Игра теней Катериничев Петр

Глава 35

«До выборов осталось столько-то дней», — сообщают теперь по многу раз на дню все информационные телепрограммы, сопровождая свой календарь тревожной звуковой отбивкой. Словно считают дни не до выборов, До конца света. Слово «рейтинг» от частого употребления и связанных с ним глаголов колебательного характера-поднялся, упал — приобрело какой-то эротический оттенок. Люди полушепотом спрашивают друг друга «что будет после шестнадцатого?..» Возьмем на я смелость утверждать, что семнадцатое!

«А теперь — о погоде. В Москве — необыкновенно тепло для такого времени года. Специалисты утверждают, что солнечная, активность в этом году повышена, но никакой опасности для здоровья людей не представляет…»

То, что происходило внизу, Макбейну не нравилось, Совсем не нравилось.

Большой закрытый фургон остановился во дворе. Водитель вышел, скрылся в подъезде — возможно, просто работяга приехал обедать. Возможно… Еще один фургон остановился у канализационного люка. Вышло трое ремонтников. Огородили люк, открыли. Один — спустился. Оставшиеся двое — довольно бестолково шатаются вокруг, курят, снова шатаются… Хотя Макбейн привык к подобной работе русских, но что-то ему в этих ремонтниках «не показалось»… Еще одна машина подъехала, тоже закрытый фургон. Вышедшие из нее пятеро людей через несколько минут оказались на крыше. Их неспешная возня вокруг телеантенны была умилительна: уж очень простой «прибор», чтобы имитировать работу в течение уже больше часа…

Тем более, что «трудились» только двое; остальные шатались вдоль края крыши, время от времени что-то там прилаживая… Приглядевшись, Макбейн заметил колесики, с помощью которых можно за секунду спуститься на любой этаж…

Подъехал «БМВ» с затемненными стеклами, постоял, исчез… А по улице уже четырежды проехал неприметный старый «москвичек»…

Ни прохожие, ни жильцы ничего не замечали… Через пятнадцать минут появилась бабулька с ведром, за ней — другая… Увидев ремонтную машину, соседки покорно потопали к чудом уцелевшей колонке… К ремонтникам добавилась еще одна машина. Из закрытой фуры «рабочими» был извлечен шланг и опущен в канализационный колодец… Макбейн посмотрел на часы. Три пополудни. Солнце заливало светом московские улицы, с трудом пробиваясь сквозь марево невесомого полупрозрачного смога… От него очертания зданий уже в километре казались размытыми, словно это был мираж.

Макбейн незаметно покинул балкон. Он не был ни профессионалом-сантехником, ни профессионалом-телеремонтником, а потому коллег узнал сразу. Планировалась спецоперация. И если в этом доме не живет местный дон Корлеоне или теневой Кеннеди, то направлена она…

Макбейн хотел бы надеяться, что Хэлен научилась хоть чему-то, но в то же время понимал, что девушке противопоставить спецам такого уровня просто нечего… Крупнокалиберный «пара-ордананс» — слишком слабая зашита от профессионалов, расставленных в соответствии с отработанным до автоматизма планом… И все же это лучше, чем никакой…

Мужчина раскрыл тяжелую кожаную сумку. Помимо снайперской винтовки, теперь установленной на балконе, в ней умещался бесшумный «АС» российского производства, два «смит-и-вессона», несколько усиленных пластиковых мин типа «клеймор», начиненных стальной шрапнелью, и около килограмма плаксида. Макбейн разложил оружие и боеприпасы. Взрывчатки, естественно, хватит, чтобы в клочья разнести полдома, в котором он сейчас находится… Но вот кем-кем, а самоубийцей адмирал никогда не был. И еще — он был профессионалом. И не желал, чтобы посторонние как-то пострадали от чужих разборок… Хотя — чужой войны не бывает…

* * *

Советник сидит за столом и сосредоточенно рассматривает черную матовую поверхность. Берет пачку бумаг.

«Визит Президента в Чечню намечен в этом месяце. Из информированных источников стало известно, что один из лидеров боевиков готовит террористическую акцию. Вместе с тем полномасштабные теракты готовятся в Краснодарском и Ставропольском краях. Покушение на Президента может быть вполне реальным. Хотя председатель правительства Чечни заверяет, что положение в республике в целом нормализовано, на юге идут упорные бои; реальное влияние сепаратистов в республике нельзя недооценивать. Ну а любой масштабный теракт на территории России приведет просто-напросто к поражению Президента на выборах… или к отмене самих выборов».

Советник вынимает сигарету, подходит к окну, смотрит на кремлевские звезды.

Силуэты башен размыты в жарком колеблющемся мареве, кажется — небольшое дуновение ветерка, и они пропадут. Словно мираж…

* * *

— Ну и жара! — Лека тяжело вздыхает, приподнимается с табуретки. — И воды, конечно, нет! — Девушка беспомощно смотрит на кран, из которого раздается лишь шипение. — Вот, блин!

— Слава Богу, не в Америке живем…

— Да уж конечно…

— Не иначе как диверсия. Перед президентскими. Ты в далеких палестинах подзабыла, а у нас во всем всегда виноват Главный. Особенно — в невыплате зарплат, перебоях с подачей воды, света и обязательно — в засорении канализации.

— Тогда у нас вся страна — диверсанты!

— Ага. А также — шпионы и реставраторы капитализма.

— Вообще-то во рту сохнет. — Лека тяжело вздохнула.

— Много выпила накануне?

— Да нет… Ты знаешь, у меня во рту сохнет, когда опасность… Тревожно что-то…

— А кому сейчас спокойно? Год такой. Високосный. «Весна опасна и несносна, как високосный у виска, как взгляд расчетливо-раскосый, как бесприютная тоска…» — процитировал я пришедшую на память стихотворную строфу.

— Это ты к чему?

— Жизнь — коротка, искусство — вечно.

— Чтобы прожить даже короткую, нужно сначала выжить.

— Кто бы спорил. Что ты делала в Штатах? Разумеется, помимо работы в чуждой нам спецслужбе?

— Училась.

— Чему?

— Чему и все. Как делать деньги.

— Ну и как, успешно?

— Пока не знаю. Ты можешь меня осуждать, конечно, но я даже не рассчитывала когда-нибудь вернуться. Хотя… Тоска меня просто заедала… Игорь Дмитриевич предупредил что опасность слишком серьезна, чтобы можно на нее наплевать…

— И в этом он не соврал. Так в чем ты специализировалась?

— Изучала динамику валютных и фондовых бирж.

— Ну и как там? Динамично?

— В России — три процесса. Первый — массированный вывоз сырья, второй — скупка зарубежными инвесторами контрольных и близких к контрольным пакетов акций российской оборонки, прежде всего предприятий «хай тек»; третий — начавшаяся политика протекционизма по отношению к отечественной промышленности, прежде всего к заводам и комплексам тех же «хай тек», высоких технологий.

— И ты считаешь это достаточным основанием для убийства Президента?

— Большие деньги — всегда достаточное основание для любого убийства. А здесь участвуют не просто большие деньги — громадные… К тому же…

— Да?

— Я не сказала — убить. Я сказала — устранить.

— До выборов?

— А вот это — совсем не обязательно. Скорее — после. Это может быть и нынешний Президент, и его преемник.

— Считаешь, коммунисты победят?..

— Они основной предвыборной идеологией избрали идеологию патриотизма.

По-моему, шансы у них высокие… Ты как считаешь?..

— Лека, не в Америке живем. Власть у нас не передают, а захватывают.

Всегда. К тому же, как завещал Великий Кормчий, побеждает не тот, за кого голосуют, а тот, кто подсчитывает голоса…

— Ты думаешь, будут фальсификации?

— Ни в одной структуре исполнительной власти нет человека, который бы не был членом КПСС. Другое дело — бюрократы подстроятся под того, кто сильнее. А большинство — станет выжидать.

— Так чем кончится?

— Я думаю, Дед просто не отдаст власть. Ни при каких условиях.

— А ты сам за кого, Олег?..

— За кого я? За людей… И еще — я не хочу, чтобы «научному патриотизму» меня обучал какой-нибудь инструктор бюро горкома и зачеты принимал. Родину и партию я никогда и не путал. Боюсь, теорию не сдам.

— А практику?

— Практику мне уже проставили. Автоматом Калашникова.

— Слушай, Олег…

— Погоди… Мне нужно подумать. Итак, что мы имеем на сегодняшний день?

Предвыборный спринт. И как забег, и как игру с весьма высокими ставками. Два основных фаворита: Президент и претендент-коммунист. Причем каждый держит себя так, будто «игра уже сделана». Осталось завершить формальности.

Имеет место быть шоу-массовка с участием ТВ под названием «Выборы». С заглавной буквы. Как раньше — массовка под названием: «Капитализм — это приватизация плюс ваучеризация всей страны!» Хлеб есть, зрелищ — в избытке!

«Эврика! Царские шмотки! Одевайся — царем будешь!» «Ой, не похож, ой, халтура…

У того, понимаешь, лицо умнее…»

Правила игры соблюдаются — никто ни у кого не спрашивает: «Откуда деньги?!»

Газетные слушонки о двух тысячах тонн золота, куда-то заныканных при последнем Генсеке, даже тиражей не приподняли. «Советская Россия» с «Правдой» делают вид, что издаются на деньги подписчиков и пожертвования пенсионеров.

Власть делает вид, что им верит.

Одна из «загадок русской души»: если сказать, что мэр какого-нибудь города живет на зарплату, избиратель покрутит пальцем у виска и проголосует за другого.

Карьера такого градоначальника будет закончена — дураков в народе любят, как и юродивых, но не при власти и только по праздникам.

Дальше. Все уверены, что Премьер — один из самых богатых людей не только России, но и мира. И кивают «Газпром». Ну а Президент?

Притом что состояние здоровья Президента обсуждают охотно (пьет или мимо льет?), вопрос о его состоянии — в смысле капитале — не ставится вовсе. Нигде. В России никогда никого не волновали доходы «царской семьи» — будь то Романовы, Брежневы или близкие к ним. Причина проста: российская привычка отождествлять понятия «государь» и «государство».

Что имеем?

Группы российской элиты сконцентрированы и мобилизованы.

Между этими группами и идет борьба за власть, ибо власть в России — это деньги. Примерно с год назад Президент предпринял попытку разобраться «кто есть кто» и скрылся «на лечение». Судя по всему, слухи о его «кончине» распространились профессионально. Попытка Премьера выступить самостоятельным политиком оказалась тщетной: не в Америке живем, бумажная двухпартийность Оказалась блефом, а «Наш дом» потерпел поражение. Пойти на выборы самостоятельным кандидатом для Премьера оказалось просто немыслимо. Но…

Согласно Конституции, в случае, если Президент не сможет выполнять свои обязанности, его полномочия сроком на три месяца переходят к Премьеру… А три месяца в России — при наличии стреляющей Чечни и бодрых до глупости крайних левых — могут дорогого стоить…

Притом что Запад полностью уверен в победе своего кандидата. Как и в том, что ПЯТЬСОТ МИЛЛИАРДОВ ДОЛЛАРОВ российских криминалов и теневиков так и останутся в банках Швейцарии и близких к ним местах… Так кто для них в таком случае «свой» кандидат? Лидер коммунистов? Президент? Премьер? Один из «первых вице»?

И кто кого играет — Премьер Президента или наоборот. Или кто-то играет обоих? Кто?

Что еще? Пара «мелочей»… Стрельба из винтовки по окнам председателя Центробанка, ранее работавшего в известном банке «Луидор», человека, близкого к Премьеру… По официальной версии — с подачи неких криминальных структур, недовольных жесткой политикой Центробанка по отношению к коммерческим… Другая «мелочь» — убийство личного врача Премьера. Что он сделал такого, о чем знать никому не следует?.. Или — чего не сделал или не захотел сделать?.. Или просто врач что-то знал?.. О ком? О Премьере или о Президенте?.. Хм… Вопросов в России всегда больше, чем ответов… А главный вопрос, как всегда, прост и постоянен: «Что делать?»

Как говаривал Джордж Вашингтон, в политике нет постоянных друзей и врагов, а есть постоянные интересы. А интересы эти у каждой нации — свои. За счет других…

Главный вывод: основная борьба за власть между пророссийскими и антироссийскими силами в правительстве и президентском окружении начнется после выборов.

«Вы думаете, нам, царям, легко? Да нам, если хотите знать, молоко за вредность надо давать! Рабочий день у нас ненормированный…»

* * *

— Ну что, надумал, мыслитель?

— Картина битвы мне ясна!

* * *

Кремлевские башни чуть колышутся в зыбком мареве… Мужчина усмехнулся…

Кремль… Символ высшей власти и русской государственности… Старая, никчемная, бутафорская крепость… Рядом — аляповатый храм юродивого Василия. Любят в России дураков…

— Урфин вызывает Советника.

— Советник слушает Урфина.

— Вариант «эскейп» по объектам «Долли» и «Додо» готовность.

— Сколько времени займет операция?

— Три плюс-минус одна минута.

— Когда предполагаете начать?

— Самое удобное время — час пик. От семнадцати до девятнадцати. Но лучше провести сейчас. Люди расставлены, и совершенно ни к чему им светиться…

— Полагаете, могут быть проблемы?

— Если Дронов — «мираж», обязательно! Да за два часа наших «ремонтников» вычислит непременно. Для него он — экстремал. А способ действий «миражей» в экстремале в том числе способ прикрытия, мы не знаем. Хотя…

— Что — хотя?

— В Приморске он был один. В Москве — тоже…

— Уверены?

— Хм… Я уверен только в том, что не сплю. Во всем остальном…

— Проводите операцию немедленно.

— Есть.

Глава 36

«Войско взбунтовалось! Говорят, что царь — не-на-сто-я-щий!»

— Да выключи ты его! И так мозги набекрень от этой политики!

— Это точно… Как говорил один мудрый аптекарь:

«Где старые, добрые болезни?.. Я уже три года не видел анализа мочи… Люди перестали интересоваться мочой, они интересуются только политикой… Ничего хорошего из этого не выйдет».

— Так политика — болезнь?

— Вроде того. Причем неизлечимая. Мания пошуршать по ковровым дорожкам. В мир с них еще никто не возвращался.

— И как звали этого мудреца?

— Ясное дело, Соломон.

— Из Библии?

— Из спектакля «Интервенция»…

— Ну, сейчас, интервенция нам не грозит.

— Как знать, милая барышня, как знать… Лека… А что есть «Янус»?

— Дрон, я не знаю… По папиной сказке, Янус — это вроде как символ…

— Символ, говоришь?.. Двуликий Янус… Двуглавый орел… Редкая птица…

— И он находится в Изумрудном городе… Только где этот город — я не знаю… Но… Я знаю точно: пока «Янус» существует, мне угрожает опасность.

Смертельная.

— Нам, Лека.

— Нам?

— Нам. А теперь давай по порядку. Чем занималась ты, вроде ясно. Чем занимался твой босс?

— Макбейн?

— Да.

— Я же сказала — спецоперации.

— Конкретнее.

— Террористические группировки.

— Очень актуальная тема…

— Чтобы она была еще актуальнее, добавлю… В конце прошлого года с ним на контакт вышел один израильский генерал…

— Кто?

— Лейба Левин. Какую службу он представлял, я не знаю… Да, он из Советского Союза, из Одессы, — Джорджи как-то обмолвился…

— Он профессионал, этот Джорджи?..

— Конечно!

— Обмолвки у профи — исключены.

— У нас были… отношения.

— Понял, не дурак. Дальше.

— Да и как зовут генерала, я узнала только после его гибели.

— Он погиб?

— Убийство, достаточно топорно замаскированной под несчастный случай.

Сразу, как уехал от нас…

— Сразу?

— Да. Самолет ВМФ США. Прошел на бреющем над автострадой и развалил лимузин генерала, — Круто.

— Межведомственная комиссия работала. Несчастный случай. Израильтяне с этим согласились.

— О'кей. С чьей подачи комиссия?

— Вице-президент.

— Страны?!

— Да.

— Дальше!

— Макбейн спросил, не хочу ли я участвовать в неком деле после которого он станет миллионером… Я отказалась. Наотрез. Он уехал.

— Куда?