Тени теней Норт Алекс

39

В прихожей щелкнул выключатель, и я понял, что смотрю на пару высоких армейских ботинок.

Они постоянно расплывались, регулярно оказываясь не в фокусе. Я лежал, свернувшись в клубок на натертом полу и отчаянно пытаясь вдохнуть сквозь боль в груди, какой никогда еще не испытывал. Вроде этот человек едва двигался, но все же как-то сумел ударить меня в живот с такой силой, что выбил из меня весь воздух, и мне никак не удавалось опять втянуть его в легкие.

– Не напрягайся, дыши понемногу, – сказал он мне. – От этого не умирают.

Его голос был пуст и лишен эмоций – просто констатировал факт без всякой заботы о последствиях. Но оказалось, что он прав. Эффект от удара понемногу слабел, и я все-таки ухитрялся заглатывать крошечные порции воздуха, а боль, вспыхивающая при каждом вдохе, стала притупляться.

Все это время неизвестный все так же совершенно неподвижно стоял надо мной, дожидаясь, пока я окончательно приду в себя. Несмотря на туман в голове, я все-таки сообразил, что не стоит делать попыток встать – этот тип хочет, чтобы я оставался на полу, а если я буду сопротивляться, он опять меня вырубит, – но через несколько секунд я рискнул поднять на него взгляд. Он стоял на пороге гостиной, одетый в черные армейские штаны и черный свитер. Тело поджарое и жилистое, словно просто-таки созданное для насилия. Короткий ежик волос. Лицо я не узнал, но его выражение было таким же безжалостным, как и голос.

В затянутой в перчатку руке он держал охотничий нож.

Ужас стал собираться у меня в груди.

– Что вам надо? – ухитрился произнести я. Каждое слово вызывало новую боль в моих горящих огнем легких.

Мужчина проигнорировал меня, стряхнув с плеч рюкзак, который я до сих пор не заметил. Свободной рукой залез в него, а потом что-то бросил в мою сторону. Я вздрогнул, когда это с лязгом упало на пол рядом со мной.

Наручники.

– Надевай, – приказал он.

Каждый инстинкт моего тела подсказывал мне, что нельзя. Но я понимал: даже если б у него не было ножа и я не валялся беспомощно на полу, физически мне с ним не потягаться. Он просто сам наденет их на меня, и это будет гораздо больнее.

Неизвестный подступил на шаг ближе, крутя в руке нож.

– Повторять не буду.

– Хорошо-хорошо!

Я подобрал наручники. Они были крепкие и явно профессиональные, с небольшим расстоянием между браслетами. Полицейского образца, подумал я – или, может, военного. И было в этом человеке что-то властное, словно помыкать людьми и причинять им боль было для него вполне привычным делом.

Я надел один браслет на левое запястье и защелкнул его.

– Чуток потуже, – сказал он.

Я сделал, что велено.

– Теперь другой.

Я повторил то же самое со вторым запястьем. Это действие привело меня в состояние полной беспомощности, но я и без того практически не мог пошевелиться. Может, было даже что-то успокаивающее в том, что он чувствовал необходимость сковать меня. Если б этот человек хотел меня убить, то я был бы уже давно мертв.

– Что вам надо? – спросил я еще раз.

И вновь ответа не последовало.

Вместо этого он присел на корточки и бесстрастно оглядел меня. Нож был теперь гораздо ближе, и я видел, что с одной стороны клинок зазубрен, а с другой – острый и блестящий. Этот человек смотрел на меня, словно изучал тушу, которую ему предстояло разделать, и по спине у меня пробежал холодок, когда я понял, что могли быть и другие причины обездвижить меня и что бывает участь похуже смерти.

Вдруг какое-то жужжание у бедра.

Звонил мой телефон.

Мужчина тоже его услышал и залез рукой мне в карман. Секунду он смотрел на экран, а потом небрежно положил мобильник на пол и волчком запустил его в темную гостиную.

Поднял нож.

– Видишь это? – спросил он.

– Да.

– Это означает, что у нас с тобой сейчас будет серьезный разговор.

– Про что?

– Потише! Разговор будет продолжаться столько, сколько потребуется. Если ты не дашь мне ответы, какие я хочу, я буду делать тебе очень больно, пока ты этого не сделаешь. Понял?

– Да.

– Потому что я знаю, что у тебя есть эти ответы. Я знаю: тебе известно, что случилось с Чарли Крабтри и куда он девался.

Я заморгал.

До сих пор я все никак не мог понять, что это все значит – может, ограбление? Но теперь припомнил Билли Робертса, и какой потрясенной выглядела Аманда, приехав с места его убийства.

«Разговор будет продолжаться столько, сколько потребуется».

Мужчина уперся коленом мне в бок, наклонился и прижал меня к полу, а потом провел кончиком ножа мне по плечу.

– Я понятия не имею, что произошло с Чарли, – простонал я.

– Да ну? Зачем же ты тогда собирался спалить улики?

Я напряг все свои мысли.

– Я просто хотел со всем этим покончить! Это все, чего мне всегда хотелось!

Похоже, это его лишь разозлило. Давление колена на мой бок усилилось, и он передвинул нож к моей щеке. Я почувствовал, как острый кончик клинка прокалывает кожу, буквально на волосок от моего правого глаза.

– Ты знаешь, что с ним произошло, – утвердительно произнес он.

Я мог бы сказать ему правду, но не хотел, тем более что по выражению его лица было ясно: он намерен причинять мне боль, что бы я ни сказал. Несмотря ни на что, во мне стал разгораться гнев. Бесило, что даже после всех этих лет Чарли по-прежнему способен добраться до меня, и я был решительно настроен положить этому конец.

– Говори, где Чарли!

Кончик ножа внезапно вонзился глубже, и я зажмурился, когда мужчина повернул руку, ввинчивая клинок мне в скуловую кость. Боль не была такой уж ужасной – пока еще нет, но поблескивающий металл полностью перекрыл обзор перед моим правым глазом, а ожидание дальнейшего было еще хуже.

«Нужно прогнать ему какую-нибудь правдоподобную историю».

– Хейг, – произнес я.

Это имя появилось буквально ниоткуда, возникнув у меня в голове столь же внезапно и неистово, как тот фургон, что забрал жизнь Хейга.

Так, начало есть.

Теперь надо всего лишь придумать продолжение.

Тем не менее клинок прекратил крутиться – мужчина обдумывал мой ответ. Ему понадобилась пара секунд, чтобы припомнить названное мной имя, но я сразу понял, что оно ему хорошо знакомо. Он, должно быть, читал те же самые интернет-форумы, что и я.

Через секунду нож отодвинулся от моего лица.

– Парень, который погиб в ДТП, – произнес он.

– Нет, – сказал я. – Не он. Его старший брат. Роб Хейг – вот как его звали.

Я и понятия не имел, так ли это.

– И что он?

– Он сидел в тюрьме, но в тот год вышел. До него дошли слухи про то, что Чарли тогда сказал на поле для регби. Некоторые считали, что Чарли действительно подстроил это происшествие, в том числе и Роб Хейг. Он обвинял Чарли в том, что тот убил его брата.

Это была полнейшая туфта, конечно же, но теперь, начав все это излагать, я осознал, что буквально вижу, как вся эта история разворачивается у меня в голове – так, как это иногда случалось, когда я подростком садился за письменный стол и обдумывал сюжеты своих рассказов.

Роб Хейг и его дружки раскатывали по окрестностям на машине. Искали подходящий случай поквитаться с Чарли и вдруг случайно наткнулись на него, когда тот брел совсем один где-то неподалеку от Гриттен-Вуда – после того, как проснулся и бросил Билли среди деревьев.

Они затащили его в машину.

Избиение вышло из-под контроля.

– Их было трое, – сказал я. – Как звали других, не помню. Когда они поняли, что Чарли мертв, то запаниковали. Завернули его труп в ковер, засунули в багажник, какое-то время держали там. Потом избавились от него где-то в лесу, а машину сожгли.

– Где конкретно в лесу?

– Там есть старый колодец.

– Все колодцы были осмотрены.

– Осмотрены еще до этого. Так что это было идеальное место, чтобы спрятать тело.

Я затаил дыхание, пока мой мучитель размышлял над этими словами. Если он достаточно поверит в мою историю, это позволит мне выиграть время. Я и понятия не имел, как этим временем распорядиться, но точно знал одно: я не хочу, чтобы он опять начал пытать меня. И понимал, что моя дальнейшая судьба зависит только от меня самого.

Через какое-то время он опять поднес ко мне нож.

– Откуда ты про все это знаешь?

– Хейг мне сам показал.

– С какой это стати ему было это делать?

Хороший вопрос.

– Это произошло пару месяцев спустя, – сказал я. – Он знал, что я просто ненавидел Чарли, и подумал, что, может, мне будет интересно узнать, что тот наконец получил по заслугам. Наверное, решил, что мне можно доверять – что я никому ничего не скажу. И не ошибся.

Мужчина посмотрел на меня.

Окончательно он мне вроде не поверил. Но почти.

– Хейг кое-что дал мне, – добавил я.

Я мотнул головой на дневник сновидений Чарли, который выронил у двери, получив удар. Мужчина некоторое время смотрел на него, а потом протянул руку и подобрал его, перевернул несколько страниц. Кем бы этот тип ни был, он явно хорошо изучил то старое дело, чтобы понять, что именно перед собой видит.

– И я рад, – сказал я. – Я просто охрененно рад, что он мне тогда все рассказал!

Пусть даже все остальное я полностью выдумал, яд в моем голосе в тот момент отнюдь не был притворством. Если б так все и было – если бы брат Хейга действительно тогда явился ко мне, – я пошел бы с ним в лес, ни секунды не задумываясь. И когда мужчина посмотрел на меня, то, видно, убедился, что я говорю правду.

Через несколько секунд он забросил дневник в гостиную и приказал:

– Отведешь меня туда.

40

Я остановился на заднем крыльце, перед густо-синим морем убегающей к лесу высокой перепутанной травы. Угольно-черные деревья за дальним концом сада могли с равным успехом обозначать границу вселенной. Мужчина у меня за спиной включил фонарик. Его луч превратил растительность у земли в бесцветный колючий ковер из света и тени.

– Пойдем этой дорогой?

– Так меньше вероятность, что нас увидят.

– Это далеко?

Я задумался.

– Неблизко. С милю или около того.

– Лучше бы тебе мне не врать. – Он уткнул нож мне в крестец. – Сам знаешь, что тогда будет.

– Я не вру.

Я вдохнул ночной воздух, теперь уже прохладный, ощущая какое-то странное спокойствие – тем более когда совершенно не представлял, что меня ждет в ближайшие минуты. Судя по всему, этот человек собирался убить меня, и на самом-то деле сейчас я лишь оттягивал неизбежное. Но все, что меня окружало, словно балансировало на какой-то невидимой грани, а тишина казалась совершенно нереальной. Словно мы с этим человеком вдруг шагнули за пределы времени – туда, где прошлое и настоящее плотно сплелись воедино так, как этого никогда не бывает в нормальном мире.

Туда, где может произойти что угодно.

Я поднял скованные наручниками руки, зажал нос и попытался вдохнуть.

– Ты чего? – подозрительно спросил он.

Я опустил руки.

– Ничего. Пошли.

А потом двинулся через сад, едва сознавая, что он идет за мной, если не считать подергивающегося пятна света впереди. Добравшись до границы участка, я сдернул со столбиков ограды старую стальную сетку и притоптал ее ногами. Мужчина посветил фонариком в лес, открыв узкий проход, настолько заросший по бокам и сверху, что тот больше походил на тоннель, чем на тропу.

Я обернулся. Своего спутника против ослепительно-яркого света разглядеть не сумел, но у меня создалось впечатление, что ему так же не по себе, как и мне – или как бы полагалось мне сейчас себя чувствовать. А потом я отвернулся от него, перешагнул через остатки изгороди и стал проталкиваться сквозь ветки и листву, сразу же успев расцарапать руки.

В последний раз в своей жизни направляясь в Сумраки.

* * *

Оказалось достаточно легко найти одну из немногих колдобистых тропинок, змеящихся между деревьями. Как только мне это удалось, я некоторое время вел мужчину по ней.

Он держался чуть позади меня, но светил прямо перед собой, и в свете фонарика лес казался каким-то сверхъестественным и неземным. Деревья прямо по бокам от меня были ярко освещены, демонстрируя каждую трещинку своей пористой коры, и я мог кое-как разглядеть ковер из перепутанной травы прямо у себя под ногами. Но свет проникал совсем недалеко. Стоило поднять взгляд от земли, как передо мной оказывался огромный черный зрачок – или дыра, в которую я вел нас обоих.

Пока мы шли, я начал терять представление о направлении, в котором мы двигались, – хотя сейчас это вряд ли имело какое-то значение. Через несколько минут я заметил слева подходящий просвет между деревьями – не тропу, но пробраться можно, – и вот тут-то и решил окончательно увести своего конвоира подальше от более-менее нахоженных маршрутов.

– Нам сюда.

– Ты уверен?

Из ближайшего древесного ствола на высоте пояса торчал толстый сук, с которого свисал пучок веток потоньше, словно занесенные над роялем пальцы скелета. Я мотнул на них головой, как на знакомый ориентир.

– Уверен.

Я решительно шагнул туда, надеясь, что этот просвет не заведет нас в тупик. Удача оказалась на моей стороне. Чуть дальше возник еще один похожий просвет, на сей раз справа, и я свернул туда, заводя нас еще глубже в чащу.

Оказавшаяся на пути ветка упруго соскользнула у меня с плеча. Остальные я неуклюже пытался раздвигать скованными руками на ходу. Чем дальше мы углублялись в лес, тем меньше толку было от фонарика. Из-за теней, которые деревья отбрасывали друг на друга, все вокруг казалось каким-то изломанным. В гробовом безмолвии слышались лишь хруст и пощелкивание сухих веток у нас под ногами, пока мы все дальше и дальше уходили от всего остального мира.

«Неблизко, – сказал я ему. – С милю или около того».

Естественно, никакой конечной точки у меня в голове не имелось. Никакой реальной мысли относительно того, куда я веду этого человека или что произойдет, когда мы туда доберемся.

Вдруг – провал в земле.

Я пошатнулся и едва не упал. Буквально в шаге от нас зиял глубокий овраг с осыпающимися краями, другая сторона которого скрывалась где-то во тьме.

«Сохраняй спокойствие!»

Пути дальше не было, так что я отвернул влево, осторожно поднимая ноги над путаницей растительности у самой земли.

– Тут смотрите под ноги, – посоветовал я.

Мне оставалось лишь надеяться. Я хорошо помнил, что представлял собой этот лес – как часто казалось, что это не ты идешь сквозь него, а он сам перемещается вокруг тебя, – и молча молил его поставить недостающую деталь на место, что очень помогло бы мне сейчас.

Удача опять мне сопутствовала. Чуть дальше края оврага сомкнулись, и я опять смог вести нас вправо. Казалось, что теперь поселок остался где-то очень далеко позади.

– Сколько еще? – спросил мужчина.

– Еще порядком.

Но я мог судить по молчанию, которое последовало за моим ответом, что его терпение уже на исходе. Мне нужно было отвлечь его, пока я заводил нас еще глубже.

– Зачем вы это делаете? – спросил я.

Нет ответа.

– Кто вы? Вроде военный, насколько я понимаю?

И вновь он ничего не сказал. Но на сей раз мне показалось, что мужчина по крайней мере обдумывает вопрос.

– Когда-то был военным, – произнес он в конце концов. – Довольно долго. И мне приходилось делать очень плохие вещи. Вещи, которых я сейчас стыжусь. А потом я был отцом, и все начинало опять казаться нормальным.

Его голос звучал так бесцветно, так пусто, так что вроде теперь я все наконец понял. Очевидно, это был отец того парнишки в Фезербэнке, про которого мне рассказывала Аманда. Из-за того, что Чарли так и не нашли, погиб его сын, и это сломало его. Вот почему он здесь и делает то, что делает. Убитый горем отец пытается хоть что-то исправить.

– Сочувствую, – сказал я.

– Помалкивай.

– Я был всего лишь подростком. И хотел как лучше. Я и представить не мог, к чему это приведет – что другие подростки будут копировать то, что сделал Чарли. Я искренне думал, что все это уже давно забыто!

И тут мое время вышло.

Выступив из-за деревьев, я понял, что уперся в тупик. Здесь в земле открылось еще одно огромное углубление, по краям которого топорщились древесные корни – словно черные вены, вылезшие из взрезанной плоти земли. Дальше пути не было. Территория слева сплошь заросла и была непроходима. Справа оставался лишь крошечный кусочек земли, который заканчивался густой стеной деревьев – трава и заросли ежевики между ними выглядели столь же неприступно, как мотки колючей проволоки.

Ну вот и пришли…

– Здесь, – сказал я.

Мужчина шагнул вперед, встав рядом со мной почти вплотную. С сильно бьющимся сердцем я указал на какой-то участок земли чуть правее преградившего нам путь оврага. Он повел туда лучом фонарика, двигая им туда-сюда и пытаясь отыскать старый колодец, которого там, естественно, не было.

– Где?

«Обычно ты был более решительным…»

Я быстро выбросил вперед руки, так что фонарик ударил его по лицу, а потом как можно сильнее оттолкнул его от себя плечом – с такой же силой, как, помню, тогда проходил через того парня на регбийном поле. Он отлетел назад, завалившись на спину – не через край, как я хотел, но по крайней мере достаточно далеко, чтобы я успел отпрянуть назад в ту сторону, с которой мы пришли.

И тут же со всех ног броситься в темноту.

41

«Вы хотите сказать, что моего сына убили из-за какого-то призрака?»

Этот вопрос задал ей Дин Прайс. Но когда Аманда пулей неслась в машине по темной автомагистрали в сторону поселка Гриттен-Вуд, в голове постоянно звучало то, что говорила ей в тот день Мэри Прайс.

«Дин служил в армии, воевал».

«Только после того, как Дин уволился из армии, они оба начали понемногу сближаться».

«Дин всегда был практическим человеком. Решальщиком проблем».

В тот момент Аманда заметила, что это не та проблема, которую вообще кто-то может решить, но теперь гадала, так ли это. Юного Майкла Прайса убили из-за того, что Чарли Крабтри так и не нашли. Загадка его исчезновения по-прежнему отбрасывала на все свою черную тень, заставляя страдать ни в чем не повинных людей. А это проблема, которую все-таки можно решить, разве не так?

Если у тебя есть соответствующая подготовка и железная воля.

Если тебе незачем больше жить.

В отделе полиции, в котором они встретились, Мэри сообщила ей, что Дин три дня назад ушел из дому, и с тех пор от него нет никаких известий. Его телефон выключен. И совершенно непонятно, что у него на уме.

«Все будет хорошо», – твердила себе Аманда.

Она уже проверила: Пола в его гостиничном номере не было. Но это лишь означало, что он наверняка в доме своей матери. А на ее телефонные звонки не отвечает, скорее всего, потому, что после недавних событий просто не хочет с ней общаться.

Так что беспокоиться не о чем.

Но это был голос логики, а прямо сейчас Аманда слышала совсем другие, более громкие голоса. Темный ландшафт за окнами машины сразу напомнил про тот кошмарный сон, который так часто ей снился, и она уже начинала испытывать панический страх опоздать, который этот сон всегда после себя оставлял. Человек попал в беду, и не факт, что она успеет добраться до него вовремя.

Потянувшись к телефону, укрепленному на приборной панели, Аманда набрала Двайера.

– Куда вы, черт возьми, пропали? – воинственно поинтересовался тот.

– Еду в Гриттен-Вуд.

Аманда вкратце рассказала, что узнала от Мэри Прайс.

– Господи Иисусе! – опешил Двайер. – А нельзя было дождаться меня?

– Нет времени. Я уверена, что все в порядке, но хотела как можно быстрее попасть туда. Оставайтесь на линии – я дам вам знать, если вы мне понадобитесь.

– Я все равно сейчас кого-нибудь пошлю.

Она ненадолго задумалась.

– Я не против.

Какой-то автомобиль перед ней ехал слишком медленно. Аманда обошла его по обочине, втопив педаль в пол и не обращая внимания на возмущенный рев сигнала позади, – но тут слева вдруг показался поворот на Гриттен-Вуд, и она резко свернула с двухполоски, практически не замедлив ход. Дорога впереди сузилась. Автомобиль трясся и подскакивал вокруг нее, молотя шинами по ухабам и выбоинам. Впереди понемногу проступал силуэт поселка, столь же погруженного во тьму и безлюдного, как и в прошлый раз.

А за ним – еще более темная масса леса.

Сердце забилось чаще.

Через минуту Аманда уже была возле дома, рядом с которым стояла машина Пола Адамса. Подкатила к ней, затянула ручник и сдернула мобильник с передней панели.

– Я на месте.

– Есть что?

– Тут его машина. – Выбравшись из-за руля, она присмотрелась к дому. – В прихожей горит свет.

– Все равно пока не отключайтесь.

– Будет сделано.

– И не наделайте каких-нибудь глупостей.

Аманда вдруг вспомнила, с какой жестокостью обошлись с Билли Робертсом, и тот ужас, который испытала, едва не столкнувшись лицом к лицу с сотворившим все это чудовищем.

– Не волнуйтесь, не наделаю.

Продолжая прижимать телефон к уху, она направилась по дорожке к входной двери. Постучала, но не стала ждать ответа – просто повернула ручку и обнаружила, что дверь не заперта. Ярко освещенная прихожая была пуста.

– Пол? – позвала она.

Ответа не последовало.

– Что там происходит? – послышался из телефона встревоженный голос Двайера.

– Минутку…

Аманда присмотрелась через прихожую к открытому дверному проему кухни. Света там не было, но она ощутила, как с той стороны тянет сквозняк. Прошла туда. За распахнутой задней дверью расстилалось угольно-черное море заросшего сада.

– Задняя дверь открыта!

Аманда шагнула за порог. Было трудно различить подробности, но черная стена леса по-прежнему смутно вырисовывалась на фоне почти черного неба. Тьма была почти полной.

– Опергруппа уже в пути, – сообщил ей Двайер.