Бархат. Соблазн, и ничего кроме Ёрш Ника

– Дама заломила татуажную бровь и с немым укором уставилась на своего спутника, словно это он был виноват в моем появлении. Тот дожевал набранное в рот блюдо, проглотил, запил остатком вина из пузатого бокала и, вытерев губы салфеткой, ответил:

– Можете нести счёт.

Поморщившись, я пояснила:

– Я не официантка, а посетительница, попавшая в неприятную ситуацию.

– И?

– И я могу оплатить ваш ужин, если вы согласитесь немного меня подвезти. Буквально километр отсюда.

Женщина за столом с громким «цок» поставила бокал на стол, расплескав несколько рубиновых капель на белоснежную скатерть. Спустя несколько томительных секунд я услышала обвинительное:

– Это она?

Пока я, глупо моргая, вяло обдумывала, что имелось в виду, мужик перевел на меня оценивающий взгляд, ухмыльнулся и ответил:

– Даже если и так, какое твое собачье дело?

Остатки логики буквально кричали: «Что-то пошло не так, Аня!», но делать было нечего. Я стояла на своем месте, ожидая судьбоносного решения от явно невменяемой парочки.

– Да я сейчас тебе все патлы повыдираю, шалава! – гневно сообщила дама за столом, подтверждая мои худшие опасения. – Надо было лучше сосать, тогда бы и тачка была! А теперь катись пешком, пока я тебе всю морду не исцарапала.

Мне продемонстрировали прекрасный пятисантиметровый маникюр. Я бросила уничижительный взгляд на мужика и решилась исправить сложившееся мнение:

– Вообще-то, я здесь была со своим спутником, но ему пришлось срочно уехать. Я вас обоих впервые вижу.

– Вот и молись, чтоб больше мы не встретились! – вскочив с места, проорала дама, хватая лакированную сумочку, айфон и своего мужика за локоть. – Отвали!

– Чтоб у тебя силикон в сиськах лопнул, – грустно прокомментировала я их уход, после чего взглянула на наручные часики. Час «икс» настал, и время у меня кончилось…

– Девушка, – обратился ко мне подкравшийся сзади официант.

Я вздрогнула и, обернувшись, очень хмуро взглянула в честные синие глаза.

– Ну?

– Вы будете ещё что-то заказывать, а то у нас…

– Конечно, буду, – безапелляционно заявила я. – И мороженое с шампанским не забудьте. Ночь длинная, а пешком идти километр мне не улыбается. – Я показала взглядом на высокие каблуки. – Ножки не казённые.

– Как скажете, только кухня закрывается через минуту.

– Тогда я буду пить. У меня, понимаешь ли, праздник! Я осталась без любовника, без квартиры с извращенцем за пазухой. Буду отмечать!

Официант несколько раз моргнул и затравленно оглянулся в сторону бара.

– Неси мой десерт, бутылку самого дорогого шампанского, бокал и пирожные. И всё включи в счёт моего прекрасного спутника. Ну?!

– Сейчас, – практически выплюнул молодой человек, прожигая меня ненавидящим взглядом. – Вернётесь за столик, бронированный на ваши имена?

– Конечно. – Мило улыбнувшись, я пошла к устрицам, а официант, устало вздохнув, – к бару.

Мне было его жаль. Правда. Но себя жальче в разы.

Уже через минуту в длинный хрустальный бокал наливали шипящий, безумно вкусно пахнущий напиток оттенка плавленого золота. А я, счастливо улыбаясь, смотрела на часы. Ну, Серёжка, если ты и получишь сегодня девочку на ночь, то в состоянии полной отключки. Не знаю, нравятся ли ему такие игры, а по себе могу сказать, что, выпив лишнего, заниматься любовью у нас не получится ни в каких видах – меня жутко тошнит. Поэтому останавливаться на одной бутылке ценой в половину моей зарплаты за месяц я не собиралась. Лишнего много не бывает.

Спустя десять минут я прикончила шампанское и, сыто икнув, поманила официанта, не сводящего с меня взгляда.

– Повтори, дорогуша, – томно шепнула ему, ковырнув ложечкой шоколадное мороженое. – Скажи, а у тебя есть ягодка?

– Что?!

– Клубничка. Хочу вкусняшек.

– Кухня закрыта, – грустно вздохнул паренек. Грустил он явно не из-за моей неудовлетворённости.

– Тогда обойдусь, – улыбнулась я. – Неси бутылку и не будь букой.

Плечи официанта опустились, он медленно побрёл к бару. А в следующий миг я услышала уверенные шаги по выстеленному кафелем полу.

– Веселишься? – спросил Серёга, едва я перевела на него замутненный алкоголем взгляд.

– Не то слово! Будешь? – Я приподняла мороженое и неловко помахала им из стороны в сторону. Ложечка упала и несколько раз отскочила, громко звякнув. – Упс, кажется, кто-то спешит сюда. К нам.

Я хихикнула, а Сергей очень недовольно поморщился.

– Ты напилась! – обличительно выдал он.

– Ещё нет. – Облизав губы, я подалась вперёд и сообщила очевидное: – Но мне уже хорошо. Как ты и обещал!

Он медленно подошел к столику и опустился на стул напротив меня. Всё в его движениях и мимике буквально кричало: мужик очень зол. А мне было плевать. В голове гулял ветер, в глазах сияло счастье, а пятая точка вообще желала продолжения банкета.

– Музыки! – закричала я, вдруг осознав, что в зале слишком тихо. – Включите что-то романтичное. У нас же с… с… как его? Ну? Су… свидание!

– Анна, – с рычащими нотками начал Сергей.

– Слушаю, – отозвалась я, подмигивая приближающемуся официанту.

– Ты выводишь меня из себя.

– Ты во мне не бывал, чтобы я тебя выводила.

– Нарываешься!

– Просто констатирую факты. Ставь сюда, дорогой. – Последняя фраза предназначалась официанту, нянчившему бутылку шампанского. – Я открою сама!

– Аня! – снова Сергей.

– Минуточку. – Взяв шампанское в слегка подрагивающие руки, я начала раскручивать проволоку, удерживающую пробку.

– Ну хватит! – взвился Сергей и, вскочив на ноги, ринулся ко мне.

«Чпок!» – пробка пулей вылетела в жертву.

– Ах, ты!..

Дальше я предпочла не слушать, ибо там была сплошная нецензурщина.

Как оказалось, пострадал у Сергея очень нужный орган. Зрительный. Схватив побольше льда в руку, он приложил всё к лицу, запрокинув голову и проклиная день, когда решил ввязаться в «эту хренотень».

Я милостиво молчала. Не огрызалась в ответ, не шипела и даже не хохотала (хотя могла бы… громко и злорадно). Лишь когда моего щедрого (не забываем про две бутылки шампанского) спутника немного отпустило, решилась спросить:

– О какой хренотени речь?

– Не твое дело, мерзавка! – рявкнул тот, кого я ещё недавно считала красавчиком. Правая сторона его лица неестественно опухла и налилась багровым цветом, плавно переходящим в милую моему сердцу синеву.

– Больно надо, – пожала я плечами и слизала пену, вытекающую из горлышка так удачно открытой мною бутылки.

– Я тебя убью! Понимаешь? – Сергей двинулся ко мне. Его потряхивало, с рук капала вода – лёд таял всё быстрее, а мне по-прежнему не было страшно. Спасибо алкоголю – я умру с пьяной улыбкой, так и не поняв весь ужас ситуации…

– Отойди от неё, – раздался спокойный, до боли знакомый голос.

Серёга замер, стряхнул с рук остатки льда и воды и обернулся:

– Ба! Кого я вижу! Решил присоединиться к нашему веселью? – радостно воскликнул он, кивая в мою сторону. – Замутим тройничок на посошок?

– Аня, – только и сказал Алекс. Громко, чётко и по существу.

Я мгновенно вскочила на ноги, пошатнулась, прижала к груди шампанское и всё-таки выбралась из-за стола.

– Стоять! – пророкотал Серёга.

Ага, хрен ему.

– Ешь полезную пищу, и будет стоять, – посоветовала умница я, бодро процокав каблучками к любимейшему шефу.

Тот внезапно ухмыльнулся, приобнял меня за талию и в ответ на сжатые кулаки Серёги сообщил:

– Я её забираю. Сегодня помоги себе сам.

– Так она – твоя баба?! – выплюнул бывший красавчик.

Мы уже шли к выходу. Краем глаза я заметила блаженно улыбающегося официанта.

– Водки! – пророкотал откуда-то сзади Сергей, скрипя стулом по кафелю. – И поживее, ты!

Сочувственно вздохнув, я проследила взглядом за парнишкой в униформе, безропотно отправившимся в бар. Вот уж работёнка у бедолаги…

Видит бог, как я радовалась огромному вездеходу Алекса! Едва ли не запищав от восторга, кинулась вперед, споткнулась и была поймана начальством за руку, бережно удерживающую бутылку.

– Расскажешь? – только и спросил он, помогая мне влезть на пассажирское сиденье рядом с водительским.

– Всё плохо, – печально отрапортовала я.

– Было плохо или до сих пор плохо? – деловито уточнил он.

– Сейчас норм, – улыбнулась я, отпивая прямо из горлышка и прикрывая от блаженства глаза.

Он уселся рядом, завел авто и тронулся с места, включая радио. Жаль, мне очень хотелось, чтобы Алекс вытягивал из меня правду, раскрутил на откровения и потом ещё пожалел, когда я разрыдаюсь от накала эмоций.

Вместо этого он включил какую-то иностранщину погромче, довольно кивнул и вжал педаль газа в пол. Меня вдавило в спинку сидения, а в желудке неприятно заурчало. Кроме противных физических ощущений пришли и моральные терзания. Где-то в глубине моей головы медленно трезвел мозг, он же услужливо воспроизвел воспоминания об условиях нашей с Алексом игры.

Я нарушила все запреты. Зачем? Не знаю. Жалею ли? Жалею. Что будет дальше? Хочется верить в лучшее, но вряд ли лучшее возможно.

До встречи с Алексом судьба била меня нещадно, влюбив в жадного ленивого красавчика, способного только на вечное нытье, обвинения и измены. Я работала, готовила, стирала и мечтала, чтобы этот мудак взял меня в жёны, ведь все мечтают о семье и детях. Так было надо. А потом застала его с молоденькой девчонкой, студенткой последнего курса какого-то элитного института. В нашей кровати, в квартире, которую оплачивала я, ведь он никак не мог найти работу по душе… И выяснилось, что я – обуза, а у него с той умницей любовь.

Сначала я сильно переживала, рыдала и билась в истерике с криками: «За что?! Как теперь жить?!», прижимаясь к Дашкиной объёмной груди. В дополнение к уже случившемуся, спустя три дня меня уволили с работы. По собственному желанию, добровольно-принудительно. Пришел новый босс, привёл с собой новых метёлок, они-то меня и вымели даже без выходного пособия. В обычных условиях я могла сопротивляться, угрожать судами и вообще выбить свое место назад, но увы, в том состоянии, когда всё случилось, не была способна сказать даже «мяу».

Что было дальше? Я рефлексировала, выла, ныла, страдала и собиралась домой, в свой Мухосранск, под бок к маме и папе, как побитая собачонка. Не вышло из меня столичной штучки… И тут снова вмешалась Дашка. Она нашла мне непыльную работенку секретарем у одного молодого щёголя-бизнесмена. Через знакомых узнала что и как, прочитала мне лекцию о вреде самобичевания и устроила экстренную реанимацию длиной в три дня. Мы гуляли по магазинам за счет её любовника, смотрели новинки в кинотеатрах, сходили в роскошный салон… А потом она меня выперла, сообщив, что папик возвращается из командировки, а мне пора на первый рабочий день.

Тогда же позвонил бывший с просьбой занять ему денег и признаниями всех ошибок разом. А потом появился Алекс…

Не знаю, сколько мы ехали, но, обдумывая случившееся, я успела задремать. Проснулась от резкого торможения и, больно стукнувшись головой, вскрикнула:

– Какого лешего?!

– Приехали, – ответил Алекс, заглушив двигатель. – Оставь бутылку у бордюра.

Я непонимающе осмотрелась, щурясь от света фонаря и растирая ушибленное место свободной рукой.

– Где мы?

– У меня дома.

Он вышел первым, закрыл дверь и остановился. Пришлось последовать его примеру. Прижимая к груди алкоголь ценою в тысячу баксов, я обошла машину и встала напротив хмурого Алекса. Тот опустил взгляд на мои руки, недвусмысленно намекая на то, что его просьба осталась невыполненной.

– Это очень дорогое шампанское, – объяснила я.

– Серьёзно?

– Угу?

– Тогда тебе придется остаться здесь и охранять его, чтобы с ним что-нибудь не случилось.

– Не поняла.

– Весёлой ночи, Аня.

Он развернулся и пошел к дому, расположившемуся за высоким забором.

С тяжёлым сердцем я сделала выбор. Аккуратненько приземлив бутылку на бордюр, печально вздохнула, взглянула на неё в последний раз и поплелась за шефом.

Алекс стоял у двери, встроенной в раздвижные ворота, и внимательно смотрел на меня.

– Хочешь войти? – уточнил он.

– Хотелось бы, – буркнула я, обхватив себя за плечи и зябко поежившись. Было холодно и немного не по себе. Кажется, я трезвела.

– Замерзла?

– Нет. Просто очень люблю себя! – огрызнулась я.

Поведение шефа ужасно раздражало. Для чего все это? Не хочешь впускать меня? Тогда зачем привез?!

– Ты нарушила правила, – словно в ответ на мои вопросы отозвался он. – Хотел оставить тебя на улице, но…

– Но пожалел?

– Именно так. Ты – как слепой котенок, тыкающийся всюду своим маленьким носом в поисках более комфортного существования.

– А ты у нас кошатник, – зло ухмыльнулась я.

– Напротив. Ненавижу их. Всюду оставляют шерсть и много гадят, при этом пользы от них никакой.

Мы помолчали с минуту. Я уже решилась уйти, а перед этим плюнуть начальству прямо на начищенные до зеркального блеска ботинки, как вдруг услышала его приглушённое:

– Хорошо. Входи, Аня. Утром поговорим.

«Аня! – повторила я про себя. – Только что была чуть ли не паразитом на его теле, а теперь Аня!» Изнутри меня разрывало от обиды и задетой гордости. Но на улице было всё холоднее, шампанское на дороге больше не прельщало, да и дороги я совсем не знала. Оставалось дождаться утра. Тогда я проснусь с новыми силами и выскажу гаду все свои претензии!

* * *

Не помню, как дошла до кровати, как помылась и переоделась, но проснулась я в мужской футболке на шёлковых простынях. И всё бы ничего, только голова гудела, во рту пересохло, да и комната была мне совершенно не знакома.

Проморгавшись, недовольно поелозив и наконец усевшись в постели, начала вспоминать, где я и кто. Вспоминала-вспоминала, а потом резко захотела забыть, и побыстрее…

И только во мне проснулось раскаяние, как дверь в спальню приоткрылась.

– Проснулась? – спросил Алекс, стаскивая футболку и оставаясь в спортивных штанах. И направился через всю комнату, видимо, в ванную. – Аспирин на тумбочке. Приходи в себя, я скоро буду.

Я послушно взяла таблетку, запила её стаканом воды, найденным там же, и улеглась в кровать, ждать волшебного эффекта. И дождалась. Но не волшебства.

Рядом со мной на матрас приземлилось что-то лёгкое. Приоткрыв один глаз, я с интересом посмотрела на чёрную кожаную мухобойку. Сто лет таких не видела, разве что в детстве, у бабушки дома. Только та была зелёной и пластмассовой.

– Как голова? – спросил Алекс, привлекая моё внимание к себе.

Он стоял абсолютно обнажённый, мелкие капли воды стекали по его спортивному телу, руки были сжаты в кулаки, член напряжённо подрагивал и наливался силой.

– Лучше, – прохрипела я, тут же позабыв про все свои сомнения, тревоги и вопросы. – Спасибо.

– А вот благодарить меня не стоит, – как-то совсем недоброжелательно улыбнулся шеф. Потянувшись за мухобойкой, он взял её за рукоять и мягко шлепнул хлыстиком по открытой ладони. – Знаешь, что это?

Я кивнула.

Он удивлённо вскинул брови.

– То есть ты не так наивна и чиста, как думает твоя подружка.

Не сразу уловив смысл сказанного, я заворожённо смотрела на кожаный предмет в его руках и улыбалась, вспомнив вдруг бабушкины пироги, запах выпечки, всегда витавший в её доме, и чувство уюта… Очнувшись же, нахмурилась и спросила, уже подозревая в душе самое нехорошее:

– Что за подруга? О чем ты говоришь?

Он не отвечал, разглядывая меня из-под полуприкрытых век и думая о чём-то своём.

– Зачем тебе мухобойка? – задала я новый вопрос.

Его брови снова скользнули вверх, руки замерли, а губы скривила недоверчивая усмешка:

– Как ты назвала стек?

Настала моя очередь молчать. Что такое стек я не знала, но женская логика услужливо подсказывала, что нужен он не для битья мух.

– Аня, – позвал меня Алекс. – Я ведь озвучивал тебе правила?

Мне вдруг стало нехорошо, и виной тому был отнюдь не выпитый накануне алкоголь.

– Ты ослушалась, и при этом решила просить моей помощи.

– Я не просила!

– Ты позвонила и фактически сообщила, что тебя везут в закрытый клуб, где часто обретаются любители секса погорячее.

– Хорошо, допустим, я надеялась, что ты приедешь.

– И я приехал. Забрал тебя, привёз в свой дом, пустил в свою постель.

– Мне что теперь, руки тебе целовать?

Он ухмыльнулся:

– Я не думал прощать тебя, хотел оставить на улице, как твой бывший. И пришлось бы Арсу вновь обеспечивать не только свою любовницу, но и её дорогую подругу.

У меня на затылке зашевелились волосы. Если я всё верно поняла, то Арс – это Арсений Николаевич Питаев, папик Дашки!

Вскочив с постели, я на миг поморщилась от тупой боли в голове, но тут же взяла себя в руки и уточнила:

– Где мои вещи?

– Не-а… – Алекс покачал головой, снова ударив хлыстом по ладони, и сообщил: – Сегодня мы едем знакомиться с семьей. И ты сыграешь там роль моей девушки. Я пересилил гордыню и наплевал на свои принципы, а ты окажешь услугу мне. И никак иначе. Но сначала последует наказание.

– Нет. – Я покосилась на кожаную вещицу. – Мне очень не нравится ход твоих мыслей. И я уже давно не ребёнок, чтобы терпеть наказания.

– Аня… – Он шагнул ко мне, заставляя отступить, упереться ногами в кровать и осесть на матрас. – Сказанное мною – не вопрос, не просьба и не пожелание. Ночью, забрав тебя из ресторана, я решил, что нам пора расставаться. Но потом передумал. Меня тянет к тебе. И я уверен, что это взаимно. Мы не случайно встретились, ты попала в мою фирму по протекции; собственно, как и в мою постель. И я обещаю всё рассказать… позже. У родителей в доме. После ужина.

– И про хренотень, о которой говорил твой дружок? – уточнила я, больше полагаясь на удачу. – Вы что же, спорили на меня?

Алекс покачал головой:

– Нет. Но заинтересовался Серега тобой не случайно.

– Расскажи сейчас! – потребовала я.

– Сними одежду, – парировал он. – И ляг на кровать.

– Иначе что? Сделаешь всё сам? Против моей воли?!

– Нет, конечно. Отдам тебе одежду и отпущу на все четыре стороны. Ведь получится, что ты совершенно не умеешь слушать, отвечать за свои поступки и делать правильные выводы из услышанного.

Я резко поднялась. Хотелось крикнуть: «Я ухожу!», хотелось зарядить ему пощёчину, хотелось наброситься с кулаками и громкими обвинениями во всех смертных грехах… Но так же сильно хотелось прижаться к нему, почувствовать его горячую кожу на своей, ощутить наполненность внутри, там, где уже было влажно и жарко…

Ещё не осознав до конца, что делаю, подняла руки и стянула с себя его футболку, оставшись в одних трусиках.

– Их тоже. – Голос Алекса стал ниже.

Быстро, словно боясь передумать, сняла последнюю оставшуюся между нами преграду и снова бросила взгляд на стек. Тот ожил в руках шефа: хлыстик сорвался с ладони вниз, чтобы мгновением позже коснуться моего бедра и пройтись вверх, до уровня лопаток. Как ни пугала ситуация, она же, к моему удивлению, жутко возбуждала. Особенно когда холодная кожа скользнула по груди к соску, пройдясь вокруг, а затем слегка шлёпнув по нему.

Шлепок был совершенно безболезненным, но от неожиданности я ахнула, а Алекс, ухмыльнувшись, подался вперед, припадая губами к моей шее, опаляя её долгожданными поцелуями, прокладывая влажную дорожку ниже…

Стек тоже спускался. Я чувствовала, как он проходится по животу, рождая мурашки и ожидание чего-то недозволенного, запретного. Губы Алекса достигли того самого соска, что получил шлепок, и нежно его поцеловали, чтоб в следующий миг сжать зубами, рождая одновременно и сладкую боль, и эйфорию.

Стек тем временем пробрался в заветное местечко – между моих ног, после чего Алекс, придерживая меня за спину, опустился вместе со мной на кровать.

– Руки! – рыкнул он в ответ на мою попытку обнять его. – Держи их над собой.

Я послушно исполнила сказанное, прикрывая глаза и облизывая пересохшие губы, чувствуя его внизу живота… предвкушая наслаждение и позабыв обо всем на свете.

Язык Алекса не заставил ждать долго. Лизнув несколько раз набухшую горошину, он подул на нее и слегка отстранился. Я выгнулась навстречу, приглашая его член внутрь, остро чувствуя сексуальный голод и нуждаясь в разрядке. Однако мои надежды были обмануты: перехватив податливое тело, Алекс перевернул меня на живот и снова прохрипел в самое ухо:

– Руки вверх, дорогая. Больно не будет… почти.

Я не успела даже пискнуть, когда ощутила первый шлепок по попе. Лёгкий, почти невесомый, словно примеряющийся. Затем сразу второй… третий…

– Знакомься, солнце, – донесся до меня голос Алекса, – стек классический.

Новый шлепок, более сильный, чем прежде, и снова, и еще… И тут же холодная кожа скользнула между ног, чтобы коснуться средоточия моего вожделения и вернуться назад.

– Рукоять металлическая, но оплетена кожей, – продолжал делиться информацией Алекс, голос которого становился всё грубее. – Хлыст также покрыт натуральной кожей. Мягкой, качественной, не оставляющей следов. Отличный девайс…

Новый шлепок. И я дернулась, пытаясь подняться. Хватит с меня!

– Плохая девочка, – ласковый шепот в самое ухо. Его тело оказывается сверху, член упирается в мою попку, а руки пробираются вниз, сжимая слишком чувствительную от возбуждения грудь. – Всего несколько ударов. Разве такое наказание ты заслужила?

– Алекс… – Я снова заелозила под ним, пытаясь одновременно выбраться и возразить.

– Тсс-с. – Его пальцы с силой сжимают напрягшиеся соски, он трется членом о мою кожу, целует мне плечо и шепчет, словно доверяя сокровенную тайну: – К черту всё, хочу тебя!

Я затихаю, а Алекс приподнимается, обхватывает руками мои бедра и заставляет привстать на коленки, после чего резко шлепает стеком там! Вскрикнув от испуга, я вдруг ощущаю волну невероятного наслаждения и его пальцы на пульсирующей от желания горошине.

– Вот так… Ждёшь меня, малышка, – шепчет он и наконец входит. Грубо, с силой, на всю глубину. А я выгибаюсь от удовольствия, чувствуя себя невероятно испорченной и счастливой одновременно.

Толчки повторяются один за другим, заставляя меня стонать, приподниматься навстречу, сжимать зубами шёлковые простыни и мечтать, чтобы это не кончалось. Оргазм захватил нас обоих одновременно, оставив спустя десяток секунд расслабленно упасть на кровать и редко вздрагивать от пережитого.

Отдышавшись, Алекс улегся сбоку и заглянул мне в глаза.

– Хреновый из меня доминант, – поделился он сокровенным.

– Ну-у-у, – задумчиво протянула я, – мне сравнить не с чем. Так что если ты надеялся на яростную похвалу – её не будет.

– Жаль, – улыбнулся шеф. – Значит, все-таки зря купил эту игрушку.

– Возможно, следующая твоя любовница будет более… – Я задумалась, подбирая нужное слово.

– Снисходительная? Опытная? Развращённая? – помог Алекс, улыбаясь ещё шире.

– Именно.

– Не будем загадывать, – подмигнул шеф, поднимаясь. – Сейчас позавтракаем, и отвезу тебя на квартиру. Соберёшься, и поедем к родне.

– Нет.

Я села, натянула на обнажённое тело простыню, приятно холодившую всё ещё разгоряченную кожу, и взглянула на Алекса. Он стоял абсолютно не стесняясь своей наготы и ждал продолжения забастовки с выражением «Я так и знал!».

– Не поеду, пока не узнаю всё от и до…

– Что ж, оставайся. Через пару-тройку часов будь готова к отъезду.

– Я же сказала…

– Анечка, солнце, – прервал меня Алекс тоном, каким давал поручения на работе: кажется, что он ни к чему не обязывал, но попробовал бы кто-то не уложиться в срок… – Давай оставим истерики, вопросы и глупости на потом? Ты получишь желаемое, как только выполнишь мое условие. И ни минутой раньше.

– Почему?

– Уф! – Он взъерошил тёмные волосы на затылке, после чего пригнулся ко мне, уперев руки в колени, и проникновенно сообщил: – Девочка моя, ты меня достала своими выкрутасами, понимаешь? Люди или учатся на своих ошибках, или продолжают набивать шишки на каждом шагу, однажды разбивая голову насмерть. Я верю, что ты у меня умница и сделаешь вывод из всего сделанного и сказанного.

Поджав губы, я смотрела на этого напыщенного, наглого, потрясающе красивого гада и думала, как следует поступить. Требовать своего? Давить? Настаивать и топать ногами? И тогда я в лучшем случае дождусь новой ссоры, в худшем же меня просто выпрут из дома, с работы и из жизни вообще…

– Мне неприятно то, как ты мной манипулируешь, – наконец ответила я, – и многое кажется обидным. В любом случае я буду думать, что делать дальше со сложившейся ситуацией, взвешивать каждое твоё слово и каждый поступок. Скорее всего, мне не место здесь, рядом с тобой. Но ты приехал за мной в тот злосчастный ресторан. Не бросил, несмотря ни на что… Поэтому я поеду к твоей родне и постараюсь быть лапочкой. А вечером ты расскажешь мне всё.

– Чудно! – улыбнулся Алекс, выпрямляясь и направляясь к двери в ванную. – Пойдёшь со мной в душ?