Искушение Вульф Трейси
– О каких атрибутах идет речь? – спрашиваю я, представляя себе глаз тритона, крыло летучей мыши и бог знает что еще. Впрочем, до прибытия в Кэтмир большую часть знаний о ведьмах я почерпнула из фильма «Фокус-покус» и сериала «Зачарованные», так что, вероятно, мои представления о магии довольно туманны. – И откуда мы их возьмем?
– Когда тебя… не было и я искал способ помочь тебе, я нашел описание магического ритуала, который использовала Лия, чтобы вернуть Хадсона, – говорит Джексон. – У нее были необходимые вещи, но в них было недостаточно магической силы. К тому же ей надо было вернуть Хадсона к жизни, а не просто воплотить его после развоплощения при переносе – что нужно нам.
– Лия не обладала достаточной силой, чтобы достичь своей цели в одиночку, поэтому ей была нужна моя магическая сила, чтобы провести ритуал… который наверняка убил бы меня. Так что на сей раз я обеими руками за то, чтобы отыскать самые сильные магические предметы, лишь бы никто не погиб. Разве что Хадсон, но против этого я не возражаю.
– А я хочу сделать дело так, как его делала Лия, – вставляет Хадсон. Он опять стоит, лениво прислонившись к стене рядом с решеткой.
– Жесть, – говорю я и тут же злюсь на себя за то, что все-таки удостоила его вниманием, которого он так хотел. И теперь он выглядит чрезвычайно довольным собой.
– Лия вела себя совершенно неразумно, когда речь шла о Хадсоне – даже когда он был жив, – бормочет Джексон, и я не сразу соображаю, о чем он, но потом до меня доходит – он думает, будто моя последняя реплика адресована ему. – Но она знала, как нужно проводить изыскания. Для совершения полной версии того магического ритуала нужны по меньшей мере четыре мощных магических предмета.
Четыре предмета. Не так уж плохо.
Кровопускательница добавляет:
– Четыре предмета, чтобы вернуть его таким, каким он был, то есть вампиром. Пять, если вы хотите вернуть его как обыкновенного человека, лишив магической силы.
Еще лучше.
– А как нам добыть эти пять предметов?
– Погодите! – Хадсон опять начинает ходить туда-сюда, на место ленивому виду пришло тихое отчаяние. – Чтобы извлечь меня отсюда, вам не нужны все пять предметов. Нужны только четыре.
– Может, и так, но если использовать пять, то ты уже никогда не сможешь причинить кому-нибудь вред, и мне это вполне подходит.
Не тебе это решать! – говорит он мне.
– Если учесть, что ты только что пустил в ход свою магическую силу, чтобы напасть на моего парня, и что ты находишься в моей голове… я уверена, что решать это буду именно я.
Но мне тоже любопытно.
– Почему для того, чтобы вернуть его таким, каким он был, требуется четыре магических предмета, а для того, чтобы вернуть его в виде обыкновенного человека – пять?
Кровопускательница смотрит на меня, прищурившись, явно недовольная тем, что я устраиваю ей допрос.
– Пожалуйста, скажите мне, если вы не против, – добавляю я.
Видимо, это немного смягчает ее, потому что она отвечает:
– Чтобы лишить сверхъестественное существо его магической силы, требуется магическое согласие всех пяти правящих кланов – согласно их завету. Но, поскольку он уже восстал из мертвых, чтобы вернуть его в качестве вампира, требуется только магическая сила. Огромная магическая сила. И эту силу можно почерпнуть в магических предметах.
Джексон кивает.
– Каждый из кланов имеет такие магические предметы, которым присуща наибольшая сила, поэтому, чтобы набрать достаточно силы, нам нужны предметы, имеющие отношение, по меньшей мере, к четырем кланам. – Но тут он вскидывает брови и резко поворачивается к Кровопускательнице. – Погоди. Как мы можем получить нужные предметы от всех пяти кланов, если Грейс – единственная горгулья на земле?
Она словно ожидала этого вопроса.
– Четыре предмета, необходимые для того, чтобы вернуть его, – это верхний клык вожака человековолков, лунный камень, полученный от могучего ведьмака, кровяной камень, полученный от прирожденного вампира, и целая кость дракона. Собранные вместе, они должны обладать достаточной магической силой. – В глазах Кровопускательницы опять вспыхивает такое же электрическое зеленое свечение, какое я видела некоторое время назад. – Но чтобы разорвать завет и лишить Хадсона его силы, понадобится сердечный камень, хранимый Неубиваемым Зверем.
Джексон, похоже, не замечает перемены, произошедшей в его наставнице.
– Какие-то из этих предметов, вероятно, можно будет раздобыть в школе, – говорит он. – Что же до остальных, то за ними придется поохотиться.
– Я могу раздобыть для вас кровяной камень, – обещает Кровопускательница.
– Каким образом? – удивляется Джексон. – Они же невероятно редки.
Кровопускательница пожимает плечами.
– Есть много таких, кто передо мной в долгу и охотно окажет мне услугу.
– Это не ответ, – не унимается Джексон. В ответ она глядит на него, будто пытаясь заставить его отвести глаза. Но на него не действует ее ледяной взгляд.
– Похоже, это у них надолго, – говорит Хадсон, картинно закатив глаза. – Так, может, отвлечемся, устроим перерыв?
– Нет уж, ведь нет ничего хуже, чем иметь тебя в моей голове, находясь в этой глуши посреди Аляски.
– Без трудностей нет и побед. – Он усмехается.
– Легко тебе говорить, ведь трудности – это не по твоей части.
– На твоем месте я бы не стал это утверждать. – В его голосе слышится нечто такое, что меня разбирают сомнения. Но по его лицу невозможно ничего прочесть.
Однако он, похоже, прав – и Джексон, и Кровопускательница упрямы, и каждый полон решимости заставить другого опустить глаза. Надо положить этому конец.
– И как же мне строить эту самую стену? – спрашиваю я, прервав их напряженное молчание. – Мне не терпится отделаться от Хадсона Веги.
Глава 36. Экзорцизм по принципу «сделай сам»
– Ты уже начала ее возводить, – говорит Кровопускательница, – и сделала это еще до того, как я тебя усыпила. Ты начала закладывать ее фундамент инстинктивно.
– Но как же я это сделала? И как мне строить эту мистическую стену дальше? И почему вы считаете, что я уже начала ее возводить? – недоуменно спрашиваю я.
– Я поняла, что ты начала ее возведение, когда ты впервые услышала голос Хадсона. Потому что пока он мог беспрепятственно завладевать твоим телом, он с тобой не говорил. У него появилась необходимость говорить, когда ты начала ему мешать.
– Неправда! – Хадсон взмахивает руками. – Я все время старался привлечь твое внимание. Просто ты не могла меня услышать, пока Йода не научила тебя, как сделать иллюзию реальной.
– Погодите. – Я в ужасе поворачиваюсь к Кровопускательнице. – Вы хотите сказать, что я по-прежнему буду слышать его голос даже после того, как замурую его? – От этой мысли мне становится тошно. – Я думала, задача состоит в том, чтобы отделаться от него.
– Задача состоит в том, чтобы лишить его возможности завладевать тобой. Построив стену, ты достигнешь этой цели, по крайней мере, на время. Но теперь, когда он научился привлекать твое внимание… – Она качает головой. – Вряд ли мы сможем что-то с этим сделать.
Услышав это, Джексон сжимает кулаки, но не произносит ни слова.
Я вздыхаю.
– Плохо.
Хадсон качает головой.
– Думаешь, мне самому это нравится? Тебе хотя бы не приходилось меня слушать до сегодняшнего дня. А я был вынужден выслушивать каждую твою мысль, и, поверь мне, отнюдь не все они были так уж интересны. Особенно когда ты часами думала о моем романтичном братце. Мне это не по вкусу. Совсем.
– Тогда сделай нам обоим одолжение – выметайся вон! – ору я на него, не обращая внимания на то, что Джексон и Кровопускательница могут слышать меня. Меня здорово смущает, что Хадсону известны все мои мысли, особенно те, которые касаются Джексона.
– А что я, по-твоему, пытаюсь сделать? – отвечает он. – Думаешь, я затеял схватку с вожаком человековолков просто для забавы? Поверь мне, я могу найти себе развлечения и получше – даже пока я заперт в твоей голове.
Хадсон продолжает свой монолог о том, как ему паршиво оттого, что он заперт внутри меня – как будто сама я этого не знаю, – но я перестаю его слушать, пытаясь осмыслить то, что он сейчас сказал о своем нападении на Коула.
Все это не имеет смысла, разве что…
– Джексон? Какие пять предметов нужны для совершения магического ритуала, который изгонит Хадсона из моего сознания навсегда?
– Четыре, – рявкает Хадсон. – Тебе нужны четыре вещи. Одна, две, три, четыре. Считать до четырех могут даже детишки в детском саду.
– Детские капризы – это так некрасиво, – бросаю я ему, не отрывая глаз от Джексона.
– Как и невежество, но тебя это, похоже, не останавливает.
Я поворачиваюсь к Хадсону и улыбаюсь.
– Возможно, замуровывая тебя, я сумею еще и зашить твой рот. Наверняка для этого есть какое-то заклинание или ритуал, – сладким голосом говорю я.
– Да уж. – Он закатывает глаза.
Джексон смотрит то на меня, то туда, куда я смотрю последние несколько секунд, затем все же останавливает взгляд только на мне.
– Во-первых, нам нужен вампирский кровяной камень, – говорит он. – Этот камень образуется, когда кровь вампира подвергается сверхвысокому давлению. Как при производстве искусственных алмазов.
Ничего себе.
– Наверное, таких камней много?
– В том-то и дело, что нет. Изготовить кровяной камень нелегко, так что они есть лишь у очень немногих вампиров. Моя семья владеет несколькими кровяными камнями – включая те, которые украшают короны короля и королевы, – но их очень тщательно охраняют. Поэтому-то я беспокоюсь о том, как добыть…
– Я же уже сказала тебе, что добуду для тебя такой камень, – перебивает его Кровопускательница. – Мы же вампиры, а не абы кто. Так что это наименьшая из твоих проблем.
– Тогда какая из наших проблем наиболее трудна? – спрашиваю я, поскольку предпочитаю сначала услышать самую плохую новость. И мне надоело узнавать все в час по чайной ложке. Хотя бы сейчас я хочу выяснить все и сразу.
– Труднее всего добыть драконью кость, – одновременно говорят Хадсон и Джексон.
– Драконью кость? – ошарашенно повторяю я. – Кость настоящего, живого дракона?
– Если точнее, кость настоящего мертвого дракона, – отвечает Хадсон с непроницаемым лицом. – Поскольку большинство живых драконов склонны беречь свои кости.
– Ну, и где же нам искать кость мертвого дракона?
Джексон бросает на меня странный взгляд, когда я произношу слово «мертвый», но отвечает опять одновременно с Хадсоном:
– На Кладбище Драконов.
– На Кладбище Драконов? – переспрашиваю я. – Звучит жутко.
– Да, жуть еще та, – соглашается Хадсон. – Я все пытаюсь придумать, как нам добраться до этого кладбища и как вести себя там. Это может стать полной катастрофой.
– Не думаю, что мне хочется это слышать. Не сейчас. Не все сразу… – Я осекаюсь. – Погоди. Ты в самом деле знаешь, что нам нужно для совершения этого ритуала?
– От тебя ничего не скроешь. – Хадсон нарочито широко раскрывает глаза. – Да ты просто гений.
– Знаешь, тебе вовсе не обязательно постоянно быть таким несносным, – говорю я.
– А я-то думал, что тебе нравятся несносные парни. Ведь ты как-никак встречаешься с малышом Джекси.
– Твой брат вовсе не несносен, – немного обижаюсь я за Джексона.
– И это говорит девушка, которая знает его меньше двух недель.
Я опять не удостаиваю его вниманием – не потому, что часть меня думает, будто он, возможно, прав, а потому, что сейчас у меня нет на это времени. Есть вещи, которые надо сделать, и мои отношения с Джексоном тут ни при чем.
– Значит, нам нужны кость мертвого дракона и кровяной камень, получившийся из крови вампира, – говорю я Джексону. – У нас уже есть кое-что, полученное от вожака вампиров. А также, благодаря Хадсону, атаме могучего ведьмака, хотя, по правде говоря, я точно и не знаю, зачем нам этот нож. Ведь от ведьмака нам вроде бы нужен какой-то камень, да?
Глаза Джексона широко раскрываются, когда до него доходит, к чему я клоню.
– Ты думаешь, Хадсон за этим… – Он замолкает.
– За этим завладел моим телом? Думаю, да.
– Для этого ритуала нужен только клык, – говорит Джексон. – Зачем же понадобилась вся эта кровь?
– Я уже говорил, что Коул сам полез на рожон, – отвечает Хадсон. – У него огромный зуб на тебя, Грейс.
– Хадсон говорит, что Коул слетел с катушек, и вся эта кровь пролилась случайно. – Я делаю паузу, опасаясь, как бы не показалось, что я защищаю его. – После моего приезда в Кэтмир у нас с Коулом были отнюдь не лучшие отношения.
Джексон кивает.
– Это еще слабо сказано. Но Хадсон же его чуть не убил. Зачем?
– Не все ли равно? – Хадсон пожимает плечами, и в глазах его я вижу довольный блеск, который чертовски напоминает мне блеск в глазах Джексона после того, как он тоже чуть не выпил из Коула всю кровь.
Интересно, что сказал бы Хадсон – что сказали бы они оба – расскажи я им, что у них куда больше общего, чем они могут себе представить? Возможно, они наорали бы на меня, ведь кому это может понравиться? Особенно теперь, когда Джексон уже так напряжен, что я боюсь, как бы он опять не начал сотрясать землю.
И потому я просто говорю Хадсону:
– Ты ужасен, ты это знаешь? – Затем опять поворачиваюсь к Джексону. – Ну так как? От атаме может быть толк?
– В общем-то нет, – задумчиво отвечает Джексон. – Четвертый предмет – это талисман, полученный от одного из семи главных ковенов ведьм. Так что я не знаю, зачем он взял атаме.
– Затем, что в рукоять атаме вделан талисман – лунный камень, – говорит Хадсон тоном, явно показывающим, что, по его мнению, Джексон несмышленое дитя. – Так что обращайся.
– Сейчас же скажи, куда ты его дел.
– Конечно, Грейс. – Он смотрит на меня с невероятно покровительственной улыбкой. – Как я могу возразить, когда ты так мило меня просишь?
Я передаю его слова о талисмане Джексону и делаю вид, будто не замечаю, как мой бойфренд недовольно щурит глаза, услышав, что, говоря с ним, я одновременно веду разговор с Хадсоном.
– Пятый предмет находится недалеко от Северного полюса, – продолжает Джексон с презрительной усмешкой, как бы говоря: «Мы сделаем тебя обыкновенным человеком, и нам плевать, что об этом думаешь ты сам». И, честно говоря, совершенно заслуженно после всего того, что сделал Хадсон.
– Недалеко от Северного полюса? А что там? Ну, кроме того, что там живет Санта-Клаус?
Оба, Джексон и Кровопускательница, поднимают брови, и я смущенно улыбаюсь.
– Что, я слишком несерьезна?
– По-моему, это было смешно, – замечает Хадсон. – К тому же я уверен, что ты бы выглядела очень мило в костюмчике эльфа с колокольчиками на ногах.
– В смысле? – вопрошаю я, не зная, насмехается ли он над моим маленьким ростом или это с его стороны какой-то непристойный намек. И в том и в другом случае мне это не нравилось.
В кои-то веки Хадсон почему-то молчит. Козел.
– Неубиваемый Зверь, – отвечает наконец Кровопускательница, говоря это так, что я присматриваюсь к ней повнимательнее. По затылку моему пробегают мурашки, и я пытаюсь понять, что именно не так в ее тоне.
Но ее лицо остается бесстрастным, зеленые глаза кажутся безмятежными, и я решаю, что мне, наверное, показалось, поэтому сосредоточиваюсь на том, что она сказала, а не на том, как она это сказала.
– Неубиваемый? – повторяю я. – Это звучит… не очень-то хорошо.
– Не то слово, – соглашается она. – Но это единственный способ разорвать завет и навсегда лишить Хадсона магической силы.
Я ожидаю, что Хадсон начнет протестовать – возможно, ввернет что-нибудь язвительное насчет того, что не стоит ради него так надрываться, поскольку лично ему его магическая сила не мешает – но он не произносит ни слова. Только продолжает сверлить Кровопускательницу своим настороженным взглядом.
Повернувшись к Джексону, я обнаруживаю, что он и Кровопускательница выжидательно смотрят на меня.
– Простите, я что-то пропустила? – Я вопросительно поднимаю брови.
– Я спросил тебя, хочешь ли ты попытаться провернуть эту штуку со стеной, – говорит Джексон.
Я даже не делаю паузы, чтобы дать Хадсону возможность что-то ответить.
– Господи, ну конечно.
Потому что в моей голове брезжит ужасная мысль. Если Хадсон уже знал, как ему выбраться на волю, и завладевал моим телом для того, чтобы это устроить… Что он планировал сделать, оказавшись вне меня? Убить всех?
– Какая же ты все-таки стерва, Грейс.
И только когда Хадсон прячется в сумраке и исчезает, до меня доходит, что он так и не ответил на мой вопрос.
Глава 37. В сладких снах снится что угодно, но только не это[12]
Оказывается, строить мысленную стену совсем не так трудно, как я думала. Мне нужно просто укладывать кирпичи вокруг определенного участка моего сознания. И Кровопускательница была права – мои собственные защитные механизмы уже начали эту работу, так что требовалось только уложить больше кирпичей и скрепить их строительным раствором, в состав которого входят решимость и непоколебимость.
Несколько часов спустя, когда Кровопускательница убеждается, что стена крепка, она поднимает решетку и выпускает меня.
Я почти выбегаю из комнаты и бросаюсь в объятия Джексона. Не хочу говорить ничего плохого о Кровопускательнице и ее ледяной пещере, но мне не терпится вернуться в школу. Наверное, это из-за того, что я была заперта в мерзлой клетке и не могла распоряжаться своей жизнью и своей судьбой. Жесть.
Но пока что мы еще не можем уйти – сначала Джексон раскладывает передо мной еду, которую нам велел уложить в мой рюкзак дядя Финн.
– Спасибо, – говорю я ему, с аппетитом уплетая сандвич с индейкой и чипсы, которые он положил на салфетку рядом с термосом с водой. – Думаю, теперь это будет моя любимая еда.
Джексон вскидывает одну бровь.
– А что было твоей любимой едой прежде?
Я смеюсь.
– Я же из Сан-Диего. Разумеется, тако.
Теперь, когда я поела, я испытываю более теплые чувства к женщине, которая всю ночь продержала меня в клетке. Возможно. И я заставляю себя улыбнуться и сказать:
– Спасибо за то, что вы так мне помогли.
Она машет рукой в сторону выхода из пещеры.
– Вам пора уходить.
Меня это устраивает – наконец-то я могу распрощаться с этой пещерой и этой странной древней вампиршей, у которой, похоже, куда больше секретов, чем мне хотелось бы узнать.
Обратный путь кажется мне вовсе не таким пьянящим, как путь туда – отчасти потому, что мы оба устали, а отчасти потому, что Хадсон продолжает болтать в моей голове, комментируя все подряд и не давая сосредоточиться на том, что говорит Джексон. Я понимаю, что рано или поздно мне придется что-то сделать с этим, но сейчас я просто молчу.
Потому что препираться с вампиром, в котором бурлит тестостерон, – это не очень-то легко.
К тому моменту, когда мы наконец оказываемся в Кэтмире, я чувствую себя как выжатый лимон. Хадсон, кажется, заснул – и слава богу, – а Джексон наверняка хочет, чтобы я зашла в его комнату, но мне сейчас хочется одного: лечь в кровать и проспать двенадцать часов подряд. Но поскольку завтра у нас уроки, я согласна и на восемь.
Джексон и сам выглядит очень усталым – под глазами у него темные круги, такие я видела у него лишь однажды, когда он сразу же после моего возвращения явился в кабинет дяди Финна. Не знаю, почему я полагала, что силы Джексона неисчерпаемы. Конечно же, это не так.
Но он все равно провожает меня до моей комнаты, и, когда мы доходим до нее, я встаю на цыпочки и обнимаю его так крепко, как только могу.
Мои объятия явно удивляют его – наверное, потому, что в последнее время я то и дело от него отстранялась. Но не проходит и секунды, как он обвивает меня руками и отрывает мои ноги от пола.
И, уткнувшись лицом в изгиб между моими шеей и плечом, вдыхает мой запах. Несмотря на то что он несколько часов переносился, от него так хорошо пахнет – снегом, апельсинами и Джексоном.
Затем он вдруг оказывается в нескольких футах от меня и пятится по коридору. В его глазах полыхает темный огонь, от которого у меня захватывает дух.
– Поспи, – приказывает он, – а завтра встретимся в кафетерии за завтраком.
Я киваю и заставляю свой мозг проработать достаточно долго, чтобы связать три слова:
– В какое время?
– Пришли мне сообщение, когда встанешь, и дай знать, какое время тебе подойдет.
Я киваю и, зайдя в комнату, бесшумно закрываю за собой дверь.
– Как все прошло? Кровопускательница и правда такая страшная, как говорят? А Джексон в самом деле ее не боится? Она помогла тебе избавиться от Хадсона? Она смогла… – Мэйси осекается, приглядевшись ко мне. – Эй, а с тобой все в порядке?
– Да, конечно. А что?
– Ну, не знаю. – Она берет меня за плечи и разворачивает лицом к зеркалу на дверце ее стенного шкафа. – Может, потому, что ты выглядишь вот так?
– О-о. – Мои щеки раскраснелись, кудри растрепались, и под глазами у меня темные круги, из-за которых кажется, что меня лихорадит. – Со мной все нормально. Просто устала, вот и все.
Я подхожу к моему шкафу и убираю в него всю мою зимнюю экипировку.
– Значит, я могу считать, что Хадсон убрался? – с сомнением в голосе спрашивает она, сев на край своей кровати.
– Нет, не можешь, – отвечаю я, плюхнувшись на собственную кровать в нижнем белье и водолазке. Я знаю, что мне надо принять душ, но сейчас не хочется делать ничего – только сидеть и притворяться перед самой собой, будто последние два дня – и последние четыре месяца – были всего лишь кошмаром, от которого я вот-вот проснусь.
– В каком смысле? – У Мэйси округляются глаза. – Он все еще в тебе?
– Тьфу. Пожалуйста, никогда не говори таких слов. – Я тру свои усталые глаза. – Да, Хадсон все еще в моей голове. Кровопускательница научила меня, как отгородиться от его силы, так что он больше не может захватывать контроль надо мной, но он все еще там.
– Откуда ты знаешь? Если он больше не завладевает тобой…
– Дело в том, что он выучил новый трюк. Теперь он разговаривает со мной.
Мэйси смотрит на меня так, будто не может уложить это в голове.
– Он…
– Он разговаривает со мной. – Я закатываю глаза. – Непрерывно.
– Что-о? Он разговаривает с тобой? – спрашивает Мэйси, и, когда я киваю, продолжает: – А что он говорит сейчас?
– Сейчас он спит, но когда проснется, ему наверняка будет, что сказать.
– О чем?
– Да о чем угодно. Обо всем. Он любит высказывать свое мнение. Не говоря уже о том, что у него мания величия.
Мэйси смеется.
– Это можно сказать о любом вампире. От скромности они не умрут.
Я думаю о Джексоне, Лии, а также о Мекае и прочих членах Ордена. Наверное, Мэйси права.
– Ну-ууу… – Мэйси делает паузу, как будто ей не хочется задавать следующий вопрос, но кто-то должен его задать. – И как же ты справляешься, имея в голове такого гнусного типа, как он? Ты в порядке? То есть я знаю, ты сказала, что теперь он ничего не может сделать, но ведь…
Честно говоря, сейчас у меня нет сил, чтобы спускаться в эту кроличью нору, и, возможно, их не будет уже никогда. После гибели родителей мать Хезер сказала мне, что это нормально – не сосредоточиваться на боли, не говорить о своей психологической травме, пока ты не будешь готова. Это я и планирую делать теперь.
Речь идет об утрате контроля над собой, о присутствии в моей голове кого-то еще… не говоря уже о том, что этот кто-то убийца… Нет, я еще не готова об этом думать. И вместо этого я намерена стать лучшей версией рыбки Дори[13] и просто плыть вперед. А также – в данном случае – лгать.
– Это муторно, но ситуация под контролем.
– И что же ты будешь делать?
– Если не считать плача и поедания горы мороженого? – небрежно спрашиваю я.
– Двух гор, но да. Если не считать этого.
Я рассказываю ей про магический ритуал и пять предметов, которые нам надо раздобыть, чтобы сделать Хадсона обыкновенным человеком.
– Поэтому Хадсон и заставил тебя взять атаме? – изумленно спрашивает Мэйси. – Он тоже хочет выбраться наружу?
– Он говорит, что да. Хотя он хочет, чтобы мы использовали только четыре магических предмета. Ему отнюдь не улыбается стать обыкновенным человеком.
На лице Мэйси отражается беспокойство.
– Мы не можем выпустить его на волю, если он сохранит свою магическую силу. Но ты же и сама это понимаешь, да?
– Поверь мне, понимаю. Не знаю, как долго я еще смогу терпеть его присутствие в моей голове.
– Могу себе представить. – Она садится на мою кровать и обнимает меня за плечи. – Но ты не переживай. Мы уже завтра начнем думать над тем, как нам раздобыть остальные три предмета. И, думаю, нам надо будет привлечь к этому делу Флинта. У него наверняка будут какие-то мысли о том, как добыть кость дракона.
– Я не… Ты не… – Я осекаюсь, не зная, как выразить все, что я чувствую сейчас.
– О чем ты? – спрашивает она.
– Ты не обязана это делать. Я хочу сказать, что поиски, по меньшей мере, двух магических предметов будут по-настоящему опасными, и я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
– Ты шутишь? – Мэйси очень возмущена – такой я ее еще не видела. – Неужели ты и впрямь считаешь, что я позволю тебе делать это в одиночку?
– Я буду не одна. Со мной будет Джексон…
– Одного Джексона будет недостаточно. Да, он невероятно силен и все такое. – Она машет руками. – Но даже он не сможет победить Неубиваемого Зверя – даже вместе с тобой. Недаром его называют неубиваемым. Я слышала истории о нем еще в детстве. По правде говоря, я не думала, что он существует, мне казалось, что это, скорее, одно из тех чудовищ, которыми родители пугают детей, чтобы те не отходили далеко от дома. Но, раз он все-таки существует, я должна помочь тебе одолеть его.
– Мэйси. – Мне столько всего хочется сказать, но я не знаю, как облечь это в слова. Не могу привести мысли в порядок и никак не могу выдавить что-то из горла, которое сжалось от подступивших слез. И наконец выговариваю одно:
– Спасибо.
Она ухмыляется.
– Обращайся.
Затем взбивает мою подушку.
– Давай отдохнем. Похоже, завтра будет тяжелый день.
Да уж. Мои глаза закрываются, едва голова касается подушки, и, клянусь, перед тем как заснуть, я слышу, как Хадсон говорит:
– Приятных снов, Грейс.
Глава 38. Возьми меня под свое драконье крыло
Читать бесплатно другие книги:
