Кодекс Бусидо Цунэтомо Ямамото
– Ты поклонился недостаточно низко, – и ударил его рукоятью алебарды.
Человек провел рукой по голове и обнаружил там кровь.
– Ты оскорбил меня, хоть я был вежлив, – сказал он. – Удача отвернулась от тебя.
После этого он зарубил охранника одним ударом. Паланкин двинулся дальше, но Рокуроуэмон поднял копье и обратился к человеку со словами:
– Спрячьте свой меч. В пределах дворца запрещено обнажать оружие.
– Я не мог действовать иначе, ибо все произошло под давлением обстоятельств. Вы, очевидно, видели, как все произошло. Хотя мне хотелось бы вернуть меч в ножны, тон ваших слов не позволяет мне сделать это, посему я с радостью приму ваш вызов.
После этого Рокуроуэмон бросил копье наземь и восхищенно ответил:
– Вы говорите достойные вещи. Мое имя – Фукути Рокуроуэмон. Я засвидетельствую, что вы действовали так, как велели вам обстоятельства. Более того, я буду отстаивать вас, даже если для этого мне придется пожертвовать жизнью. А теперь вложите меч в ножны.
– С удовольствием, – ответил человек и вложил меч в ножны.
Когда этого человека спросили, откуда он, он ответил, что является слугой Таку Нагато-но-ками Ясуёри. Рокуроуэмон отправился вместе с ним и объяснил все обстоятельства случившегося. Полагая, что женщина в паланкине была женой аристократа, господин Нагато велел своему слуге совершить сэппуку. Тогда Рокуроуэмон обратился к нему:
– Поскольку я дал слово самурая защищать этого человека, если он должен совершить сэппуку, я совершу сэппуку первым.
Говорят, что после этого дело закончилось благополучно.
Господин Сима послал гонца к своему отцу, господину Аки, с посланием, в котором говорилось: «Я собираюсь отправиться паломником в храм Атаго, что в Киото».
Господин Аки спросил у гонца:
– Зачем ему это?
– Атаго – божество, покровительствующее стрельцам, – ответил гонец, – а господин Сима желает снискать благосклонности фортуны в войне.
– Это абсолютно бесполезно! – в ярости ответил господин Аки. – Должен ли доблестный воин клана Набэсима ездить на поклон к Атаго? Нет, не должен.
Даже если этот Атаго пожелает воплотиться в рядах противника, доблестный воин должен одним ударом разрубить его!
Дохаку жил в Кироцутибару, и был у него сын по имени Горобэй. Однажды, неся мешок с рисом, Горобэй встретил ронина мастера Кумасиро Сакё по имени Ивамура Кюнай. У них возник спор по поводу каких-то давних разногласий, и Горобэй ударил мешком Кюная. Завязался бой, и Горобэй толкнул Кюная в канаву и вернулся домой. Кюнай долго выкрикивал угрозы вслед уходящему Горобэю, но затем тоже вернулся домой и рассказал о произошедшем своему старшему брату Гэнъэмону. Вдвоем они направились к Горобэю, чтобы отомстить.
Когда они подошли к дому Горобэя, оказалось, что дверь немного приоткрыта. Горобэй поджидал их за дверью с обнаженным мечом. Не ожидая этого, Гэнъэмон вошел, и Горобэй ударил его. Гэнъэмон был сильно ранен, но сумел покинуть дом, опираясь на меч. Тогда в дом ворвался Кюнай и убил Кацуэмона, зятя Дохаку, который сидел возле очага. После этого Дохаку вместе с женой отобрали у Кюная меч, и тот стал извиняться.
– Я достиг своей цели, – оправдывался он. – Пожалуйста, верните мне меч, и я отведу раненого брата домой.
Но когда Дохаку вернул ему меч, Кюнай бросился на него и разрубил ему шею до середины. После этого они снова схватились на мечах с Горобэем и дрались на равных, пока Горобэй не лишился руки от меча Кюная.
После этого Кюнай, который также серьезно пострадал, взвалил себе на плечи Гэнъэмона и направился домой, но Гэнъэмон умер по дороге.
У Горобэя было очень много ран, и хотя ему удалось остановить кровотечение, он умер на следующий день оттого, что выпил немного воды.
Жена Дохаку лишилась нескольких пальцев, а у самого Дохаку был разрублен позвоночник в области шеи. Поскольку горло осталось целым, его голова наклонялась все время вперед. Поддерживая голову рукой, Дохаку отправился к хирургу.
Лечение хирурга было следующим. Сначала он смазал челюсть Дохаку настойкой сосновой канифоли и масла и перевязал ее волокнами китайской крапивы. Затем он прикрепил веревку к макушке его головы и привязал ее к перекладине, чтобы голова не падала, пока он будет зашивать рану. А потом он велел Дохаку лечь и засыпал его тело рисом, чтобы тот не мог пошевелиться.
В течение трех дней Дохаку ни разу не потерял сознания и все время лежал неподвижно. Он даже не пил настойки женьшеня. Говорят, что только лишь когда ему стал причинять боль геморрой, он принял немного лекарств от боли. В конце концов кости его срослись и он полностью исцелился.
Когда господин Мицусигэ заболел оспой в Симоносэки, Икусима Сакуан дал ему какое-то лекарство. Это был исключительно тяжелый случай болезни, и поэтому приближенные всех сословий были очень обеспокоены состоянием господина Мицусигэ. Неожиданно его струпья почернели, и люди, которые ухаживали за ним, впали в отчаяние. Они тайно сообщили об этом Сакуану, и он сразу же пришел к больному.
– Что ж, это совсем не опасно. Струпья заживают. Вскоре он полностью выздоровеет без каких-либо осложнений, могу обещать вам это, – сказал Сакуан.
Приближенные господина Мицусигэ услышали об этом и подумали: «У Сакуана обеспокоенный вид, значит, с нашим хозяином плохи дела».
Затем Сакуан скрыл кровать больного за ширмой, стал за ней и дал господину Мицусигэ какое-то лекарство. После этого его струпья исчезли, и он полностью исцелился. Впоследствии Сакуан рассказывал одному человеку:
– Пока я лечил хозяина, я принял решение, что если ему не станет лучше, то я вскрою себе живот и умру вместе с ним.
Когда Накано Такуми умирал, подле него собрались все его близкие. Он сказал: «Вы должны понять, что есть три типа решимости, которые может испытывать слуга: решимость выполнить волю хозяина, смелость и готовность умереть».
Однажды, когда несколько человек собрались на площадке возле внутренней цитадели дворца, некто обратился к Утида Сёуэмону:
– Говорят, что вы учите владеть мечом, но ваши поступки в повседневной жизни не подтверждают этого. Если бы вас попросили стать кайсяку, мне кажется, вместо того, чтобы отрубить голову, вы отрубили бы макушку головы.
– Вы ошибаетесь, – ответил Сёуэмон. – Нарисуйте чернилами тончайшую линию на своей шее, и тогда я покажу вам, что могу рубить, не отступая от нее ни на волосок.
Нагаяма Рокуродзаэмон путешествовал по Токайдо[30] и был недалеко от Хамамацу. Когда процессия с его паланкином проходила мимо трактира, к нему подошел нищий и сказал:
– Я – ронин, родом из Этиго. У меня закончились деньги и я оказался в сложном положении. Мы оба воины, пожалуйста, помогите мне.
– Неучтиво говорить, что мы оба воины! – вскричал в гневе Рокуродзаэмон. – Если бы я оказался на твоем месте, я бы совершил сэппуку тут же! Поступи и ты так же, вместо того чтобы обречь себя на позор, выпрашивая деньги на дороге, скорей же!
Говорят, услышав эти слова, нищий удалился.
Макигути Ехэй за свою жизнь был кайсяку для многих людей. Когда некто Канахара должен был совершить сэппуку, Ехэя снова попросили быть кайсяку. Канахара вонзил меч себе в живот, но дальше силы покинули его. Ёхэй тут же приблизился к нему, крикнул на него и наступил ему на ногу. Это дало Канахаре силы распороть живот до конца. Говорят, что, выполнив свой долг кайсяку, Ехэй говорил со слезами на глазах:
– А ведь он когда-то был мне дорогим другом…
Эту историю рассказал мастер Сукээмон.
В то время как один человек совершал сэппуку, кайсяку отрубил ему голову, но она полностью не отделилась от тела, а повисла на небольшом кусочке кожи.
Официальный наблюдатель сказал:
– Вы не справились до конца.
Кайсяку рассердился, взял голову и, перерезав оставшуюся кожу, поднял ее на уровень глаз и воскликнул:
– Что же вы скажете теперь?!
Говорят, что смотреть на это зрелище было неприятно. Эту историю рассказал господин Сукээмон.
В прошлом часто бывало так, что отрубленная голова отлетала в сторону.
Поэтому считалось, что лучше оставить немного кожи, чтобы голова повисла на ней и не попала ни в кого из официальных лиц. Однако в настоящее время считается, что лучше отрубать голову полностью.
По этому поводу человек, отрубивший пятьдесят голов, как-то сказал: «Когда рубишь головы, иногда бывает, что туловище начинает противодействовать. Так, когда отрублены три головы, сопротивления все еще нет, и ты рубишь хорошо. Но когда дело доходит до четвертой или пятой, ты начинаешь чувствовать небольшую отдачу.
Поскольку это очень важно, всегда лучше рубить так, чтобы голова упала на землю. И тогда человек заведомо не совершит ошибку».
Когда господин Набэсима Цунасигэ был ребенком, Ивамура Кураносукэ был назначен его воспитателем. Однажды Кураносукэ увидел, что перед молодым Цунасигэ лежат золотые монеты. Он спросил слугу:
– Зачем ты даешь это молодому хозяину?
– В присутствии хозяина передали, что ему принесли подарок. Он попросил посмотреть на него, и поэтому я принес ему показать этот подарок, – ответил слуга.
Кураносукэ стал бранить его и сказал:
– Приносить такие низменные вещи его высочеству – проявление крайнего непочтения. Помни, что сын нашего господина не должен видеть денег, и напоминай об этом всегда остальным.
А однажды, когда господину Цунасигэ исполнилось двадцать, он отправился по делам в имение Наэкияма. Когда процессия приближалась к имению, он попросил посох. Его подручный Миура Дзибудзаэмон нашел для него палку и дал было ее господину, как вдруг это увидел Кураносукэ. Он тут же отобрал у Дзибудзаэмона палку и строго выбранил его:
– Ты что, хочешь, чтобы наш молодой господин выглядел словно нищий? Даже если он просит посох, ему нельзя его давать. Это – ошибка со стороны того, кто ему прислуживает.
Дзибудзаэмон впоследствии был повышен в должности до тэакияри[31], и Цунэтомо слышал эту историю от него самого.
Из Книги Девятой
Однажды, когда Симомура Сёун служил во дворце, господин Наосигэ с гордостью сказал:
– В свои юные годы Кацусигэ так яростен и силен! В борьбе со сверстниками он побеждает даже старших.
– Хотя я и старик, – отвечал Сёун, – в сидячей борьбе никто не сравнится со мной.
Произнеся эти слова, Сёун, не вставая на ноги, схватил Кацусигэ и швырнул его на землю с такой силой, что тому стало больно.
– Гордиться силой, когда характер еще не созрел, – продолжил Сёун, – означает навлекать на себя презрение людей. Кацусигэ намного слабее еще, чем выглядит.
И Сёун покинул комнату.
Мацуда Ёхэй и Исий Дзинку были близкими друзьями. Однажды Ёхэй поссорился с Нодзоэ Дзинбэем. Ёхэй послал Дзинбэю записку, в которой говорилось: «Пожалуйста, приходи, и мы с тобой выясним наши отношения раз и навсегда». После этого он и Дзинбэй встретились и вместе направились в имение Ямабуси в Кихаре. Переправившись через ров с водой, они разрушили после себя мост. Выяснив обстоятельства своих разногласий, они убедились, что им нет нужды устраивать поединок. Однако, развернувшись и собравшись разойтись по домам, разумеется, они обнаружили, что моста нет.
Осматривая ров в поисках возможности перебраться на другую его сторону, они заметили, что к ним подкрадываются какие-то люди.
– Нам не суждено вернуться отсюда живыми, – сказали они друг другу, – давай же будем сражаться, чтобы о нас помнили по нашей смелости.
Некоторое время они дрались. Серьезно раненный, Ёхэй упал в канаву между двумя полями. Дзинбэй тоже был ранен. Кровь заливала ему глаза, и он долго не мог найти Ёхэя. Пока Дзинбэй вслепую искал Ёхэя, тот незаметно подошел к нему сзади и сразил его ударом меча. Но когда ему нужно было нанести завершающий удар, его рука обессилела, и ему пришлось помочь мечу ногой.
К этому времени подоспели друзья Ёхэя и помогли ему вернуться домой.
После того как его раны зарубцевались, ему велели совершить сэппуку. Перед смертью он встретился со своим другом Дзинку, и они вместе выпили из прощальной чаши.
Окубо Тоэмон из Сиода держал винный магазин для Набэсима Кэнмоцу.
Господин Окура, сын Набэсима Кай-но-ками, был калекой и жил отшельником в деревне Мино. Странствующие борцы и разгильдяи частенько наведывались в его дом. Нередко они шли в соседние деревни и вели себя там неподобающим образом. Однажды двое из них зашли к Тоэмону, напились саке, затеяли драку и стали оскорблять Тоэмона. Он вышел против них с алебардой, но вдвоем они оказались сильнее.
Сыну Тоэмона Канносукэ тогда исполнилось пятнадцать лет. Когда ему сообщили о случившемся, он был на занятиях в храме Дзодзэйдзи. Прискакав домой с мечом длиной всего лишь шестнадцать дюймов, он выступил с ним против двух взрослых борцов и быстро одолел их. Хотя Канносукэ получил тринадцать ран, он остался жив. Впоследствии его называли Доко, и он стал известным мастером массажа.
Говорят, что в старости Току нага Китидзаэмон часто жаловался: «Я теперь стал настолько стар, что даже если начнется сражение, я не смогу в нем участвовать. И все же я хотел бы ворваться в ряды противника и умереть от их мечей.
Позорно быть неспособным на что-то большее, чем умереть в постели».
Священник Гёдзаку рассказывал, будто услышал эти слова, когда был еще послушником, а наставником Гёдзаку был священник Емон, младший сын самого Китидзаэмона.
Когда Сагару Кюму попросили стать главным слугой, он обратился с просьбой к Набэсиме Хэйдзаэмону:
– Хозяин благоволит ко мне и предлагает занять высокую должность, несомненно имея на то свои причины. Но у меня нет хорошего слуги, и поэтому я прошу тебя: отдай мне своего слугу Такасэ Дзибусаэмона.
– Я рад слышать, что ты столь высоко оценил моего слугу, – ответил Хэйдзаэмон, – поэтому я выполню твою просьбу.
Но когда он рассказал об этом Дзибусаэмону, тот сказал:
– Я сам дам ответ господину Кюме, – и отправился в дом господина Кюмы для разговора с ним.
– Для меня великая честь получить от вас подобное приглашение, – сказал Дзибусаэмон. – Но слуга – это человек, которому негоже менять хозяев. Поскольку вы собираетесь занять высокую должность, если я стану вашим слугой, я тоже буду жить в роскоши, что испортит меня. Хэйдзаэмон – человек невысокого положения, он никогда не был в милости, и потому мы с ним едим простую рисовую кашу, и нас она вполне устраивает. Пожалуйста, обдумайте еще раз свою просьбу.
Эти слова произвели на Кюму сильное впечатление.
Некто отлучился из дома, а когда вернулся поздно вечером, оказалось, что в дом проник незнакомец и прелюбодействовал с его женой. Тогда обманутый муж убил этого человека. Затем он проломил стену в амбаре, вытянул оттуда мешок с рисом и подстроил все так, чтобы все решили, будто он убил вора. Так и случилось. Через некоторое время он развелся со своей женой и таким образом покончил с этим делом…
Когда один человек вернулся домой, он обнаружил, что в спальне его жена изменяет ему со слугой. Слуге удалось сбежать, но жену человек убил.
Позвав прислужницу, он поведал ей о случившемся, а потом сказал:
– Поскольку мои дети будут опозорены, если кто-либо об этом узнает, то нужно подстроить все так, словно моя жена умерла от болезни. Мне понадобится твоя помощь. Если ты не в силах помочь мне, я тоже убью тебя как соучастницу тяжкого преступления.
– Если вы пощадите меня, я сделаю все, как вы скажете, – ответила служанка.
После этого она убрала в комнате и одела покойную госпожу в ночную одежду. Затем они послали к доктору одного за другим трех гонцов с просьбой приехать ввиду того, что жену внезапно настигла хворь. Когда доктор был уже в пути, они послали еще одного, который сказал, что супруга хозяина уже умерла, и поэтому можно не приезжать. Потом они послали за дядей покойной и рассказали ему о болезни так, что он поверил.
Все сошло как смерть после неизлечимой болезни, и никто так и не узнал правду. Впоследствии того слугу уволили. Эта история случилась в Эдо.
В канун нового, третьего года Кэйтё, в Корее, в местности Ёлсан, перед японскими войсками предстали полчища династии Мин, насчитывавшие многие сотни тысяч воинов. Японские воины замерли, потому что не ожидали, что противник соберет такую большую армию. Господин Наосигэ сказал:
– Что ж, они действительно выставили против нас несметные войска. Как вы думаете, сколько сотен тысяч воинов будет у них?
– В Японии о несметном количестве принято говорить: их так много, как волос на трехлетием теленке, – ответил Дзинъэмон. – Вот я и скажу, что их собралось тут столько, сколько волос на трехлетием теленке!
Если верить этой истории, то после этих слов все рассмеялись и тем самым вернули себе боевое расположение духа.
Позже господин Кацусигэ охотился на горе Сиройси и напомнил об этом Накано Матабэю:
– Кроме твоего отца, который сказал это, никто из присутствующих не проронил ни слова.
Накано Дзинъэмон часто повторял: «Человек, который служит господину, когда тот добр к нему, – это не слуга. Но человек, который служит господину, даже когда тот безжалостен и несправедлив, – вот это настоящий слуга.
Вот что должен постичь каждый слуга».
Когда Ямамото Дзинъэмону исполнилось восемьдесят лет, он заболел. Вскоре ему стало настолько плохо, что он с трудом сдерживал стоны. Тогда кто-то сказал ему:
– Вам будет легче, если вы дадите волю стонам. Не стесняйтесь!
– Это будет неправильно, – ответил старый самурай. – Имя Ямамото Дзинъэмона известно всем. Он не дал слабины ни разу за всю свою жизнь.
Поэтому он не может позволить людям слышать свои стоны даже перед смертью.
Говорят, что он не проронил ни звука до самой своей смерти.
Когда один из сыновей Мори Монбэя оказался втянутым в бой и вернулся домой раненый, отец спросил его:
– Что ты сделал со своим противником?
– Я зарубил его, – ответил сын.
– Ты нанес удар милосердия?
– Да, нанес.
– Что ж, ты поступил достойно, – сказал Монбэй, – и тебе не о чем сожалеть. Теперь, хотя ты и остался в живых, после того как спокойствие вернется к тебе, соверши сэппуку. Лучше ты умрешь не от руки другого человека, а от руки своего отца.
И через некоторое время он выступил в роли кайсяку для своего сына.
Человек из группы, в которой состоял Айура Гэндзаэмон, совершил какой-то проступок. Начальник группы дал ему записку, в которой ему был вынесен смертный приговор, и попросил отнести записку Гэндзаэмону.
Гэндзаэмон внимательно прочел ее и сказал провинившемуся:
– Здесь написано, что я должен убить тебя, поэтому давай лучше пойдем на восточный берег. Ты ведь когда-то учился сражаться на мечах. Покажи теперь все, чему когда-то научился.
– Я сделаю все, как вы говорите, – ответил человек и вместе с Гэндзаэмоном вышел из дома.
Не успели они пройти и двадцати метров вдоль рва, как слуга Гэндзаэмона окликнул его с другой стороны. Когда Гэндзаэмон повернулся к нему, приговоренный бросился на него с мечом. Гэндзаэмон уклонился от удара, выхватил свой меч и зарубил нападавшего.
Когда он вернулся домой, то положил в сундук одежду, в которую был тогда одет, запер этот сундук на ключ и до самой смерти никому не показывал его содержимого. Когда сундук открыли после его смерти, оказалось, что одежда изорвана в клочья.
Эту историю поведал мне его сын Гэндзаэмон.
Говорят, что Окубо Доко однажды заметил:
– Все заявляют, что в конце времен не будет мастеров. Я не могу понять этого. Такие растения, как пионы, азалии и камелии, будут рождать прекрасные цветы и далее, независимо от того, наступил конец света или нет. Если люди задумаются над этим, к ним придет понимание. Более того, если люди задумаются серьезно, они увидят, что в наше время тоже есть мастера различных искусств. Однако они и дальше продолжают рассуждать о том, что мир переживает свой закат, и поэтому считают, что можно не прилагать усилий. Плохих времен не бывает.
Когда господин Магороку был на правах второго сына, однажды он отправился на охоту в Фукахори. Случилось так, что его слуга, по ошибке приняв в густом лесу своего хозяина за вепря, выстрелил по нему из ружья и ранил его в колено, вследствие чего Магороку упал с большой высоты.
Слуга был так расстроен, что тут же разделся до пояса и собирался совершить сэппуку, но Магороку попросил:
– Вскрыть себе живот ты еще успеешь. Мне нехорошо, поэтому сейчас лучше принеси мне воды.
И слуга побежал. Вернувшись с водой для хозяина, он уже пребывал в более спокойном расположении духа. Через некоторое время он снова попытался покончить с собой, но Магороку силой удержал его. Когда они приехали с охоты, Магороку попросил своего отца, Кандзаэмона, простить слугу.
– То была случайная ошибка, ты сделал это не нарочно, – сказал Кандзаэмон слуге, – поэтому не беспокойся. Сэппуку в данном случае неуместно. Продолжай служить своему хозяину верой и правдой.
Человек по имени Такаги поссорился с тремя крестьянами, жившими поблизости, и однажды был избит ими по пути с поля домой. Его жена спросила у него:
– Хорошо ли ты помнишь, что говорят о смерти?
– Да, конечно же! – ответил он.
– В любом случае человек умирает только один раз, – продолжала она. – Можно умереть от болезни, на поле битвы, совершив сэппуку или будучи казенным посредством отсечения головы. Но каким бы образом человек ни умирал, жалкая бесславная смерть всего позорнее.
Сказав это, она вышла, но скоро вернулась. Она заботливо уложила спать двоих детей, приготовила факелы, оделась для ночного поединка и сказала:
– Я ходила на разведку, и мне показалось, что я видела, как эти три человека собрались вместе на совет. Теперь пришел нужный момент! Идем скорее!
После этого, вооружившись короткими мечами, мужчина и его жена вышли из дома с факелами в руках. Они ворвались в дом, где собрались крестьяне, и убили двоих из них, ранив при этом третьего. Мужу позже приказали совершить сэппуку.
Из Книги Десятой
Однажды слуга Такэда Сингэна поссорился с посторонним человеком, свалил его на землю и бил ногами, пока не подоспели друзья и не разняли их. Старейшины посоветовались и решили:
– Человек, которого били, должен быть наказан.
Услышав это, Сингэн молвил:
– Поединок не может оставаться незаконченным. От того, кто забывает Путь самурая и не пускает в ход свой меч, отворачиваются все божества и будды. В назидание другим оба человека должны быть казнены.
Людей, разнимавших дерущихся, отправили в ссылку.
В трактате Юя Сёсэцу о воинской доблести, который озаглавлен «Путь Трех Начал»[32], есть изречение о природе кармы. В нем говорится, что Юй Сёсэцу получил словесное наставление о восемнадцати принципах Великой Смелости и Малой Смелости. Он не стал записывать эти принципы и не попытался их запомнить, а сразу же забыл их все. Однако позже, оказавшись в реальном бою, он действовал по наитию, и тогда все изученное им высвободилось из его сердца, как велела ему природа кармы.
Если, столкнувшись с неприятностями, человек смажет мочку уха слюной и глубоко выдохнет через нос, он легко одолеет все препятствия на своем пути. Средство это принадлежит к числу тайных приемов. Более того, если человеку в голову прилила кровь и он смажет слюной верхнюю часть уха, скоро он обретет душевное спокойствие.
Цзы Чань был при смерти, и в этот момент у него спросили, как управлять страной. Он ответил:
– Нет ничего достойнее, нежели управлять страной великодушно. Однако быть великодушным, управляя страной, очень трудно. Если действовать нерешительно, вскоре даст о себе знать слабоволие. Потому лучше управлять ею строго. Быть строгим в управлении страной означает требовать с подчиненных до того, как произошли нежелательные события. Однако проявлять строгость после того, как зло заявило о себе, это все равно что выставлять ловушку после того, как зверь изловлен. Много ли найдется людей, которые будут неосторожны с огнем после того, как один раз обожглись? Среди тех, кто недооценивают опасность воды, многие ли тонули?
Один человек как-то молвил:
– Я знаю форму Разума и форму Женщины.
Когда его спросили, что он имеет в виду, он ответил:
– Разум имеет четыре угла и не стронется с места даже в случае смертельной опасности. Женщина же кругла. Из этой формы исходит, что она не ведает различия между добром и злом, между хорошим и плохим, и может закатиться куда угодно.
Основное правило этикета предписывает быть быстрым в начале и в конце дела, но не торопиться в середине. Митани Тадзаэмон, услышав об этом, заметил: «Такими же качествами должен обладать кайсяку».
Фукаэ Ангэн препроводил своего знакомого к священнику Тэссю из Осаки и, оставшись наедине со священником, сказал ему:
– Один мой знакомый желает изучать буддизм и надеется получить ваши наставления. Этот человек исполнен великой решимости.
Вскоре после этого священник сказал:
– Своими словами Ангэн лишь вредит. Он расхваливал мне достоинства своего знакомого. Однако в чем его достоинства? Глаза Тэссю не находят в нем ничего особенного. Негоже беспочвенно превозносить других. Ведь тот, кого мы похвалили, будь он умным или глупым, становится надменным. Хвалить означает причинять вред.
Прислуживая сёгуну, Хотта Кага-но-ками Масамори проявлял большую преданность. Тогда сёгун решил устроить ему испытание, чтобы узнать, что таится в глубинах его души. В обязанности Масамори входило зайти в покои сёгуна, подойти к очагу, взять щипцы, которыми обычно переворачивают дрова, и лишь потом поприветствовать своего повелителя. Поэтому, чтобы испытать слугу, сёгун заранее нагрел щипцы и поставил их на их привычное место. Когда Масамори, ни о чем не подозревая, взял в руки щипцы, он сразу же обжегся. Однако он поклонился хозяину, как ни в чем не бывало, и тогда тот быстро встал, подошел к нему и взял раскаленные щипцы у него из рук.
Некто сказал: «Во время осады крепости в ней может оказаться несколько воинов, которые исполнены решимости сражаться до последнего. Однако если ряды защитников не сплочены, крепость в конце концов будет взята.
При штурме крепости один человек может отважиться тайком пробраться в нее, чтобы захватить крепость без боя. Однако если несколько его соратников, которые желают брать крепость штурмом, направят на него свет своих фонарей, защитники тут же заметят лазутчика и поднимут тревогу. Даже если те, кто помешал ему, после поймут, что поступили опрометчиво, крепость все равно придется брать штурмом. В таком случае говорят, что осада крепости началась по вине осаждающих».
Буддийский священник Рёдзан записывал свои размышления о воинском искусстве полководца Таканобу. Другой священник, узнав об этом, высказал свое неудовольствие по этому поводу:
– Негоже священнику писать о военачальнике. Ведь каким бы хорошим сочинителем он ни был, он исказит деяния великого полководца, поскольку сам не участвовал ни в одном реальном сражении. Нельзя передавать последующим поколениям неправильные сведения.
Некто обратился к самураю со словами: – На стене Гробницы Святого[33] высечено стихотворение:
- Даже если человек не читает молитв,
- Но в сердце своем шествует по пути искренности,
- Боги никогда не отвернутся от него.
Что означает идти по такому Пути искренности?
На что самурай сказал ему:
– Ты, кажется, любишь поэзию. Что ж, отвечу тебе также стихом:
- Поскольку всё в этом мире —
- Всего лишь кукольное представление,
- Путь искренности – это смерть!
Говорят также, что следовать по Пути искренности означает жить каждый день так, словно ты уже умер.
Говорят, что если рассечь лицо вдоль, помочиться на него и наступить на него соломенными сандалиями, с лица слезет кожа. Эти ценные сведения поведали священнику Гёдзаку, когда он был в Эдо.
Один из слуг Мацудайра Сагами-но-ками отправился в Киото собирать долги и поселился в съемной квартире. Однажды, стоя возле дома и наблюдая за идущими по улице людьми, он услышал, как один прохожий сказал другому:
– Говорят, что потасовку затеяли люди господина Мацудайра. Она все еще продолжается.
Слуга подумал: «Как нехорошо, что мои товарищи затеяли резню. Это, должно быть, люди, которые пришли сменить тех, кто ранее работал в Эдо. Очевидно, речь идет именно о них». И тогда он расспросил прохожего, где же это происходит, а когда прибежал на указанное место, то оказалось, что его товарищи потерпели поражение и враги собираются уже нанести завершающий удар. Слуга издал боевой клич, зарубил двоих неприятелей и вернулся к себе на квартиру.
Об этой истории узнал чиновник из сёгуната, и слугу Мацудайра вызвали к нему для расследования.
– Ты присоединился к своим товарищам в потасовке и тем самым нарушил правительственный указ. Ты ведь не станешь этого оспаривать? – спросили слугу.
– Я человек из провинции, – отвечал тот, – и поэтому мне трудно понять, о чем ваше высочество изволит говорить. Будьте добры, повторите то, что вы только что сказали.
– У тебя что же, нелады со слухом? Я спрашиваю тебя, правда ли, что ты участвовал в резне, нарушив одновременно правительственный указ и закон этой страны?
– Теперь я понял, о чем вы, – отвечал слуга. – Вы говорите, что я нарушил закон и правительственный указ, но, уверяю вас, я этого не делал. Объяснить это я могу тем, что все живые существа дорожат своей жизнью, и это столь же справедливо в отношении людей. Я тоже очень ценю свою жизнь. Однако, когда я услышал, что мои друзья вступили в неравный бой, я подумал, что так сойду с Пути самурая, если сделаю вид, что не услышал этого. Потому я побежал к месту действия. Я смог бы избежать казни, если бы, забыв о стыде, вернулся домой после того, как моих товарищей зарубили, но это стало бы причиной моего отречения от принципов Пути. Чтобы следовать по Пути, нужно отказаться от своей драгоценной жизни. Поэтому, оставаясь верным Пути самурая и соблюдая самурайские заповеди, я без колебаний пренебрег своей жизнью. Прошу вас казнить меня.
Эти слова произвели сильное впечатление на чиновника, и он прекратил разбирательство, сказав господину Мацудайра:
– У вас на службе состоит очень способный самурай, берегите его.
Вот как говорит священник Банкэй: «Не надейся на чужую силу, но полагайся на свою собственную, отрешись от прошлого и будущего и не живи повседневными делами – тогда Великий Путь всегда будет у тебя перед глазами».
Фамильные реликвии господина Сома под названием «Тикэн марокаси» были самыми древними в Японии. Однажды в его имении случился пожар, и дом уже догорал.
– Мне не жалко дома и того, что в нем было, даже если он сгорит дотла, – сказал господин Сома. – Ведь все это можно восстановить. Я сожалею лишь о том, что не могу спасти свои семейные реликвии, которые являются самым ценным сокровищем моего рода.
– Я войду в горящий дом и вынесу реликвии, – отозвался один самурай из числа его слуг.
– Это сделать уже невозможно, потому что дом уже догорает, – сказал господин Сома, и все собравшиеся засмеялись.
Этот человек не отличался ничем особенным и никогда не был особенно полезен хозяину, но его взяли в слуги за то, что он всегда доводил начатое до конца.
– Я никогда не выручал своего хозяина в трудную минуту, – отвечал самурай, – потому что был слишком беззаботен, но за это время я взрастил в себе решимость отдать за него жизнь.
И он прыгнул в пламя.
Когда дом догорел и огонь потух, хозяин сказал:
– Давайте найдем останки этого самурая. Какая жалость, что он погиб!
После поисков его тело обнаружили в одной из комнат, расположенной неподалеку от жилой части дома. Когда его перевернули, из живота побежала кровь. Оказалось, что слуга вскрыл себе живот и положил туда семейные реликвии господина Сома, тем самым спасая их от огня. С тех пор их называли «кровавые реликвии».
Один человек поведал следующее:
– Последователи традиции «И-цзин» допускают одну ошибку. Принято считать, что это – традиция гадания, однако в действительности это не так. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить, что иероглиф «и» означает не столько «перемены», сколько «изменчивость». Даже если предсказание посулит тебе удачу, стоит тебе сделать что-то не так, и она обернется неудачей. И в то же время, если ты предскажешь себе неудачу, но поступишь правильно в нужный момент, тебе повезет.
Когда Конфуций говорил: «Если я буду трудиться много лет, чтобы постичь одни только законы перемен («и»), я не буду совершать серьезных ошибок», он не имел в виду изучение «И-цзин». Конфуций утверждал, что если человек посвятит много лет изучению изменчивости и правильного поведения на Пути добра, его поступки будут безупречными.
Хирано Гонбэй был одним из Рыцарей семи копий, которые прямым штурмом взяли холм в сражении при Сидзугадакэ. Впоследствии его пригласили стать одним из хатамото[34] господина Иэясу.
Однажды Гонбэя пригласил к себе домой господин Хосокава.
– Ваша смелость, господин Гонбэй, известна во всей Японии, – сказал господин Хосокава. – Стыдно, что такой смелый человек вынужден занимать столь низкую должность. Вы, наверное, хотели бы большего. Если вы станете моим слугой, я пожалую вам половину своего состояния.
Гонбэй молча встал, вышел на веранду, повернулся лицом к стене дома и помочился.
– Если бы я хотел стать слугой хозяина этого дома, я бы здесь не мочился, – промолвил он.
Священника Дайю из Санею вызвали к больному. Когда он приехал, ему сказали:
– Этот человек только что умер.
– Люди не умирают в это время суток. Может быть, он умер вследствие недостаточного лечения? Какой позор!
Доктор еще не успел уйти из этого дома и оттого услышал эти слова, сидя по другую сторону сёдзи[35]. Он разгневался, вышел из-за ширмы и сказал:
– Я слышал, как ваше преосвященство пеняли на неумелое лечение, умертвившее этого человека. Поскольку я неопытный доктор, это вполне могло быть так. Но я слышал, что священники олицетворяют силу буддийского Закона.
Покажите нам, как вы умеете возвращать человека к жизни, ведь именно в таких чудесах и заключается сила буддизма.
Читать бесплатно другие книги:
