Пастушья корона Пратчетт Терри
— Мой долг? — негромко переспросила Тиффани.
А чем, по его мнению, она занималась все эти недели, когда перевязывала ноги, врачевала болячки, принимала роды, забирала боль у тех, чьи дни были сочтены, навещала стариков, присматривала за детьми и подрезала эти злосчастные ногти на стариковских ногах?! А чем занимался в это время сам Роланд? Устраивал званые вечера? Восхищался потугами Летиции рисовать акварелью? Лучше бы предложил, чтобы Летиция ей помогла. Отлично же знает, что его жена могла бы стать хорошей ведьмой, у неё есть способности. И тогда она приносила бы пользу холмам.
А потом Тиффани поняла, что зря она так подумала. Ведь Летиция навещает рожениц, говорит с ними. Но Тиффани так разозлилась на Роланда, что не могла ничего с собой поделать.
— Я подумаю о том, что ты сказал, — ответила она с преувеличенной вежливостью, отчего Роланд покраснел ещё больше.
По-прежнему прямой, как ручка от метлы, он подошёл к лошади, сел в седло и поскакал прочь.
«Я сделал всё, что мог», — утешал он себя на обратном пути. Но в глубине души понимал, что сделал только хуже.
Миновав круг из камней, Королева и её воины вернулись в свой мир, и в Волшебной стране воцарился ад кромешный.
Сверкающий эльфийский дворец исчез. Военный совет держали на поляне в глубине того, что выглядело бы как сказочный лес, если бы Королева озаботилась добавить соответствующих деталей — бабочек, ромашек и мухоморов. Правда, деревья всё ещё старались дорисовать себе веток, и травинки наперегонки росли из земли, когда Королева проходила мимо.
Она была в ярости. Этот гоблин, эта мерзкая тварь, осмелился напасть на одного из её лордов, да ещё и успел унести свои грязные ноги, избежав её возмездия! Эльф валялся в пыли перед гоблином, а гоблин остался безнаказанным!
И хотя валяться в пыли пришлось Душистому Горошку (и Королева втайне радовалась, что досталось именно ему, а не любому другому из её придворных), она знала, что волшебный народ винит в произошедшем именно её. Они потерпели неудачу, опозорились. И всё потому, что она решила взять гоблина с собой.
Вопреки её приказу Душистый Горошек присутствовал на совете. Он был бледен, однако после того, как жуткую металлическую пыль с него отряхнули, чары его сделались почти столь же сильны, как и прежде. Позади него стояли навытяжку королевские стражи, и Королева чувствовала, что они готовы бросить ей вызов.
Она взглянула на Душистого Горошка с отвращением и сказала:
— Уведите отсюда это ничтожество! Прочь с глаз моих!
Но страж не двинулся с места. Вместо этого он нахально улыбнулся, невзначай наложил стрелу на тетиву и имел наглость направить её на Королеву.
— Госпожа моя, — заговорил Душистый Горошек, почти не скрывая насмешки, — мы сбились с пути. Наша власть над человеческим миром ослабла. Даже гоблины теперь смеются над нами. Люди успели окружить свой мир железом, а мы узнали об этом лишь от гоблина. Как так вышло? Почему вы не сделали ничего, чтобы предотвратить это? Почему мы не выезжали на охоту так долго? Почему вы не давали нам жить и действовать, как подобает эльфам? Когда-то всё было иначе.
Его чары в эту минуту снова набрали былую силу, почти сравнялись с её собственными, а его воля была даже сильнее королевской. «Как я умудрялась раньше этого не замечать? — мысленно удивилась Королева, не позволяя и тени растерянности отразиться на своём лице. — Неужели он бросает мне вызов? Немыслимо. Я — Королева. Пусть Король удалился в свой личный мир, в своё логово, где он нежится и предаётся утехам, но я по-прежнему его законная супруга и Королева. Эльфами всегда правила Королева, и никогда — лорд!» Она выпрямилась во весь рост и смерила предателя взглядом, призвав всю мощь своих чар.
Но среди придворных раздалось несколько голосов в поддержку Душистого Горошка. Случилось почти невозможное — эльфы, которые почти никогда не соглашались друг с другом, вдруг объединились. Воины как будто придвинулись ближе, встали теснее, глядя на Королеву холодно, оценивающе. Безжалостные. Опасные. Злые.
Королева встретилась взглядом с каждым из них и снова повернулась к Душистому Горошку.
— Ты жалкая тварь, — прошипела она. — Я могу вырвать тебе глаза сию же минуту!
— О, конечно, ваше величество, — не отступал Душистый Горошек. — Но кто позволяет Фиглям творить бесчинства? Теперь, когда старуха мертва, ведьмы мало что могут и преграда между нашими мирами тонка. А ты, похоже, всё ещё боишься этой девчонки Болен. Ну как же, ведь всем известно: она едва тебя не убила.
— Неправда, — сказала Королева.
Но все эльфы смотрели на неё теперь — смотрели, как кот смотрит на маленького беспомощного зверька. Душистый Горошек был прав — Тиффани действительно одержала победу. Королева почувствовала, как её чары слабеют, созданные ими миражи мерцают и блекнут…
— Вы слабы, ваше величество, — сказал Душистый Горошек.
Королева и в самом деле чувствовала себя слабой. Слабой, маленькой и усталой. Деревья подступили ближе. Свет померк. Она оглядела лица вокруг — и призвала все оставшиеся у неё колдовские чары. Она всё-таки их Королева! Они обязаны её слушать!
— Новые времена у порога, — сказала она, горделиво выпрямившись. — Железо, гоблины, мало ли что ещё… Мир никогда уже не будет прежним.
— А мы, по вашей милости, прячемся от этого нового мира, — парировал Душистый Горошек тоном, полным презрения. — Если мир меняется, значит, это мы должны его менять. Это мы должны решать, каким ему быть. Так всегда было. И так должно стать снова!
Эльфы вокруг него одобрительно заискрились, их пышные наряды вспыхнули красками, их узкие холодные лица осветились колдовским сиянием.
Королева почувствовала, что проиграла. Она предприняла последнюю попытку:
— Ты не понимаешь. Мы можем выходить в мир людей и тешить себя. Но если мы будем действовать так, как раньше, новые времена сметут нас. Мы станем просто… волшебным народцем, частью сказок и преданий. Вот что пытается сказать нам железо. В том мире у нас нет будущего.
Душистый Горошек глумливо усмехнулся:
— Чушь! Что значит «нет будущего»? Мы сами создаём будущее, сколько угодно будущих! И ни люди, ни гоблины нам не помеха. Но вы, ваше величество, кажется, их побаиваетесь. Разве может великая Королева испытывать страх? Вы не уверены в себе, мадам. И мы в вас тоже не верим.
Преданность эльфов не надёжней паутины, а единственное, что они ценят, — это колдовские чары. Королева чувствовала, как истончается её сила, как чары уходят, будто вода в песок, с каждым словом её врага.
И в решающий миг он нанёс удар:
— Вы стали слишком… мягкотелой, ваше величество. Та девчонка подточила вашу силу, а я — довершу начатое.
Его чары делались сильнее с каждой секундой, его глаза сияли, воздух вокруг него полнился мощью, и прочие эльфы чувствовали это, пугались и подчинялись. Душистый Горошек указал на Королеву, которая стремительно менялась, тысячи масок молниеносно сменяли одна другую: золотые волосы, чёрные, длинные, короткие, редкие… пушок на почти лысой голове младенца; высокая, сильная… слабая, сущий ребёнок. Вот она стоит, гордая и величественная, вот корчится на полу, всхлипывает…
— Даже гоблины больше не желают быть у тебя на побегушках, — прошипел Душистый Горошек. — А без сильного правителя Волшебная страна погибнет. Нам, эльфам, нужно помыкать другими — людьми, гоблинами, кем угодно. И сейчас нам, и нашему Королю в его логове нужен Воин.
Душистый Горошек навис над ней — несчастной, съёжившейся, плачущей о потерянных чарах — словно змея, пронзая безжалостным взглядом.
— Столь жалкое создание не может быть нашей повелительницей, — припечатал он и повернулся к остальным: — Что скажете?
Они смотрели на Королеву пустыми глазами, и в этой пустоте она увидела, как рушится её будущее.
Горчичное Зёрнышко шагнул вперёд, выражая поддержку новому вожаку:
— Как нам поступить с ней, повелитель?
— Долой её с трона! — крикнул другой эльф.
Душистый Горошек с отвращением посмотрел на свою бывшую Королеву, скорчившуюся у его ног:
— Уберите её. Потешьтесь с ней вдоволь, а потом — оборвите ей крылья! — приказал он. — Пусть отныне это будет карой для проигравших. А теперь, — продолжал Душистый Горошек, — где же музыканты? Давайте танцевать и глумиться над бывшей Королевой! Вышвырните вместе с нею из Волшебной страны саму память о ней, и пусть она никогда не вернётся!
— Куда нам деть её? — спросил Горчичное Зёрнышко, ухватив Королеву за истончившуюся руку.
Но Душистый Горошек уже растворился в толпе танцующих придворных, повторяющих каждое его движение.
И когда маленького беспомощного эльфа, бывшую Королеву, поволокли прочь, Горчичное Зёрнышко услышал её последний отчаянный шёпот:
— Гром… и Молния… Да ощутишь ты на себе всю силу Грома и Молнии, Душистый Горошек, и гнев Тиффани Болен. Гнев, который прожигает насквозь…
С неба хлынул дождь и вскоре сменился градом.
Глава 9
ЗАКЛИНАТЕЛЬ КОЗ
Паренек, который стоял под дождем у заднего крыльца дома Тиффани — уже не матушкиного, а её дома, — был не похож на обычных посетителей. Он выглядел не слишком опрятно, как и большинство гостей, но это была неопрятность не бедняка, а путешественника. И рядом с ним стоял козёл, что тоже необычно. Тиффани пригляделась к гостю. Когда-то он был одет дорого, в самое лучшее. Но нужду он познать успел, хоть пришёл не из-за неё. Парнишка был на несколько лет младше Тиффани.
— Это вы ведьма по имени госпожа Болен? — спросил он, заметно нервничая, когда она открыла дверь.
— Да, — ответила Тиффани и подумала: «Что ж, по крайней мере, он кое-что разузнал, прежде чем идти. Он не спросил матушку Ветровоск и постучал в заднюю дверь, как и положено. А у меня на столе похлёбка остывает».
— Зачем ты пришёл? Тебе ведь нужна помощь? — спросила она, потому что ведьма никого не прогоняет от двери.
— Нет, госпожа, с вашего позволения. Но в пути я много слышал о вас. Говорят, вы самая лучшая ведьма.
— Люди могут говорить что угодно, — сказала Тиффани. — Важно, что думают ведьмы. Так зачем тогда ты пришёл?
— Я хочу стать ведьмой! — выпалил мальчишка, и последнее слово зазвенело в воздухе, будто живое. А парень упрямо продолжал: — Господин Виггал, мой учитель, рассказывал, что одна ведьма смогла стать волшебником. Значит, и наоборот можно, правда? Говорят ведь: что гусыне хорошо, то и гусаку подойдёт.
— Ну да, — неуверенно отозвалась Тиффани. — Но в нашем деле часто приходится помогать женщинам в таких обстоятельствах, когда мужчин и близко не подпустят. Неслучайно ведь повивальные бабки бывают, а о повивальных дедках никто не слышал.
У парня кадык ходил ходуном от волнения, но гость всё же нашёл в себе силы возразить:
— Я знаю, что в Бесплатной больнице леди Сибиллы в Анк-Морпорке лечат и мужчин, и женщин. И без сомнения, госпожа, когда доходит до операции, дамы доверяют и хирургу-мужчине. — Парнишка немного приободрился и продолжал: — Я в самом деле чувствую, что мог бы стать хорошей ведьмой. Я много знаю о сельской жизни, и у меня маленькие кисти рук, что очень пригодилось мне по пути, когда пришлось помогать козе в трудных родах. Я засучил рукава и осторожно развернул козлёнка так, чтобы ему было легче появиться на свет. Крови, конечно, было много, но козлёнок родился живым, и старик, хозяин козы, прослезился от благодарности.
— Правда? — отозвалась Тиффани с каменным лицом, гадая, с каких это пор умение обращаться с козами стало признаком ведьмовского дара.
Но парнишка выглядел таким потерянным, что она смягчилась и пригласила его в дом выпить чая. Козла отвели под яблоню, где разрослась трава под названием «поползучая Минни». Ветки яблони давали укрытие от дождя, и козлик остался доволен, хотя Тиффани, будучи ведьмой, не могла не заметить, что он бросил на неё очень странный взгляд, не имеющий ничего общего с обычным козьим прищуром. К тому, кто так смотрит, страшновато поворачиваться спиной. Но было в этом взгляде и что-то ещё…
Жестом позвав парнишку в дом, Тиффани заметила Эй. Кошка шла себе мимо яблони, но, увидев козла, вдруг выгнула спину дугой и распушила хвост. Несколько мгновений эти двое смотрели друг на друга, и воздух чуть не звенел от напряжения. Тиффани даже готова была поклясться, что видела, как между ними проскочила зеленовато-жёлто-лиловая искра — и в один миг оба успокоились, словно заключили некое соглашение. Козлик снова принялся щипать траву, Эй приняла нормальные размеры и прошла мимо, едва не потёршись боком о ноги козла. Увиденное потрясло Тиффани. Даже Грибо, кот нянюшки Ягг, бежал от Эй без оглядки! Что же это за козёл такой? Возможно, подумала она с интересом, этот парень не так прост, как кажется.
Они уселись за маленький кухонный стол, и Тиффани выяснила, что мальчика зовут Джеффри и он забрался очень далеко от дома. Она поняла, что он не слишком-то рвётся рассказывать о своей семье, и зашла с другой стороны.
— Мне любопытно, Джеффри, — начала она, — почему ты решил стать ведьмой, а не волшебником? Ведь считается, что именно этот путь должен выбрать мужчина, если решил посвятить жизнь магии.
— Я как-то никогда не думал о себе как о мужчине, — ответил он. — Я вообще не так, ни этак о себе не думал. Я — это просто я.
Хороший ответ, мысленно одобрила Тиффани. Она уже не впервые задумалась о разнице между волшебниками и ведьмами. Главное различие в том, решила она, что волшебники с их книгами и посохами творят заклинания, великие заклинания для грандиозных дел. И волшебники — всегда мужчины. А ведьмы, всегда женщины, занимаются делами повседневными. Хотя и тоже великими — что может быть важнее рождения или смерти? Так, может, и нет ничего странного в том, что парень захотел стать ведьмой… ну, или как это назвать? Ведьмаком? Сама Тиффани однажды решила, что будет ведьмой, так почему бы ему не решить то же самое? Она вдруг поняла, что настал переломный момент. Если она и вправду главная ведьма, ей должно быть по силам принять такое решение. Спрашивать других ведьм необязательно. Можно сделать выбор самой. И принять за него ответственность. Если уж менять старые порядки, почему бы не сделать первый шаг?
Она задумчиво посмотрела на Джеффри. «В этом парне что-то есть, — подумала Тиффани, — только я пока не понимаю что. Но он вроде бы безобидный и выглядит таким несчастным… Решено. Я дам ему шанс. А что касается козлика…»
— Хорошо, — сказала она. — Можешь переночевать в сарае, накормить я тебя накормлю. О козле позаботься сам. Сейчас уже поздно, поговорим завтра.
На следующее утро к Тиффани должна была зайти нянюшка Ягг. Пока она не пришла, Тиффани отправилась в сарай, чтобы отнести парнишке еды. Он ещё спал. Она негромко кашлянула, и он подскочил как ужаленный.
— Так, Джеффри, а теперь расскажи-ка мне всю правду. Ты в бегах? Может, сбежал от родителей?
— Нет, не сбежал, — ответил он, откусив большой кусок хлеба, но отложив в сторону кусок ветчины с него.
Ах ты, врунишка, подумала Тиффани. Ведьмы без труда чувствуют ложь[30].
Она вздохнула:
— Значит, просто сбежал из дому, да?
— Можно и так сказать, госпожа. Но мне уже шестнадцать, и я решил уйти из дома.
— Не поладил с отцом? — предположила Тиффани и заметила, как парень опять чуть было не подскочил — её слова явно попали в цель.
— Как вы догадались, госпожа?
Тиффани снова вздохнула:
— На двери моего дома написано «Ведьма», верно? Может, я и ненамного старше тебя, но ты не первый беглец, с которым мне приходится иметь дело, и наверняка не последний. Хотя, — добавила она, — до сих пор я не видела ни одного беглого мальчишки столь благородного происхождения, господин Джеффри. Уж больно плащ у тебя хорош. Ну, ладно. Скажи мне, Джеффри, чем ты можешь быть полезен мне и моему уделу?
— О, я могу очень многое, госпожа! — заявил парень. Он старался вложить в эти слова уверенность, но в них прозвучала лишь надежда.
Тут из-за угла дома показалась нянюшка Ягг. Только что её не было — и вот она здесь. Тиффани уже успела привыкнуть к этой её манере. Нянюшка взглянула на Джеффри, мгновенно составила о нём собственное мнение и подмигнула Тиффани:
— Интересные дела у тебя тут, а, Тифф? — И её морщинки сложились в многозначительную, даже неприличную улыбочку. Словно печёное яблоко похабно ухмыльнулось.
Джеффри, похоже, чуть дёру не дал.
— Всё хорошо, нянюшка, — строго сказала Тиффани. — Знакомьтесь, это Джеффри. Он хочет стать ведьмой.
— Да ну? — фыркнула старая ведьма. — Хочешь сказать, ему приспичило научиться колдовать? Так отошли его к волшебникам, и дело с концом.
Теперь парнишка и вовсе смахивал на вусмерть перепуганного оленёнка, готового сигануть прочь. Нянюшка Ягг, когда хотела, могла и так действовать на людей.
— Нет, он хочет стать ведьмой, нянюшка. Теперь понимаете?
Глаза нянюшки, заметила Тиффани, нехорошо блеснули.
— Ведьмой, значит? Ну, тогда неплохо бы ему сперва посмотреть, с чем нам, ведьмам, приходится иметь дело, а потом уж пусть решает. Я к тому, что, если какой-никакой дар к магии в нём имеется, может, он ещё захочет попробовать стать волшебником. А знаешь что, возьми его, пожалуй, мальчиком на побегушках!
«Мальчиком на побегушках» обычно называли слугу, который делал самую неприятную и грязную, а порой и опасную работу: забивал кур, вязал в связки убитых на охоте фазанов, натирал ваксой обувь, чистил картошку. На Родной ферме тоже всегда имелся один такой парнишка — помогал по хозяйству и постепенно учился фермерству.
— Слушай, испытай-ка его в деле со стариком Нимлетом, — предложила нянюшка. — Сама знаешь, какие у него когти на ногах.
Да, как у всех одиноких стариков, подумала Тиффани. Но бедняга Джеффри так рвался себя проявить и так дрожал, что она сжалилась над ним и объяснила:
— Быть ведьмой не так просто, как ты думаешь, Джеффри. Но если хочешь побыть у меня на побегушках, давай попробуем и посмотрим, как у тебя будет получаться. Для начала я хочу, чтобы ты управился с жуткими стариковскими ногтями.
— Ив таком деле тебе не помешал бы щит, — вставила нянюшка.
Паренёк вопросительно посмотрел на Тиффани.
— Ох… — вздохнула она. — Ногти у господина Нимлета отрастают толстые и крепкие, подрезать их непросто. Нужны очень-очень острые кусачки, но обрезки, будь они неладны, разлетаются во все стороны, аж со свистом. Береги глаза.
Она всмотрелась в лицо Джеффри. Он явно был полон решимости одолеть любые преграды, даже летающие ногти. Нянюшка ухмылялась.
Тиффани сказала:
— Мне ещё надо навестить роженицу. Нянюшка, будьте добры, отведите Джеффри к Нимлету и посмотрите, как у него пойдут дела. Ах да, и напомните ему собрать обрезки — Явор Заядло нашёл им применение, и ещё какое.
— А можно, я возьму с собой Мефистофеля?
Нянюшка резко развернулась к нему.
— Какого такого простофилю? — переспросила она.
— Это мой козёл, — пояснил юноша, показав на Мефистофеля, который гулял на огороженном участке и разглядывал то, что осталось от пучка одуванчиков. — Точнее, он свой собственный козёл, но мы путешествуем вместе. Он очень умный и к тому же хороший товарищ.
Нянюшка фыркнула.
— Смотрите, — с гордостью сказал Джеффри, когда на глазах у всех троих Мефистофель изящно выпрыгнул из загона и открыл носом дверцу будочки под буком. — Он даже умеет пользоваться туалетом.
И тогда нянюшка — впервые в жизни! — потеряла дар речи.
Глава 10
СОКРОВИЩЕ
В самом сердце Волшебной страны Душистый Горошек, торжествуя, оглядел своих придворных.
Ланкин, изящный и статный, в тунике из мха и зелёных листьев, небрежно наброшенной на смуглые плечи, развалился подле его трона, поигрывая кинжалом.
— Отныне я — ваш Король! — провозгласил Душистый Горошек.
В огромном зале повисла тишина — эльфы обдумывали произошедшее и оценивали варианты. Какой-то придворный отважился спросить:
— А как же наш Король? Тот, что пребывает в подземном логове? Что он на это скажет?
— Что-то вроде этого, — заявил Душистый Горошек, посылая в строптивца стрелу.
Эльф упал навзничь — раненый, но живой. «Хорошо, — подумал Душистый Горошек. — Позже я с ним позабавлюсь». Он махнул рукой стражам, и эльфа уволокли прочь.
— Пропади Король пропадом! — крикнул Душистый Горошек, и на сей раз возражений не последовало.
Все эльфы знали: Душистый Горошек хочет раз и навсегда покорить мир людей, гномов, гоблинов и прочих созданий, чтобы эльфы резвились в нём в своё удовольствие, грабя и убивая, как встарь.
— Мы, эльфы, были всегда, с начала времён, — громовым голосом возвестил Душистый Горошек. — Слишком долго люди правили свой бал! Эти выскочки гоблины ещё узнают, как страшен наш гнев! Мы сметём с лица земли их крикливые механические развалюхи! И вновь подчиним себе мир, посмевший отвергнуть нас! — Он улыбнулся и вкрадчиво добавил: — А те, кто нас не поддержит, познают боль.
В мире, где есть поезда и железная пыль, эльфам грозила верная гибель. Но никто не рискнул возразить Душистому Горошку. Они слишком хорошо знали: «боль» — короткое слово, но Душистый Горошек может заставить её длиться долго, очень надолго.
И кроме того, теперь, когда новый король стоял перед ними во всём блеске своих могучих чар, они почувствовали, как их мир снова обрёл смысл.
— Сколь же глупы эти смертные!* — рокотал Душистый Горошек. — Они думают, что смогут помешать нам! Мы нужны им. Они взывают к нам. И мы придём. Мы заставим их желать невозможного. Мы заберём у них всё! А в оплату они получат лишь наш смех!
Эльфы радостно взревели, поддерживая своего короля.
Бекки Пардон и Нэнси Честни, в своих лучших платьях, трепеща от волнения, смотрели на мисс Тик.
— …Это вам не сплошные заклинания и полёты на метле. Это работа, порой тяжёлая и неприятная, — вещала ведьма. — Да, Бекки?
— Когда мой дедушка умер, я видела, как делали всё, что нужно сделать потом, — сообщила девочка. — Отец был против, но мама сказала: «Пусть посмотрит. Рано или поздно она всё равно узнает, как устроен мир».
— Но для начала мне нужно убедиться, девочки, что у вас есть способности к магии. Вам придётся овладеть основными магическими умениями — например, гасить свечу силой мысли. Зачем, по-вашему, нам нужна магия?
Бекки сказала:
— Магией можно бородавки лечить — моя бабка это умела. Магия может сделать человека красивым…
В её голосе прозвучала смутная тоска, и мисс Тик пригляделась к девочке внимательнее. Ну конечно, неприятное родимое пятно на щеке.
— Можно наколдовать, чтобы кто-нибудь захотел с тобой дружить, — высказалась Нэнси. — Или, — она слегка покраснела, — чтобы парню понравиться.
Мисс Тик засмеялась:
— Вот что я вам скажу, девочки: магия не сделает красивым того, кто лишён красоты. И уж точно не прибавит вам популярности. Магия — не игрушка.
Покраснев ещё больше, Нэнси робко пролепетала:
— Но парни…
На лице мисс Тик не дрогнул ни единый мускул. Выдержав паузу, она спросила:
— Что парни?
Нэнси залилась такой краской, что смотреть стало больно. «Ещё немного, — подумала мисс Тик, — и будет точь-в-точь оттенок варёного рака».
— Чтобы понравиться юношам, Нэнси, магия не нужна, — сказала она вслух. — Если хочешь узнать больше, думаю, госпожа Тиффани посоветует тебе обратиться к нянюшке Ягг или, возможно, к твоей собственной бабушке.
— А у вас есть жених, госпожа? — спросила Нэнси.
— Нет, — отрезала мисс Тик. — От них одна морока. А теперь, дамы, давайте посмотрим, получится ли у вас сделать путанку. Если ничего не выйдет, скорее всего, ведьмами вам не стать. Путанка помогает сконцентрироваться.
Она резко вытянула руку вперёд, и воздух у неё под пальцами задрожал, затанцевал… ожил. Что-то происходило.
— Смотрите, — сказала мисс Тик. — Смотрите, как движется воздух в ожидании. Там может появиться моя путанка. И дать мне совет.
Она вдруг извлекла откуда-то яйцо, обрывок бечёвки, несколько прутиков и орешек.
— Из этих предметов, которые нашлись у меня при себе, я могу сделать путанку, — сказала она. Потом вгляделась в сосредоточенные лица девочек и добавила: — Но сейчас вам придётся попробовать самим. Имейте в виду: в путанке обязательно должно быть что-то живое. Просто закройте глаза и попытайтесь сплести путанку из того, что у вас под рукой.
Она наблюдала, как девочки с понуроторжественным видом принялись доставать на свет содержимое своих карманов. Мисс Тик давно наблюдала за ними и знала — у обеих девочек врождённый дар к магии. Но чтобы учиться на ведьму, крупицы таланта недостаточно. В ученичестве их ждёт и немало тяжёлой работы. И даже если девочки к этому готовы, остаётся ещё немало других сложностей. Для начала нужно, чтобы родители одобрили их выбор. Часто девочку не хотят отпускать учиться, потому что от неё много пользы по хозяйству, она присматривает за младшими детьми или помогает в семейном деле. И это если не касаться вопроса о внуках, а этот вопрос рано или поздно встанет.
Мисс Тик также было известно, что можно многое узнать о человеке, посмотрев, что есть у него в карманах, а порой удаётся узнать ещё больше, оценив, чего там нет. Например, у неё самой всегда лежал в кармане маленький кусочек сыра — на пустой желудок много не наколдуешь.
Вслух она сказала:
— Червяк — тоже живое существо, так что полезно носить с собой червячка в спичечном коробке.
Только не забывайте время от времени класть ему немного свежих листьев.
Нэнси сняла башмак.
— У меня там гусеница! — пояснила она.
— Очень хорошо, — похвалила мисс Тик. — Тебе повезло. Но удачливость — всего лишь одно из многих качеств, необходимых ведьме.
Бекки выглядела расстроенной.
— У меня есть шпилька — можно, я её использую? — спросила она.
— То есть вплетёшь в путанку? Конечно, — ответила мисс Тик. — Однако что-то живое всё равно необходимо. Подойдут бабочки, муравьи и любые другие букашки, только помни: нельзя их убивать. Сделай так, чтобы они могли свободно летать или ползать.
— А, ладно… — Бекки зарылась в куст и вскоре появилась оттуда с большой мохнатой гусеницей.
— Повторюшка! — заявила Нэнси.
Мисс Тик рассмеялась:
— Смекалка — ещё одно важное качество ведьмы. Ведьма смотрит по сторонам и мотает на ус. Молодец, Бекки, — похвалила она, потому что Бекки уже успела аккуратно устроить гусеницу в гамаке из обрывка старой бечёвки и подвесить на палец.
Свободными пальцами девочка пыталась засунуть в путанку шпильку.
Нэнси надулась и подняла повыше свою гусеницу, которая пыталась прогрызть норку в клочке овечьей шерсти.
Тут сверкнула молния и зарокотал гром, и обе девочки крикнули:
— Это моя путанка подействовала!
Мисс Тик снова улыбнулась. Почему многие люди смотрят на рассвет, радугу, молнию или тёмную тучу и думают: «Тут без меня не обошлось!»? Если бы одна из этих девочек в самом деле почувствовала, что может управлять бурей, она бы кинулась домой, рыдая от ужаса. А маме, возможно, пришлось бы отстирывать её трусики. И всё же немного самоуверенности начинающей ведьме не повредит.
— Смотрите, смотрите! — закричала вдруг Бекки, указывая на свою путанку.
Шпилька парила в воздухе рядом с гусеницей.
— Очень хорошо, — сказала мисс Тик. — Просто отлично, Бекки!
— А что вы на это скажете? — вмешалась Нэнси.
Её путанка выскользнула из пальцев и упала, а гусеница отправилась в полёт на клочке шерсти, будто ведьма на метле. Нэнси вскинула руку — на кончике пальца у неё вспыхнул огонёк.
— Превосходно, — сказала мисс Тик. — Вы обе прекрасно освоили начала. Теперь осталось только учиться, учиться и учиться день за днём, — строго добавила она.
А сама подумала: «Тиффани будет интересно посмотреть на вас двоих, это уж точно».
В Волшебной стране звучала музыка. Прекрасная мелодия кружилась в воздухе, летела ввысь, а эльф, небрежно развалившийся на тонкой ветке цветущего дерева, забавы ради превращал каждый звук в цвет, и музыка переливалась над головами придворных всеми цветами радуги, приводя их в восхищение. Привести эльфов в восхищение вообще нетрудно. Больше всего они любят причинять боль, но музыка уверенно держит второе место среди их излюбленных удовольствий.
Музыкант был человеком. Его заманили в лес чарами эльфийской арфы, похитили и заставили услаждать слух его величества Душистого Горошка, снова и снова. Эльфы очень хорошо умеют поддерживать в своих игрушках жизнь, иногда даже неделями. Флейтист был восхитительной игрушкой, и Душистый Горошек лениво гадал, сколько он протянет.
Новый повелитель эльфов был доволен. Его воины предпринимали вылазки в человеческий мир и приносили оттуда трофеи вроде этого музыканта. И с каждой успешной вылазкой в них крепла уверенность в своих силах. Скоро, скоро настанет время, чтобы сделать решающий ход…
Душистый Горошек нахмурился. Надо будет поговорить с Горчичным Зёрнышком и убедиться, что Королеву, или то, что от неё осталось, вышвырнули прочь из Волшебной страны. Не хватало ещё… осложнений.
Джеффри нравилось наблюдать не только за дикими животными, но и за людьми. Он смотрел на них примерно так же, как на лис в лесу: восхищённо, пристально, многое подмечая и узнавая.
Среди прочего он обнаружил, что старики всем мешают в собственном доме. Как это было не похоже на его семью, где отец правил железной рукой! Здесь в домах правили женщины — они захватили власть за долгие годы, пока их мужчины работали и потому редко бывали дома, а когда те на старости лет осели на одном месте, хозяйки не стали власть отдавать.
Эта мысль крутилась в голове Джеффри, когда он пришёл помочь старому Капитану Усмирилу избавиться от растительности в ноздрях (даже нянюшка Ягг не любила это делать). Жена старика, Салли Усмирил, была слишком близорука, чтобы подпускать её с ножницами к мужниному носу, и уже успела доказать это на практике. Салли не была злой или жестокой, но Джеффри заметил, что она обращается с супругом почти как со старым креслом. Как печально, подумал юноша, что этот пожилой, многое повидавший мореплаватель вынужден день-деньской сидеть в пивной, потому что его жена постоянно прибирает, чистит, моет, а если уж совсем нечем заняться — вытирает пыль. Если бы старик сидел у себя достаточно долго и не двигался, она бы, пожалуй, и его тоже стала прибирать, чистить и мыть.
Постепенно Джеффри осознал: пивная для стариков служит и развлечением, и убежищем. Однажды он взял и присоединился к ним и выставил всем по кружке, чтобы привлечь внимание. Потом показал, как Мефистофель умеет считать. Выпив ещё по кружке, старики более или менее приняли его в компанию, и тогда он подступился к вопросу, который не давал ему покоя последние несколько дней.
— Позвольте спросить, а чем вы занимаетесь, господа?
Старики рассмеялись, и Топлер Хныч — дедок, с лица которого, вопреки имени, никогда не сходила усмешка, — ответил:
— Мы, можно сказать, на заслуженном отдыхе, господин.
— Прямо как короли живём, — подхватил Хохотун Вбоквелл.
— Только что без дворцов, — добавил Топлер. — Хотя, может, у меня где-то и был, да я запамятовал, куда его засунул!
— И нравится вам ваш заслуженный отдых? — спросил Джеффри.
— Да не очень-то, — признался Шамк Трясучка. — Мне он поперёк горла, с тех самых пор, как моя Джуди умерла. А детей у нас с ней не было. — В глазах у него набухли слёзы, голос задрожал, и старик поспешно приложился к кружке, чтобы скрыть это.
— Зато у Джуди была черепашка, верно? — напомнил Мятый Джо. Он был такой огромный и плечистый, что казалось, может подхватить корову одной рукой.
— Да уж, была, — подтвердил Шамк. — Джуди нравилось, что черепашка ходит ещё медленней, чем она. Черепаха до сих пор жива, а толку? С ней особо не поговоришь. Джуди-то трещала целыми днями без умолку. Зато черепаха слушает хорошо, вот чего Джуди не умела.
Все засмеялись.
— У стариков в домах бабье царство как есть, — сказал Джим Джонс по прозвищу Вонючка.
Джеффри обрадовался — разговор повернул в нужном направлении.
— Что вы хотите сказать? — уточнил он.
Старики уныло заворчали себе под нос.
— А вот что, мальчик на побегушках, — вздохнул Мятый Джо. — Моя Бетси говорит мне, что я должен есть, где и когда. И когда она рядом, то квохчет надо мной, как наседка старая. Будто я ребёнок.
— Угу, знаю я, как это бывает, — подхватил Капитан Усмирил. — Моя Салли — чудесная женщина, и я признаю, что пропал бы без неё, да вот какое дело… Когда-то я был за главного на корабле и отвечал за моих матросов. Если буря поднималась — шёл на палубу и следил, чтоб мы не потопли. Такая была моя капитанская работа. — Он оглядел своих приятелей, которые согласно закивали. — Но главное, парень, тогда я был мужчина. А теперь что? Теперь моя работа — поднимать ноги, чтоб не мешать жене мести пол. Хорошо, конечно, что у нас есть дом, и жену свою я люблю, но как-то всё время так получается, что я ей только мешаю.
— Я понимаю, о чём ты, — сказал Джим Вонючка. — Вы все знаете, я по-прежнему хороший плотник, в гильдии меня уважают. Но моя Милли всякий раз волнуется, стоит мне только за инструмент взяться. И вот чесслово: когда она на меня смотрит, я работать не могу — руки дрожат.
— Хотите, они перестанут дрожать? — предложил Джеффри, хотя отлично видел, как Джим поднёс ко рту свою кружку с пивом и рука у него была тверда, как скала. — Вы, господа, навели меня на одну мысль. — Он помолчал, гадая, станут ли они его слушать. — Мой дядя с материнской стороны был из Убервальда, и звали его Геймлих Зарайхаузен, потому что он был первым, кто додумался обзавестись сараем.
— У меня тоже есть сарай, и что? — не понял Джим Вонючка.
Читать бесплатно другие книги:
