Дневник Бриджит Джонс Филдинг Хелен
21:30. Решила сбегать за угол за сигаретами. Уже поднималась по лестнице, когда услышала телефонный звонок. Неожиданно вспомнила, что забыла снова включить автоответчик, когда звонил Том. Рванула вверх, вывалила содержимое сумочки на пол в поисках ключа, бросилась к телефону, и тут он замолчал. Только добралась до туалета – телефон зазвонил снова. Затих, когда я подбежала к нему. И снова начал трезвонить, когда я отошла. Наконец взяла трубку.
– О, привет, дорогая. Знаешь что? Мама.
– Что? – страдальчески отозвалась я.
– Я веду тебя в салон подбирать цвета! И не говори больше «что», пожалуйста, дорогая. «Цвет твоей красоты». Мне до смерти тошно смотреть, как ты ходишь в этих тусклых глинистых серых оттенках. Ты похожа на председателя Мао.
– Мам. Я сейчас не могу говорить. Я жду…
– Прекрати, Бриджит. Не говори глупости, – отрезала она голосом разъяренного Чингисхана. – Мейвис Эндерби всегда так жалко смотрелась в своих темно-желтых и серо-зеленых костюмах, а теперь она прошла консультацию, ходит в удивительных, потрясающих розовых и ярко-зеленых и выглядит на двадцать лет моложе.
– Но я не хочу ходить в потрясающих розовых и ярко-зеленых, – процедила я сквозь зубы.
– Нет, смотри, дорогая. Мейвис – Зима. И я тоже – Зима, но ты, скорее всего, – Лето, как Юна, и тебе не идут твои пастельные. Ничего нельзя сказать заранее, пока они не намотают тебе полотенце на голову.
– Мам. Я не пойду в «Цвет твоей красоты», – в отчаянии прошипела я.
– Бриджит. Я и слышать не желаю ничего подобного. Только вчера тетя Юна говорила: если бы тогда на Фуршете с Карри из Индейки ты была одета поярче и повеселее, Марк Дарси мог проявить и больше интереса. Никому не хочется иметь подругу, которая ходит так, будто она только что из Освенцима, дорогая.
Я уже собиралась похвастаться, что у меня новый бой-френд, несмотря на то, что я одеваюсь с ног до головы в тусклое и серое, но перспектива превращения меня и Даниела в горячую тему для дискуссий, порождающих бурный поток народных мудростей, который мама обрушит на меня, охладила мой пыл. В конце концов мне удалось заставить её прекратить разговор о «Цвете твоей красоты», пообещав, что я подумаю об этом.
* * *
17 мая, вторник
128 фунтов (ура!), сигарет – 7 (оч. хор.), порций алкоголя – 6 (оч. хор. – оч. целомудренно).
Даниел все ещё великолепен. Почему все так ошибаются насчет него? У меня в голове полно пьянящих фантазий о совместном житье в одной квартире, о бегании по пляжам с крошечными отпрысками, как в рекламе Кельвина Кляйна, о превращении из глупых Одиночек в обычных Самодовольных Женатиков. Сейчас иду встречаться с Магдой.
23:00. Хм-м-м. Наводящий на раздумья ужин с Магдой, которая оч. подавлена из-за Джереми. Ночь с орущей сигнализацией и скандалом на моей улице оказалась результатом намека Зазнайки Уони – она сообщила, что встретила Джереми в клубе «Харбор» с девушкой, и по описанию та подозрительно походила на ведьму, с которой я видела его несколько недель назад. Тут Магда спросила меня прямо, не видела или не слышала ли я чего-нибудь такого, и я выложила ей все начистоту про ведьму в костюме из «Уистлз».
Выяснилось следующее. Джереми признал, что позволил себе легкий флирт и был очень привязан к этой девушке. Они не спали вместе, утверждает он. Но Магде вполне достаточно и этого.
– Ты должна пользоваться всеми преимуществами одинокой жизни, пока это возможно, Бридж, – советовала она. – Как только у тебя появляются дети и ты бросаешь работу, ты попадаешь в невероятно уязвимое положение. Я знаю, Джереми считает, что моя жизнь – сплошной праздник. А на самом деле весь день следить за детьми – это же безумно тяжелая работа, и она никогда не прекращается. Когда Джереми вечером приходит домой, ему хочется задрать ноги, выпить кофе и, как я теперь-то уж понимаю, пофантазировать о девушках в трико из клуба «Харбор».
– Раньше у меня была прекрасная работа. Я не понаслышке знаю, что гораздо увлекательнее ходить на работу, наряжаться, флиртовать в офисе и выходить на веселые ланчи, чем таскаться в чертов супермаркет и забирать Харри из детского сада. Но Джереми всегда напускает на себя такой обиженный вид, будто я какая-нибудь ужасная легкомысленная леди, помешанная на «Харви Николе», которая развлекается, пока он зарабатывает деньги.
Она такая красивая, Магда. Я смотрела, как она уныло крутит стакан с шампанским, и раздумывала, какой же выход есть у нас, женщин. Со стороны, черт возьми, чужая жизнь всегда кажется лучше твоей. Сколько раз я в отчаянии думала, что мое существование бесполезно, что каждый субботний вечер я напиваюсь в стельку и жалуюсь Джуд или Шеззер, или Тому на свою беспорядочную эмоциональную жизнь, что я еле-еле свожу концы с концами и надо мной смеются как над одинокой уродиной, – в то время как Магда живет в большом доме, у неё в банках восемь разных сортов пасты, она целыми днями ходит по магазинам. И вот она сидит здесь совершенно разбитая, несчастная, неуверенная в себе и рассказывает, как мне посчастливилось в жизни.
– Да, кстати, – оживилась Магда, – к слову о «Харви Никc», я сегодня купила там чудесную сорочку от Джозефа – красная, две пуговки у шеи с одной стороны, очень мило скроена, 280 фунтов. Боже, как же мне хочется быть как ты, Бридж, иметь возможность завести роман. Или принимать ароматные ванны по два часа в воскресенье утром. Или провести где-нибудь всю ночь, и никаких вопросов после. Ты, наверное, не захочешь пойти со мной по магазинам завтра утром?
– Э-э-э… Ну, мне надо идти на работу, – промямлила я.
– Ах, – вздохнула Магда, на мгновение удивившись. – Понимаешь, – продолжала она, покручивая стакан с шампанским, – как только ты узнаешь, что существует женщина, которую твой муж предпочитает тебе, очень тяжело становится сидеть дома и представлять себе все варианты этого типа женщин, в которых он ещё мог бы влюбиться. Чувствуешь себя совершенно бессильной.
Я подумала о маме.
– Можно вернуть эту силу, – предложила я, – причем без всякой крови. Возвращайся на работу. Заведи любовника. Утри нос Джереми.
– Только не с двумя детьми, которым нет ещё и трех лет, – печально возразила Магда. – Боюсь, я уже застелила себе постель, и теперь мне остается лишь лежать на ней.
О, боже. Как не устает повторять Том замогильным голосом, кладя свою руку на мою и тревожно заглядывая мне в глаза: «Только женщины проливают кровь».
* * *
19 мая, пятница
124, 5 фунта (буквально за одну ночь потеряла 3 фунта 8 унций – должно быть, я употребляла такую пищу, на поедание которой требуется больше калорий, чем она содержит, напр. салат-латук, который трудно жуется), порций алкоголя – 4 (скромно), сигарет – 21 (плохо), лотерейных билетов – 4 (не оч. хор.).
16:30. В тот самый момент, когда Перпетуя пыхтела мне в спину, потому что боялась задержаться и опоздать на уикенд в Глостершир, в Трехарнз, зазвонил телефон.
– Привет, дорогая! – мама. – Знаешь что? Я нашла для тебя чудесную возможность.
– Что? – сухо переспросила я.
– Тебя будут показывать по телевизору, – выпалила она, а я уронила голову на стол. – Завтра в десять я приеду к тебе со съемочной группой. О, дорогая, ведь правда же, ты взволнована?
– Мама. Если ты приедешь в мою квартиру со съемочной группой, меня там не будет.
– Да, но ты должна, – ледяным тоном отозвалась мама.
– Нет, – отрезала я. Но тут меня начало обуревать любопытство. – Да зачем вообще? Что такое?
– О, дорогая, – промурлыкала мама, – им нужен кто-нибудь помоложе, чтобы я взяла у него интервью для «Внезапного одиночества»: кто-нибудь ещё до менопаузы, и Внезапно Одинокий, с кем можно побеседовать, ну понимаешь, дорогая, о страхах перед угрозой бездетности, ну и так далее.
– Я не до менопаузы, мама! – взорвалась я. – И, кроме того, я не Внезапно Одинокая. Я – Внезапно Половина Пары.
– Ах, не говори глупостей, дорогая, – прошипела она. Я услышала, как по офису у меня за спиной пробежал легкий шумок.
– У меня есть бойфренд.
– Кто?
– Не важно, – быстро ответила я, оглядываясь через плечо на Перпетую, которая злобно ухмылялась.
– Ну пожалуйста, дорогая. Я уже сказала им, что нашла кое-кого.
– Нет.
– Ну пожа-а-а-алуйста! У меня никогда в жизни не было карьеры, а теперь наступила осень моих дней, и мне необходимо сделать что-то для себя, – продекламировала мама, как будто читала дикторский текст.
– А вдруг кто-нибудь из знакомых увидит? Да и потом, разве они не заметят, что я твоя дочь?
Последовала пауза. Я неясно слышала, как мама разговаривает с кем-то. Затем её голос снова зазвучал в трубке:
– Мы могли бы замаскировать тебе лицо.
– Как? Надеть на голову пакет? Большое спасибо.
– Силуэт, дорогая, только силуэт! Ну пожалуйста, Бриджит! Помни, ведь я подарила тебе жизнь. Где бы ты сейчас была, если бы не я? Нигде. Ты была бы просто ничем. Мертвая яйцеклетка. Кусок пустого места, дорогая.
Дело все в том, что я всегда тайно мечтала попасть на телевидение.
* * *
20 мая, суббота
129 фунтов (почему? почему? откуда?), порций алкоголя – 7 (суббота), сигарет – 17 (учитывая, что я решительно себя ограничивала), количество правильных номеров в лотерее – 0 (но меня очень отвлекала съемка).
Через полминуты после того, как съемочная группа появилась в моем доме, они уже успели втоптать в ковер пару бокалов для вина, но меня не сильно беспокоят такие вещи. А вот когда один из них ввалился с криком: «Поберегись!», таща за собой громадный софит, на котором чего только не было понавешано, и проорал: «Тревор, куда, по-твоему, мне ставить эту скотину?», потерял равновесие, уронил софит на стеклянную дверь кухонного шкафа и опрокинул открытую бутылку рафинированного оливкового масла на мою дорогую кулинарную книгу – вот тогда-то я и поняла, что наделала.
Прошло три часа, а съемка так и не началась. Они все носились кругом, приговаривая: «Давай-ка мы тебя немного подвинем сюда, дорогуша». Когда мы наконец приступили к делу (то есть мы с мамой уселись друг перед другом в полутьме), было уже около половины первого.
– Скажите, – задушевно говорила мама понимающим тоном, чего я никогда раньше за ней не замечала, – когда муж оставил вас, возникло ли у вас желание, – она почти перешла на шепот, – покончить с жизнью?
Я недоверчиво уставилась на нее.
– Знаю, вам тяжело вспоминать об этом. Если вы чувствуете, что можете не выдержать, мы могли бы прерваться на минутку, – с надеждой предложила мама.
От злости я не нашлась, что ответить. Какой муж?
– Я хочу сказать, вам, должно быть, ужасно трудно, когда нет никого на горизонте, а время все уходит и уходит, – намекнула мама, толкнув меня ногой под столом.
Я дала ответный пинок, и она подскочила, тихонько взвизгнув.
– Вам, наверное, хочется иметь ребенка, – участливо продолжила мама, предлагая мне носовой платок.
И в этот момент из дальнего угла комнаты раздался взрыв хохота. Еще утром я решила, что лучше всего будет оставить Даниела в спальне, поскольку по субботам он не встает до обеда, и я положила его сигареты рядом с подушкой.
– Если бы у Бриджит и был ребенок, она бы все равно его потеряла, прогоготал он. – Рад познакомиться с вами, миссис Джонс. Бриджит, почему ты не можешь хотя бы в субботу все здесь прибрать – например свою мамочку?
* * *
21 мая, воскресенье
Мама не разговаривает с нами, потому что мы над ней посмеялись и выставили мошенницей перед всей съемочной группой. По крайней мере теперь она, может быть, оставит нас на какое-то время в покое. Что ж, мне так хочется, чтобы поскорей наступило лето. Так здорово иметь бой-френда, когда тепло. Мы сможем выбираться в маленькие романтические путешествия. Оч. счастлива.
ИЮНЬ
Ха! Бойфренд
3 июня, суббота
125 фунтов, порций алкоголя – 5, сигарет – 25, калорий – 600, минут, потраченных на изучение туристических буклетов: с рекламой дальних путешествий – 45, с рекламой мини-брейков – 87, звонков по 1471 – 7 (хор.).
В такой жаре совершенно невозможно сконцентрироваться на чем-либо, кроме фантазий о маленьких путешествиях с Даниелом. Перед глазами встают разные картины: мы лежим на поляне у реки (я в длинном белом платье, развевающемся на ветру); мы с Даниелом сидим возле древнего корнуэлского паба у моря и потягиваем пиво – одетые в подходящие к случаю полосатые майки, мы любуемся морским закатом; мы с Даниелом обедаем при свечах на внутреннем дворе древнего загородного отеля, а затем возвращаемся в нашу комнату, чтобы заниматься любовью всю жаркую летнюю ночь.
Ну, ладно. Сегодня вечером мы с Даниелом идем в гости к его другу Викси, а завтра, скорее всего, отправимся в парк или пообедаем в каком-нибудь уютном пабе за городом. Как чудесно иметь бойфренда!
* * *
4 июня, воскресенье
126 фунтов, порций алкоголя – 3 (хор.), минут, потраченных на просмотр буклетов: о дальних путешествиях – 30 (хор.), о мини-брейках – 52, звонков по 1471 – 3 (хор.).
19:00. Уф-ф-ф. Даниел только что ушел домой. По правде сказать, мне все это слегка поднадоело. Сегодня был прекрасный, жаркий воскресный день, а Даниел так и не пожелал куда-нибудь пойти, отказался обсуждать вопрос о путешествиях и настоял на том, чтобы провести весь день дома, с занавешенными окнами, и смотреть крикет. А вечеринка вчера была довольно славная, но в какой-то момент мы подошли к Викси, который разговаривал с очень хорошенькой девушкой. И тут по её виду мне показалось, что девушка как будто заняла оборону.
– Даниел, – обернулся Викси, – ты знаком с Ванессой?
– Нет, – и, изобразив свою самую обольстительную и соблазнительную ухмылку, Даниел протянул руку. – Рад с вами познакомиться.
– Даниел, – изумилась Ванесса, сложив руки на груди и приходя в ярость. – Мы же с тобой спали!
Боже, как жарко. Становится немного лучше, если высунуться из окна. Кто-то играет на саксофоне, пытаясь сделать вид, что мы все – герои фильма, действие которого происходит в Нью-Йорке; отовсюду до нас доносятся голоса, потому что открыты все окна, и мы вдыхаем ароматы ресторанов. Кажется, я была бы не прочь переехать в Нью-Йорк, хотя, если посмотреть на это с другой стороны, там не оч. хор. места для мини-брейков. Правда, это можно представить как мини-брейк в Нью-Йорке, но в нем не будет никакого смысла, если ты уже был когда-нибудь в Нью-Йорке.
Только позвоню Тому и сяду за работу.
20:00. Сейчас заскочу к Тому, мы с ним выпьем по стаканчику. Всего на полчасика.
* * *
6 июня, вторник
128 фунтов, порций алкоголя – 4, сигарет – 3 (оч. хор.), калорий – 1326, лотерейных билетов – 0 (отлично), звонков по 1471 – 12 (плохо), часов, потраченных на сон, – 15 (плохо, но здесь нет моей вины – просто очень жарко).
Ухитрилась уговорить Перпетую, чтобы она позволила мне поработать дома. Уверена: Перпетуя согласилась только потому, что ей самой хочется позагорать. Хм-м-м. Достала прекрасный новый туристический буклетик: «Гордость Британии: самые известные на Британских островах загородные отели». Чудесно. Тщательно штудирую его и представляю себе нас с Даниелом в разных сексуальных и романтических ситуациях во всех спальнях и обеденных залах.
10:00. Так. Мне надо сконцентрироваться. 11:25. Хм-м-м. Сломала ноготь.
11:35. Боже. Только что без всякой причины меня посетила параноидальная фантазия, в которой Даниел завел интрижку с другой женщиной, и теперь я репетирую гордые, но колкие речи, чтобы он устыдился. Но почему это должно произойти? Может, у меня женская интуиция, и я просто чувствую, что у него роман?
Налаживание серьезных отношений с возрастом влечет за собой все большее количество проблем. Когда тебе за тридцать и у тебя нет партнера, легкие неприятности, связанные с отсутствием личной жизни (нет секса, нет кого-нибудь, с кем можно было бы пошататься по воскресеньям, а из гостей каждый раз приходится возвращаться в одиночку), усугубляются устрашающими мыслями о том, что причина отсутствия личной жизни – в твоем возрасте, и что это был последний в твоей жизни роман и последний сексуальный опыт, и что ты сама во всем виновата, поскольку в юности вела слишком бурную жизнь и слишком многого хотела от жизни, чтобы вовремя остепениться.
Так в этом дело? Или, может быть, есть что-то неправильное в наших с Даниелом отношениях? Есть ли у Даниела кто-то?
11:50. Хм-м-м. Ноготь действительно за все цепляется. Если я сейчас же ничего с этим не сделаю, я начну его грызть, и вскоре у меня вообще не останется ногтя. Так, лучше я сразу пойду и поищу пилочку. Если уж начистоту, этот маникюр выглядит несколько запущенно. На самом деле, надо все стереть и начать заново. Пока я это обдумываю, могла бы уже десять раз все переделать.
Полдень. Что за скука – стоит такая жара, а твой так называемый бойфренд отказывается куда-либо идти с тобой. Кажется, он думает, что я пытаюсь заманить его на мини-брейк, как в ловушку, – вроде это не мини-брейк, а семья, трое детей и чистка туалета в деревянном доме в Стоук-Невингтоне. По-моему, все это начинает попахивать психологическим кризисом. Позвоню-ка я Тому (каталог для Перпетуи я всегда успею сделать вечером).
12:30. Хм-м-м. Том говорит, что если ехать в путешествие с партнером, тебе придется проводить с ним все время и волноваться по поводу ваших отношений, так что лучше уж поехать с хорошим другом.
И никакого секса, уточнила я. И никакого секса, подтвердил он. Сегодня вечером мы с Томом встречаемся – будем смотреть буклеты и планировать воображаемый, призрачный мини-брейк. Поэтому днем и в самом деле надо хорошенько потрудиться.
12:40. В этих шортах и топике мне будет неудобно при такой жаре. Лучше я переоденусь в длинное свободное платье.
О, боже, через это платье просвечивают трусы. Надо надеть телесные на случай, если кто-то придет. Интересно, где они?
12:45. А ведь надо, наверное, надеть для комплекта ещё и такой же лифчик. Если, конечно, я его найду.
12:55. Вот так уже лучше.
13:00. Скоро ланч! Осталось уже совсем недолго.
14:00. О'кей, итак – сегодня днем я действительно хорошо поработаю, до вечера сделаю все что нужно, а затем смогу со спокойной совестью идти веселиться. Хотя оч. хочется спать. Как же все-таки жарко. Может, просто посидеть с закрытыми глазами минут пять? Говорят, вздремнуть ненадолго – прекрасный способ восстановить силы. Отличного эффекта так добивались Маргарет Тэтчер и Уинстон Черчилль. Хорошая идея. Наверное, можно даже прилечь.
19:30. Вот черт!!!
* * *
9 июня, пятница
128 фунтов, порций алкоголя – 7, сигарет – 22, калорий – 2145, минут, потраченных на изучение лица в, поисках морщин – 230.
9:00. Ура! Сегодня вечером я встречаюсь с подругами.
19:00. Ох, нет. Выяснилось, что Ребекка тоже придет. Проводить вечер с Ребеккой – все равно что плавать в море с медузами: ты получаешь кучу удовольствия, но внезапно ощущаешь жгучую боль, которая начисто разрушает твою уверенность в ситуации. Вся беда в том, что укусы своего ядовитого жала Ребекка с ювелирной точностью направляет тебе в самое больное место, и они летят, как снаряды во время войны в Заливе, которые носились – «вж-ж-ж-ж» – по коридорам багдадского отеля, и никто не мог предугадать их появление. Шерон говорит, что мне уже не двадцать четыре, поэтому я должна быть сдержанной и спокойно общаться с Ребеккой. Она права.
Полночь. Эт былужжасн. Я этовво невынесу. У мня рушиц-ца лицо.
* * *
10 июня, суббота
Уф. Утром я встала вполне счастливая (все ещё во хмелю после вчерашнего вечера), но потом вдруг с ужасом вспомнила, как все обернулось. После первой бутылки шардоне я уже собиралась было поднять тему постоянного крушения надежд на мини-брейк, когда Ребекка неожиданно поинтересовалась:
– А как поживает Магда?
– Прекрасно, – ответила я.
– Она невероятно привлекательна, правда же?
– М-м-м, – не нашлась я.
– И она поразительно молодо выглядит – я хочу сказать, ей запросто можно дать двадцать четыре – двадцать пять лет. Вы же учились вместе в школе – да, Бриджит? Кажется, она была года на три-четыре моложе?
– На шесть месяцев старше, – процедила я, ощущая первые приступы ужаса.
– Что ты говоришь? – изумилась Ребекка и выдержала длинную растерянную паузу. – Ну что ж, Магда счастливица. У неё очень хорошая кожа.
Услышав эту кошмарную правду, я почувствовала, как кровь отхлынула у меня от мозгов.
– По-моему, она не улыбается так часто, как ты. Видимо, поэтому у неё не так много морщин.
В поисках опоры я схватилась за край стола и постаралась восстановить дыхание. Я поняла, что преждевременно старею. Как в ускоренной съемке слива превращается в чернослив.
– А как проходит твоя диета, Ребекка? – вмешалась Шерон.
Вот так. Вместо того, чтобы все отрицать, Джуд и Шеззер принимают факт моего старения как должное и тактично стараются сменить тему, чтобы не ранить моих чувств. Я сидела, охваченная ужасом, вцепившись в свое перекошенное лицо.
– Схожу в туалет, – выдавила я, не разжимая губ, как чревовещатель, стараясь при этом не менять выражения лица, чтобы предотвратить появление новых морщин.
– С тобой все в порядке, Бриджит? – заботливо спросила Джуд.
– Всь пркрасн, – сухо процедила я.
Оказавшись перед зеркалом, я покачнулась от потрясения, когда яркая лампа грубо осветила сверху мою толстую, изуродованную временем, оплывшую плоть. Я вообразила, как подруги, оставшиеся за столом, журят Ребекку за то, что она растревожила меня, – хотя все давно уже это про меня говорят, мне таких вещей знать вовсе не обязательно.
Меня вдруг охватило дикое желание броситься обратно в зал и спросить всех там находящихся, сколько, по их мнению, мне лет: как когда-то в школе я была тайно убеждена в своей умственной неполноценности. Я тогда бегала по школьному двору и спрашивала у всех: «Я ненормальная?», и двадцать восемь моих однокашников ответили: «Да».
Если уж тебя начали обуревать мысли о старении, выхода нет. Жизнь неожиданно начинает казаться праздником, который, где-то с середины, стал неуклонно ускоряться по направлению к концу. Чувствую необходимость как-то действовать, чтобы остановить этот процесс, но как? Сделать подтяжку я не могу себе позволить. Я попала в отвратительное безвыходное положение – ведь как ожирение, так и диета сами по себе и есть признаки старости. Почему я так старо выгляжу? Почему? Я вглядываюсь в лица пожилых дам на улице, пытаясь проследить все эти мелкие процессы, из-за которых лица становятся не молодыми, а старыми. Штудирую газеты, выискивая возраст всех известных людей, и стараюсь определить, выглядят ли они старовато для своих лет.
11:00. Только что раздался телефонный звонок. Звонил Саймон, чтобы рассказать о новой девушке, на которую он положил глаз.
– Сколько ей лет? – подозрительно спросила я.
– Двадцать четыре.
Кошмар. Я дожила до тех лет, когда мужчины моего возраста больше не находят своих сверстниц привлекательными.
16:00. Собираюсь пойти с Томом выпить чаю. Решила, что надо больше внимания уделять внешности, и провела кучу времени, орудуя маскировочным карандашом под глазами, нанося румяна на щеки и подчеркивая расплывающиеся черты лица.
– Боже мой, – опешил Том, когда меня увидел.
– Что? – испугалась я. – Что?
– Твое лицо. Ты похожа на Барбару Картленд.
Я быстро заморгала, пытаясь переварить сообщение о том, что кошмарная бомба времени, заложенная у меня под кожей, неожиданно и окончательно сморщила мое лицо.
– Я действительно выгляжу старше своих лет? – уныло пролепетала я.
– Да нет, ты выглядишь, как пятилетняя девочка, которая раскрасилась маминой косметикой, – объяснил Том. – Гляди.
Я взглянула в зеркало, сделанное в викторианском стиле. С ярко-розовыми щеками, двумя дохлыми воронами вместо глаз и куском дуврской меловой скалы, размазанным под ними, смотрелась я как разукрашенный клоун. Я вдруг поняла, как это получается, когда пожилые женщины ходят с глыбами косметики на лице, а все хихикают над ними, – и решила никогда больше не хихикать.
– Что происходит? – выпытывал Том.
– У меня преждевременное старение, – призналась я.
– Ох, ради бога! Все из-за этой чертовой Ребекки, ведь так? – расхохотался Том. – Шеззер рассказала мне, как вы беседовали о Магде. Да это же смешно. Тебе на вид больше шестнадцати не дашь.
Обожаю Тома. Хотя я и подозреваю, что мой друг сказал это не совсем искренно, все же он невероятно меня подбодрил – ведь Том наверняка не стал бы говорить, что я выгляжу на шестнадцать, если бы на самом деле я выглядела на сорок пять.
* * *
11 июня, воскресенье
125 фунтов (оч. хор., слишком жарко, чтобы есть), порций алкоголя – 3, сигарет – 0 (оч. хор., слишком жарко, чтобы курить), калорий – 759 (мороженое).
Еще одно потерянное воскресенье. Кажется, мне светит провести все лето за занавешенными окнами, уставившись в экран телевизора, по которому передают крикет. У меня странное чувство недовольства этим летом, и не только из-за занавесок по воскресеньям и моратория на мини-брейки. Пока длинные жаркие дни мерзко повторяются, один за другим, я начинаю понимать: чем бы я ни занималась, на самом деле мне кажется, что должна я заниматься чем-то другим. Это очень похоже на чувство семьи, которое периодически заставляет людей считать, будто только из-за того, что они живут в центре Лондона, они должны ходить в Королевский научный центр / Альберт-Холл / Тауэр / Королевскую академию / музей Мадам Тюссо, вместо того чтобы шляться по барам и наслаждаться жизнью.
Чем ярче светит солнце, тем сильнее мне кажется, что другие извлекают из этого гораздо больше пользы, чем я, развлекаясь где-то в другом месте. Может быть, на гигантском матче по софтболу, куда приглашены все, кроме меня. А может, вдвоем с любимым человеком, на живописной полянке у водопада, где мирно пасутся бемби. Или на каком-нибудь большом празднике, в котором, вероятно, участвует и королева-мать, и один из «футбольных теноров» (а то и все трое) и где все отмечают прекрасное лето, из которого мне никак не удается извлечь толк. Вполне возможно, что виноват здесь наш климатический пояс. По всей видимости, наш английский менталитет ещё не приспособлен для того, чтобы наслаждаться солнцем и безоблачным небом, – и это не просто досадная случайность. Слишком силен ещё в нас инстинкт паниковать, выбегать из офиса, сбрасывать с себя почти всю одежду и мчаться, задыхаясь, загорать на крышу.
Однако не все так просто. Сейчас уже никто не дышит свежим воздухом, пропалывая заодно сорняки в саду. Так что же нам делать? Может быть, устраивать барбекю в тени деревьев? Морить друзей голодом, пока ты часами возишься с огнем, а затем травить их обугленными снаружи, но сырыми внутри кусками молочного поросенка? Или организовывать пикники в парке, чтобы в результате все женщины соскабливали с фольги расплющенные комки моццареллы и кричали на детей, преодолевая приступы озоновой астмы, пока мужчины потягивают теплое бело вино под свирепым полуденным солнцем, униженно поглядывая на группу, играющую неподалеку в софтбол?
Завидую летней жизни на Континенте. Там мужчины в легких модных костюмах и стильных темных очках спокойно скользят по улицам в элегантных машинах с кондиционерами. Могут и остановиться, чтобы выпить цитрусового сока в тенистом открытом кафе на старой площади. Они совершенно спокойно относятся к солнцу, просто игнорируют его, поскольку знают наверняка, что на выходных, когда им представится возможность пойти и тихо полежать на палубе яхты, оно все так же будет светить.
Я уверена, что именно это обстоятельство является причиной ослабления нашей национальной самоуверенности с тех пор, как мы начали путешествовать и заметили его. Но полагаю, что все могло бы измениться. Побольше столиков на тротуарах. Люди смогут спокойно сидеть за ними, лишь иногда вспоминая о солнце, поворачиваясь к нему с закрытыми глазами и расплываясь в широких насмешливых улыбках при виде прохожих: «Смотрите, смотрите, мы наслаждаемся освежительными напитками в открытых кафе – мы тоже так умеем». И лишь на мгновение могут омрачиться их лица: «А обязательно ли нам идти на эту постановку „Сна в летнюю ночь?“
Где-то в глубине моего сознания рождается новое робкое мнение, что, возможно, Даниел прав: лучшее, что мы можем сделать в жару, – это заснуть под деревом или посмотреть крикет с задернутыми занавесками. Но все же, на мой взгляд, для того, чтобы заснуть со спокойной душой, ты должен быть уверен, что следующий день тоже будет жарким, да и последующий – и все эти жаркие дни лежат у тебя в запасе на всю жизнь, и ты успеешь совершить все мыслимые летние действия неторопливо, размеренно, без всякой спешки. У нас мало шансов.
* * *
12 июня, понедельник
127 фунтов, порций алкоголя – 3 (оч. хор.), 13 сигарет (хор.), минут, потраченных на попытки запрограммировать видео, – 21 (ужасно).
19:00. Только что позвонила мама.
– О, привет, дорогая. Знаешь что? Пенни Хазбендз-Босворт будут показывать в «Вечерних новостях»!!!
– Кого?
– Дорогая, ты же знаешь Хазбендз-Босвортов. Урсула училась в школе на год старше тебя. Герберт умер от лейкемии.
– Что?
– Не говори «что», Бриджит, надо говорить «извините». Дело в том, что меня не будет дома – Юна хочет сходить на показ слайдов с видами Нила. Так вот, мы с Пенни собираемся попросить, не могла бы ты записать ее… Ах, все, пока – мясник пришел.
20:00. Что ж. Это даже смешно – видео у меня уже два года и ни разу мне не удалось заставить его что-нибудь записать. А ещё есть чудесная видеоприставка. Уверена, это проще простого – надо лишь следовать инструкции, отыскать нужные кнопки и т.д.
20:15 – Хм-м-м. Не могу отыскать инструкцию.
20:35. А! Нашла её под журналом «Хелло»! Так. «Запрограммировать видео так же просто, как позвонить по телефону». Отлично.
20:40. «Направьте пульт дистанционного управления на видеомагнитофон». Оч. просто. «Нажмите кнопку „Index“. Ох. Наводящие ужас фразы: „Одновременная запись звука HiFi с использованием таймера“, „для использования закодированных программ необходим декодер“ и т.д. Я хочу всего лишь записать речь Пенни Хазбендз-Босворт, а не проводить весь вечер за изучением издевательских шпионских приемов.
20:50. Ах. Диаграмма. «Кнопки, инициирующие функции IMC». Что такое функции IMC?
20:55. Решила пропустить эту страницу. Приступаю к «Записи на приставку ВидеоПлюс с использованием таймера»: «1. Выполните необходимые требования для ВидеоПлюс». Какие требования? Ненавижу это идиотское видео. У меня точь-в-точь такое же чувство, как когда я пытаюсь подчиняться дорожным знакам на дороге. В глубине души я догадываюсь, что дорожные знаки и инструкции для видео не имеют никакого смысла, но все ещё не решаюсь поверить, что власти настолько жестоки, чтобы намеренно дурачить нас всех. Чувствую себя некомпетентной дурой, как будто весь мир что-то понимает, но скрывает от меня.
21:10. «Для точности записи с использованием таймера необходимо при включении записи привести в соответствие часы и календарь (помните, что для переключения зимнего и летнего времени следует использовать специальные опции). Чтобы вызвать меню установки часов, следует использовать красную кнопку и кнопку с цифрой „6“.
Нажимаю красную кнопку, и ничего не происходит. Жму на все цифры – и снова ничего. Лучше бы это глупое видео никогда не изобретали.
21:25. Ах. На экране телевизора вдруг появилось главное меню и надпись «Нажмите кнопку „6“. Черт возьми. Поняла: я по ошибке орудовала дистанционным пультом от телека. Теперь уже начались новости.
Позвонила Тому и попросила его записать Пенни Хазбендз-Босворт. Но он сказал, что тоже не знает, как работает его видео.
Неожиданно в видео раздалось какое-то щелканье, и новости по непостижимой причине переключились на «Свидание с незнакомкой».
Я позвонила Джуд, и она тоже не знает, как оно работает. Ах. Ах. Уже 22:15. «Вечерние новости» начнутся через пятнадцать минут.
22:17. Кассета не пихается.
22:18. А, там внутри «Тельма и Луиза».
22:19. «Тельма и Луиза» не вытаскиваются.
22:21. Лихорадочно жму на все кнопки. Кассета вылезла и снова задвинулась внутрь.
22:25. Наконец поставила новую кассету. Хорошо. Нахожу раздел «Запись». «Запись начнется после включения режима тюнера, когда будет нажата любая кнопка (кроме кнопки Мет)». А что такое режим тюнера? «При записи с камеры или другого устройства нажмите АВ источник программы 3, во время перехода на другой язык нажмите 1/2 и держите в течение трех секунд, чтобы выбрать язык».
О, боже. Дурацкая инструкция напоминает мне нашего профессора лингвистики в Бангоре, который был настолько погружен в изучение языковых тонкостей, что в разговоре не мог не отвлекаться на анализ каждого слова в отдельности: «Сегодня утром я буду… слово „буду“, знаете ли, в 1570 году…»
Ай-яй. Начинаются «Вечерние новости».
22.31. О'кей. О'кей. Спокойно. Лейкемийная история Пенни Хазбендз-Босворт ещё не началась.
22:33. Йес-с-с, йес-с-с! ТЕКУЩАЯ ЗАПИСЬ. У меня получилось!
Ох. Все пошло наперекосяк. Сначала кассета начала перематываться, а теперь остановилась и вылезла. Почему? Черт! Черт! От волнения я села на дистанционный пульт.
22:35. Теперь я в цейтноте. Позвонила Шеззер, Ребекке, Саймону, Магде. Никто не знает, как программировать видео. Единственный из моих знакомых, кто знает, как это делать, – Даниел.
22:45. О, боже. Когда я созналась в том, что не умею программировать видео, Даниел расхохотался. Сказал, что сделает это для меня. Ну что ж, по крайней мере я выручила маму. Это ведь такое волнующее историческое событие, когда кого-нибудь из твоих друзей показывают по телевизору.
23:15. Уф-ф-ф. Только что позвонила мама. «Извини, дорогая. Я перепутала – не „Вечерние новости“, а „Новости за завтраком“ завтра. Ты не могла бы запрограммировать запись на семь утра? Би-Би-Си-1».
23:30. Позвонил Даниел. «Э-э-э, извини, Бридж. Я не совсем понял, как это произошло. Записался Барри Норман».
* * *
18 июня, воскресенье
124 фунта, порций алкоголя – 3, сигарет – 17.
После того как третий уикенд подряд мы просидели в полутьме, причем Даниел шарил рукой у меня под лифчиком, поигрывая моими сосками, как какими-то бусинками, а я время от времени вяло спрашивала: «Это была партия?», я вдруг взорвалась:
– Почему мы не можем поехать на мини-брейк? Почему? Почему? Почему?
– Прекрасная идея, мягко согласился Даниел, вытаскивая руку у меня из-под платья. – Почему бы тебе не заказать что-нибудь на следующие выходные? Какой-нибудь милый загородный отель. Я плачу.
* * *
21 июня, среда
123 фунта (оч. оч. хор.), порций алкоголя – 21, сигарет – 2, лотерейных билетов – 2 (оч. хор.), минут, потраченных на туристические буклеты, – 237 (плохо).
Даниел отказался далее обсуждать проблему мини-брейка и просматривать буклеты, даже запретил мне упоминать о ней до самой субботы, когда мы отправимся в путь. Неужели он думает, я не буду волноваться, когда я так долго ждала этого? Почему мужчины так и не научились с фантазией планировать отпуска и выходные, выбирать варианты из рекламных брошюр и проявлять такую же выдумку, которую они (или некоторые из них) проявляют в кулинарии или шитье? Я с трудом переживаю ответственность, которая на меня свалилась. Кажется, «Уовингем-Холл» будет идеальным вариантом – со вкусом, но не слишком формально, кровати с пологом, озеро и даже спортивный центр (туда можно и не ходить). Но что если Даниелу там не понравится?
* * *
25 июня, воскресенье
123 фунта, порций алкоголя – 7, сигарет – 2, калорий – 4587 (упс!).
О, боже. Сразу же после нашего приезда Даниел решил, что место это совсем новое, потому что около отеля было припарковано три «роллс-ройса», причем один из них желтый. Я гнала от себя мысль о том, что внезапно наступил пронизывающий холод, а я, собирая вещи, готовилась к девяностоградусной жаре. Вот что я привезла:
2 сплошных купальника;
1 бикини;
1 длинное свободное белое платье;
1 сарафан;
1 пару розовых мягких тапочек без задников;
1 замшевое мини-платье цвета чайной розы;
Черный шелковый тедди;
Лифчики, трусы, чулки, подвязки (разнообразные).
Читать бесплатно другие книги:
