Матильда Даль Роальд
— Это же ужасно! Вы, наверное, всё время плакали? — не унималась Матильда.
— Только когда оставалась одна, — сказала мисс Хани. — Мне не разрешалось плакать при тёте. Я жила в постоянном страхе.
— А что было после того, как вы закончили школу? — продолжала расспрашивать Матильда.
— Я была отличницей, — сказала мисс Хани. — Я бы с лёгкостью поступила в университет, но об этом не могло быть и речи.
— А почему, мисс Хани?
— Потому, что мне нужно было остаться дома, чтобы обслуживать тётю.
— А как же вы смогли стать учительницей? — удивилась Матильда.
— В Ридинге есть педагогический колледж, — объяснила мисс Хани. — Это всего полчаса на автобусе отсюда. Мне было разрешено учиться там при условии, что я каждый день буду возвращаться домой и делать всю работу по дому.
— Сколько вам тогда было лет? — спросила Матильда.
— Когда я училась в колледже, мне было восемнадцать.
— Вы ведь могли просто собрать вещи и уйти.
— Но прежде нужно было найти работу, — сказала мисс Хани. — А потом не забывай, ведь я была настолько запугана тёткой, что даже не осмелилась бы на это. Ты просто представить себе не можешь, как это ужасно, когда тебя полностью контролируют и подавляют твою личность. Ну вот, пожалуй, и всё. Такова грустная история моей жизни. Я и так достаточно наговорила.
— Пожалуйста, продолжайте, — попросила Матильда. — Вы ещё не всё рассказали. Как же вам всё-таки удалось уйти от вашей тёти и поселиться в этом замечательном доме?
— Да, этим поступком я могу гордиться, — сказала мисс Хани.
— Расскажите.
— Ну что ж… — продолжила мисс Хани. — Когда я получила место учителя, тётя сказала мне, что я должна ей огромную сумму денег. Я спросила, за что, и она ответила: «Все эти годы я кормила тебя, обувала и одевала». Она сказала, что сумма составляет несколько тысяч и мне придётся отдавать ей всё своё жалованье в течение десяти лет, а она, в свою очередь, будет выдавать мне один фунт в неделю на карманные расходы. Она даже договорилась с администрацией школы, чтобы мою зарплату автоматически перечисляли на её личный счёт в банке. Она заставила меня подписать нужный договор.
— Вам не следовало этого делать, — сказала Матильда, — ведь жалованье обеспечивало вам свободу и независимость.
— Знаю, знаю, но я подчинялась ей почти всю свою жизнь, я была её рабыней и не смогла сказать «нет».
— Как же вам удалось сбежать? — спросила Матильда.
— О! — сказала мисс Хани, улыбнувшись впервые за весь разговор. — Это произошло два года назад. И это был мой триумф.
— Пожалуйста, расскажите, — попросила Матильда.
— Обычно я вставала очень рано и ходила на прогулку, пока тётя спала, — сказала мисс Хани. — Однажды я очутилась около этого домика. Он пустовал. Я разыскала хозяина. Это был фермер. В столь ранний час он доил коров, ведь фермерам приходится вставать засветло. Я спросила, не может ли он сдать мне дом. «Там же невозможно жить! — воскликнул он. — В нём нет никаких удобств, ни водопровода, ничего нет!» — «Но мне хочется пожить в нём, там такое романтическое место, — сказала я. — Я просто влюблена в него». — «Вы сумасшедшая, — сказал он, — но если вы настаиваете, пожалуйста, живите. Плата — десять пенсов в неделю». — «Огромное спасибо», — поблагодарила я и заплатила ему сорок пенсов — за месяц вперёд.
— Здорово! — воскликнула Матильда. — Совсем неожиданно вы нашли себе дом. Но как вы отважились сказать об этом тёте?
— Это было непросто, — призналась мисс Хани, — но я заставила себя сделать это. Как-то вечером, приготовив для неё ужин, я поднялась в свою комнату и собрала вещи. Потом, спустившись вниз, я объявила ей, что ухожу. «Я сняла дом», — сказала я. Тётя просто взорвалась от гнева. «Сняла дом! — заорала она. — Как можно снять дом, если в кармане у тебя только фунт в неделю?» — «А вот я сняла», — сказала я. «И на что же ты собираешься покупать еду?» — «Я справлюсь», — пробормотала я, выскочив за дверь.
— Вот это да! Наконец-то вы были свободны! — восхитилась Матильда.
— Да, я стала свободной, — сказала мисс Хани. — Не могу передать тебе, что я чувствовала в тот момент.
— Но разве можно жить на один фунт в неделю целых два года? — спросила Матильда.
— Конечно можно, — сказала мисс Хани. — Я плачу десять пенсов за дом, а остальных денег мне вполне хватает, чтобы покупать керосин для примуса и настольной лампы, немного молока, хлеба, чаю и маргарина. Это всё, что мне нужно. Я уже говорила тебе, что обедаю я в школе.
Матильда во все глаза смотрела на свою учительницу. Какой удивительно храброй она была! Неожиданно в глазах девочки мисс Хани стала героиней.
— Зимой здесь, наверное, ужасно холодно? — спросила Матильда.
— У меня есть примус, — сказала мисс Хани. — Ты себе даже не представляешь, как с ним тепло и уютно.
— А кровать у вас есть, мисс Хани?
— Ну не то чтобы кровать… — снова улыбнулась учительница. — Знаешь, говорят, что очень полезно спать на полу.
Теперь Матильде стало абсолютно ясно, что мисс Хани требуется помощь. Так больше не могло продолжаться.
— Мисс Хани, — заявила Матильда, — будет лучше, если вы оставите свою работу и будете жить на пособие по безработице.
— Я никогда этого не сделаю, — сказала мисс Хани. — Я люблю свою работу.
— А эта ужасная тётя, — заметила девочка, — она, я полагаю, так и живёт в вашем красивом старинном доме?
— Разумеется, — ответила мисс Хани. — Ей сейчас около пятидесяти лет. Она ещё долго проживёт.
— Как вы думаете, ваш отец действительно хотел, чтобы она получила дом? — спросила Матильда.
— Я совершенно уверена, что нет, — ответила мисс Хани. — Родители часто передают опекуну право распоряжаться имуществом на определенный срок, но по закону дом и всё имущество переходят потом в собственность ребёнка, когда тот становится взрослым.
— Значит, это ваш дом? — спросила Матильда.
— Завещание отца так и не было найдено, — сказала мисс Хани. — У меня такое ощущение, что кто-то его уничтожил.
— Можно догадаться кто, — сказала Матильда.
— Конечно можно, — согласилась мисс Хани.
— Но если нет завещания, мисс Хани, — заметила Матильда, — дом автоматически переходит к вам. Вы прямая наследница.
— Всё так, — ответила мисс Хани. — Но моя тётя предъявила бумагу, якобы написанную моим отцом, в которой говорилось, что он оставляет дом сестре своей жены в благодарность за то, что она была добра ко мне. Я уверена, что это подлог, но доказать это невозможно.
— А почему вы не попытаетесь? — спросила Матильда. — Почему вы не наймёте хорошего адвоката, чтобы отстоять свои права?
— У меня нет на это денег, — сказала мисс Хани. — Кроме того, нельзя забывать, что моя тётя — уважаемый человек в нашей округе. У неё большое влияние.
— И кто же она? — спросила Матильда.
Долю секунды мисс Хани колебалась, а потом тихо сказала:
— Мисс Транчбул.
Имена
— Мисс Транчбул?! — вскричала Матильда, подпрыгнув на стуле на полметра. — Вы хотите сказать, что она ваша тётя?
— Да, — кивнула мисс Хани.
— Неудивительно, что вы жили в таком страхе! — возбуждённо сказала Матильда. — Однажды я видела, как она схватила девочку за косички и закинула далеко за забор!
— Ты ещё многого не видела, — сказала мисс Хани. — После смерти моего отца (мне было пять с половиной лет) тётя заставляла меня мыться в ванне самостоятельно и всегда приходила проверять, хорошо ли я вымылась, и, если ей не нравилось, она начинала топить меня в ванной. Но лучше не вспоминать о том, что она вытворяла. Это нам не поможет.
— Да уж, — согласилась Матильда, — не поможет.
— Кстати, мы пришли сюда, чтобы поговорить о тебе, — сказала мисс Хани, — а я всё это время только и делаю, что рассказываю о своих проблемах. Глупо как-то. Мне гораздо интереснее то, что ты можешь сделать своим новым удивительным взглядом.
— Я могу двигать предметы, — сказала Матильда, — и могу заставить их падать.
— А что, если мы проведём небольшой эксперимент прямо сейчас? — предложила мисс Хани.
Совершенно неожиданно Матильда ответила:
— Мне бы не хотелось этого делать, мисс Хани. Если вы не возражаете, я пойду домой, мне надо подумать над тем, что я сегодня услышала от вас.
— Да, конечно. — Мисс Хани тут же поднялась с ящика. — Я и так надолго тебя задержала. Твоя мама, наверное, волнуется.
— Она никогда не волнуется, — улыбнувшись, сказала Матильда, — но сейчас мне правда нужно домой, если вы не возражаете.
— Идём, я провожу тебя, — сказала мисс Хани. — Извини за невкусный чай.
— Ну что вы! — сказала Матильда. — Чай мне понравился.
До дома Матильды они шли молча. Мисс Хани чувствовала, что Матильде не хочется разговаривать. Казалось, девочка настолько занята своими мыслями, что не видит, куда идёт. Когда они остановились у ворот дома Матильды, мисс Хани сказала:
— Тебе лучше забыть всё, что я тебе сегодня рассказала.
— Этого я обещать вам не могу, — сказала Матильда, — но обещаю, что говорить об этом не буду ни с кем, даже с вами.
— Думаю, это разумно, — заметила мисс Хани.
— А ещё я не могу пообещать вам, что перестану думать об этом, — сказала Матильда. — Всю дорогу от вашего дома я размышляла, и, кажется, у меня появилась идея…
— Выбрось её из головы, — сказала мисс Хани. — Пожалуйста.
— Прежде чем я перестану говорить об этом, — сказала Матильда, — мне хотелось бы задать вам последние три вопроса. Прошу вас, мисс Хани, ответьте на них.
Мисс Хани улыбнулась. «Просто удивительно, — размышляла она, — что эта маленькая, беззащитная на вид девочка взваливает на себя мои проблемы, причём делает это весьма решительно».
— Что ж, — сказала она, — это зависит от того, какими будут эти вопросы.
— Первый, — начала Матильда, — как мисс Транчбул называла вашего отца?
— Уверена, что она называла его по имени — Магнус.
— А как ваш отец называл мисс Транчбул?
— Её зовут Агата. Так он её и называл.
— И последний вопрос, — сказала Матильда. — Как ваш отец и мисс Транчбул называли вас?
— Просто Дженни.
Матильда тщательно обдумывала ответы.
— Итак, — подытожила она, — если я ничего не перепутала, дома, в кругу семьи, вашего отца звали Магнус, мисс Транчбул — Агата, а вас — Дженни. Правильно?
— Да, всё верно, — подтвердила мисс Хани.
— Спасибо, — сказала Матильда. — Считайте, что я уже забыла, что вы мне рассказали.
«Интересно, что происходит в голове у этой девочки?» — не переставляла удивляться мисс Хани.
— Пожалуйста, не делай глупостей, — попросила она.
Матильда засмеялась и побежала к дому, крича на ходу:
— До свидания, мисс Хани! Спасибо за чай.
Практика
Дома, как обычно, никого не было. Отец ещё не вернулся с работы, мать не приехала с очередной игры в «Бинго», а братец пропадал неизвестно где. Матильда сразу направилась в гостиную и открыла ящик буфета, где, как она знала, отец хранил коробку сигар. Взяв одну сигару, она закрылась в своей комнате.
«Итак, начнём, — сказала она себе. — Будет трудно, но я должна это сделать».
Она разработала замечательный план помощи мисс Хани, обдумав почти все детали, но его успех зависел от того, сможет ли она проделать кое-что при помощи своего нового умения. Она была уверена, что у неё всё получится, если она как следует потренируется. Именно для этого ей и нужна была сигара. Правда, сигара была немного толстовата, зато подходила по весу, так что вполне годилась для тренировки.
В комнате стояло небольшое трюмо, на котором лежали гребень, щётка для волос и две библиотечные книги. Сдвинув всё это на край, Матильда положила сигару посередине и села на кровать. Между ней и сигарой было почти три метра.
Устроившись поудобнее, Матильда начала концентрироваться и уже через несколько секунд почувствовала, будто в голове у неё побежал электрический ток, в глазах стало горячо, и миллионы невидимых искр устремились прямо к сигаре.
— Ну давай! — прошептала девочка. — Двигайся!
И тут же, к её неимоверному удивлению, сигара в красивой красно-золотистой обёртке покатилась по трюмо и упала на ковёр.
Вот здорово! Ей очень понравилось делать такие штуки. Появилось ощущение, что в голове у неё проносятся тысячи искр. Это вселяло чувство какой-то совершенно нереальной силы. И как быстро всё получилось на этот раз! И как просто!
Она подошла к трюмо, подняла сигару и положила её на место.
«Теперь усложним задачу, — решила она. — Если я могу передвигать предметы, значит, могу и поднимать их в воздух. Мне просто необходимо научиться поднимать предметы. Я должна научиться поднимать их и удерживать в воздухе. А сигара — не такая уж и тяжёлая».
Она снова села на краешек кровати и начала всё сначала. Теперь она легко сконцентрировала энергию в глазах, как будто мысленно нажала на курок.
— Поднимись! — прошептала Матильда. — Поднимись! Поднимись!
Сначала сигара опять покатилась, но затем, когда Матильда сосредоточилась изо всех сил, один её конец медленно приподнялся над трюмо. Ей стоило огромных усилий удерживать её в воздухе почти десять секунд. Затем сигара опять упала на пол.
— Ура! — обрадовалась Матильда, тяжело дыша. — Кажется, получилось.
В течение следующего часа Матильда упорно тренировалась, и в конце концов ей удалось, полностью сосредоточив энергию глаз, поднять всю сигару примерно на пятнадцать сантиметров и удерживать её в воздухе почти минуту. Потом вдруг в полном изнеможении она упала на кровать и провалилась в сон.
Она всё ещё спала, когда мать вечером зашла в её комнату.
— Что с тобой? — разбудив дочь, спросила мать. — Ты заболела?
— Ну и ну! — сказала Матильда, оглядевшись по сторонам. — Со мной всё в порядке, просто немного устала.
С этого дня, приходя домой из школы, Матильда запиралась в своей комнате и тренировалась на сигаре, и вскоре у неё стало замечательно всё получаться. Через шесть дней, к следующей среде, она могла не только поднимать сигару в воздух, но и управлять ею, как захочет. Это был высший класс!
Всё, что ей оставалось сделать, — это воплотить свой план в жизнь.
Третье чудо
Следующий день был четверг, и все ученики мисс Хани прекрасно знали, что по четвергам после ланча урок в их классе ведёт директриса. Утром мисс Хани обратилась к ученикам:
— В прошлый раз, когда мисс Транчбул вела урок, кое-кому из вас досталось. Поэтому сегодня давайте постараемся быть особенно внимательными и благоразумными. Как твои уши, Эрик?
— Она их вытянула, — ответил мальчик. — Моя мама уверена, что они стали больше, чем раньше.
— А ты как, Руперт? — спросила мисс Хани. — Рада видеть, что твои волосы в целости и сохранности.
— У меня потом дико болела голова, — сказал Руперт.
— А ты, Найджел, — сказала мисс Хани, — пожалуйста, постарайся в этот раз не задирать директрису. Ты достаточно надерзил ей на прошлой неделе.
— Я её ненавижу, — заявил Найджел.
— Только постарайся не показывать этого, — посоветовала мисс Хани. — Тебе же будет хуже. Она очень сильная женщина, у неё мускулы, как стальные канаты.
— Был бы я взрослым, — сказал Найджел, — я бы ей показал!
— Сомневаюсь, — сказала мисс Хани, — пока это никому не удавалось.
— А что она будет спрашивать в этот раз? — поинтересовалась маленькая девочка.
— Думаю, таблицу умножения на три, — сказала мисс Хани. — Как раз то, что вы должны были выучить за прошедшую неделю. Уверена, что вы все её знаете.
Наступило время ланча.
Из столовой все сразу же вернулись в класс. Мисс Хани, как и в прошлый раз, заняла место у последней парты. Все сидели молча и ждали. Мисс Транчбул ворвалась в класс подобно злому року и огромными шагами сразу же направилась к кувшину с водой. Подняв его за ручку, она заглянула внутрь.
— Я рада, что на этот раз в моём кувшине не оказалось никаких скользких тварей, — сказала она. — Если бы там обнаружилась какая-нибудь гадость, то с каждым из вас произошло бы что-нибудь весьма неприятное. Это касается и вас, мисс Хани.
Класс напряжённо молчал. Все уже достаточно изучили повадки этой тигрицы, и никто не хотел испытывать судьбу.
— Отлично, — пробасила Транчбул. — Посмотрим, как вы усвоили таблицу умножения на три или, иными словами, проверим, насколько плохо мисс Хани вас научила.
Транчбул стояла перед учениками, широко расставив ноги и уперев руки в бока, и сердито смотрела на мисс Хани, молча стоявшую в противоположном конце класса.
Матильда, неподвижно сидевшая на своём месте во втором ряду, терпеливо ждала.
— Ты! — крикнула Транчбул, ткнув пальцем размером со скалку в мальчика по имени Уилфред.
Он сидел справа в переднем ряду.
Уилфред встал.
— Отвечай таблицу умножения на три наоборот, — рявкнула Транчбул.
— Н-н-наоборот? — заикаясь, спросил Уилфред. — Но мы не учили её наоборот.
— Вот как! — торжествующе вскрикнула Транчбул. — Она вас ничему не научила. Мисс Хани, почему вы ничему их не научили за целую неделю?
— Это неправда, мисс Транчбул, — ответила мисс Хани. — Они все умеют умножать на три, но я не вижу никакого смысла в том, чтобы учить таблицу наоборот. Всё в жизни движется вперёд. Если я рискну попросить вас произнести по буквам слово «плохо» наоборот, то я очень сомневаюсь, что вы сумеете это сделать.
— Не дерзите мне, мисс Хани, — огрызнулась Транчбул и снова переключилась на бедного Уилфреда. — Итак, — сказала она, — реши-ка задачу. У меня есть семь яблок, семь апельсинов и семь бананов. Сколько всего у меня фруктов? Быстро! Отвечай!
— Это же задача на сложение! — воскликнул Уилфред. — Это не умножение на три.
— Кретин! — заорала Транчбул. — Гнойная болячка! Вшивая поганка! У тебя три разных вида фруктов по семь штук каждого. Трижды семь будет двадцать один. Неужели не ясно, ты, тупая вонючка! Ладно, дам тебе ещё один шанс. У меня есть восемь кокосовых орехов, восемь грецких и восемь ореховых болванов вроде тебя. Сколько всего орехов? Быстро отвечай!
Бедный Уилфред совсем растерялся.
— Стойте! — закричал он. — Подождите! Я успел сложить только кокосовые и грецкие орехи… — Он стал считать на пальцах.
— Ты, лопнувший волдырь! — взвилась Транчбул. — Мерзкая козявка! Это не сложение, это умножение. Ответ будет — трижды восемь. Или восемью три. А ну, быстро отвечай, какая разница между трижды восемь и восемью три, поганый червяк! Отвечай!
Но Уилфред от страха потерял дар речи.
Одним махом оказавшись у него за спиной, Транчбул сделала какую-то немыслимую подсечку то ли из дзюдо, то ли из карате, и несчастный Уилфред подскочил как на батуте. Не успел он сделать полный кувырок, как директриса схватила его за лодыжку, и он повис вверх ногами у неё в руке, как ощипанный цыплёнок в витрине магазина.
— Трижды восемь, — кричала Транчбул, раскачивая Уилфреда из стороны в сторону, — это то же самое, что и восемью три, то есть двадцать четыре! Повтори!
В этот самый момент Найджел, сидевший в другом конце класса, вскочил на ноги и завопил, возбуждённо показывая на доску:
— Мел! Мел! Посмотрите на мел! Он сам пишет! Крик Найджела был таким пронзительным, что все, включая Транчбул, уставились на доску И действительно, новенький мелок застыл в воздухе около доски.
— Он что-то пишет! — кричал Найджел. — Мел что-то пишет!
И правда, на доске появилась надпись:
Агата
— Что за чёрт! — выругалась Транчбул. — Она была потрясена тем, что чья-то невидимая рука написала её имя. От неожиданности она уронила Уилфреда на пол. — Кто это? Кто это пишет? — вопила Транчбул.
Мел продолжал писать:
Агата, это Магнус.
Это Магнус.
Все в классе услышали, как из горла Транчбул вырвался хрип.
— Нет, нет! Этого не может быть! — вскричала она. — Это не может быть Магнус!
Это Магнус.
Тебе лучше
Поверить в это.
Мисс Хани стояла в конце класса и не отрываясь, в упор, смотрела на Матильду. Та сидела за партой, держа спину очень прямо, высоко вскинув голову, губы крепко сжаты, а глаза светятся, как две звёздочки.
Тем временем мелок написал:
Агата, верни дом
моей Дженни.
Теперь все почему-то смотрели на Транчбул. Лицо её побелело как снег, она с трудом дышала и хватала ртом воздух, как выброшенная из воды рыба.
Верни моей Дженни
её жалованье.
Верни ей дом
и убирайся отсюда.
Если ты этого не сделаешь,
я приду и расправлюсь с тобой.
Я расправлюсь с тобой так же,
как ты расправилась со мной.
Я слежу за тобой.
Мел перестал писать. Провисев в воздухе несколько мгновений, он шлёпнулся на пол, расколовшись пополам.
Уилфред, успевший за это время занять своё место в переднем ряду, крикнул:
— Мисс Транчбул упала! Мисс Транчбул на полу!
Это была самая настоящая сенсация! Дети повскакивали со своих мест, чтобы лучше видеть. И правда, на полу лежала растянувшаяся в полный рост гигантская туша директрисы.
Мисс Хани подбежала к Транчбул и опустилась на колени рядом с поверженным гигантом.
— Она в обмороке! — воскликнула мисс Хани. — Она потеряла сознание. Быстро позовите медсестру!
Трое ребят выбежали из класса.
Найджел, всегда готовый действовать, схватил кувшин с водой.
— Мой отец говорит, что холодная вода — лучшее средство при обмороках, — сказал он и вылил воду на голову Транчбул.
Никто не возражал, даже мисс Хани.
Матильда же неподвижно сидела за своей партой. Она ликовала. Она чувствовала, что прикоснулась к чему-то неземному, нереальному, что так же недосягаемо, как самая далёкая звезда.
Она испытала необыкновенное ощущение, будто в голову ей ударила тёплая волна, в глазах вспыхнуло и стало обжигающе-горячо, горячее, чем прежде, а затем мел поднялся и стал писать на доске. Казалось, чем больше усилий она прикладывает, тем легче у неё получается.
Медсестра ворвалась в класс в сопровождении пятерых учителей — трёх женщин и двоих мужчин.
— Господи, наконец-то её уложили! — воскликнул один из мужчин. — Мои поздравления, мисс Хани.
— Кто вылил на неё воду? — спросила медсестра.
— Я, — гордо ответил Найджел.
— Молодец! — похвалил его второй учитель. — Может, повторим?
— Хватит, — сказала медсестра. — Давайте просто отнесём её в комнату для больных.
Общими усилиями они подняли огромное тело директрисы и вынесли его из класса.
Мисс Хани обратилась к детям:
— Думаю, вам лучше пойти во двор и проветриться до следующего урока.
Затем она подошла к доске и стёрла всё, что написал мелок.
Дети гуськом стали выходить из класса. Матильда шла вместе со всеми, но, проходя мимо мисс Хани, остановилась, и её сияющие глаза встретились с глазами учительницы. Мисс Хани бросилась к девочке и, крепко прижав её к себе, обняла и поцеловала.
Новый дом
Несколько дней спустя по школе распространилась новость, что директриса, оправившись от обморока, ушла из школы бледная, поджав губы.
На следующий день в школе она так и не появилась. После ланча мистер Трилби, заместитель директора, позвонил ей домой, чтобы спросить, как она себя чувствует. Её телефон не отвечал. Когда уроки закончились, мистер Трилби решил лично выяснить, почему от мисс Транчбул нет ни слуху ни духу, и отправился к ней домой. Она жила в небольшом красивом доме из красного кирпича, построенном в григорианском стиле. В округе его называли просто Красный Дом. Он затерялся среди живописных, лесистых холмов.
Читать бесплатно другие книги:
