвое. Она спросила Энди:

— Ты в порядке?

Энди кивнула, испугавшись хрупкого вида своей матери. Она почти неделю оправлялась от полученных травм. Она снова заболела? Она подхватила инфекцию через рану в ноге или порез на руке?

— Где они? — Паула приставила дуло пистолета к затылку Лоры. — Документы. Где они?

Лора не отрываясь смотрела на Энди. Между ними будто прошел лазерный луч. Энди помнила, как они обменивались такими же взглядами, когда Лору везли в операционную, и на лучевую терапию, и в палату химиотерапии.

Это была ее мать. Эта женщина, эта незнакомка, всегда была для Энди матерью.

— Ну же, — сказала Паула. — Где…

Лора приподняла правое плечо, и ее плащ упал на пол. Теперь ее руку поддерживала специальная повязка, перекинутая через плечо, она больше не закреплялась у талии. Толстая пачка с папками была подоткнута под повязку. Шину, которую ей наложили в больнице, уже сняли. Теперь на ней был дутый фирменный бандаж. Розовые кончики опухших пальцев торчали оттуда, как кошачьи языки.

Паула выдернула из повязки файлы и раскрыла их на столе перед телевизором. Ее пистолет был все еще направлен на Лору, пока она одной рукой перелистывала страницы. Она постоянно оглядывалась, словно боялась, что Лора на нее напрыгнет.

— Это все?

— Этого достаточно, — Лора все так же не отрывала взгляда от Энди.

Что она пыталась сказать?

— Раздвинь ноги. — Паула грубо обыскала ее мать, ощупав ее с головы до ног. — Сними повязку.

Лора не шелохнулась.

— Сейчас же, — сказала Паула с ожесточением, какого Энди еще не слышала в ее голосе.

Паула что, боялась? Неужели эту бесстрашную суку действительно пугала Лора?

— Снимай, — повторила она. Все ее тело было напряжено. Она нервно переминалась с ноги на ногу. — Сейчас же, дура ты конченая.

Лора со вздохом прислонила трость к кровати. Она потянулась к своей шее, нащупала липучку и осторожно сняла повязку. Она держала перевязанную руку на весу.

— На мне нет жучков.

Паула подняла рубашку Лоры, ощупала поддерживающий пояс.

Взгляд Лоры опять встретился со взглядом Энди. Она снова ей кивнула, всего раз.

Почему?

— Садись на кровать, — сказала ей Паула.

— Ты получила то, о чем просила. — Голос Лоры был спокойным, почти холодным. — Отпусти нас, и никто не пострадает.

Паула ткнула пистолетом Лоре в лицо.

— Тут пострадаешь только ты.

Лора кивнула Энди, как будто это было именно то, чего она ожидала. Наконец она посмотрела на Паулу.

— Я останусь. Отпусти ее.

Нет! Слова застряли у Энди в горле. Она отчаянно пыталась выплюнуть шарф. Нет!

— Сядь, — Паула толкнула ее мать на кровать. Лора никак не могла удержаться с одной рукой. Она завалилась на бок. Энди заметила, что лицо ее матери исказилось болью.

Ярость охватила Энди, как горячее пламя. Она стала рычать, хрипеть, издавать всевозможные звуки.

Паула пнула алюминиевую трость.

— Твоя дочь будет смотреть, как ты умираешь.

Лора ничего не сказала.

— Возьми это. — Паула швырнула Лоре моток бельевой веревки.

Та поймала его одной рукой. Ее глаза нашли Энди. Потом она снова посмотрела на Паулу.

«Что? — хотелось крикнуть Энди. — Что я должна делать?»

Лора посмотрела на моток.

— Это должно сделать мне больно?

— Это должно привязать тебя к кровати, чтобы я могла зарезать тебя, как свинью.

Зарезать тебя?

Энди стала тянуть на себя наручники. Ее грудь уперлась в стол. Боль была почти невыносимая, но она должна была что-то сделать.

— Пенни, прекрати это. — Лора пододвинулась к краю кровати. — Ник не хотел бы…

— Что ты вообще знаешь о том, чего хочет Ник? — Паула схватила пистолет обеими руками. Она тряслась от ярости. — Ты чертова холодная сука.

— Я была его любовницей шесть лет. Я родила его ребенка. — Ноги Лоры опустились на пол. — Ты думаешь, он хотел бы, чтобы его дочь видела жестокое убийство своей матери?

— Мне нужно просто пристрелить тебя, — сказала Паула. — Видишь мой глаз? Видишь, что ты сделала со мной?

— На самом деле этим я даже горжусь.

Паула с размаху ударила Лору пистолетом в лицо.

Бам.

У Энди внутри все сжалось, когда она увидела, как Лора пытается держаться прямо.

Паула снова подняла пистолет.

Энди крепко зажмурилась, но услышала омерзительный хруст, с которым металл ломает кость. Она снова была в доме на ферме. Эдвин был мертв. Клара закричала один раз, а потом…

Щелк-щелк-щелк-щелк.

Закрутился барабан револьвера.

Глаза Энди распахнулись.

— Дура конченая. — Паула еще раз ударила Лору по лицу. На ее коже появилась глубокая рана. Изо рта пошла кровь.

— Мама! — Крик Энди звучал как рык. — Мама!

— Будет только хуже, — сказала ей Паула. — Так что успокойся.

— Мама! — заорала Энди. Она посмотрела на Лору, потом на пистолет, потом снова на Лору.

Подумай об этом!

Почему Паула угрожала зарезать ее? Почему она не застрелила Клару в доме на ферме? Почему она не пристрелит Лору и Энди прямо сейчас?

Там, в доме на ферме, Паула щелкала барабаном, проверяя, все ли патроны в револьвере она потратила.