Бархат. Соблазн, и ничего кроме Ёрш Ника

– Нет.

– Зря. Я мог бы…

– Нет! – с нажимом повторила я, чуть повысив голос. – Я пойду позже. Одна.

– Как скажешь. Но если передумаешь, то знаешь, где меня искать!

Я не передумала. Надев футболку Алекса, отправилась знакомиться с его домом и попутно искать кухню.

Жилье у шефа оказалось добротным, красиво обставленным и уютным, хотя всюду чувствовался холостяцкий минимализм. В голову невольно лезли мысли о том, что на полках не хватает книг и статуэток, маловато мягкой мебели, да и шторы темноваты для этих стен…

В общем, в мечтах я переставляла мебель местами, вносила яркие акценты в интерьер и решала, что нужно заменить и что оставить. Обживалась, одним словом. И это несмотря на решительный настрой расстаться с милым сердцу извращенцем как можно быстрее. Но не сегодня! Сегодня у нас планы…

Спустя один ничем не выдающийся завтрак и время на сборы, мы отправились на квартиру. Машина Алекса, к слову, обнаружилась во дворе, хотя я точно помнила, что вчера она оставалась за забором, рядом с дорогущим шампанским. И, конечно, я не удержалась от вопроса, как так вышло? Лучше бы не спрашивала…

Оказывается, шеф переставил авто, как только уложил меня спать. До этого он не въезжал во двор, так как не мог решить, стоит ли впускать в дом пьяную неразумную любовницу, игнорирующую его запреты и правила. То есть всерьёз обдумывал вариант отправить меня на такси к Дашке и забыть как страшный сон. И это его слова, а не мои домыслы! И кто он после этого? Правильно, деспотина!

Выслушав ответ Алекса и поджав губы, я молчала всю дорогу до квартиры, решив не разговаривать с ним вовсе, чтобы не нарваться на очередную грубость. Алекс тоже не спешил наводить мосты, лишь иногда косился и хмурился, ожидая от меня чего угодно, только не смирения.

А уж эпопеей этого утра стала бабка-соседка, радостно осклабившаяся при виде меня, выползающей из машины шефа.

– Ага, – воодушевлённо начала она, – снова приехали!

– Доброе утро, – процедил Алекс. – А вам, я смотрю, не спится.

– Я, в отличие от вас, ночью спала! – парировала бабка. – А утром воздухом дышу. Наслаждалась вот, пока вы не приехали со своим трактором! Загадили всё! Кислорода и без того не хватает! Скоро в доме задохнёмся в мучениях!

– Успокаивает лишь то, что вам, судя по цвету лица и мешкам под глазами, недолго мучиться осталось, – ледяным тоном отчеканил Алекс, обнимая меня за талию и продвигаясь к подъезду.

– Я ещё тебя и твою приживалку переживу! – крикнула вдогонку соседка, едва успев закончить речь перед захлопнувшейся дверью.

– Милая женщина, – не удержавшись, проговорила я. – Видимо, ты сильно задел её чувства, бросив внучку.

Шеф в ответ лишь неопределённо пожал плечами и пригласил меня в лифт. Дальше разговор снова не клеился. Мне хотелось извинений за обидные слова, а потом ещё одного долгого страстного примирения, а Алексу, судя по всему, это даже в голову не приходило. В те несколько раз, что я заглянула в зал, он ходил по комнате, кому-то звонил, всё время заглядывал в ноутбук и сверялся с электронным планингом, недовольно бубня. Вот вам и вся романтика.

Плюнув на внутренние метания, я решила поставить крест на этих отношениях. Раз и навсегда! Не хватало только завершающего штриха.

Постаравшись отрешиться от терзающих душу сомнений и ненужных чувств, приняв душ и нацепив халатик, я начала наводить марафет: уложила волосы в пышные локоны, накрасилась в стиле девяностых, выбрала платье, по моему мнению, совершенно не подходящее для первого знакомства с родителями молодого человека…

– Ты готова? – спросил Алекс, заглядывая в спальню в тот момент, когда я втиснулась в ярко-красное мини. Его слегка дёрнуло в сторону, но в целом шеф держался мужественно. – Это что такое?

Я бросила уверенный взгляд в зеркало. Оттуда мне улыбнулась шикарная русоволосая девушка с очень ярким макияжем и откровенным декольте.

– Что-то не так? – притворно удивилась, обернувшись к «жениху».

– Ты считаешь, что выглядишь достойно? – как-то слишком спокойно спросил Алекс.

– Вполне. – Моя улыбка стала шире. – А что? Ноги у меня стройные, длинные, грудь красивая. К карим глазам очень идут зеленые тени. Мне от будущей родни скрывать нечего, пусть видят невестку во всей красе.

– Согласен. – Алекс бросил взгляд на часы. – Ну, поехали? Впереди пробки, надеюсь, успеем вовремя.

Ох, не такой реакции я ждала.

Остолбенев, нервно моргнула и даже рот от удивления приоткрыла. Мой план был предельно прост: вывести Алекса на эмоции, заставить оскорбить меня в последний раз и гордо уйти, хлопнув дверью. Мол, с меня хватит, адьёс, амиго! По крайней мере, именно так я себе это представляла.

– Аня! – поторопил меня невозмутимый шеф, копошась в прихожей. – Едем.

Бросив последний взгляд в зеркало, я увидела там растерянную русоволосую девицу в вызывающем фривольном наряде, неловко подтягивающую платьице вверх, чтобы грудь не выпала наружу. И как мне в этом вообще из квартиры выходить?!

Рык Алекса из прихожей придал уверенности и скорости, задвинув стеснение куда-то на задний план…

Чертыхнувшись, я схватила черный пиджак из шкафа и помчалась на зов начальства, воплощать в жизнь план «Б»! Какой? Это ещё предстояло придумать.

Мучила ли меня совесть? Да. Отдавала ли я себе отчёт в том, что снова сглупила? Ещё как! Никогда не чувствовала себя такой дурой, как в эти последние дни, после встречи с Алексом. Словно судьба решила поглумиться и полностью отняла способность мыслить здраво, пробудив взамен уснувшие ещё в переходном возрасте гормоны.

К сожалению, оценить свои поступки, подавить идиотскую гордыню и призвать к ответу логику я смогла лишь отъехав достаточно далеко от дома. Стыд волной захлестнул бедное сознание. Он же заставил озираться по сторонам в поисках магазинов одежды.

– Холодно? – участливо спросил шеф, заметив мое оживление. – Выключить кондиционер?

– Остановить, – пробубнила я в ответ, в сотый раз подтягивая край подола вниз. – Мне нужно в торговый центр.

– На магистрали таковых не предвидится, – покачал головой Алекс. – Что-то забыла?

– Одежду, – прошептала я, с ужасом осознавая, что вот-вот предстану перед родителями шефа в костюме проститутки. – Почему ты меня не остановил?

– Надоело, – честно признался он, даже не пытаясь прикидываться, что не понимает, о чем я. – Мне говорили, что ты адекватная, обаятельная, принципиальная, беззащитная и сообразительная. Что-то такое. Я всё ещё жду проявления большинства этих качеств, одного обаяния недостаточно.

– Ты все время оскорбляешь меня! – возмутилась я. – Хотя сам с первых же минут знакомства ведешь себя неправильно!

– Зато ты – ангел во плоти.

Мы оба помолчали.

– Кто тебе наплел всё это… Ну, про меня? – решилась уточнить я.

– Какая разница? Важно, что ты права: мне именно наплели. Обманули. Обвели вокруг пальца.

– Ну, знаешь! Я адекватная!!!

– Вижу, – хохотнул Алекс.

– И очень даже принципиальная!!!

– Угу. – Он пробежался взглядом по моему наряду снизу вверх, остановившись на слишком откровенном декольте, видневшемся из-под пиджака. – Смотри, чтобы принципы не повываливались наружу в самый неподходящий момент.

– Да ты!.. Поворачивай! Я не поеду никуда в таком виде!

– Поздно.

– Никогда не бывает поздно принять правильное решение!

– Боюсь, в твоем случае это не работает. Мы приехали, солнце.

Я осмотрелась. Авто, управляемое Алексом, съехало с магистрали и двинулось влево, мимо высоких деревянных и каменных заборов.

– Отвези меня назад, – взмолилась, уставившись в зеркальце перед собой. – Зачем тебе пугать мною родителей? Они ведь люди пожилые, неужели не жалко?

– Себя жальче, – пожал плечами этот гад. – Не будут больше на меня наседать. Поймут, что мне рано жениться.

– Я не выйду в таком виде!

– Хорошо, посидишь в машине, я к утру вернусь.

Медленно выдохнув и сжав кулаки, я прикрыла глаза, понимая, что переубедить его у меня не выйдет. Оставалось одно. Можно сказать, крайняя мера: срочно включать мозги и прекращать гормональные выбросы.

В сумке нашлась пачка влажных салфеток, с помощью которых были безжалостно удалены с век зеленые тени, а с губ – ярко-красная помада. Юбку платья я максимально стащила вниз, сильно открыв грудь, но застегнув пиджак на все пуговицы.

– Замуровалась? – весело уточнил Алекс, подъезжая к чёрным железным воротам, встроенным в высокий кирпичный забор.

Моего ответа он не ждал. Притормозив, легко выпрыгнул из авто и помчался открывать для нас проезд. Я нервно елозила на своем месте, разглядывая то пейзаж за окном, то свои слишком голые ноги.

– В случае чего скажу, что у меня украли одежду, – промямлила я, понимая, что мой вид в любом случае вызовет много вопросов у посторонних людей и его не спасти, как ни старайся.

– Как дела? – Снова появившись в машине, мой личный кошмар широко улыбнулся. – Чувствуешь, какой здесь воздух? Так пахнет свобода от столичной суеты и бытуёвины!

Я удивленно вскинула брови.

– Мне казалось, ты вполне счастлив в столице.

– Конечно, счастлив. Но отдых никто не отменял. Тем более в компании такой обворожительной девушки.

Поморщившись, приняла сказанное за очередное оскорбление. Уж я-то представляла, какое впечатление произведу на всех присутствующих…

– Не дуйся, Аня. Это приказ! – Въехав в небольшой двор, Алекс остановил машину у одноэтажного, находящегося в процессе строительства дома и снова вышел, так и не дождавшись ответного посыла от злющей меня.

Посидев в авто с минуту, я осмотрелась по сторонам и обнаружила справа ещё одно строение. Что-то вроде бытовки или бани. Именно туда, насвистывая, вошел Алекс после того, как закрыл ворота.

Встречать нас никто не спешил, а гнетущая тишина и бездействие напрягали всё сильнее. В конце концов я не вынесла ожидания и последовала-таки по тропинке, проложенной начальством.

– Есть кто? – вежливо спросила я, открывая дверь и оповещая всех о своем вторжении.

– Неужели ты осмелилась выйти? – хохотнул Алекс в ответ, выглядывая из-за поставленного поперек стенки шкафа. – Быстро, однако.

Я непонимающе молчала. Помещение, в котором мы оба находились, представляло собой прямоугольную комнату, примерно метра четыре на шесть, совмещающую спальню, гостиную и кухню в одном месте. Слева виднелась ещё одна дверь, но вряд ли там поместилась вся родня Алекса.

Итак, кроме меня и шефа никого не обнаружилось.

– Проходи. – Алекс наконец вышел из-за шкафа. Вместо костюма, в котором он приехал, на нем оказались старенькие джинсы и черная футболка с надписью «Лёха всегда прав». – Чувствуй себя как дома, а я сейчас вернусь.

– Вот уж спасибо. Что это значит? – вымолвила я, приземляясь на стул у окошка. – Где твои родители?

– Далеко, Анечка. До них ещё ехать и ехать. А это, – он обвел широким жестом комнату, – моя дача. Ну, пока идет стройка, приходится ютиться. Сейчас встречусь с бригадиром, узнаю, что там и как, обговорю важные моменты, и будем топить баню. – Он кивнул на ту самую дверь слева и подмигнул: – Кстати, в шкафу есть кое-какая одежда, можешь поискать что-то поудобней.

– Но как же знакомство?..

– Ты шутишь? – притворно ужаснулся шеф. – Я ведь тебя едва знаю!

– Но ты же сказал…

– И ты наряжалась, готовилась, писала речь и репетировала улыбку… Знаю! – Он подмигнул. – Придется тебя разочаровать, милая, но здесь будем только мы. Выдержишь?

– Сволочь! – взвилась я. – Ты хоть знаешь, каково мне было думать, что ты везешь меня в таком виде для знакомства с родными?!

– Предполагаю, – очень довольно ответил Алекс. – Надеюсь, выводы ты сделаешь. – Стремительно приблизившись, этот гад чмокнул меня в щёку и, прошептав на ухо: «Скучай без меня», вышел.

А я… Я стукнула ладонью по запылённому столу, выругалась и… облегчённо выдохнула, понимая, что худшее, кажется, позади.

Стянув пиджак, я открыла шкаф и обнаружила внутри кипу мужской одежды. Не брендовые классические костюмы, так любимые Алексом, а простые шмотки: спортивки, футболки, свитера, несколько потрёпанных мятых рубашек, носки без пар…

Бросив ещё раз взгляд вокруг, я вдруг чётко осознала, что попала в самое настоящее холостяцкое логово. Если здесь и были женщины до меня, то следов после себя они не оставили, что приятно удивило и в то же время озадачило. Чего он хотел добиться подобными действиями? Проверить, насколько я капризна? Выдержу ли испытание бытом? Бред! Подобное скорее устраивают для будущей жены, но никак не для любовницы, которую ещё вчера хотелось оставить на дороге и забыть…

Размышляя о сложившейся ситуации, я выбрала одну из футболок с курящим черепом и спортивные штаны, которые для удобства пришлось подвернуть раз пять. Затем схватила наименее пригодную для носки рубашку и безжалостно разорвала её на несколько тряпок, после чего окинула комнату хищным, почти хозяйским взглядом. Что бы там ни замышлял Алекс, мне придется провести здесь какое-то время, а я ненавижу пыль!..

– А вот и… – начал было хозяин пристройки, вернувшись спустя полчаса, не меньше. Не договорив, он замер на пороге с открытым ртом и протянутыми вперёд наполненными чем-то пакетами.

Я с трудом расслышала его голос. Музыка из старенького кассетного магнитофона, обнаруженного на антресолях, играла на удивление громко. Из динамиков лился очередной хит в исполнении некогда любимой группы. Я подпевала как могла – не зная до конца слов, но с полной самоотдачей. Нещадно натирая маленькую электрическую плиту, обернулась на звук голоса шефа и, утерев пот тыльной стороной ладони, сообщила, перекрикивая музыку:

– Ещё минут сорок, и я готова испытать баню в действии! Помнишь, ты обещал!

Алекс растерянно осмотрелся, чуть задержав взгляд на диване, заваленном аккуратно сложенной одеждой, и, кивнув, сгрузил пакеты у двери, после чего так же молча протопал на улицу… за дровами, как оказалось.

Спустя час, а может, чуть больше, я привела помещение в божеский вид и, удовлетворённо вздохнув, упала на ближайшее кресло.

– Устала? – Алекс появился в дверях, ведущих в баню. Пригнувшись, он прошел под низковатой для его роста притолокой и, улыбнувшись, сел напротив, прямо на полу. – Ты преобразила мою берлогу.

Я кисло улыбнулась в ответ.

– Не нравится здесь? – усмехнулся Алекс.

– Нравится, – недовольно буркнула я. – Как может не нравиться? Притащил меня не пойми куда и превратил из принцессы в Золушку. Восторг полный.

– Ну хорошо, на этот раз я признаю свою вину. Частично. Самую малую часть. – Шеф поднялся на ноги и протянул мне руку. – Идём. Буду искупать содеянное, а заодно и тебя выкупаю.

– У меня ноги не ходят, – капризно проговорила я, при этом игриво потягиваясь и стараясь показаться в самом выгодном свете. Откуда только силы взялись? Не иначе второе дыхание при его появлении открылось. – Руки не разгибаются, спина боли-и-ит… Бедненькая я, несчастненькая.

– Нам нужно срочно привести тебя в порядок, – притворно ужаснулся шеф. – У хозяина этого замка большие планы на вечер и ночь!

– Какие же?

– Экскурсия по недостроенному дому, сбор ягод, кормежка ими же с рук, поедание мяса, жаренного на костре, и, конечно, извращённый секс при полной луне!

– Как это, «при луне»? На улице холодно ночью! – возмутилась я.

– Отлично, значит, в остальном план одобрен. – Алекс потер ладони. – Так и быть, извращения переносятся в эти хоромы!

– Пф! – Закатив глаза, я хотела было выбить себе ещё какие-нибудь бонусы, но была схвачена начальством, поднята на руки и прижата к горячему, крепкому, сильному телу. Все мысли вылетели в трубу, осталось только желание… сходить в баню.

Парились мы обнажёнными. И сколько бы я ни рассчитывала на романтично-сексуальное продолжение, здесь меня снова ждала та самая ужасная птица обломинго. Алекс старательно обмазал меня скрабом, размахивал надо мной веником, пока я не пригрозила потерять сознание на три дня, поливал и без того раскалённые камни водой с пихтовым маслом, поднимая градус наших отношений до небес… Запарил, короче, знатно!

Когда я наконец-то вывалилась в помывочное отделение и решительно отказалась возвращаться, гад облил меня холодной водой и… перемазал медом в качестве природного скраба и смягчителя! Пришлось снова идти в парилку, сетуя на жизнь, злодейку-судьбу и ненормального маньяка-банщика, в лапы которого я угодила.

И вот тогда-то, когда, казалось, наши тела уже ни на что не способны, а мозги сварились в кашу, Алекс вошел следом, оставив приоткрытой дверь в мойку, и предложил расслабляющий массаж. Я даже не насторожилась.

А зря.

Уложив меня на нижний ярус, он мягко коснулся поясницы и, сделав несколько массирующих кругообразных движений, плавно перешел на плечи, практически улегшись сверху. Его язык прошелся по моей шее и слизал немного меда. Я поощрительно поелозила на месте, желая продолжения обещанного массажа. Алекс довольно заурчал, просунул руки под меня, стиснул грудь, поцеловал лопатку… Тут-то, ощутив вполне себе готовый к бою член в области попки, я наконец поняла, к чему он клонит!

– Э-эй!.. – Приподняв голову, я обернулась, чтобы тут же попасть в плен его губ. Поцелуй был долгим, страстным и на удивление миротворческим. Я передумала протестовать, лишь повторно потёрлась телом о его восставшую плоть…

В этот раз секс был другим. Неторопливым, чувственным, нежным. Мы словно впервые знакомились. Алекс ласкал меня руками и губами, шептал приятности, двигался медленно, словно желая растянуть удовольствие. А я… Я таяла! Он захватил меня в плен своего очарования, проник в самые запретные мечты и фантазии, обосновался в сердце, начисто вытеснив бывшего и вообще всех, кто был «до»… Мне хотелось быть ближе, слиться с Алексом воедино, стать для него по-настоящему желанной и нужной.

Пожалуй, это был даже не секс. Нет. Это было занятие любовью. По крайней мере, с моей стороны уж точно.

А потом был прекрасный, ни с чем не сравнимый вечер: мы гуляли у кромки леса, обнимаясь и целуясь, смеясь и шутя на самые разные темы, с серьёзным лицом обсуждали глупости и неловко замолкали, чтобы тут же снова начать целоваться. Ни ягод, ни грибов не нашли, а первую порцию мяса безбожно сожгли на мангале, попросту позабыв о нем и обо всем мире в целом, занимаясь друг другом…

Засыпая той ночью, я улыбалась, отчаянно прогоняя все мысли о завтрашнем дне. На грани сна и яви почувствовала, как он лёг рядом, обнял и прижал к себе. Потом зашелестели страницы книги. Алекс читал, а я спала, положив голову на его плечо. Так просто… Но ни разу до этого я не ощущала столь сильной близости с мужчиной… Это пугало больше, чем радовало. Плохо быть реалистом…

Волшебство не может длиться вечно, иначе оно теряет свою прелесть. Вот и наша сказка закончилась к обеду следующего дня. И всё из-за меня, но иначе я просто не могла. Одно дело спать с мужчиной ради здоровья, денег или ради каких-то других благ, а лучше – для того, чтобы заполучить все вместе взятое и быть тем самым сыром в масле. И совсем другое – знать, что он не имеет на тебя серьёзных планов, но влюбляться с каждой минутой всё больше. Пришла пора принять факт: есть женщины, способные делить постель с мужчиной и не делить с ним свою душу, но я – не одна из них.

– Постой. – Удержав за руку, встретилась с ним глазами и спросила: – Это Дашка со своим папиком меня под тебя подложила?

Как в ледяную воду прыгнула. Среди зимы. А плавать не умею, и на берегу нет тёплой одежды.

Алекс моментально стал другим. Прежним. Серьёзным, собранным, хмурым. И эти губы – я всё ещё помню их вкус – теперь были искривлены злой усмешкой.

– Думаешь, хватит с нас отдыха? – Он откинул куртку, больше не собираясь на прогулку со мной. – И то правда. Я ведь обещал разговор.

– Обещал, – прошептала я, чувствуя, как внутри зарождается нечто похожее на воронку, и всё хорошее затягивает туда. Уверенность, радость, наслаждение от пережитого… Теперь всё в той воронке.

– Разве ты не знала, кто порекомендовал тебя ко мне на работу?

– Знала. Но не думала, что к работе полагается ещё секс.

– Не думала? – Он заломил бровь. – А когда я завалил тебя прямо на рабочем столе спустя пару часов знакомства, тоже ничего не заподозрила? Или это обычное дело для тебя?

Я сжала кулаки.

– Ты мне понравился. И нет, обычно я так не поступаю. Сама не понимаю, каким образом… То есть… В общем, нет, я не подозревала, что подруга с её любовником порекомендовали меня тебе в качестве любовницы!

– Ну, подруга твоя здесь ни при чём. Или при чём, но косвенно. Как посмотреть. Она проела Арсу мозги. «Бедная Анька – классная и прекрасная, но вот с мужиками беда!», а потом ещё и развлекала тебя за его счёт. Питаев не любит нахлебников.

Я покраснела, вспоминая те дни, когда осталась без парня и доставала Дашку своими депрессиями. Казалось, это было очень давно, ан нет – прошло всего ничего.

– И он решил сбагрить меня? Пусть другой оплачивает мои счета? Так?

Не могу точно сказать, что чувствовала в тот момент. Злость? Да. Обиду? Ещё как. Стыд? Снова в точку…

– Он рассказал нам с Серёгой о том, что его запарила эта «волшебная, нереальная Анечка». Дашка, мол, слишком сильно печётся о тебе. Сказал, что ты – девка с мозгами, красивая, адекватная, и нужно бы пристроить в хорошие руки. Намекал не на нас, если что. Ибо наши руки не самые хорошие по его мнению.

– Но тем не менее ты решил…

– Я решил присмотреться. – Алекс пожал плечами и сел на кресло. – Арсений Николаевич из клуба уехал, а мы с Серегой продолжили пить. Он сказал, что тоже не прочь завести себе Анечку.

– Завести?.. – Меня начинало трясти.

– Серега весьма специфичный тип. В бизнесе – зверь, прекрасный партнер, у него хватка отличная, чуйка на подставы. В общем, от таких не отказываются. Но как мужик он подустал от баб. Теперь предпочитает женщин искушённых, придумывает всякие темы, чтобы не скучно было…

– Вроде похищения и насильственного секса?

– Никто тебя не похищал. Ты сама к нему села, хотя совсем не знала, – хмыкнул Алекс.

Я припомнила события и признала его правоту. Не вслух, разумеется. Обломится!

– Он прямо говорил, что мне деваться некуда. Практически принуждал к сексу с ним.

– Он действовал в соответствии с твоим поведением. Ты прыгнула в его тачку, помчала с ним в неизвестную даль. Не сменила номер – значит, ждала звонка. Не находишь, что сама дала более чем достаточно поводов?

– Нет!

– Твое право.

– Значит, он молодец, а я шлюха?

– Значит, ты не умеешь признавать собственных ошибок. А я за тобой приехал, несмотря ни на что!

Мы замолчали. Алекс смотрел на меня, не отводя взгляда, не пытаясь юлить и не считая свое поведение зазорным. Я буквально читала его мысли по выражению лица. Ну, пригрел дурочку по рекомендации богатого папика. Ну, не предупредил про интерес друга-извращенца. И что? Секс-то у нас замечательный.

И вроде ничего страшного не случилось, просто открылось немного больше правды. Можно всё принять как данность и забыть, как плохой сценарий – черновик моей жизни. Можно продолжить спать с Алексом, работать на него и жить за его счёт, делая вид, что всё прекрасно…

Но чем это закончится для меня? Эти выходные четко показали, как сильно я привязалась к шефу всего за пару дней. Дальше будет лишь хуже. Меня начнет ломать – я стану ревновать и психовать из-за собственных фантазий. Для него наши отношения – лишь секс, и ничего кроме, он никогда этого не скрывал.

– Аня? – Алекс поднялся и протянул мне руку. – Иди сюда.

Я отступила на шаг.

– Мне хотелось бы уехать. Пожалуйста.

Он замер на миг, затем убрал руки в карманы джинсов, смерил меня очень странным взглядом, значения которого я так и не поняла, и согласно кивнул:

– Хорошо. Завтра тяжелый день. Кто только придумал эти понедельники? Переодевайся. Я уберу во дворе и вернусь за тобой.

* * *

Дорога назад была мучительной. Алекс несколько раз пытался шутить, но моё чувство юмора сбежало, помахав ручкой и забрав с собой ощущение сказки. Увидев выжатую усилием воли ответную улыбку, он поджал губы и умолк, сделав музыку погромче. Мир снова катился к чертовой бабушке, и я ковыляла следом, разваливаясь на ходу.

Понимание того, как следует поступить дальше, угнетало и наводило страшную тоску. В голове загнанной птицей бился лишь один насущный вопрос: «За что мне всё это?!» Знаю, банально, но слишком уж много навалилось на мои хрупкие плечи, а стрела Амура, кажется, была просрочена и теперь отравляла моё сердце, заставляя мучиться, страдать и испытывать жалость, угрызения совести и в то же время презрение к самой себе.

Кем я стала? Чего добилась? Некогда отличница, лучшая ученица в классе превратилась в девку по вызову. Ноющую, истерящую и совершающую один необдуманный поступок за другим. И стоило ради этого бросать родной город?

– Аня, мы поужинаем сегодня?

Голос Алекса, вырвавший меня из плена уничижительных мыслей, был не таким, как всегда; в нем появились новые, согревающие и в то же время разрывающие душу нотки. Хотелось откликнуться на его предложение, податься вперед, подставить губы для жаркого страстного поцелуя… Но я уже приняла решение. Хоть и боялась озвучить его даже про себя.

– Я не очень хорошо себя чувствую.

И ведь не соврала ни слова. Скорее, преуменьшила. Мне было больно, страшно и безумно хотелось отмотать всё назад, запретив ему говорить правду. Про Дашку и её папика, про партнера Серёгу, про то, как хотел бросить меня у своего дома, потому что не повиновалась правилам его странной игры… Хотелось притвориться, что не было плохого, ведь эти выходные показали мне, как хорошо может быть в его объятиях.

– Мне подняться с тобой?

– Не нужно.

На его скулах заходили желваки. Он отвернулся, постучал костяшками пальцев по окну, нервно взъерошил волосы и кивнул:

– Тогда до понедельника.

– Всего хорошего, – шепнула я, устало улыбнувшись.

– Аня!

Я обернулась, уже ступая ногой на асфальт.

– До понедельника.

Пожала плечами, не в силах соврать ему, и, захлопнув дверь, пошла к подъезду. Мне предстояло собраться перед возвращением домой, а это грозило новой волной слёз, проклятий и самоистязаний, и свидетели нам с шизофренией в этот вечер не нужны.

В квартире пахло свежестью, было холодно и одиноко. Закрыв окна, я сорвала пиджак и ненавистное красное платье, оставшись в кружевном белье, после чего отправилась на кухню в поисках успокоительного. Бутылка нашлась там же, где я оставила её совсем недавно, бокал сам прыгнул в руку, а за стеной внезапно запела знаменитая певица девяностых. Похоже, бабушку-соседку тоже потянуло в депрессию, и она решила не сопротивляться.

Певица надрывно, жалостливым голосом просила своего драгоценного написать ей хоть строчку. Хотелось надавать по шее тому, кто ТАК довёл девушку…

Я приблизилась к окну, села на подоконник, прижалась лбом к холодному стеклу и притихла, продолжая невольно слушать самую грустную певицу российской эстрады. Та, словно специально для меня тоскливо растягивала слова, сменяя одну песню на другую и прославляя чувство безысходности.

Город за окном медленно погружался в темноту, а я крутила в руках бокал, полный красного сухого, и смотрела на улицу, прощаясь с видом, с мегаполисом, с прежней жизнью и подпевая знакомые с юности припевы о несчастной любви.

Концерт без заявок закончился так же резко, как и начался. Похоже, бабушку отпустило, а вот меня накрыло окончательно.

– Пора возвращаться и взрослеть, – шепнула городу, словно оправдываясь. – Стану серьёзнее, выйду замуж за простого работягу. Возьмём с ним ипотеку, нарожаем детей.

Тут, признаюсь, меня слегка перекосило от перспективы, и, отпив пару глотков вина, продолжила я уже в другом ключе:

– Построю карьеру без всяких мужиков! Куплю себе квартиру. Только мою и ничью больше. Буду сама себе хозяйкой.

Улыбнувшись, выпила ещё и решительно слезла с подоконника, чтобы тут же наткнуться на фото, прикреплённое к холодильнику. Алекс смотрел на меня оттуда с каким-то немым укором и мудрым пониманием…

Что тут скажешь? Если уж плакать – то по-настоящему, по-волчьи. Только волки воют на луну, а у меня свой фетиш – его фото.

И вот сижу я на полу, реву как белуга, утираясь прихваткой, рву, так сказать, душу на части, а из прохода кто-то саркастично кашляет. Всё настроение самобичевательное испортили! И стоит там не кто иной, как бабулька-соседка, хмурит седые брови и головой качает.

– Чего?! – спросила я, злобно пыхтя, захлебываясь воздухом от внезапно оборвавшегося плача Ярославны и кряхтя поднимаясь с пола.

– Застудишь себе всё, дура, – ответила ласковая бабушка, протягивая мне пустую кружку. – Сахара пришла попросить по-добрососедски, а тут мелодрама!

– Как вы вошли вообще?!

– Легко. У тебя дверь нараспашку.

– Я закрывала её!

– Так не на ключ же, – фыркнула бабка, деловито осматриваясь. – Надо же, чисто как на кухне. Когда моя внучка здесь жила, срач был страшный. Хозяйственная, что ли? – На меня недоверчиво моргнули. – А ревёшь чего? Думала, её режут, а она вино хлещет! Ещё и голая. Срам и только! Тьху!

Я хотела было снова взбрыкнуть, и тут поняла простую истину: бабулька пришла не за сахаром, а на звук моего воя. Значит, не совсем чёрствая – распереживалась.

Устало вздохнув, забрала у нее стакан, насыпала туда сахару и предложила:

– Чай будете? Мне компания не помешает.

– С чем?

– Конфеты есть…

– Годится! Самой что-то сегодня тошно. Ты только накинь что-нибудь, а то заболеешь и меня заразишь! И конфет не жалей, раз уж сама предложила.

…Бабульку звали Кристина Дмитриевна. Вместо чая она выпила почти все мое вино и рассказала байки про троих покойных мужей. А потом, задорно похохатывая, декламировала пошлые шутки Фаины Раневской. Спустя час, собираясь, сгребла остаток конфет, схватила свою кружку с моим сахаром и, погрозив пальцем, сообщила:

– Ты только не ори больше. У стариков сон чуткий. Или ори иди в комнату, а не у меня под стеной! И не думай, что мы теперь подруги! Я хоть за всех своих полюбовников замуж выходила, а потом уж свои прелести выставляла. А вы – современная молодежь – стыд потеряли. Вот поженитесь – тогда так и быть, сменю мнение.

– Не поженимся. – Я поднялась, чтобы проводить соседку до двери. – Завтра я уезжаю. Так что не быть мне благородной девицей в ваших глазах. Не знаю, как это переживу, право…

– Сбегаешь что ли? – Кристина Дмитриевна, пропустив мимо ушей мою колкость, вся превратилась в слух. – Или выгнал?

– Ничего не сбегаю. И не выгнал. Просто за ум берусь.

– Ну, значит, правда дура. – Бабка покачала головой. – Кабы он на мою внучку как на тебя смотрел, я б им дверь подпёрла с той стороны квартиры, пока дело до нужного конца не дошло, а потом уж правнуков спокойно воспитывала бы. Так ведь нет, поматросил и бросил. А она фигуристая, не то что ты – кожа да кости. И чего в тебе такого, что в ней нет?

Я лишь пожала плечами. Спорить, и тем более доказывать, что между нами с Алексом только секс, и ничего кроме, не собиралась. Мне предстояли сборы и новая жизнь, вдали от богатеньких папиков и их марионеток.

– О, помяни нечистого! – воскликнула Кристина Дмитриевна, заворачивая с кухни в прихожую. – Стоит, уши греет! Стыдобища!

– А вы идите, куда шли, бабуся, скатертью, как говорится, – услышала я недовольный голос причины своего главного психологического недуга.

– Грубиян!