Правление волков Бардуго Ли

33. Монах

Александр обозревал свою армию верующих, своих последователей, людей, с которыми он построит новую жизнь. Впервые за несколько сотен лет ему захотелось виски.

– Они готовы, – доложил брат Чернов, светясь гордостью, и его густая, с проседью борода, казалось, встала дыбом от волнения.

«Готовы умереть, я полагаю», – подумал Александр, но ничем не показал своего разочарования.

Вместо этого он хлопнул Чернова по спине.

– Вперед, к откровению.

Здоровяк почтительно следовал за ним, пока они обходили лагерь. Александр понятия не имел, где именно нападут фьерданцы, поэтому привел своих последователей – а теперь они принадлежали ему – в местечко к северу от Адены, чтобы дождаться слухов о битве. Но они требовали отправиться на запад, в Каньон, чтобы проводить ночи в единении с Беззвездным святым. «Я прямо здесь», – хотелось ему крикнуть. Но выбора ему не оставили, и пришлось согласиться на паломничество в святые пески.

Его это не особо расстроило. Отчасти по практическим причинам. В Каньоне негде было укрыться, там не было травы для лошадей и добычи для охотников. Им приходилось питаться вяленым мясом и сухарями, принесенными с собой, и запивать парой баррелей разбавленного пива и водой из фляг.

Они спали на голой земле, без малейшего укрытия, будь то скала или дерево, способного защитить от ледяного зимнего ветра. И все равно его спутники ликовали. Они проводили службы на закате, а в течение дня молились и тренировались. В конце концов, им предстояло вступить в битву, и, хотя Александр не ждал, что они смогут проявить себя в сражении, нужно было, чтобы они хотя бы внешне напоминали солдат.

– Откуда у вас такие познания в военном деле, Юрий? – спросил брат Азаров, когда Александр в очередной раз отправил паломников бегать. Он и сам был солдатом до того, как дезертировал, чтобы примкнуть к Беззвездным.

– Получил, когда был в святой страже, – солгал Александр.

Юрий никогда даже ружья в руках не держал. Монах был счастлив, проводя жизнь в библиотеке.

– Нам нужно больше оружия, – заявил он.

Густые брови Чернова взметнулись вверх.

– Зачем? Когда Беззвездный…

– Мы не можем указывать Беззвездному святому, когда явиться. Поэтому нужно быть готовыми защищаться самостоятельно.

«Они что, так жаждут умереть?» – гадал он.

«Они веруют, – последовал ответ Юрия. – Веруют в тебя».

И это к лучшему, но война есть война.

– В старой крепости к востоку от Раевости есть тайник с оружием, – сказал брат Азаров. – Нас размещали там ненадолго.

– Думаешь, оно все еще там? – спросил Александр.

– Если Беззвездный ведет нас, оно там будет.

Александр с трудом подавил желание закатить глаза. Если он правильно помнил, старая крепость давно пустовала и использовалась только как склад боеприпасов.

– Мы отправимся туда сегодня ночью, – сказал он.

– После службы.

– Конечно.

Когда пришла ночь, они запрягли в фургон двух лошадей и отправились в старую крепость. Миновать охрану удалось довольно легко. Трудно было лишь призвать тень, скрывавшую их передвижения, так, чтобы не показать свою силу брату Азарову.

Но удача вскоре от них отвернулась.

– И это все? – спросил Александр, глядя на ящик древнего оружия. Он взял одно из старых, еще однозарядных ружей. – С таким же успехом мы могли бы просто забить ими врага до смерти.

– Беззвездный защитит нас.

Александр изучающе посмотрел на брата Азарова в темноте подвала.

– Ты солдат…

– Я был солдатом.

– Что ж. Ты когда-то был солдатом и теперь собираешься выйти на поле битвы, вооруженный лишь верой?

– Если того требует наш святой.

Александра должна была обрадовать такая вера, когда достаточно показать фокус с тенями, чтобы люди пошли за тобой на смерть. Так почему ему было неспокойно?

«Ты защитишь их?»

Он мог бы. И защитит, если будет нужда. Его сила вернулась к нему. Он мог создать ничегой, чтобы те сражались за него. Его последователи могли бы выйти на поле боя с кирками и лопатами и все равно остаться победителями.

И все же его что-то тревожило.

Они выбрали несколько ружей, на вид вполне пригодных к использованию, и в молчании поскакали назад, к Адене. Поскольку они взяли фургон, теперь им надо было встретить брата Чернова с помощниками на окраине городка, чтобы помочь доставить купленные на рынке припасы.

Александр никак не мог прогнать из головы мысли о первой созданной им армии.

Тогда королем был Евгений Ланцов, и ему на протяжении всего своего царствования пришлось воевать с Шуханом. Он не смог удержать южную границу, и его войска были истощены до предела. Александр жил тогда под другим именем. Леонид. Первый Дарклинг, поставивший свой дар на службу королю.

Его мать советовала ему не ходить. Они жили тогда у старого кожевенного завода, где запах дубильных веществ и потрохов всегда висел в воздухе.

– Когда о тебе узнают, изменить этого не получится, – предупреждала она его.

Но он ждал именно такого правителя, как Евгений, – практичного, дальновидного и попавшего в отчаянное положение. Александр отправился в столицу, попросил аудиенции у короля и во время нее выпустил тени на свободу. Тогда Большой дворец еще даже не построили, был лишь обветшалый замок из грубого камня и гнилых бревен.

Король и его придворные были в ужасе. Кто-то назвал его демоном, другие заявляли, что он обманщик и лицедей. Но король оказался слишком прагматичным, чтобы упустить такой шанс.

– Ты со своими талантами отправишься на границу, – велел он Александру. – Будь то настоящее волшебство или фокусы, ты используешь их против наших врагов. И если победа будет за нашей армией, ты получишь награду.

Александр отправился на юг с солдатами короля, и когда они сошлись с шуханцами в битве, он спустил тьму на противников, ослепляя, не давая двинуться с места. Войска Равки в тот день победили.

Но когда Евгений предложил Александру обещанную награду, тот отказался от царского золота.

– Есть и другие, такие же, как я, гриши. Они всю жизнь скрываются. Дай мне право предложить им убежище, и я создам для тебя такую армию, какой мир еще не видел.

Александр путешествовал по всей Равке, по местам, где они бывали с матерью, в отдаленные земли, куда он отправлялся один, учиться. Он знал тайные тропы и укрытия гришей, и куда бы ни приходил, везде обещал новую жизнь, в которой не будет места страху.

– Нас будут уважать, – убеждал он. – Почитать. У нас наконец-то появится дом.

Сначала они не хотели идти с ним. Они были уверены, что это уловка и что, как только они окажутся за двойными стенами столицы, их всех убьют. Но несколько гришей согласились отправиться с ним и стали первыми солдатами Второй армии.

Само собой, от знати и священников посыпались протесты, обвинения в темной ворожбе, но поскольку на военном поприще продолжались победы, споры постепенно затихли.

И только Апрат короля Евгения продолжил борьбу против гришей. Он предрекал, что святые отвернутся от Равки, если король не перестанет селить ведьм и колдунов под своей крышей. Каждый день он приходил к королю и разглагольствовал до тех пор, пока не начинал задыхаться и краснеть. И однажды просто испустил дух. А если ему немного и помог в этом корпориал, прятавшийся за занавешенным окном, так ведь никто и не заметил.

Следующий Апрат был более осмотрителен в своих возражениях. В его проповедях прозвучала легенда о Яромире, Санкт-Феликсе и Первом алтаре, история о невероятных солдатах, которые помогли королю объединить страну, и спустя два года Александр начал строительство Малого дворца.

Тогда он думал, что выполнил свою задачу, что нашел своим людям надежное убежище, дом, где им не приходилось нести наказание за свою силу.

Что же изменилось? И ответом было – все. Короли жили и умирали. Их сыновья бывали честными, а бывали продажными. Войны заканчивались и начинались снова – и снова, и снова. Гришей так и не приняли: их ненавидели в Равке, на них охотились за ее пределами. Люди сражались с ними сначала мечами, потом ружьями, чем дальше, тем хуже. Процесс был бесконечным, а ему хотелось положить всему этому конец. Найти силу, равной которой не будет. Мощь, которую нельзя будет не брать в расчет. Результатом стал Каньон.

Его первые солдаты были давно мертвы. Любовницы, союзники, бесчисленные короли и королевы. И только он продолжал жить. Вечность требовала практики, а у него была возможность попрактиковаться. Мир стал другим. Война стала другой. А он не стал. Он путешествовал, учился, убивал. Он встретил свою сводную сестру, превратившуюся в легенду и ставшую святой. Он по всему миру искал других детей его матери, в стремлении ощутить родство, увидеть себя в других. Он менял жизни, как змея меняет кожу, становясь одновременно привлекательнее и опаснее с каждым новым воплощением себя. Но, возможно, в каждой сброшенной коже он оставлял кусочек того, кем на самом деле был.

Брат Азаров, вздрогнув, проснулся, когда Александр остановил фургон на покатой дороге, ведущей в Адену. Он зевнул и чмокнул губами. Было раннее утро, и Александр заметил, что в городке ярмарка. Даже отсюда чувствовалось, что настроение у людей мрачное из-за нависшей над страной угрозы войны, но на рыночной площади все равно было людно – горожане запасались провизией, дети играли или помогали родителям за прилавками, соседи обменивались приветствиями.

Александр спрыгнул с козел, чтобы размять ноги и убедиться, что оружие надежно спрятано в глубине фургона.

– Вы уже бывали в Адене? – спросил брат Азаров.

– Да, – ответил он, не подумав. Юрий здесь никогда не был. – Нет… Но всегда хотел.

– Да? – Азаров уставился на городок, словно надеясь разглядеть, чем он мог так заинтересовать кого-то. – Почему? Там есть что-нибудь интересное?

– В местном соборе есть отличная фреска.

– С изображением Санкты-Лизаветы?

Разве это ее город? Да, теперь он вспомнил. Она даже устроила здесь какое-то чудо, чтобы заманить молодого короля в Каньон. Но в здешней церкви не было фрески.

– Я имел в виду статую, – исправился он. Она тогда заставила ее плакать черными слезами и покрыться розами.

– Кто ты?

Александр оторвал взгляд от ружейных патронов, которые сортировал.

– Прошу прощения?

Брат Азаров стоял рядом с фургоном. Его соломенные волосы спутались во время ночной вылазки, глаза были прищурены.

– Кем бы ты ни был, ты не Юрий Веденин.

Он выдавил из себя смешок.

– Тогда кто же я?

– Я не знаю. – Лицо у Азарова было мрачным, и Александр только сейчас догадался, что все эти расспросы про Адену были просто ловушкой. – Предатель. Агент этого проклятого Ланцова. Один из шпионов Апрата. Я уверен лишь в одном – в том, что ты обманщик, а вовсе не слуга Беззвездного святого.

Александр медленно повернулся.

– Слуга? Нет. Я больше не стану никому служить, ни в этой жизни, ни в следующей. – Он обдумал свои варианты. Можно ли было заставить брата Азарова понять, что он видит, кто перед ним? – Слушай внимательно, Азаров. Ты на пороге великого открытия…

– Не приближайся ко мне! Ты – язычник. Еретик. Ты собрался повести нас в бой и посмотреть, как нас всех перебьют.

– Беззвездный святой…

– Не смей произносить его имя!

Александр чуть не расхохотался.

– Ни один человек еще так сильно не страдал от иронии судьбы.

– Брат Чернов! – крикнул Азаров.

Внизу, на площади, брат Чернов поднял голову и помахал. Они с другими пилигримами несли корзины и ящики, полные еды и других припасов.

Александр пихнул брата Азарова за фургон, зажав ему рот ладонью.

– Ты просил чудес, и я показал тебе чудеса. Ты не в состоянии понять, какие силы тут задействованы.

Азаров забился в его руках. Он оказался силен, этот бывший солдат. Внезапно ему удалось высвободить голову из захвата.

– Я в состоянии узнать зло, когда его вижу.

Тут Александр не сдержал улыбки.

– Может, и так.

Он сотворил ничегою, возвышающуюся крылатой тенью позади Азарова. Призывать мерзость оказалось больно – воздух словно забрали из легких, и на мгновение нахлынул ужас, будто он оторвал кусок своей жизни, чтобы создать другую. Творение. Скверна. Но он успел к ней привыкнуть.

Глаза Азарова в ужасе округлились, когда он заметил тень монстра за своей спиной. Ему так и не удалось повернуться. С его губ слетел короткий всхлип, когда когтистая лапа ничегои пробила грудь. Он опустил глаза на нее – в черных когтях твари билось его все еще живое сердце. И рухнул на землю.

«Убийца! – Тоскливый вопль Юрия сиреной бился в его мозгу. – Ты не имел права!»

«Умолкни. Азаров мечтал отдать за меня жизнь и отдал».

Александр оглянулся. Пилигримы были на подходе. У него оставались считанные секунды, чтобы решить, что делать с телом. Ничегоя могла бы унести тело прочь, но в воздухе будет видно и ее, и Азарова. Придется спрятать труп в ящике с ружьями и надеяться, что удастся избавиться от него по возвращении в лагерь.

Он услышал крики на рыночной площади. Похоже, надвигалась буря, и темные облака уже укрыли тенями город.

Нет, не буря. Слишком быстро оно двигалось, это пятно тьмы, поглощающее дом за домом. Все, что в него попадало, превращалось в тень, еще доли секунды сохранявшую прежнюю форму, а потом развеивающуюся черным дымом. Киликлава. Вампир. Неужели он каким-то образом привлек пятно в Адену, или это было просто совпадение?

Люди с криками разбегались, пытаясь обогнать его, уйти с пути.

Александр не мог отвести взгляд. Тень текла прямо к нему. Брат Чернов и его спутники нырнули в кусты, побросав корзины и коробки.

Беги.

Он понимал, что должен. Но было слишком поздно. Какой будет для него смерть во второй раз? Старая кляча успела лишь испуганно заржать, прежде чем и ее, и фургон поглотила тьма.

Тень выросла над ним волной – и распалась. Она закружилась вокруг него водоворотом черноты. Он словно вглядывался в воды ночного озера. И тут все пропало. Александр обернулся и увидел, как пятно течет по дороге и лугу, пока оно не остановилось где-то у самого горизонта.

Оно появилось тихо, быстро, как выпущенная из невидимого лука стрела, и исчезло точно так же. На городской площади – на том, что от нее осталось, – рыдали и голосили люди. Половина города осталась такой же, как и была, – полной красок, с торговыми рядами, заваленными вяленым мясом, горами репы и мотками шерсти. А вот другая просто исчезла, словно стертая чьей-то небрежной рукой, оставившей серый мазок, полосу забвения там, где мгновение назад кипела жизнь.

Пилигримы уставились на него, стоило им выбраться из канавы, в которой они спрятались.

Александр посмотрел себе под ноги. Между его сапогами была грязь, камешки и даже зазубренный осколок стекла. Слева и справа от него не было ничего, кроме безжизненного серого песка. Пропал фургон, все ружья. И тело брата Азарова.

На круглом лице подошедшего брата Чернова без труда читалось изумление.

– Оно пощадило тебя.

– Не понимаю, – сказал Александр, изо всех сил стараясь изобразить потрясение. – Брат Азаров оказался не столь удачлив.

Это пилигримов, похоже, не волновало. Они смотрели на него с благоговением на лицах.

– Воистину, на тебе благословение Беззвездного святого.

Тощий юный пилигрим посмотрел на город.

– Но почему Беззвездный спас от тлена брата Веденина, а не тех невинных людей?

– Для нас его пути неисповедимы, – заявил брат Чернов, когда они двинулись в долгий обратный путь к лагерю. – Когда Дарклинг возвратится и будет признан святым, тлен больше не побеспокоит нас.

И тут Чернов тоже ошибался.

Александр оглянулся на город. То, что он устроил в Новокрибирске в начале гражданской войны, было намного хуже. Но он все контролировал. А у вампира не было хозяина. Его нельзя было вразумить или уговорить. Почему тлен пощадил его? Возможно, потому что узнал в нем силу, создавшую Каньон. А может быть, тлен притягивало лишь живое, а в нем он почувствовал нечто неестественное, что не вызывало жажды.

Остаток дня они провели в Каньоне, составляя новый план своего похода на север и решая, где достать оружие и припасы. Они тренировались и молились, потом съели скудный ужин из сухарей и солонины и легли спать.

– Отдыхайте, – велел он всем. – Отдыхайте, и мы подождем знака.

Когда на поле битвы наступит подходящий момент, он выпустит ничегою, и они поймут, что Беззвездный святой вернулся.

Эти люди были изгоями, понял он, пробираясь между спящими пилигримами. Такими же, какими когда-то были гриши.

«Даже для тебя еще не слишком поздно». Так сказала Алина. Или его мать? Или этот комар? Это не имело значения. Всю свою долгую жизнь он ясно видел цель и шел к ней. Она позволяла ему убивать без раскаяния и придала смелости завладеть силой, которая была ему недоступна. Она помогла ему воскреснуть из мертвых. И сейчас ему нужна была эта ясность.

Александр улегся на одеяла, оставленные специально для него. От них сильно пахло лошадьми. Он набрал пригоршню мертвого песка Каньона и пропустил его сквозь пальцы. Неужели это его наследие? Эта рана, где ничего больше не вырастет? Пятна тлена, поглощающие его страну, когда его народ идет на войну?

Он посмотрел на звезды, драгоценными камнями вспыхивающие на ночном небосводе. Беззвездный. Его последователи произносили это имя с благоговением, и в ближайшие дни их число вырастет. Но люди не поднимают глаза к нему в поисках тьмы. Они жаждут найти свет.

«Все изменится, – поклялся он себе. – Я буду нести избавление, пока они не запросят о пощаде».

34. Николай

Настроение в Лазлайоне было безрадостным. Николай собирался поговорить с Адриком до приземления, но не смог найти шквального. На «Баклане» было не так много места, чтобы можно было не натыкаться друг на друга, – и это значило, что Адрик его избегает.

– На два слова, – сказал Николай, когда они высадились на скрытую туманом посадочную полосу у тайного входа в лаборатории.

Адрик подозрительно оглянулся, но все же ответил:

– Да, ваше величество.

– Если тебе кажется, что ты не сможешь служить дальше, ты можешь подать прошение об отставке. Мы отчаянно нуждаемся в обученных гришах, но я не могу оставить в наших рядах солдата, у которого в сердце живут сомнения.

– Я не собираюсь уходить в отставку.

– Ты уверен? Подумай, прежде чем отвечать.

Адрик был моложе Николая, но обычно мрачное выражение его лица заставляло об этом позабыть. А теперь он выглядел как мальчишка – мальчишка, чье тело искалечил один из монстров Дарклинга, но который продолжал сражаться тогда, когда многие опускали руки.

– А вы… сколько в вас от вас, а сколько – от этой твари?

– Я не знаю, – честно признался он. – Но демон не подчиняется Дарклингу. Он мой.

– Вы в этом уверены?

У Николая не было для этого никаких оснований. И все же он был уверен. Может быть, тьма внутри него когда-то и принадлежала Дарклингу и демон родился из силы их заклятого врага. Но они начали налаживать контакт еще когда встретились лицом к лицу в терновом лесу. И теперь это был его монстр.

– Я уверен, – заявил Николай. – Если бы не был, я думаю, ты понимаешь, что я не решился бы встать во главе армии.

Адрик окинул его задумчивым взглядом.

– Я все еще на вашей стороне, Король шрамов. Пока. А после войны посмотрим. Может, меня убьют на поле боя и беспокоиться будет не о чем.

– Вот это Адрик, которого я знаю.

Адрик пожал плечами, и уныние окутало его, словно изрядно поношенный плащ.

– Эта страна давно уже проклята, – буркнул он, направляясь в сторону лабораторий. – Может, ей и нужен проклятый король.

– Он придет в себя, – сказала Зоя, подходя к нему со стопкой писем в руках. – Доклады от наших командующих. Предположения наших разведчиков о направлении удара фьерданцев.

Странно было испытывать благодарность к войне, но он был рад, что им с Зоей нужно обсудить много чего, никак не связанного с тем, что он сказал на дирижабле. Забрал бы он эти слова назад, если бы мог? Он ненавидел робость, появившуюся в ней, то, как она старательно пыталась сохранять дистанцию. Но война – вещь непредсказуемая. Он может и не пережить грядущую битву. Не стоило жалеть о том, что он открыл ей свое сердце, по крайней мере, часть.

– На что бы ты поставила? – спросил он.

Зоя задумалась.

– Вечный Мороз. Идеальная местность для фьерданских танков, и облачность мешает нашим флайерам.

– Не Аркеск?

– Это было бы весьма разумно с их стороны, если бы не крошечное препятствие в виде блокады Штурмхонда. Они не получат никакой поддержки с моря. Кроме того, нам известно, что они ведут тайные переговоры с Западной Равкой. Думаешь, они все равно вторгнутся на западные земли?

– Возможно, – сказал Николай.

Если переговоры – просто обманка, они могли бы так и сделать. Аркеск был ближе к фьерданской столице, и каменистая местность вокруг него была непростой, но проходимой.

– Деревья их замедлят. Это может стать нашим преимуществом.

– Святые подмышки, – выругалась Зоя.

Николай поднял глаза и увидел князя Крыгина, спешащего к ним в броском камзоле и бриджах с орхидеями.

– Тысяча извинений, что помешал, но у ворот небольшой инцидент. Там мужчина, который требует встречи с королем.

Николай нахмурился. «Баклан» полетел прямо в Лазлайон под прикрытием тумана. Никто не должен был подумать, что король сейчас во владениях Крыгина.

– Кто он? – спросила Зоя.

– Без понятия, – ответил Крыгин. – Он слегка неопрятен. Издалека больше похож на кучу тряпья. Я могу велеть страже прогнать его.

– Нет, – возразила Зоя. – Я хочу знать, почему он решил искать короля именно здесь. Пусть его обыщут и приведут в дом.

– Он отказывается входить. Твердит, что хочет поговорить с королем наедине.

Брови Зои удивленно поднялись.

– Наедине?

– Незнакомец в лохмотьях, осмеливающийся приказывать королю, – сказал Николай. – Я заинтригован.

– Он может оказаться убийцей, – предупредила Зоя.

– Кошмарным.

– Или, напротив, отличным, раз уж ты загорелся желанием с ним встретиться.

– Одолжите мне своих охранников, Крыгин. Давайте-ка посмотрим, что скажет нам этот незнакомец.

Дорога до ворот была неблизкой, но Николай ничуть не возражал. Ему нужно было подумать. Попытка угадать, куда Фьерда направит свой удар, была из разряда смертельно опасных игр. Равка не могла себе позволить растянуть войска, но если он выберет неверное место для засады, фьерданцы беспрепятственно пройдут через северную границу. Итак, выберут враги Аркеск, или Вечный Мороз, или что-то совсем другое?

Князь Крыгин описал незнакомца очень точно. Тот был высок – и это все, что Николай мог сказать по поводу его внешности. Он был закутан в толстую шерстяную шинель, шапка была натянута на уши так, что из-под нее едва поблескивали ярко-голубые глаза, к тому же его покрывал слой сажи.

– Проклятье, – выругался Николай, внезапно догадавшись, кто это может быть. – Он, должно быть, из Ос Альты и при бомбежке потерял друзей или семью. – А теперь пришел искать того, кто за это ответит, и Николай не винил его за то, что для этого он выбрал короля. Что ж. Это далеко не самое плохое из того, с чем ему предстоит столкнуться в ближайшие дни.

Николай поприветствовал незнакомца.

– Мне передали, что было велено явиться.

– Не велено. Я попросил.

Он говорил по-равкиански с легким акцентом.

– Время позднее. Чем я могу вам помочь?

Незнакомец сунул руку в карман. В ту же секунду Зоя и охрана Крыгина выстроились перед Николаем с заклинаниями и ружьями наготове.

– В таких ситуациях лучше двигаться медленно, – посоветовал Николай.

Незнакомец поднял руки, показывая, что в них нет оружия, лишь маленький пакет, упакованный в коричневую бумагу.

– Для короля, – сказал он, протягивая пакет. – И только для короля.

Зоя осторожно взяла пакет.

– Давай его сюда, – велел Николай. – Если он собирается убить меня с помощью самой крохотной в мире бомбы, по крайней мере, это будет интересная смерть.

Он разорвал обертку. Там оказалась миниатюра с изображением Татьяны Ланцовой, бывшей королевы Равки. Его матери. Взгляд Николая метнулся к незнакомцу, стоящему перед ним. Своего настоящего отца он видел лишь на портрете, на такой же миниатюре, которая принадлежала его матери. Магнус Опьер был вылитым Николаем. За исключением ярко-голубых глаз.

– Оставьте нас, – обратился он к Зое и охране.

– Это небезопасно… – начала было Зоя, но замолкла, увидев выражение его лица. – Хорошо, – согласилась она. – Но мы отойдем к началу аллеи. И я не спущу с вас обоих глаз.

Он слушал, как стихают в отдалении их шаги, но не мог отвести взгляда от человека, стоящего перед ним.

Опьер размотал шарф, и Николай судорожно вздохнул.

– Татьяна говорила, что ты пошел в меня, – сказал Опьер. – Но я и представить не мог, что настолько.

– Значит, все это правда.

– Боюсь, что так.

Верил ли сам Николай, хотя бы отчасти, что это какая-то шутка? Что его мать ошиблась? Что слухи, распространяемые Фьердой, так и останутся слухами? И вот перед ним доказательство: все слухи были правдой. Он – самозванец. В нем нет крови Ланцовых. Ни одной капли. На самом деле, он вообще скорее фьерданец, чем равкианец.

Николай обвел взглядом потрепанную одежду Опьера. Почему тот сбежал из Фьерды? Зачем проделал весь этот путь, чтобы повидать сына, с которым даже не встречался? Может быть, он на самом деле задумал убийство.

– Зачем приходить ко мне сейчас, под личиной бродяги, с портретом моей матери? Из сентиментальности?

– Я пытался добраться поскорее. Чтобы предупредить тебя о бомбежке.

Значит, Николай оказался прав. Опьер действительно был в Ос Альте во время налета.

– Ты знал, что они задумали?

– Подслушал их планы там, где меня держали. Я добрался вовремя, чтобы поднять тревогу, но это не помогло.

– Так это ты заставил звонить колокола в нижнем городе.