Слово Императора Кузнецова Дарья

Рядом с ним в молчаливом поклоне согнулась миниатюрная симпатичная женщина с волосами цвета меди, уложенными в сложную прическу. И, пожалуй, цвет волос составлял ее единственное сходство с венценосным братом: милое личико сердечком, серые глаза, чуть курносый нос – ничего общего. А вот с моим несостоявшимся мужем общие черты прослеживались – мягкий подбородок, разрез глаз, форма бровей; кажется, оба они пошли в мать.

Рамира бросила на брата скользящий взгляд, после чего принялась искоса рассматривать меня. Кажется, я интересовала ее куда больше. Правда, по выражению лица прочитать сделанные выводы не получилось: та же безликая вежливость, что у мужа.

А вот за левым плечом Манура стоял немного долговязый и нескладный юноша, в котором фамильные черты Шаар-анов прослеживались гораздо отчетливее. Надо полагать, это был Ривар – старший сын пары; он походил на дядю и, соответственно, деда, значительно больше, чем на родителей. И, в отличие от этих самых родителей, юноша разглядывал нас с искренним, почти детским любопытством.

– Да, вполне, – сухо сказал Руамар, окидывая делегацию взглядом. – Пусть ваши стражники отдадут лошадей моей охране. – Он кивнул в сторону рослого седовласого мужчины почтенных лет, занимавшего должность начальника личной императорской стражи и по совместительству гвардии.

– Как вам будет угодно, но… чем мы заслужили такое недоверие? – слегка нахмурился наместник.

– Это не недоверие лично к вам, Аруш-вер, это вопрос привычки, – вполне мирным тоном сказал император, направляясь к карете. Я молча шествовала рядом, держась за его локоть, и щурилась на непривычно яркое южное солнце. Пожалуй, напрасно я не слушалась Уру и не выходила во двор; хоть немного привыкла бы, а то после библиотечного мягкого света рушский полдень больно резал глаза.

Моя камеристка, к слову, была тут как тут. Ее яркий бирюзовый наряд то и дело мелькал среди черных одеяний стражников; к моему искреннему удивлению, ей даже выделили лошадь.

Руамар лично помог мне забраться в карету, сам запрыгнул следом. Мы устроились на мягком диване лицом в сторону движения, напротив нас уселась встречающая сторона, и лошади тронулись.

– Ваше величество, вы, наверное, желаете отдохнуть с дороги? Торжественный ужин…

– С дороги я предпочту заняться документами, – отрезал император. По лицу наместника скользнула тень досады, а его жена бросила на брата короткий недоуменный взгляд, но тут же опять отвернулась, делая вид, что любуется окрестностями. Как и положено хорошей жене, не участвуя в разговоре. – Надеюсь, все, что я запрашивал, подготовлено?

– Да, ваше величество.

– Завтра на рассвете начнем осмотр местности; день посвятим столичному острову, а дальше воспользуемся дирижаблем, – продолжил тем же спокойным уверенным тоном Руамар.

– Но дирижабль не везде может сесть, – неуверенно возразил Манур.

– Мои летуны найдут место, – спокойно отмахнулся император. – А торжественный ужин оставим на заключительный вечер. Сначала работа, потом – развлечения.

– Как вам будет угодно, – опять кивнул наместник, и мужчины замолчали.

– Скажите, ваше величество, а кто эта девочка? – светским тоном нарушила тишину Рамира, переводя взгляд на меня.

– Это личная камеристка императрицы, – ответил Руамар, потому что я далеко не сразу сообразила, о чем речь. Уру действительно скакала совсем рядом с каретой, с детской непосредственностью ерзая в седле и оглядывая окрестности буквально с открытым ртом. Хотя на мой вкус пейзаж был довольно однообразен и уныл: желтоватые камни, низкий колючий кустарник и бледное выгоревшее небо. Срединные горы, в которых прошло больше половины войны между Орсой и Рушем, были гораздо живописнее.

– Она вам, видимо, очень дорога? – удивленно вскинула брови женщина.

– Да, – быстро сориентировалась я, сделав себе мысленную пометку все-таки добиться от мужа того, чтобы он раскрыл истинное предназначение Уру. – Сложно привыкать к новым лицам.

– Скажите, ваше величество, а это правда, что вы – боевой офицер? – проницательно глядя на меня, с непонятным выражением поинтересовался Манур, не давая повиснуть неловкому молчанию.

– Вы преувеличиваете, – возразила я. Нутром чувствовала, что никакого доверия к собеседникам муж не испытывает, и решила быть более осмотрительной в речах. Если сойти за идеальную жену у меня не получится, попытаться-то мне никто не мешает! Или хотя бы не лезть на рожон. – Все больше бумажки перекладывала, а уж в сравнении с его величеством – можно сказать, даже мимо не проезжала, – усмехнулась я, хотя иронии в моих словах не было ни на грамм. За что удостоилась очень задумчивого взгляда Руамара и буквально кожей почувствовала его желание что-то спросить. Впрочем, муж промолчал; должно быть, решил отложить разговор на потом, когда мы останемся наедине.

– Простите мой интерес, просто ходят разные слухи, – понимающе улыбнулся Аруш-вер.

– Разумеется, – вежливо кивнула я.

– Это очень странно и… удивительно: женщина, да еще и принцесса, в армии, – поддержала беседу Рамира. Кажется, вместо «удивительно» она хотела употребить гораздо менее мягкое слово. Но на этот вопрос ответ у меня был припасен уже очень давно.

– У людей не считается зазорным, если женщина желает помочь своей стране и сделать свой вклад в ее благополучие. – Я слегка пожала плечами. – А еще императору стыдно прятать своих детей от войны, когда его подданные хоронят сыновей и дочерей. Но в этом отношении, насколько я могу судить опять же по его величеству Руамару, мнения наших отцов совпадали.

Интересно, мне показалось, что женщина при слове «отцов» едва заметно поморщилась?

Несмотря на усилия встречающей стороны, беседа не клеилась. Руамар явно не был настроен на разговор и на обычные светские вопросы о погоде и природе коротко отмахивался, а поднимать в дороге какую-нибудь важную тему было неуместно. Я, глядя на супруга, тоже больше помалкивала, отвечая вежливо и односложно. В результате большая часть недолгого пути прошла в тишине.

Когда мы спустились с небольшого холма с плоской верхушкой, пейзаж стал живописнее. Кажется, этот холм являлся «ничейным» и никто не пытался возделывать его склоны, а вот стоило немного отдалиться – и дикий кустарник уступил место виноградникам и фруктовым садам.

Вдали тут и там виднелись небольшие ярко-белые домики с алыми ставнями на окнах и крашенными в алый цвет дверями. А собственно сам город оказался даже меньше, чем я ожидала; ряды точно таких же домиков, только, может быть, чуть побольше, булыжная мостовая, тут и там старые раскидистые деревья, дарующие желанную тень. Здесь уже хватало зевак: оборотни выглядывали из окон, стояли в проходах узких пешеходных улочек, разделявших плотно стоящие дома, группами прятались под деревьями и с интересом провожали взглядом нашу процессию. Особо бурного ликования и бросаемых под ноги лошадей цветов не было, но и недовольными оборотни не выглядели. Им просто было любопытно посмотреть на живого императора.

Путь наш завершился на небольшой площади с тихо журчащим фонтаном перед невысокой кованой оградой. Отделенный от нее тенистым садиком, белел трехэтажный дом, мало отличающийся от стоящих по соседству домов горожан. Скамейки в саду были заняты какой-то праздношатающейся публикой или, может быть, это были просители. Насколько я успела выяснить, жилье наместника располагалось в том же здании, где и все присутственные места: весьма распространенная практика, чтобы правитель не слишком-то отдалялся от народа.

Мы выбрались из экипажа и двинулись через сад в сопровождении охраны. Вблизи оборотни выглядели уже не очень дружелюбными. Кажется, настроение им портило именно мое присутствие, потому что пахнущий морем ветер то и дело доносил до слуха недобрые шепотки с уже привычным «беззубая!».

А потом… Не знаю, как остальные присутствующие, а я среагировать не успела. Да вообще, кажется, никто не успел, кроме моей камеристки. Впрочем, камеристка ли она?!

Какое-то смазанное движение сбоку – и к нам под ноги упал хрипящий оборотень в частичной трансформации с разорванным горлом, по инерции прыжка проехавший по выложенной плиткой дорожке добрый метр. А рядом со скамейкой, на которой он до этого сидел, стояла совершенно спокойная Уру с коротким кривым кинжалом в форме когтя в руке. Вокруг повисла испуганная настороженная тишина.

– В следующий раз постарайся не убивать, – процедил Руамар, ногой поворачивая голову затихшего оборотня в такое положение, чтобы видеть его лицо.

– Простите, Владыка, раненый он мог успеть, – смущенно потупилась Уру, пряча руки с ножом за спину.

А я, переводя взгляд с трупа на милую юную девушку и обратно, пыталась осознать произошедшее. Получалось плохо. Насколько я знала, женщины оборотней очень редко изъявляли желание овладеть оружием, и ни о каких элитарных убийцах женского пола я сроду не слышала. Или, вернее, телохранителях?

– Через час у меня должна быть вся информация об этом обрубке. – Император перевел тяжелый пристальный взгляд на наместника, и тот ощутимо вздрогнул.

– Да, ваше величество! – поспешил согнуться в поклоне тот. – Я не понимаю, как такое вообще…

– Я бы не рекомендовал вам тратить время на пустую болтовню, – процедил Руамар. – Проконтролируй, – бросил он начальнику охраны, и тот коротко кивнул.

Окружающие еще не успели прийти в себя, а мой муж уже невозмутимо двинулся вперед, перешагивая через распростертое тело. Мне ничего не оставалось, кроме как подобрать юбку, чтобы не испачкать ее кровью, и шагнуть следом.

Спокойствием оборотня я похвастаться не могла. У меня довольно крепкие нервы, и вообще довелось насмотреться всякого, но это было… немного чересчур. Милая девочка Уру, легким и явно отработанным движением руки вспарывающая горло здоровенному мужику… Невозмутимость Руамара, как будто только что у него на глазах не попытка покушения была сорвана, а всего лишь убили выползшего на середину комнаты таракана.

Что характерно, присутствовавшие при сцене оборотни тоже не сумели сохранить невозмутимость, разве что начальник охраны. Наместник был явно напуган, и это неудивительно: я бы на его месте уже простилась с жизнью. А сестра императора вообще откровенно дрожала и была близка к обмороку, судя по бледно-зеленому цвету ее лица и тому, как она цеплялась за локоть мужа. Остальные невольные свидетели, кажется, пребывали в шоке и ступоре. Как и когда они из него выходили, я так и не узнала: мы вошли в дом.

Неестественное спокойствие императора уже откровенно пугало и даже, кажется, злило. Впрочем, я старательно держала себя в руках, чтобы не сорваться при посторонних и не опозорить мужа, пытаясь делать вид, что ничего не случилось. Но у меня все равно дрожали руки. А еще по спине пробежал холодок, когда я осознала, что охрана бы не успела. Просто не успела бы, и все. И если бы не Уру, одно движение когтей этого оборотня – и меня было бы уже не спасти.

За время войны мне доводилось рисковать жизнью, как и всем. Нельзя сказать, что там это было не страшно, но там… все воспринималось иначе. Человек ко всему привыкает, а год от года находиться на взводе – ни одна психика не выдержит. И там отношение к смерти было спокойнее, к собственной – в том числе. А тут я даже пожалела, что не могу упасть в обморок; наверное, так было бы проще.

Рамира в конце концов не выдержала и, сославшись на плохое самочувствие, оставила нашу компанию. Я на мгновение откровенно ей позавидовала; мне тоже захотелось сослаться на что-нибудь подобное и пойти… нет, не поплакать в подушку, но или напиться, или согнать с себя семь потов на тренировочной площадке.

Но лучше все-таки напиться.

Бледный наместник проводил нас в свой кабинет, предоставил необходимые документы и был отпущен императором для выяснения подробностей покушения. Впрочем, я сильно сомневалась, что он успеет узнать что-то за этот час.

– Руамар, какого… демона?! – раздраженно прошипела я, стараясь не повышать голос, когда отпущенная охрана прикрыла за собой дверь с той стороны, оставшись в приемной.

– Ты молодец, – кивнул он, шагнул ко мне и попытался заключить в объятия. Но я была не готова так просто сдаться, поэтому упрямо уперлась ладонями в его грудь, отстраняясь и требовательно глядя в лицо.

– Руамар, что все это значило?! Кто такая Уру и какого демона вообще ты так спокоен?!

– Я так спокоен, потому что ничего неожиданного не случилось, – усмехнулся он. – Я привык, и ты привыкай.

– К чему привык?! – совсем уж ошарашенно вытаращилась я на оборотня.

– Моему возвращению с войны тоже многие не были рады, – невозмутимо пожал плечами он, и я все-таки сдалась, позволяя себе расслабиться в его объятиях, уткнуться лбом в шею, зарыться носом в складки темной шелковистой ткани на плече. – Первое время тоже приходилось всюду ходить с телохранителем.

– Руамар, ты, вообще, здоров? – со вздохом уточнила я, к собственному удивлению ощущая, что действительно начинаю успокаиваться под его руками, одна из которых обнимала меня за талию, а вторая медленно гладила по голове, шее и спине. – Это ненормально – так спокойно реагировать на… подобное.

– Наверное, нет. – Он пожал плечами. – Но вариантов в общем-то было немного: либо сдохнуть и тем самым обречь на незавидную участь еще и весь Руш, или привыкнуть. Я привык. И ты привыкнешь. Успокойся, все на самом деле было под контролем, Уру – лучшая, даром что еще девчонка.

– Почему ты не предупредил, что она никакая не камеристка?! – Я подняла взгляд на мужа.

– Камеристка, – он слегка пожал плечами. – По совместительству. Таан-веры не только хранят тайны святилищ и обрядов оборотней, но еще и защищают род Шаар-анов. Императорские тени, телохранители, всегда происходят из рода Таан-веров, это всегда только девушки, и их к подобному готовят с рождения. Я, честно говоря, не знаю, как именно – это не мое дело. Но способны они на многое. Я в последнее время обходился без телохранителя, а теперь вот опять возникла необходимость. Уру вполне может защитить и тебя, и даже меня гораздо эффективнее всей охраны, вместе взятой.

– И ты так спокойно относишься к тому, что тебя, огромного мужика, охраняет девчонка? С вашим отношением к женщинам это как-то… странно.

– Я просто здраво оцениваю и собственные способности, и ее. Скорость реакции и движений тени в экстренной ситуации превосходит все возможное и невозможное. Ей не надо драться, она просто очень быстро выводит всех противников из строя. Чаще всего насовсем. – Он желчно усмехнулся.

– Но все-таки почему не предупредил?

– А зачем? Ты достаточно разумна, чтобы не создавать дополнительных трудностей, но так и ей и тебе спокойнее. Главное, что охрана была в курсе, а остальное ерунда, – отмахнулся он. Мне было что возразить, но я предпочла оставить эти высказывания при себе. – Как ты себя чувствуешь? Отдохнуть не хочешь? Я, наверное, и сам со всем разберусь.

– Я хочу не отдохнуть, а вульгарным образом надраться вина, – проворчала я, вновь утыкаясь лбом в его плечо. Не знаю почему, но раздражение во мне заметно ослабло, уступив место странной обреченной усталости и тяжести. – На тебя что, в самом деле покушались?

– Несколько раз было, – пожал плечами он. – Но основных организаторов я тогда передавил, и кто возник сейчас, пока неизвестно. Успокойся. Как видишь, я жив. Согласись, аргумент в пользу того, что я знаю, что делаю. А напиться – это не самый лучший вариант, очень обманчивое облегчение.

– Не знаю, мне в свое время помогало, – вздохнула я.

– Когда тебя в мирное время пытаются зарезать свои же, это немного не то, что война. – Оборотень опять пожал плечами.

– Извини, но воспринимать их всех глобально как «своих» у меня пока не получается. В Варуше я привыкла, а сейчас такое ощущение, что попала разведчиком в стан врага.

– Не бойся, у тебя здесь есть сообщники, – усмехнулся Руамар.

– Как ты думаешь, это связано с событиями в замке? Или это кто-то другой?

– Очень похоже, что это была собственная инициатива того покойника. Сейчас предоставят информацию о нем, и можно будет о чем-то говорить. С одной стороны, конечно, подозрительно, что он оказался здесь в момент нашего появления, но это действительно могло быть совпадение. А кроме того, и так весь город в курсе, когда я должен был прилететь, он мог и сам подкараулить. Присядь. – Муж слегка отстранился, подвел меня к креслу и принялся что-то искать в шкафах. Я послушно села в кресло, оглядываясь: кабинет был светлый, полный солнца, в золотисто-медовых оттенках с вкраплениями коричневого и темно-красного. Широкий письменный стол, перед ним пара кресел для посетителей, за ним – два окна и посередине дверь на балкон. Вход был прямо напротив стола, а стены заставлены высокими шкафами от пола до потолка.

Как они при таком солнце еще и комнаты в теплых тонах обставляют?

Пока я озиралась, Руамар нашел в одном из шкафов то, что искал, и на свет появилась тяжелая пыльная темная бутылка с опечатанной сургучом пробкой и пара красивых бокалов из цветного стекла с каким-то растительным орнаментом.

– Ты же говорил, это не выход? – язвительно уточнила я, наблюдая, как император собственноручно воюет с пробкой. Кстати, получалось это у него весьма ловко; видать, опыт немалый!

– Такими напитками не надираются, – не менее ехидно откликнулся он. – А вот по несколько глотков для успокоения нервов – совсем другое дело.

– А он не может быть отравленным? – подозрительно уточнила я.

– Стоит тут давно, запечатанный, печать не повреждена, – со смешком ответил муж. – А еще у меня есть артефакт, распознающий яды. А еще можно попробовать позвать Уру, у нее надежность в распознавании даже выше, чем у артефакта.

– Ладно, поверю тебе на слово, – махнула рукой я. – Тебя ведь не Уру раньше охраняла, да? Что с ней случилось?

– Насколько я знаю, все хорошо, ждет ребенка, – рассеянно отмахнулся он, принюхиваясь к содержимому бутылки.

– Кхм, – только и смогла выдавить я, не сразу найдясь со словами. Первую пришедшую в голову мысль благоразумно озвучивать не стала, вместо этого осторожно поинтересовалась у разливающего по бокалам густую янтарную жидкость оборотня: – А кто папа?

– Полагаю, ее муж. А ты что подумала? – Руамар бросил на меня насмешливый взгляд.

– Да мало ли! Кто вас с вашей моралью разберет, – фыркнула я, принимая из его рук бокал и тоже с интересом принюхиваясь. – Что это?

– Мораль моралью, а заводить котят на стороне – это надо быть полным обрубком, – спокойно возразил император, после чего переключился на мой вопрос. – А ты никогда не пробовала? Это тарнай, его готовят на островах из винограда, двадцать лет выдерживают в специальных сосудах из местной глины, смешанной с какими-то специфическими опилками, потом… Короче, технология сложная, я все равно подробностей не знаю. Попробуй, он весьма необычный, но приятный. Правда, в нынешней ситуации главное его достоинство – это крепость.

Пахнул напиток странно – старым вином, морем и чем-то неуловимо сладковатым. Необычный, сложный запах, но приятный. И вкус оказался более чем достойным, хотя действительно непривычным. Привкуса спирта напиток не имел, но, упав в желудок, приятным теплом разлился по телу.

– Забавно, – пробормотала я, снова принюхиваясь. – Мне кажется или у него запах поменялся?

– Меняется, – медленно кивнул Руамар, очень странно меня разглядывая. – Спустя пару часов после контакта с воздухом у него понемногу меняется запах; еще одна особенность, повышающая ценность напитка…

Прерывая нашу беседу, в дверь постучали, и после разрешения императора в кабинет вошел наместник. Был он задумчив и хмур, но выглядел уже несколько лучше, чем в первый момент после покушения.

– Ваше величество, я принес информацию, которую вы велели, – с легким поклоном сообщил он.

– Проходите, Манур, – кивнул ему Руамар. – Присаживайтесь. Я позволил себе несколько распотрошить ваши запасы, так что с меня бутылка тарная.

– Ну что вы, это мелочи, – слабо улыбнулся Аруш-вер, подходя ближе, но в кресло все-таки не сел.

– Вам, пожалуй, стоит составить нам компанию, – задумчиво разглядывая наместника, предложил император.

– Да уж, пожалуй, – со смешком согласился тот. – Да что вы, я сам все сделаю! – ужаснулся он, когда Владыка шагнул к шкафу, откуда был извлечен сосуд с напитком. Руамар не стал настаивать, чтобы напрочь не смутить подданного, а тот достал еще один бокал и принялся разливать специфический местный алкоголь. Не только себе, но и нам добавил для порядка. – К сожалению, об этом оборотне удалось узнать очень немного, – принялся за доклад Аруш-вер. – Он не местный, совсем недавно прибыл с севера. Пока даже толком обжиться не успел, снимал комнату у одной вдовы. С ее слов, планировал обустроиться здесь всерьез; вроде бы у него для этой цели даже какие-то накопления были. Со слов же хозяйки, он совсем недавно демобилизовался. Кроме того, и это уже предположение, у него когда-то была семья, и с ней случилось нечто страшное. О без… людях он высказывался всегда с отвращением, а когда выпивал – с ненавистью. Он, вероятно, сюда приехал именно с целью оказаться от них подальше.

– То есть, по всему выходит, это его собственная инициатива? – уточнил Руамар и, хмурясь, пригубил тарнай.

– Вариант напрашивается сам собой, – неуверенно пожал плечами наместник. – Мы здесь находимся далеко от границы, людей и до войны-то не видели. В основном местным просто любопытно; да, есть неприязнь, есть опасение. Но до такой степени, чтобы пытаться убить… – Он потерянно качнул головой.

Слушая их разговор, я вновь сделала пару глотков. Нет, определенно, со временем не только запах, но и вкус напитка изменялся. Едва уловимо, но я готова была об этом поспорить! Он явно стал чуть слаще, а вот запах моря почти совсем исчез.

Правда, я с запозданием вспомнила, что последний раз мы ели еще за завтраком, а потом была дорога, так что крепкий алкоголь попал в пустой желудок. И, судя по той лености и сонливости, что растекалась по телу всего от нескольких глотков, организм совершенно отвык от крепких напитков. А, может быть, виной всему был не тарнай, а нервное потрясение?

Наверное, я на несколько секунд задремала, потому что часть происходящего выпала из моего восприятия. Когда же вновь обрела интерес к окружающему миру, мужчины стояли над столом, перебирая документы и что-то вполголоса обсуждая. Аруш-вер показался мне встревоженным и напряженным, а в голосе Руамара отчетливо слышались рычащие недовольные – и даже почти злые – нотки, отчетливо диссонировавшие со смыслом слов, потому что на словах император своего подчиненного хвалил.

В моем теле продолжала господствовать ленивая тяжесть, но помимо нее появилось непонятное томление, которое можно было охарактеризовать расхожей фразой «чего-то хочется, а чего – не знаю». Меня тянуло в неизвестном направлении, хотелось сделать что-то очень нужное и жизненно необходимое, но что именно – было непонятно.

Пока я раздумывала о собственных невыразимых желаниях, мужчины продолжали разговор. Правда, Манур тревожно и выжидательно поглядывал то на меня, то на императора. А потом я встретилась глазами с Руамаром, и на какое-то странное мгновение мой мир сосредоточился в этих желтых глазах с вытянувшимися в ниточку вертикальными зрачками.

В его глазах плескалась звериная ярость. Азарт хищника, почуявшего кровь раненой жертвы и всем существом стремящегося вцепиться ей в горло. На один удар сердца я почувствовала себя на месте этой жертвы, и в груди колом встал ужас, парализовал пальцы, сдавил дыхание. Ведь оборотни – они на самом деле хищники, а люди…

Но ощущение было сиюминутным. А потом его смыла жаркая волна очень непривычных ощущений: радостного предвкушения и передавшегося мне азарта.

Никогда в жизни я не была азартным человеком, с ранней юности руководствовалась исключительно рассудком и логикой, а здесь меня захлестнуло таким восторгом, что я закусила губу, пытаясь сдержать шальную улыбку. Мне хотелось сыграть с ним, тем зверем, который стоял сейчас напротив. Во что-то невероятно увлекательное и интересное, а во что именно – я не знала. Знал кто-то другой – там, внутри. Тот, кто трепетал сейчас от нервного возбуждения и с восхищением разглядывал будущего противника. Или скорее партнера по игре.

Я не поняла, что изменилось – кажется, вкус и даже температура воздуха, – но во взгляде Руамара злость сменилась интересом. Нечеловеческим; это тоже был интерес зверя – инстинктивный, непреодолимый. Ухватившись обеими руками за подлокотники, я резко подалась вперед, намереваясь подняться, и опять замерла, не завершив движение. Откуда-то сбоку в лицо плеснуло чужим страхом; запах оказался приятным, будоражащим, бодрящим. Я перевела взгляд на источник этого аромата, и глубоко в горле родился тихий удовлетворенный рык: теперь я точно знала, во что мы будем играть.

Манур Аруш-вер, поймав мой взгляд, отступил назад. Его зрачки испуганно расширились, а запах страха стал одуряющим. Движение получилось быстрым и, наверное, даже красивым со стороны. Я не просто шагнула к оборотню, я, кажется, прыгнула в его сторону, но – не успела. Тот, с кем я собиралась поиграть, оказался быстрее; только схватил почему-то не наместника, а меня. Я рванулась, раздраженно шипя и пытаясь освободиться, но попытка не увенчалась успехом.

– Уру! – скорее звериный рык, чем человеческий голос. Но та, кого он звал, все поняла, и на пороге возникла тоненькая девичья фигурка. – Уведи и контролируй. – И через несколько мгновений источник восхитительного запаха оказался отделен от меня запертой дверью. Я забилась с удвоенной энергией, чувствуя вдобавок к азарту жгучую обиду: это было нечестно! – Горячая какая, – удовлетворенно хмыкнул держащий меня в охапке мужчина, и запах его опять изменился.

Правда, толком разобраться в его новых оттенках и собственной на них реакции мне не дали. По спине и затылку довольно ощутимо ударила плоскость дверцы шкафа, между ног вклинилось бедро мужчины, дополнительно вжимая меня в стену, а рот оказался закрыт поцелуем – глубоким, властным, жарким. Кажется, в это мгновение я тоже потеряла интерес к окружающему миру.

Бурлившая во мне энергия, искавшая выхода в охотничьем азарте, нашла его в совсем другом направлении. Именно я первая рванула на мужчине одежду, стремясь добраться до обнаженной кожи и со странным удовольствием ощущая, как плотная ткань мокрой бумагой раздается под когтями. Мое собственное уже знакомое удовольствие мешалось с совершенно новыми и, кажется, совсем не моими мыслями.

Сильный. Горячий. Мой! Пахнущий мной, желающий меня; только – мой!..

В себя я пришла… с трудом. В голове клубился вязкий туман, в котором растворились все до единой мысли, а главным образом – последние воспоминания. Только какие-то обрывки эмоций и слов периодически выступали из тумана, но разобраться в них не получалось.

Сумев в конце концов вспомнить о существовании где-то рядом внешнего мира, я открыла глаза и обнаружила себя в довольно странном положении. Руамар сидел прямо на полу, привалившись спиной к дверце шкафа; смуглая кожа эффектно контрастировала со светлым деревом. Одной рукой мужчина опирался на пол, а второй медленно поглаживал меня по спине. Я же сидела на нем верхом или даже скорее лежала на его груди, уткнувшись носом в шею.

Медленно, неуверенно я выпрямилась, ожидая от этого движения чего угодно вплоть до обморока. Однако, в пику пребывающему в непонятной апатии разуму, тело чувствовало себя и слушалось прекрасно.

– Что случилось? – уточнила я у мужа. Что «что-то случилось», было очевидно; прежде провалами в памяти я не страдала. Впрочем, его величество смотрел на меня с ироничной усмешкой и, более того, выглядел просто до неприличия довольным.

– Тебе в хронологическом порядке? – ухмыльнулся он особенно ехидно. – Тогда это надолго, да я и сам далеко не все понял. – Двуликий пожал плечами и задумчиво добавил себе под нос: – Мне больше интересно – как?

– Что – как? – озадаченно переспросила я.

– Как это все случилось, – «развернуто» пояснил он и резко перескочил на другую тему: – Как ты себя чувствуешь?

– Не знаю. То есть физически вроде бы все хорошо, а в голове – полная каша. Я даже не помню, что последнее я помню! А это что такое? – растерянно нахмурилась я, только теперь заметив глубокие царапины на плечах мужчины. Более того, точно такая же красовалась на его левой щеке, а точнее – четыре тонкие параллельные полоски. Я осторожно коснулась края пореза кончиками пальцев и потрясенно замерла: под моими ногтями явно была запекшаяся кровь. – Это что, я сделала?! – потрясенно вытаращилась я на Руамара.

– О да! – И улыбка настолько довольная, как будто ему не физиономию разукрасили, а… заговор сам собой раскрылся. Или все противники дружно признали свою неправоту и ушли замаливать грехи. – Давай мы все-таки примем какую-нибудь более пристойную позу и попытаемся разобраться в произошедшем. А то у меня тоже есть… пара вопросов. – Ухмылка при этих словах стала хищной, предвкушающей. В ответ на нее внутри шевельнулось какое-то неоформленное воспоминание, но опять сгинуло в тумане.

Опираясь о дверцу шкафа и плечо императора, я попыталась подняться. Получилось неожиданно легко: ноги держали весьма уверенно. Пока я поправляла одежду, пытаясь заодно оценить причиненный ей ущерб, с пола поднялся и Руамар. И если мое платье пребывало в целости и сохранности (надо было завязать пару узелков и вполне можно выходить в люди), то мужчине повезло гораздо меньше. Верхняя часть его одеяния свисала лохмотьями и явно не подлежала восстановлению. С задумчивым видом оттянув лоскуток, оборотень недовольно поморщился и в несколько движений когтей превратил комбинезон в штаны. Содрав с себя лишние остатки одежды, небрежно отшвырнул их в угол.

– Присядь, – велел он, кивнув мне на стоящее боком к столу кресло, а сам встал рядом, положив ладонь на его спинку. – Уру!

В ответ на этот окрик распахнулась дверь, и в проеме появилась, как ни странно, не моя телохранительница-камеристка, а наместник Манур Аруш-вер, и был он, что называется, «краше в гроб кладут». Видимых повреждений не наблюдалось, но мужчина отчетливо трясся, цвет лица его отдавал в синеву, а в глазах плескался ужас, причем направленный почему-то на меня. Следом шагнула безмятежная Уру; наместник бросил на нее через плечо затравленный взгляд и шарахнулся к стене.

– Я дам тебе возможность объясниться. Хорошо подумай, что будешь говорить, – веско проговорил Руамар.

Пару секунд продолжалась тишина, а потом Манур тяжело, с какой-то обреченностью в глазах, рухнул на колени. Не раболепно, а как будто его разом оставили силы.

– Прости, Владыка, я заслуживаю смерти, – проговорил он, пустым взглядом сверля ковер где-то в районе подола моего платья.

– Несомненно, но мне интересно не это, – раздосадованно отмахнулся Руамар. – Почему, Манур? Уж ты-то никогда не стремился к власти, был против войны, и – совсем уж редкое качество – тебя полностью устраивало твое место. Что изменилось? – Странно, но в его голосе совсем не было раздражения и злости. Только отчетливая растерянность и как будто усталость: он действительно не понимал.

– Аиша, – едва слышно сказал наместник. – Моя младшая дочь.

– Ей же вроде всего пять лет? – недоверчиво переспросил император.

– Почти шесть, – тяжело выдохнул Аруш-вер. – Ее… украли. И держат в обороте. Шансы тают с каждым часом, я не мог не попытаться!

– Кто? – коротко рыкнул Владыка, подавшись вперед. Я вскинула на него взгляд, порываясь спросить, чем плохо для оборотня находиться в обороте, но вовремя себя одернула. Сейчас явно было не до того. Попыталась сообразить самостоятельно, но туман в голове никак не желал рассеиваться.

– Я не знаю, ваше величество, – обреченно качнул головой мужчина.

– Обрубок, – тихо, но не зло, а скорее раздосадованно рыкнул Руамар. – Уру, начальника охраны ко мне. Вур! – На окрик в приоткрытую дверь заглянул уже знакомый мне секретарь. – Немедленно подключи канал связи, Инварр-ара мне из-под земли достать!

– Ваше величество? – Манур Аруш-вер вскинул полный недоумения взгляд на своего правителя. – Что вы собираетесь делать?!

– То, что должен был начать делать ты, когда только узнал об исчезновении дочери, – огрызнулся император, пытаясь что-то отыскать среди заполнивших стол папок. – Организую поиски.

– Вы… в самом деле… – Наместник как громом пораженный смотрел на императора, кажется не смея надеяться на утвердительный ответ.

– Сядь в кресло, хватит протирать ковер, – недовольно буркнул Руамар. – Манур, я сделал в жизни много плохого, но детей не убивал никогда. И начинать не собираюсь.

Поскольку помочь в сложившейся ситуации я ничем не могла, оставалось только не мешать. Поэтому, не участвуя в воцарившейся деловитой суете, я тихонько сидела в кресле и пыталась разобраться с собственной памятью. Та упорно работала очень избирательно. То есть места и лица я прекрасно помнила, а вот события оставались где-то за гранью восприятия. Последнее, что я помнила отчетливо, это нападение оборотня на улице и ставшая для меня явью тайна о главной сущности Уру.

Империя Руш, город Тар, столица одноименной провинции

Император Руамар Шаар-ан

Аруш-вер сидел в кресле, смотрел на меня дикими глазами и, кажется, даже дышать громко боялся. Но меня сейчас это странным образом совершенно не раздражало. Вообще ничто не раздражало: ни полное непонимание происходящего, ни наглость действий похитителей, ни отсутствие под рукой вменяемых специалистов, ни бестолковость наместника.

Последнего я даже почти понимал; не одобрял, но понимал мотивы и причины его поступков. Тар – очень тихое и сонное место, здесь даже во время войны было настоящее болото. Для местного уроженца, за всю жизнь почти ни разу не покидавшего малую родину, коим и являлся Аруш-вер, похищение ребенка не просто беда; это событие, соизмеримое с концом света. Наместник, похоже, просто впал в панику, а выполнять в таком состоянии чьи-то указания гораздо проще, чем начать действовать самому. На это, очевидно, и был расчет.

Местная же специфика порождала хронический дефицит необходимых для организации поисков кадров. Это в столице под рукой всегда были опытные профессионалы и по части ведения расследования, и в решении магических головоломок, а здесь… Мне многое доводилось изучать и делать в жизни, но я отдавал себе отчет в том, что недостаточно компетентен: специалисты такому учатся годами. А получалось, что мои знания о ведении расследования на гораздо более высоком уровне, нежели чем у местной стражи.

Но нам повезло: оставленный «на хозяйстве» (по его собственному едкому замечанию) Инварр-ар, с которым я связался через кристалл, припомнил, что по счастливому совпадению в Таре сейчас вкушал прелести отдыха по выслуге лет один из его бывших подчиненных. А группу из магов, алхимиков и лекаря он пообещал срочно выслать почтовым дирижаблем.

Маги нужны были не только для поисков ребенка, но и для выяснения, каким именно чарам подверглись мы с Александрой. Потому что сам Аруш-вер не имел ни малейшего представления: по его словам, закляты были именно бокалы, не напиток, а для пробуждения чар использовался перстень. И то и другое ему передали похитители, причем не лично, а оставив в условленном месте.

Впрочем, определенные предположения, как должны были подействовать чары, у меня были. Оборотни слабо подвержены действию магии, зато на нас проще влиять через инстинкты, чем на любой другой вид. Простое и изящное решение: подстегнуть инстинкты, отключить разум, вывести из равновесия, спровоцировав беспокойство. Человек в такой ситуации, находясь рядом с хищником, почувствует страх, и хищник отреагирует предсказуемо. А дальше – все по нарастающей. Зверь хочет напасть, человек боится еще больше; результат – труп человека.

Самое страшное – у них ведь действительно могло получиться. Я не сумел бы остановиться, потому что страх женщины выводил из себя, и в тот момент пол ее не играл роли. Она просто была жертвой, существом другого вида, потенциальной пищей. А потом случилось… что-то. Зверь вдруг почуял в ней не добычу, а самку своего вида. Когда же на человеческом лице вместо знакомых синих глаз я увидел желтые кошачьи с вертикальными щелочками зрачков, моя животная половина настолько опешила, что дала возможность включиться разуму. Пожалуй, только это Аруш-вера и спасло: он сам никак не ожидал, что человеческая женщина бросится на него с отнюдь не человеческими бритвенно-острыми когтями на столь же нечеловеческих пальцах. Мне даже показалось, я заметил проступившую на руках шерсть. А вот заострившиеся зубы, которые Александра продемонстрировала мне в оскале, когда пыталась вырваться, уже совершенно точно не померещились.

Вопросы «что?» и «как?!» в моей голове в тот момент возникли, но было здорово не до них, надо было срочно унимать разбушевавшуюся жену. Они и сейчас не давали покоя, но вновь приходилось откладывать их решение на неопределенно отдаленное «потом». Уже хотя бы потому, что я не имел ни малейшего понятия, где начинать поиски ответов. В древних легендах? У жриц? Пытаться дозваться самого Первопредка?

Никогда в жизни я не слышал ни о чем подобном, даже на уровне страшных сказок и непроверенных слухов. Чтобы у чистокровного человека вдруг прорезались звериные черты… да я бы скорее поверил в честного чифаля! Родословную Александры до седьмого колена я, конечно, не знал; но то, что знал, заставляло крепко сомневаться в наличии у нее в родне оборотней. По крайней мере, в относительно недавнем прошлом. В том, что это не было иллюзией, я убедился на собственной шкуре (заживающие царапины сейчас немилосердно саднили), а других идей у меня не было. Оставалось надеяться, что на какие-то вопросы сумеют ответить маги.

В конце концов я занялся более насущными делами. Тем более никакого беспокойства по поводу странного преображения Александры я не ощущал. Чутье – и мое и зверя – единогласно твердило: никакой опасности нет.

Очень быстро доставленный в резиденцию наместника отставной следователь Раур Ириш-ван завоевал мою симпатию своим первым же вопросом. Немолодой худощавый оборотень поинтересовался у горе-отца, почему тот сразу не приступил к поискам, и, выслушав его неуверенное бормотание, только коротко вздохнул: «Тар!» – и без возражений приступил к делу.

Правда, поначалу он без конца оглядывался на меня, видимо ожидая возражений. Но я всегда старался не мешать профессионалам работать, а рекомендация Мунара многого стоила. Так что моя роль сводилась к тому, чтобы вовремя со значением кивнуть или состроить грозную физиономию.

По словам Аруш-вера, дочь пропала дня два назад, а вот где и когда конкретно – он не знал. Я даже не удивился такому ответу, тарийцы свято верили, что ничего плохого на островах случиться не может. Разве только шторм, но что делать в этом случае – знал каждый ребенок. Думаю, даже совершенно постороннему украсть в такой ситуации девочку ничего не стоило, она бы без задней мысли пошла с ним добровольно.

До прибытия группы из столицы Ириш-ван успел, опросив родных и трех неотлучных подружек Аиши, с гораздо большей точностью, чем «дня два назад где-то на острове», установить время и место исчезновения ребенка и даже составить словесный портрет возможного похитителя. Я бы в последнем не доверял показаниям пятилетних детей, но Ириш-ван был настроен серьезно, и собственное мнение я предпочел придержать. В конце концов, этот оборотень ловил преступников дольше, чем я вообще жил на свете.

В отсутствие чего-то, хоть немного напоминающего лабораторию, прибывших алхимиков с магами разместили в просторной парадной столовой, притащив туда какие-то столы. Прилетели эксперты довольно быстро; благо до столицы было в самом деле недалеко. Тут же были взяты в оборот бокалы, перстень, бутылка с тарнаем, а также Аруш-вер и даже мы с Александрой. Сам Ириш-ван с несколькими специалистами, лекарем и доброй половиной моей личной стражи отбыл на место исчезновения девочки. Другая половина к этому времени уже разбрелась по острову, выясняя у местных, не появлялся ли здесь в последнее время кто-нибудь чужой. Среди местных искать похитителя было бессмысленно, в этом мы оба – и я и следователь – сходились с наместником. Даже если кому-то из рыбаков или фермеров приплатили за некие услуги, даже если кто-то из них был замешан, тот, кто все организовал, должен был прибыть извне, причем сравнительно недавно. Ну не тянули местные потомственные землевладельцы на устроителей такого заговора, масштаб не тот.

Впрочем, особой надежды, что этот некто все еще на острове, не было. Заподозрить его в глупости и излишней наивности было нельзя, а значит, пути отхода уже давно обеспечены. Более того, ему бы стоило удрать, как только стало понятно, что замысел не удался. Как он мог это понять? Так способов много. Например, самый простой – заглянуть в приемную и обнаружить там спокойную Уру и заикающегося, но живого наместника. Или банально подглядывать в окно.

Или не ждать результатов, а уйти еще до того, как Аруш-вер воплотит задуманное в жизнь. В любом случае я сильно сомневался, что, если мы найдем Аишу, она будет жива. Куда проще было убить ее сразу, до выставления ультиматума отцу.

Что касается формы этого ультиматума, все было так же просто и элегантно, как остальные решения. Письмо в запечатанном конверте, пропитанное специальным алхимическим составом с мудреным названием. Через несколько минут после попадания на бумагу солнечного света та воспламенялась и бесследно сгорала. К первой записке прилагался клочок шерсти девочки, отрезанный коготь, несколько капель крови на бумаге и тонкий плетеный браслет, который она носила не снимая; так что наместник в момент получения послания пытался собраться с мыслями, а не искать улики. Вторая записка с указанием необходимых действий запомнилась ему лучше; Аруш-вер даже клялся, что сумеет опознать почерк.

Он запоздало предположил, что бумага вспыхивает на свету, и решил следующую как-то сохранить, но следующей не было. И, полагаю, не должно было быть в принципе.

Часа через два после прибытия столичной группы начала поступать первая информация. Сразу несколько рыбаков видели чужую лодку возле западной оконечности острова. Еще двое готовы были поклясться, что туда же сегодня утром подходил подозрительный корабль без флага; характерные ломано-остроконечные очертания посудины из Аят-Чифаля отбили у местных всякое любопытство. Чифалей у нас не любили даже больше, чем людей, и, в отличие от людей, гораздо более обоснованно.

К тому времени эксперты уже расписались в собственном бессилии объяснить странную реакцию императрицы на примененную к нам с ней магию. По всему выходило, чары должны были подействовать именно так, как задумывалось. Не иначе и вправду Первопредок беду отвел. Магия, кстати, для разнообразия была наша, рушская, и гораздо более сложная, чем в прошлый раз. Клейма мастера ни на одном из предметов не было, а распознать тонкости плетений и особенности почерка мага в полевых условиях не представлялось возможным, но подчиненные Инварр-ара не теряли надежды выяснить все дома. К тому же все трое магов сходились во мнении, что автором этого шедевра был кто-то из столичных мастеров; обычно специалисты такого уровня не прозябали в провинции. И это уже был явный след.

Остров Тар довольно крупный, но заселен негусто. Особыми залежами полезных ископаемых он похвастать не мог (всех богатств небольшой мраморный карьер), а заниматься на угрюмых пустых скалах земледелием было совсем уж бесперспективным занятием. Столица острова располагалась на востоке, в самом удобном месте, защищенном горами от ветра, да и с землей тут было получше. По острову было разбросано десятка два мелких деревень, но все они тяготели к столице. С запада же были только голые скалы, поэтому люди там не селились, но зато туда частенько захаживали рыбаки. Если бы не последние, место для схрона было бы идеальное, а так – они смогли даже примерно указать сектор побережья, куда виденная ими лодка направлялась. На наше счастье, порода там была довольно твердая, поэтому особого изобилия пещер, как под Агарой, не наблюдалось.

Пока я пытался по мере сил участвовать в поисках или хотя бы отслеживать события, Александра сначала о чем-то сосредоточенно думала, не вмешиваясь в процесс. А потом и вовсе устроилась за рабочим столом в кабинете и занялась изучением бумаг. По-хорошему мне стоило последовать ее примеру и приступить к своим обязанностям, но полностью выключиться из участия в поисках я не мог.

Взяв в помощь нескольких местных, неплохо знавших западное побережье, мои бойцы принялись за прочесывание местности. И в конце концов нам улыбнулась удача: девочку нашли живой. Вот только рассказать она ничего не могла.

Для оборотня нахождение в звериной ипостаси – естественный процесс, и для взрослого это совершенно безопасно. Но в возрасте пяти лет мы только учимся находить баланс и общий язык с живущим внутри зверем, и маленькому ребенку стоит оборачиваться только под надзором взрослого. Долгое пребывание в звериной шкуре пагубно сказывается на детской психике: зверь начинает доминировать над человеком. Особенно если оборот принудительный, а Аишу держали именно в таком с помощью специального ошейника, на этот раз человеческой работы. Изможденная, измученная жаждой, она сидела на цепи в одной из пещер, но, по крайней мере, была жива. Видимо, похититель не хотел пачкать руки детской кровью.

Сомнительное благородство: обречь ребенка на мучительную смерть от жажды, да еще в звериной шкуре, было гораздо более жестоким решением. А ведь если бы диверсия удалась, мне точно стало бы не до поисков и Аиша была бы обречена. Сейчас же ей здорово повезло; девочка хоть и была не в себе, но лекарь давал оптимистичный прогноз: как физическое, так и душевное здоровье вскоре восстановится. Правда, шансов на то, что она вспомнит своего похитителя и обстоятельства этого преступления, не было никаких.

– Почему он ее все-таки не убил быстро и безболезненно? – задумчиво поинтересовалась Александра, когда мы с ней вечером вдвоем сидели в кабинете.

– Может, сначала планировал вернуть, – пожал плечами я. – А может, не хотел мараться в крови. Или хотел в случае неудачи покушения свалить все на меня; дескать, из-за моей жестокости и нерасторопности Манура умер ребенок. Учитывая, что я вполне мог за попытку покушения убить наместника на месте, не разбираясь, подобный ход имел смысл.

– Получается, он второй раз находит тебя гораздо более жестоким, чем есть на самом деле? – уточнила женщина. – Сначала ты должен был убить эту девчонку, как бишь ее звали; теперь – наместника. Он настолько плохо тебя знает или нам пока настолько везет?

– Ну в первый раз это было чистой воды везение, а сейчас… наверное, виной всему именно незнание, – согласился я. – Я слишком хорошо отношусь к Аруш-веру, чтобы убить его без суда и следствия; мне бы даже в состоянии помраченного сознания не пришло бы в голову, что такое покушение могло быть его собственной инициативой, и я бы, по крайней мере, подробно его расспросил. – Я задумчиво кивнул. – Но это хорошая новость; можно, во всяком случае, исключить мой ближайший круг, никто из них не стал бы так рисковать.

– А ты их тоже подозревал? – Александра растерянно вскинула брови.

– Я… надеялся, что их можно не подозревать, и рад, что эта надежда оправдалась.

– И что теперь будет с девочкой?

– Прогноз оптимистичный. Подробности происшествия она вряд ли вспомнит, но, по крайней мере, сможет жить как нормальный оборотень, – ответил я.

– Расскажи мне, что произошло утром? Как должна была подействовать магия, я поняла, но так и не поняла, почему все пошло иначе.

– Ну, как ты могла узнать со слов магов, они тоже не поняли. И я не понял. Мун предполагал, что меня бережет сам Первопредок; может, решил вмешаться. Это человеческие боги живут отдельно от своих созданий, а наш прародитель периодически участвует в жизни своих чад. Проблемы за нас не решает, но советом помогает, если попросить.

– Так, может, у него и выяснить, что со мной случилось? – насмешливо вскинула брови женщина, кажется не поверив моим словам.

– Можно. Но – не здесь; для разговора с Первопредком главное – душевное спокойствие и открытое сознание, здесь у меня просто не получится настроиться в нужной мере. Да и к местным жрицам я с таким вопросом обращаться не хочу. Я чувствую, что это не опасно и ничем плохим не грозит, а все остальное может потерпеть до возвращения в столицу. Ты так и не вспомнила, что с тобой случилось?

– Кое-что вспомнила, – усмехнулась она. – Рууша. Так звали ту женщину, которая представилась жрицей. Ну, помнишь, в столице; мы решили, что это был сон. Тебе о чем-нибудь говорит это имя?

– Честно говоря, нет. Но этот вопрос надо задавать не мне, а опять же жрицам. Можешь попробовать расспросить Уру, но это вряд ли поможет: телохранителей готовят отдельно. Ладно, покушения в самом деле пора оставить профессионалам. Сейчас, когда у них есть артефакты и словесный портрет по крайней мере одного из заговорщиков, шансы возрастают. Как успехи с документами?

– Неплохо, но я бы, честно говоря, предпочла поесть, прежде чем продолжить работу, – иронично хмыкнула она.

Сложно было не согласиться; время близилось к закату, а ели мы в последний раз еще в столице.

Империя Руш, провинция Тар

Императрица Александра Шаар-ан

После истории с похищением наступило затишье. Обманываться и надеяться на его продолжительность не стоило, но мы хотя бы получили возможность спокойно закончить все дела. Серьезных претензий к наместнику Тара у Руамара не возникло, так, по мелочи, и он даже скрепя сердце согласился на торжественный ужин. Не столько потому, что у кого-то из нас было желание повеселиться, сколько из практических соображений. Было глупо не воспользоваться случаем представить меня подданным и не дать нам возможность пообщаться в относительно спокойной обстановке. Серьезного эффекта ждать не приходилось, и внезапно возлюбить меня они не могли, но, кажется, перестали бояться, а застарелая, почти инстинктивная неприязнь разбавилась осторожным любопытством и искренним интересом.

Остальные острова провинции мало отличались от столичного, разве что были еще менее населенными и еще более неторопливо-расслабленными. Руамар планировал добираться туда по воздуху, но после беседы с капитаном дирижабля и несколькими аборигенами от этой идеи отказался. Конечно, экипаж был достаточно подготовлен, да и оборудован императорский транспорт был по последнему слову техники, но рисковать ценным аппаратом и своими жизнями не хотелось, так что пришлось довериться местным морякам. Погода, впрочем, нам благоволила, и даже не довелось толком испытать собственный вестибулярный аппарат морской качкой.

Страх за собственную жизнь, стоило отдохнуть и взять себя в руки, перестал так сильно давить на психику, как в первый момент после столкновения с припадочным оборотнем. Гораздо сложнее оказалось привыкнуть к специфическим талантам Уру, но и это мне через пару дней удалось. Хотя объединить в одном образе наивную юную девушку и хладнокровную профессиональную убийцу у меня, похоже, не получилось; для меня по-прежнему оставались две личности, две ипостаси оборотня.

В общем, визит в Тар мы по совокупности итогов посчитали успешным. По крайней мере, здешний наместник готов был целовать императору руки за то, что спас дочь и помиловал его самого. А вместе с Аруш-вером прониклись уважением и остальные жители провинции, среди которых тот пользовался популярностью.

Помилованию, к слову, удивилась даже я. Казнить родовитого оборотня было, конечно, слишком жестоко, но Руамар даже не снял его с занимаемой должности, потребовав весьма странный откуп – к перелому года, как раз к нашему возвращению из «инспекции», прислать старшего сына в столицу на службу. Это скорее походило на поощрение, чем на наказание.

Правда, разговор на эту тему я завела только тогда, когда сразу после торжественного ужина мы сидели в покоях на борту легшего на новый курс дирижабля.

– А ты как думаешь? – иронично поинтересовался император.

– Ну вряд ли ты сделал это из сентиментальных побуждений, – с расстановкой проговорила я. – Единственное, что приходит, в голову – ты получил на этом посту безоговорочно преданного оборотня. Вот только меня смущают его личностные характеристики. Верность, конечно, хорошее качество, но он и до сих пор не собирался тебя предавать; а если на него надавят в следующий раз, он опять согнется.

– Естественно, – пожал плечами Руамар. – Поэтому я взял его сына. Ривар не имеет права наследования, да. Но кровь Шаар-анов в нем сильна. Я выкроил время поговорить с ним, и он производит впечатление гораздо более сильного существа, чем его отец. А на мне сейчас лежит долг воспитать не только и не столько наследника титула, сколько потенциальную смену на роль Владыки. Из Ривара может выйти толк, но – не в Таре под крылом любящей матери и с примером мягкого отца перед глазами. При этом он уже более чем лоялен ко мне и по-настоящему благодарен за снисхождение к отцу и спасенную жизнь младшей сестры.

– А как же Мурмар и его будущие дети? Ты настолько в него не веришь? – нахмурилась я.

– Ривару уже семнадцать, и он представляет собой значительно лучший материал, чем был в этом возрасте я. Зачем ждать и надеяться на чудо, если можно уже сейчас подстраховаться? – все так же невозмутимо продолжил император. – В конце концов, во Владыке главное кровь, а не права наследования. В крайнем случае он просто сменит своего отца: в Таре знают и уважают Аруш-вера и легко примут в качестве смены его старшего сына. Будет просто обидно, если из такого перспективного парня вырастет тюфяк.

– Как-то не верится, что этот тихий юноша – более перспективный материал, чем ты, – недоверчиво хмыкнула я.

– Все просто и легко объяснимо. Рамира сумела в своем браке реализовать то, чего не было у нас в детстве: семью. Любой разумный, выросший в спокойной гармоничной атмосфере, имеет неплохую фору перед своим более издерганным и нестабильным сородичем. Не в смысле выживания и достижения цели; в тех качествах, которые нужны Владыке.

– Я с твоих слов поняла, что ему нужна сила воли и уверенность в себе.

– И это тоже, – поморщился Руамар. – Сложно вот так, на словах, сформулировать, что именно должен представлять собой Владыка. Наверное, он должен пребывать в гармонии с собой и миром. Ладно, хватит об этом; просто поверь, что у Ривара есть неплохие шансы, – отмахнулся он, и я не стала настаивать на продолжении разговора.

Ночью я проснулась внезапно, будто от толчка в плечо. Лежала и не могла понять, что именно меня разбудило; но в душе зрела непонятная тревога. Разобраться с этой странностью мне так и не удалось, но зато я вдруг поняла, что ужасно хочу пить, и попыталась встать с кровати. На это движение немедленно отреагировал Руамар.

– Что случилось? – проворчал он, крепче перехватывая меня поперек талии.

– Не знаю, почему-то проснулась, а теперь вот решила… – шепотом отозвалась я, но император шикнул, приподнимаясь на локте и прислушиваясь.

– Ваше величество, у меня довольно неожиданный вопрос, – наконец проговорил он. – Вы умеете управлять дирижаблем?

– Нет. – Я озадаченно качнула головой.

– Ладно, тогда вопрос попроще. Плавать ты умеешь? – продолжил он, резко поднимаясь с кровати и рывком утягивая меня за собой.