Одержимость. В объятиях Змея Шерр Анастасия

ГЛАВА 8

За окном уже темнело и девушка разочарованно взглянула на мобильник, который перекладывала из руки в руку вот уже полчаса.

Хотелось набрать его номер, услышать голос, спросить, где он, почему не приходит…

Но, как всегда, трусишка не решалась.

Окна первого этажа вспыхнули от света автомобильных фар.

Вскочила и бросилась к двери, но не успела остановиться до того, как мужчина зашёл в дом.

Зайцева на полном ходу впечаталась в каменную грудь Андрея.

— Привет, Ангелочек, — язвительная ухмылка озарила его лицо.

Что там Лачи говорила? Не любит его? Возможно.

Но до этого ему осталось всего ничего.

Вон как обрадовалась его приходу.

В конце концов, цыганка могла и ошибиться.

Лиля обняла его и потянулась за поцелуем, чего Андрей не то, чтобы не ожидал, но особо и не рассчитывал на такой приём.

Неужели и правда бабками её соблазнил?

Поганая мысль, словно червь неприятно зашевелилась в мозгу.

Хотя, если посмотреть в эти наивные глазки… Нет. Не шкура она.

Просто от одиночества устала.

Мыслимо ли, девчонке такой юной без защиты и опоры.

Андрей не без удовольствия ответил на её робкий поцелуй, что опять-таки странно.

Он вообще не поклонник поцелуев — всегда считал это бессмысленной тратой времени и неоправданным обменом бактерий.

Лильку же он целовал бы день и ночь.

И не только.

— Соскучилась?

— Дом слишком большой, я не привыкла к такому… — засмущавшись, девочка отстранилась от него.

— А чем это так пахнет? — принюхался и в груди что-то заныло.

Она опять ему стол накрыла.

А он ведь пришёл с твердым намерением расставить все точки над «и» и едва ли молодой девчонке предложенный им вариант понравится.

Все бабы хотят семью или хотя бы стабильные отношения, но никак не перепихон по выходным.

— Антон купил продукты и я приготовила ужин. Ты любишь жаркое? — улыбнулась, поправив непослушный локон.

— Ладно, покорми меня что ли, — шлёпнул её по попе, подгоняя в сторону кухни.

Тяжко вздохнул.

Как бы не хотелось её сделать своей девушкой, а нельзя.

Цыганка дала четкую установку и он не отступится. Не хватало ещё, чтобы эта малолетка оседлала его как лоха.

Нельзя бабам давать зелёный свет.

— Освоилась? — он заговорил первым, нарушив угнетающую тишину.

— Одной страшновато, — передернула плечами.

Хитрая девочка. Но намёк понят.

— Сегодня с тобой останусь, — его немного коробит от собственной речи.

Но так нужно.

Только так.

— А завтра? — Лиля нервно теребит пальчиками салфетку.

— Лиль, этот дом я снимал для себя. Я, знаешь ли, люблю на выходных зависнуть в тишине. Но раз у тебя такая жопа с жильём, значит, добро пожаловать в гости. Но жить вместе мы не будем. Дальше. Я буду приезжать к тебе… Иногда. Только для отдыха, понимаешь? Никаких серьезных отношений у нас не может быть, по крайней мере пока. Ты можешь жить своей прежней жизнью, кроме, естественно, работы официантом. Всё остальное — пожалуйста. Никаких парней и гулянок. С моей стороны — комфорт и удовольствие. Вообщем, всё как я говорил раньше, за исключением того, что ты можешь делать выбор. Его у тебя больше нет.

Лиля поникла, опустив глаза в свою тарелку.

Вот чем она думала, когда так легкомысленно поверила, что он влюбился в неё?

Глупая! Неужели тебя, больная девочка, возможно полюбить? Ведь тебя даже родные бросили, предпочли умереть.

Андрей же изначально предлагал ей только интимные отношения. С чего она взяла, что ему нужно от неё что-то помимо того, что между ног?

Ненормальная!

И Зайцева не выдержала.

Громко хлюпнув носом, она вскочила со стула и бросилась бежать.

— Лиль! Ты куда подорвалась-то?! — Ворохов резко поднялся из-за стола и было кинулся за ней. Чисто машинально.

Но вовремя одумался.

Разумеется, он ожидал подобную реакцию.

Девочка уже мысленно выбирает себе свадебное платье, надо было осадить слегка. Пусть поноет в подушку, хрен бы с ней.

Прошёл в гостиную и плюхнулся на диван.

Лиля сидела напротив, подобрав под себя ножки. Жалко, конечно.

Это её первое разочарование. Но рано или поздно пришлось бы…

— Лиль? На меня посмотри.

Повернулась к нему, но в глаза не смотрит. На щеках влажные дорожки от слёз, а пухлые губки слегка подрагивают.

— Ты приготовила отличный ужин, спасибо. Я ценю это. Фигурка у тебя отпадная. Глаза безумно красивые. У меня встаёт от одного взгляда на тебя. И я готов вознаграждать тебя за эти достоинства. Но что ещё ты требуешь от меня, Ангелочек? Я же не обещал тебе ничего такого, что ты сейчас трагедию строишь.

— Да, я знаю. Прости меня. Я не хотела тебя огорчать, Андрей, — казалось, каждое слово даётся ей с трудом, но отдать должное девочке, держится она замечательно. — Я хочу чтобы ты остался со мной на ночь. И сделаю всё, чтобы тебе было хорошо, — она встала с кресла, подошла к нему. — Я не умею делать… Ничего из того, что тебе нравится. Но ты ведь научишь меня?

Ворохов по своему обыкновению прищурился, пытаясь прочесть в её глазах ложь.

Нет, в её взгляде нет фальши. Она не лжёт и не заискивает.

В штанах стало тесно от этого «научишь меня».

Блять… Он тебя научит, Ангелочек. Не сомневайся даже.

— Иди ко мне, — похлопал рукой по своей коленке, приглашая её присесть.

Девочка безропотно выполнила его требование и прильнула к мужчине всем телом.

— Ангелочек, ты опять надела детское платье? Я сейчас имею в виду размер, — его голос стал таким завораживающим и притягательным, что у Лили в трусиках стало влажно.

Сумасшедшее ощущение.

— Но я же дома… — какая глупая отмазка. Вот совсем не к месту.

— А Антон на тебя смотрел?

Зайцева почувствовала как сердце опускается куда-то вниз.

Андрей знает о том, что произошло днём? Да нет… Не может такого быть. Это он, скорее всего, о платье.

— Ну я была в этом платье, когда переезжали… Но Антон не смотрел на меня, он чемоданами был занят, — а вот это правда.

Ворохов вздохнул.

— Я так понимаю, нормальной одежды у моего Ангелочка нет. Ладно, завтра разберёмся.

Лиля едва не замурлыкала от его слов. Его Ангелочек.

Как же он это делает?

Как действует так на неё с помощью одного взгляда или слова?

— Хочу тебя, — он прошептал ей в губы, еле ощутимо касаясь их своими. — Пойдём в спаленку, — поднявшись с дивана вместе с ней на руках, он быстро зашагал по лестнице на второй этаж.

Девушка упала на мягкую кровать и тут же крепкое мужское тело накрыло её полностью.

Его рука бесцеремонно проникла под короткую юбку платья и, отодвинув трусики в сторону, принялась ласкать уже мокрые складочки.

У Андрея было много женщин до тюрьмы, после — ещё больше.

Трахая всё, что движется и имеет грудь, он забывался. Совсем ненадолго отвлекался от тоски.

Но удовлетворение быстро проходило.

С Лилей же, он забывал обо всём на свете.

Едва ли это хорошо, но спасло многим жизни — факт.

— Подожди, я презерватив надену, — он поднялся.

Не то, чтобы Ворохов панически боялся беременности девушки, просто рано ещё. Для неё.

А для него поздно уже.

Даст Бог, поняньчится с племянниками. Своих же рожать… Нет.

Лиля, кусая губки, наблюдала как мужчина натягивает на свой немалый орган латексное изделие.

Промежность горела от неудовлетворённого желания, а соски болезненно ныли от трения о синтетическую одежду.

— Иди сюда, — повторять дважды ему не пришлось.

Зайцева, придвинувшись к нему ближе, широко раздвинула ножки, приглашая мужчину в себя.

Андрей усмехнулся. И ведь трусики сама стащила. Платье снимает.

Маленькая шалунишка.

Проник в неё быстро и даже безболезненно для девушки.

Она лишь застонала от ощущения заполненности.

— Ничего, привыкай, — гладил её нежно и бережно, словно хрустальную.

Вот только от последующего резкого толчка Лиля вскрикнула.

Слишком большой для неё.

Слишком горячий.

— Терпи, привыкай, — шептал ей в шею, выписывая там странные узоры языком и снова вбивался в молодое тело.

Резко, быстро, горячо.

— Одно удовольствие трахать тебя, Ангелочек, — Андрей даже застонал, когда девочка сжала его член своими «стеночками».

— Люблю! Люблю тебя! — вскрикнув, Лиля выгнулась под ним и кончила, громко выкрикивая признания.

ГЛАВА 9

Молча наблюдала как он одевается, не зная, как быть и что сказать.

Андрея словно подменили с прошедшей ночи.

Он был зол. Очень.

Но почему? Что такого она совершила?

Лиля ночь напролёт выполняла его прихоти и он, словно игрушку, вертел её в своих руках, полностью и без каких-либо препятствий владея её телом.

Нет, она как раз была совсем не против, а, скорее, даже очень «за».

Только теперь стало обидно.

За что он злится на неё?

За те слова, что она произнесла в порыве страсти?

Но разве это плохо? Ведь каждый человек желает, чтобы его любили…

И она не исключение. Только вот никогда никто не любил её. К ней, наверное, вообще невозможно испытывать подобные чувства.

Жалкая больная девочка.

— Я приготовила завтрак… — немалым усилием воли заставила себя отлипнуть от стены и шагнула к нему, желая поправить воротник чёрной рубашки.

Он замер пока девушка выполняла свою женскую работу и даже поймал себя на мысли, что прикосновения ее пальчиков безумно приятны.

— Ну пойдём тогда, позавтракаем, — сгрёб малышку в охапку и, закинув её на плечо, двинулся на первый этаж.

Зайцева тихонько пискнула, но заработав этим весьма ощутимый шлепок по попе, замерла.

Ворохов уплетал свою порцию с удовольствием и даже улыбался, чем немного удивил Лилю.

Неужели её еда и правда такая вкусная?

Вот уж правильно говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.

— Почему мой Ангелочек не ест? — от хриплого голоса Андрея у Лили побежали «мурашки» по спине.

— Да что-то не хочется, — попыталась улыбнуться, но его хмурый взгляд к этому что-то не располагал.

— Я, кажется, говорил уже с тобой насчёт этих грёбаных диет.

Повторять дважды ему не пришлось.

Зайцева взяла вилку и принялась за еду, хоть и недовольно сопя.

Ворохов ухмыльнулся.

Умничка.

Послушная.

Как хочется её снова.

Подавил в себе желание разложить малышку прямо на столе и перед разлукой (которую он несомненно ощутит), как следует оттрахать эту пышногрудую ляльку.

— Андрей… А ты сегодня придёшь? — вот, блять! Вот он, этот вопрос, которого Ворохов ждал с таким напрягом, что аж зубы скрипели.

— Нет, Ангелочек. Сегодня я буду занят. И завтра, возможно, тоже, — смял салфетку так сильно, словно это может унять ту хрень, которая бурлит внутри.

— Но…

— Никаких «но», Лиль, — бандит вперился в неё строгим взглядом. — Я по-моему, тебе уже объяснил всю ситуацию, нет?

Девушка смело выдержала его тяжёлый взгляд, пообещав себе, что поплачет потом. Когда он уйдёт.

— У тебя тоже, кстати, сегодня много важных дел. Во-первых, поедешь с Антоном по магазинам и полностью поменяешь свой гардероб, — достал из кошелька кредитную карту и положил перед девушкой. — Никаких коротких юбок и платьев, открытых топов и тому подобное. Надеюсь, это понятно?

Молча кивнула.

— И ещё, Лиль. С работы надо уволиться.

А вот тут она была категорически не согласна.

— Андрей, но как я без работы буду? Я же с ума сойду здесь одна… Пожалуйста…

— Хорошо. В библиотеке можешь остаться. Но в кабаке чтобы ноги твоей не было. Всё ясно?

Зайцева поспешно закивала и облегчённо выдохнула.

Всё-таки он хороший.

Хоть и прячется за циничной маской злого волка.

— Мелкая, а ты чего это зарёванная такая? — Нечаев сочувствующе заглядывал в покрасневшее личико девушки. — Тебя Андреич обидел что ли? — парню было не по себе.

Вот если бы её хулиганы на улице достали, он бы в душу их поимел.

А тут Ворохов…

— Нет, он не обижал меня, — по-детски хлюпнула носом.

Уже легче.

Уж очень Антону не хотелось бы этого… Учитывая, что в таком случае помочь мелкой он ничем не сможет.

— Так, а чего сырость-то развела?

— Я боюсь, — и Зайцева больше не смогла сдерживать себя.

Нет сил.

Заплакала, уткнувшись в грудь парня, на что тот лишь беспомощно сжал кулаки.

Ну что, спрашивается, ему делать?

Он никогда не попрет против Змея. Она ведь его боится, получается?

— Мелкая объясни нормально, а? — взял её за плечи и легонько встряхнул.

Рано она расклеилась. Пока Змея приручит — с ума сойдёт.

— Я не знаю, что будет дальше, понимаешь? И мне страшно от этого. А что… Что, если он бросит меня? Я не переживу… Не смогу так жить… Меня все бросают… Всегда! — её сбивчивые оборванные фразы таки достигли разума Нечаева и тот понял… Девочка влюбилась.

— Вот оно что… — Антон выдохнул. — Бля, испугала меня, дурёха. Лилька, он не бросит тебя. Он сам на тебя запал так, что клещами не отодрать.

Зайцева подняла на него взор бездонных влажных глаз.

— Ты думаешь? Но… Почему он тогда такой холодный? За что? Я что-то не так делаю, да?

Парень засмеялся.

— Мелкая, да это обычная реакция убеждённого холостяка! Он боится, понимаешь? Боится тех чувств, от которых отвык давно! Вот и всё! Наберись терпения и дай ему немного времени! И кончай уже реветь, не могу выносить сопли ваши бабские!

Лиля, услышав подобное, подобралась и вытерла кулачками слёзы.

А что, если правда, она ему тоже в душу запала?

Вдруг, он действительно полюбит её со временем?

В душе разлилось тепло и стало приятно.

Но противная мысль застряла где-то в глубине мозга. Антон сейчас сказал, что Андрей отвык от этих чувств… Сразу вспомнила слова Андрея о том, что она ему напоминает девушку, которую тот любил…

Кто она?

Та, которая стоит между ними.

Или же… Андрей просто видит в Лиле её?

— Так, всё, поехали на шоппинг. Вы же, девочки, тащитесь от этого. Кстати, мою мелкую можем захватить, она у меня модница, поможет тебе со шмотками, — тут Антон немного лукавил.

Не мужское это дело, среди вешалок с лифчиками шариться. А сестра Лильке составит компанию.

*****

Ворохов внимательно изучал бумаги, предоставленные менеджером клуба с заискивающей улыбочкой.

— Бар нужно расширить. С сегодняшнего дня основная часть выручки пойдёт от него.

— Но, Андрей Андреевич… Доход заметно упадёт… Может пока повременим убирать девочек? — паренёк, чем-то напоминающий педика откровенно раздражал бандита.

— Ты туго всасываешь что ли?! Я сказал, никаких шалав здесь больше не будет! Я не сутенёр, как ваш прежний хозяин! — Ворохов вышел из себя окончательно, сам до конца не понимая того, что с ним происходит.

Раздражение. Гнев. Ярость.

Какого хрена он как та истеричная баба во время предменструального синдрома?

Разумеется, ответ был рядом, на краю подсознания.

Ангелочек.

Что же она творит с ним? И как ему вытерпеть то, что сам же и задумал?

Всё больше Андрей убеждался в том, что не сможет надолго отказаться от встреч с этой маленькой заразой, что уже проникла ему под кожу.

— Андрей Андреевич, давайте хотя бы парочку стриптизёрш оставим? — «голубок» всё не оставлял надежд.

— Ладно. Троих оставь. И одну ко мне сейчас. Блондинку.

ГЛАВА 10

Семнадцать лет назад