Остров Проклятых Лихэйн Деннис

14

Два дома за периметром стены — смотрителя и Коули — приняли на себя прямые удары урагана. В доме главврача снесло полкрыши и черепицу разнесло по всей территории, словно в назидание каждому. Вперемешку с черепицей валялись дохлые крысы и раскисшие яблоки, заметенные песком. В дом смотрителя больницы через окно, для надежности забитое фанерой, влетело дерево, и его корневище лежало посреди гостиной.

Больничный двор, усеянный ракушками и ветками, был на три-четыре сантиметра затоплен водой. Фундамент самой больницы выглядел так, словно по нему прошлись отбойным молотком. Корпус А остался без четырех окон, отдельные секции гидроизоляции на крыше загнулись и напоминали прическу с валиком в стиле мадам де Помпадур. Из всех коттеджей для врачей от двух остались одни остовы, другие лежали на боку. Общежития для санитаров и медсестер тоже потеряли несколько окон, частично пострадала сантехника. А вот корпус В буря обошла стороной. Куда ни бросишь взгляд, в небо копьями ощетинились деревья со срезанными макушками.

Неподвижный воздух угрюмо сгустился. Ливень сменился тоскливой моросью. На отмели остались дохлые рыбы. Одинокая камбала еще дышала и пошевеливала плавниками, озираясь на море печальным выпученным глазом.

Выйдя поутру наружу, Тедди и Чак наблюдали за тем, как Макферсон с охранником ставили на колеса перевернутый джип. Завестись им удалось только с пятой попытки, после чего джип с ревом выехал за ворота и через минуту полез на холм за больницей, беря курс на корпус С.

Коули, выйдя во двор, остановился, чтобы поднять осколок снесенной крыши собственного дома, повертел в руке и бросил на подтопленную землю. Его взгляд дважды скользнул мимо приставов, прежде чем он их узнал в белой униформе санитаров, черных дождевиках и черных ковбойских шляпах. Он послал им ироническую улыбку и, кажется, собирался подойти, когда из здания больницы выбежал врач со стетоскопом вокруг шеи и бросился к нему со всех ног.

— Резервный отказал. Завести не удается. У нас двое в критическом положении. Они умрут, Джон.

— Где Гарри?

— Пытается перезарядить, но все без толку. С резервным глухо.

— Я понял. Пойдемте.

Они направились в здание больницы.

— У них отказал резервный генератор? — уточнил Тедди.

— Такой ураган, что ты хочешь, — сказал Чак.

— Ты где-нибудь видишь свет?

Чак обвел взглядом окна:

— Не-а.

— Думаешь, вся энергосистема отказала?

— Вполне возможно.

— И ограждение.

Чак поднял подплывшее к его ногам яблоко, развернул корпус и с резким выпадом вперед швырнул его в стену.

— Очко! — Только после этого он повернулся к напарнику. — И ограждение, да.

— А значит, и электронные замки. Двери. Ворота.

— Господи, спаси и сохрани. — Он поднял еще одно яблоко, подбросил и поймал у себя за спиной. — Ты никак собрался проникнуть в форт?

Тедди запрокинул лицо, подставляя его под дождик.

— Самое время.

Во двор, взбивая колесами воду, въехал джип, а в нем смотритель больницы и трое охранников. Заметив двух бездельников посреди двора, смотритель изобразил на лице недовольную гримасу. Очевидно, как и Коули, он принял их за санитаров и возмутился, что у них в руках нет граблей или насоса. Впрочем, он промчался мимо, выставив вперед голову и спеша навстречу более важным делам. Тедди поймал себя на мысли, что до сих пор еще ни разу не слышал его голоса. Интересно, голос у него такой же черный, как волосы, или бледный, как кожа?

— Тогда уж прямо сейчас, — сказал Чак. — Пока ситуация не изменилась.

Тедди зашагал к воротам. Чак его нагнал.

— Я бы свистнул, да во рту пересохло.

— Страшновато? — поинтересовался Тедди.

— Не то слово, босс. — Он запустил в стену очередным яблоком.

В воротах стоял охранник с лицом подростка и глазами садиста.

— Все санитары должны докладывать мистеру Уиллису в администрации. Вам, парни, на уборку территории.

Чак и Тедди посмотрели друг на друга — вылитые санитары.

— Бенедикт,^[12] — сказал Чак.

Тедди кивнул:

— Ага. А тебе что на ланч?

— Рубен^[13] тонкой нарезки.

Тедди показал охраннику свою бляху:

— Наше обмундирование еще не вернулось из прачечной.

Охранник изучил бляху и молча поднял глаза на Чака. Тот, вздохнув, достал бумажник и раскрыл его перед самым носом у охранника.

— Какие у вас дела за периметром? — спросил охранник. — Пропавшая пациентка нашлась.

Любое объяснение, решил Тедди, только ослабит их позиции и даст этой вонючке почувствовать свою власть. Во время военных действий у него в роте было много таких вонючек. Большинство из них не вернулось домой, и, по мнению Тедди, вряд ли это обстоятельство кого-то особенно расстроило. Законченные придурки, до них не достучишься, их ничему не научишь. Зато такого можно задвинуть, если ты вовремя осознал, что он понимает только силу.

Тедди подошел вплотную к парню, сверля его взглядом и улыбаясь уголками рта, и добился своего: они смотрели друг на друга, глаза в глаза.

— Мы решили пройтись, — сказал Тедди.

— У вас нет полномочий.

— Еще как есть. — Тедди придвинулся так, что охраннику теперь пришлось смотреть снизу вверх. Он чувствовал на своем лице дыхание парня. — Мы федеральные приставы, а это федеральное учреждение. Считай, что нас уполномочил сам Господь Бог. Мы не должны перед тобой отчитываться. Мы не должны тебе ничего объяснять. Мы можем прострелить твой член, малыш, и ни один суд в этой стране даже не примет это дело к рассмотрению. — Он придвинулся еще на пару сантиметров. — Так что открывай долбаные ворота.

Паренек усилием воли выдержал его взгляд. Сглотнул. Попробовал придать собственному взгляду больше жесткости.

— Повторяю: открывай эти…

— О'кей.

— Не слышу?

— Да, сэр.

Тедди еще секунду-другую посверлил его убийственным зрачком, потом шумно выдохнул через ноздри.

— Вот и хорошо, сынок. Ать-два!

— Ать-два! — на автомате повторил паренек, аж подпрыгнул кадык.

Он повернул ключ в замке и распахнул ворота. Тедди прошел через них не оглядываясь.

Они свернули направо и прошли немного вдоль стены, прежде чем Чак заговорил:

— С этим «ать-два» симпатично получилось.

Тедди встретился с ним взглядом.

— Мне тоже понравилось.

— В армии ты небось никому спуску не давал.

— Батальонный сержант, под моей командой два десятка юнцов, половина из которых полегли, так и не познав женщину. Словечками вроде «симпатично» уважение у солдат не завоюешь. Тут надо рявкнуть, чтобы они усрались от страха.

— Так точно, сержант. — Чак лихо отдал ему честь. — Хоть у них и отказала энергосистема, но проникнуть в укрепленный форт — это тебе не хухры-мухры.

— Я в курсе.

— Есть идеи?

— Пока нет.

— А вдруг у них там ров с водой? Вот будет сюрприз.

— Или бочки с кипящим маслом на зубчатых стенах.

— Лучники. Если на стенах стоят лучники, Тедди…

— А мы без кольчуги.

Они переступили через поваленное дерево, под ногами было топко и скользко от мокрых листьев. Сквозь поредевшую растительность они видели форт, его мощные серые стены, а также борозды, оставленные колесами джипов, которые сновали туда-сюда все утро.

— Этот охранник был не так уж далек от истины, — заметил Чак.

— А именно?

— После того как Рейчел нашлась, наши полномочия здесь, можно сказать, закончились. Если нас застукают, босс, разумного объяснения у нас не найдется.

Вид этого бурелома отзывался в мозгу Тедди зеленым пожаром. Он испытывал усталость, в голове легкий туман. Четырехчасовой сон под наркотиком, да к тому же сопровождавшийся кошмарами, явно его не освежил. Мелкий дождик тихо барабанил по тулье, собирался на полях шляпы. Мозг гудел, хотя и слабо, но беспрерывно. Если бы сегодня пришел паром, что вряд ли, он бы, пожалуй, не слушая доводов рассудка, прыгнул на борт и был таков. В гробу он видел эту скалу, окруженную водой. Но вернуться без результатов, будь то собранные факты для сенатора Херли или свидетельство о смерти Лэддиса, значило бы провалить задание. И тогда, помимо склонности к самоубийству, его еще будет тяготить чувство вины за то, что он не сумел исправить ситуацию.

Тедди открыл блокнот.

— Эти каменные пирамидки, которые Рейчел оставила на берегу. Вот раскрытый шифр.

Он протянул Чаку блокнот. Тот поднес его к груди и закрыл ладонью от дождя.

— Значит, он здесь.

— Здесь.

— Пациент номер 67?

— Он самый.

Тедди остановился рядом с обнажившейся породой посреди раскисшего склона.

— Чак, ты можешь вернуться. Тебе незачем впутываться в это дело.

Чак посмотрел на него и захлопнул блокнот, коснувшись руки своего напарника.

— Мы федеральные приставы, Тедди. А что делают приставы?

Тедди улыбнулся:

— Мы входим в двери.

— Первыми, — уточнил Чак. — Мы входим в двери первыми. Мы не дожидаемся, пока отъевшиеся городские копы обеспечат нам тылы. Мы рывком открываем гребаную дверь.

— Точно.

— Стало быть, вопрос снят. — Чак вернул ему блокнот, и они двинулись дальше в сторону форта.

Им хватило беглого взгляда на него вблизи, когда их от форта отделяли лишь полоса деревьев и небольшая поляна, чтобы Чак сформулировал то, о чем они подумали одновременно:

— Это жопа.

Целые секции ограждения из переплетенных металлических колец, вырванные из земли, разметало по земле, остальные же повисли в разной стадии ненужности.

Зато по всему периметру расхаживали вооруженные охранники. Некоторые периодически объезжали территорию на джипах. Команда санитаров собирала во дворе обломки, еще одна группа занялась мощным деревом, упавшим прямо на стену. Рва они не обнаружили, зато попасть в форт можно было только через маленькую дверь, обитую красным кованым железом. Охранники на бастионах стояли с винтовками наперевес. Маленькие оконца форта зарешечены. Ни одного пациента, в оковах или без, не наблюдалось. Только охранники и примерно столько же санитаров.

Вот двое охранников на крыше отошли в сторону, уступая место дюжим ребятам в белой форме, те подошли к скату и крикнули товарищам внизу, чтобы те очистили пространство. Затем они сдвинули макушку дерева ближе к краю и принялись ее раскачивать, а когда раскачали, все разом стали толкать, макушка подалась еще на пару футов, и вот дерево с треском обрушилось вниз под общие крики. Дюжие ребята снова подошли к скату, чтобы воочию убедиться, что дело сделано, а дальше, само собой, последовали звонкие шлепки вскинутых ладоней и похлопывания по плечу.

— Там где-то должен быть трубопровод для сброса воды или отходов в море, — сказал Чак. — Вдруг через него можно проникнуть внутрь?

Тедди покачал головой:

— Зачем усложнять? Войдем как положено.

— А-а. Наподобие того как Рейчел выскользнула из корпуса В? Я понял. Примем немного порошка, который сделает нас невидимыми. Отличная мысль.

Видя озабоченное лицо напарника, Тедди тронул воротник своего дождевика.

— Мы одеты не как приставы, Чак. Догоняешь?

Чак снова окинул взглядом санитаров, работающих по периметру, заметил, как еще один вышел через железную дверь с дымящейся, невзирая на морось, кружкой кофе, и сказал:

— Аминь, дружище.

Они шли по дороге к форту, дымя сигаретами и болтая о пустяках. Выйдя на поляну, они столкнулись с охранником. Его винтовка лениво смотрела дулом в землю.

— Нас сюда послали, — сказал Тедди. — Вроде как дерево упало на крышу.

Охранник бросил взгляд назад через плечо.

— Фигня. С этим уже управились.

— Здорово, — отреагировал Чак, и они было повернули назад.

— Эй, парень, — окликнул его охранник. — Там работы невпроворот.

Они развернулись.

— На стене уже человек тридцать вкалывают, — сказал Тедди.

— Внутри тоже бардак что надо. Стены, конечно, устояли, но что такое ураган, не мне вам объяснять.

— Само собой, — подтвердил Тедди.

— Буквенный код не напомнишь? — обратился Чак к привалившемуся к стене охраннику.

Тот сделал движение большим пальцем, железная дверь открылась, и они, пройдя внутрь, оказались в вестибюле.

— Не хочу показаться неблагодарным, — сказал Чак, — но все получилось слишком уж легко.

— Не стоит много рассуждать. Бывает еще везение.

Дверь за ними закрылась.

— Везение? — Голос Чака слегка дрожал. — Теперь это так называется?

— Теперь это так называется.

Первое, что ударило в нос Тедди, — это запах. Запах промышленной дезинфекции, призванной забить смердящий букет из рвоты, фекалий, пота и, главным образом, мочи.

Затем откуда-то издалека, с верхних этажей, долетел шум: топот ног, крики, отлетавшие гулким эхом от толстых стен и повисавшие в сыром воздухе, внезапные взвизги, пронзающие уши и постепенно сходящие на нет, назойливый неумолчный гул, производимый несколькими одновременно звучащими голосами.

Кто-то завопил:

— Ты не имеешь права! Слышишь? Ты не имеешь права, пидорас! Убирайся… — Дальнейшие слова прозвучали неразборчиво.

Где-то над ними, над пролетом каменной лестницы, мужчина пел «Сто бутылок пива на полке». Он закончил куплет про семьдесят седьмую бутылку и затянул про семьдесят шестую.

На карточном столе стояли два термоса с кофе, стопки бумажных стаканов и несколько бутылок молока. За другим карточным столом, у подножия лестницы, сидел охранник, встретивший их улыбкой.

— Первый раз здесь?

Тедди уставился на него, а тем временем прежние звуки сменились новыми, и эта какофония терзала слух, обрушиваясь со всех сторон.

— Ага. Слыхал разное, но…

— Привыкнешь. Человек ко всему привыкает.

— Это точно.

— Если вы, ребята, не работаете на крыше, можете повесить плащи и шляпы там. — Охранник показал на комнатку у него за спиной.

— Нам сказали на крышу, — уточнил Тедди.

— Кому вы так насолили? Тогда по лестнице. — Он показал пальцем наверх. — Вообще-то психов мы приковали к койкам, но кое-кто еще бегает. Если такого увидите, крикните, ладно? Главное, не пытайтесь его сами обездвижить. Тут вам не А. Эти сукины дети сделают из вас отбивные, ясно?

— Ясно.

Они начали подниматься по лестнице, и тут их окликнул охранник:

— Постойте-ка.

Они остановились и посмотрели вниз.

Он, улыбаясь, показывал на них указующим перстом.

Они ждали.

— А я, ребята, вас узнал, — почти пропел он.

Они оба молчали.

— Узнал, — повторил охранник.

— Да? — с трудом выдавил из себя Тедди.

— Да. Это вы застряли на инструктаже. Из-за этого долбаного дождя. — Он захохотал и хлопнул другой рукой по столешнице.

— Точно, — сказал Чак. — Ха-ха.

— Вот тебе и ха!

Тедди в свою очередь наставил на него указующий перст:

— Как ты нас, приятель. В тютельку.

Они снова двинулись наверх, а им вдогонку полетел идиотский смех.

На первой площадке остановились. Перед ними огромный зал с арочным потолком из кованой меди, темный пол навощен до зеркального блеска. Тедди подумал, что если бы он швырнул через весь зал бейсбольный мяч или одно из яблок, которыми жонглировал Чак, то до противоположной стены, пожалуй, не добросил бы. Дверь в зал была открыта нараспашку, и, когда они вошли, у Тедди кошки заскребли на сердце, так это пустое пространство напомнило ему огромный мраморный зал из недавнего сна, где Лэддис предлагал ему выпить, а Рейчел убивала своих детей. Это не была его копия — в том, из ночного кошмара, были высокие окна с плотными шторами, и потоки света, и паркетный пол, и массивные канделябры, но сходство все равно разительное.

Тут его похлопали по плечу. На шее у него выступили капельки пота.

— Могу еще раз повторить, — шепотом сказал Чак со слабой улыбкой, — слишком уж легко. Где охранник? Почему дверь нараспашку?

А у Тедди перед глазами растрепанная Рейчел с воплем неслась через зал, вооруженная тесаком.

— Не знаю.

Чак наклонился и прошипел ему в ухо:

— Это западня, босс.

Тедди вошел в зал. Ломило виски от недосыпа. От дождя. От приглушенных криков и топота над головой. На него оглядывались через плечо трое детей — два мальчика и маленькая девочка. Они дрожали.

Он снова услышал, как мужчина распевает:

— …взял одну, пустил по кругу, осталось пятьдесят четыре бутылки пива на полке…

Они мелькали перед его глазами, эти трое детей, колебались в колеблющемся воздухе, а потом их сменили желтые пилюли, которые Коули вчера положил ему на ладонь, и он ощутил приступ тошноты и какое-то движение в желудке.

— Пятьдесят четыре бутылки пива на полке, пятьдесят четыре бутылки пива…

— Давай вернемся, Тедди. Пока не поздно. Это облом. Ты чувствуешь, я чувствую.

Из дальней двери выскочил мужчина. Босой, с голой грудью, в одних пижамных штанах. При слабом свете можно было разглядеть бритую голову, но не черты лица.

— Привет! — крикнул он.

Тедди ускорил шаг.

— Пятна! Ты — оно!