Ночь, когда она исчезла Джуэлл Лайза
Что ты задумала?
Скарлетт ответила: ВСЕ ПОД КОНТРОЛЕМ, и бросила на нее через стол заговорщический взгляд.
Они въезжают в ворота «Темного места» и едут по длинной подъездной дороге к дому, причем Таллула видит сразу три его отдельные и разные версии. Она моргает, пытаясь совместить три изображения, но у нее ничего не получается.
Лекси припарковалась, и все они выкатываются из плотно забитой машины на покрытую гравием подъездную дорожку. Скарлетт ведет их всех через металлическую калитку сбоку дома на террасу у бассейна. Рядом с бассейном — павильон, Скарлетт входит в него, включает садовое освещение, звуковую систему и минуту спустя возвращается, держа в руках несколько бутылок пива из холодильника. Зак сидит на краю шезлонга, Таллула — позади него. Скарлетт громко подпевает музыке, и Лиам начинает подпевать вместе с ней. Лекси и Мими сидят, уткнувшись в свои телефоны.
Скарлетт передает Таллуле пиво, и та берет у нее бутылку.
— За встречу! — говорит Скарлетт, пританцовывая, и протягивает свою бутылку Таллуле. — И тебе тоже, Зак. Приятно наконец познакомиться с тобой.
Они чокаются бутылками, и Зак говорит:
— Мне тоже.
Но даже отсюда, сидя позади него, Таллула ощущает исходящую от него неприязнь.
Скарлетт, пританцовывая, подходит к Лиаму и Мими и чокается с ними. Затем ставит пиво на стол и снимает футболку. Под ней небольшой топик. Она расстегивает шорты, вышагивает из них, обнажая неприглядные черные трусы, которые так хорошо знакомы Таллуле, а затем в мгновение ока оказывается в бассейне.
Таллула смотрит, как она стремительно пересекает дно бассейна. В искажающих линзах воды ее тело выглядит еще длиннее и стройнее, чем на самом деле. Затем она выныривает в конце бассейна, подтягивается на бортик, убирает с лица мокрые волосы и говорит Таллуле и Заку:
— Вы идете в воду?
— Нет, не хочу мочить волосы, — отвечает Таллула.
— Да ладно тебе, Лула, — говорит Скарлетт, — я знаю, как тебе нравится мочить волосы.
И Таллула видит, как плечи Зака вздрагивают, но он быстро подносит к губам пивную бутылку и делает из нее большой глоток.
Она нервно смеется.
— Я серьезно. Я вымыла их сегодня утром, высушила феном и все такое. Не хочу завтра повторять все это снова.
— О, Лула. Ты и твои драгоценные волосы. Ну, давай же! Не будь врединой. Прыгай в воду! — Она зачерпывает две пригоршни воды из бассейна и швыряет их в Таллулу. При этом она обрызгивает Зака. Тот моментально вскакивает и кричит:
— Бля! Смотреть надо!
— Теперь можно и намокнуть как следует. Давай, Зак. Покажи своей девушке, как это делается.
Зак начинает расстегивать рубашку. Он снимает ее, затем стягивает белую футболку, и Таллула видит, как мускулы спины ходят ходуном под его кожей. Затем он расстегивает молнию на брюках и стягивает и их тоже. В следующий миг он уже голый, не считая эластичных трусов-боксеров.
Он поворачивается к Таллуле.
— Тогда давай, — говорит он, — делай, как велит тебе твоя подруга.
В атмосфере чувствуется нечто кислое и как будто разбухшее, и Таллула едва может дышать. Это нечто образовалось в пространстве между Скарлетт и Заком, оно раздувается все больше и больше. Она кивает и снимает шорты, оставив легкий, полупрозрачный топик, чувствуя себя неловко перед Мими, Лиамом и Лекси. Она скручивает волосы в узел, а затем прыгает в бассейн. Вода наполняет ее уши, хлещет по коже, срывает с нее топик, превращая его в трепещущую муслиновую медузу. Когда же она выныривает, то оказывается лицом к лицу со Скарлетт. Та быстро касается губами ее губ и снова уходит под воду. Таллула поворачивается и видит Зака. Он вылезает из воды и издает звуки, которые люди издают, когда вода в бассейне оказывается холоднее, чем вы ожидаете. Он трясет головой, и капельки воды, когда они летят с кончиков его волос, отражают свет, как кристаллы. Потом Таллула сидит между Заком и Скарлетт, и энергия между ними настолько токсична, что от нее можно задохнуться.
И вновь Таллула ловит себя на мыслях о своем маленьком сыне. Она представляет знакомое тепло его крошечного тельца в ее руках, то, как она прижимает его к себе, запах его сонного дыхания. Внезапно она чувствует, что ей не нужен никто. Ни Скарлетт, ни Зак. Она просто хочет побыть одна.
Она бьет ногами по воде, чтобы доплыть до ступенек, и вылезает на бортик. В этот момент Мими и Лиам прыгают в воду. Она идет в домик возле бассейна, берет из аккуратно сложенной стопки большое черное полотенце, заворачивается в него, садится в шезлонг и некоторое время наблюдает за остальными, что все еще плещутся в бассейне. Громкая музыка заглушает крики и визг. Таллула, испытывая неловкость, наблюдает, как Зак усаживает себе на плечи Скарлетт и с надувным молотком в руках вступает в битву с Мими, сидящей на плечах у Лиама.
Она мотает головой, чтобы стряхнуть лишнюю воду, но еще — чтобы не видеть, как ее возлюбленная и ее сожитель переплетаются в мокром нижнем белье. Она замечает, что Зак слегка повернулся и смотрит на нее. Взгляд, которым он на нее смотрит, подобен выстрелу куском льда. Она кивает и заставляет себя улыбнуться. Температура ее тела начинает падать, и ее бьет легкая дрожь.
— Я хочу одеться, — говорит она, собирая свои шорты, рубашку Зака, телефон и сумку, и направляется в дом.
Рядом с кухней есть небольшая комната. Скарлетт называет ее укромным местечком. Комната заставлена книжными полками и слабо освещена, в ней два маленьких красных дивана, стоящих друг напротив друга, а между ними большой журнальный стол из орехового дерева, заставленный интересными предметами. На нем лежат большие глянцевые книги в твердом переплете и несколько журналов по дизайну интерьера. Она закрывает за собой дверь, снимает мокрый топ, надевает футболку Зака, снимает мокрые трусы и натягивает шорты. Она опускает голову и тюрбаном накручивает на мокрые волосы черное полотенце. Она хочет остаться здесь. Здесь тепло и безопасно. Она чувствует себя защищенной от странностей вечера, от зловещей энергии, висящей в воздухе. Она проверяет свой телефон и видит, что сейчас почти час ночи.
Может, написать матери сообщение, думает она. Но потом решает, что, вероятно, та уже спит, и ей не хочется будить ее без надобности, и поэтому она снова блокирует телефон, садится на маленький красный диван, берет одну из больших глянцевых книг и начинает листать ее. Слова и картинки расплываются перед ее глазами, напоминая ей, что хотя она уже не так пьяна, как была недавно, она все еще далека от трезвости.
— Вот ты где, — раздается в дверях низкий голос. Это Зак. Он снова в рубашке и брюках, мокрые волосы зачесаны с лица. — Что с тобой?
Он закрывает за собой дверь и стоит в дверном проеме, галогеновый светильник прямо над его головой отбрасывает на его лицо зловещие тени.
— Ничего, — говорит она. — Просто зашла, чтобы согреться и просохнуть.
— А меня бросила там, как придурка?
— Зак, — говорит она. — Это была твоя идея приехать сюда. Я два часа назад хотела вернуться домой, помнишь?
— Да, я помню. Но потом я подумал: вдруг ты просто сказала, что хочешь вернуться домой, ради меня, а я не хотел, чтобы твои друзья думали, что я мешаю тебе, не даю тебе весело проводить время.
— Я не хотела сюда приезжать. Я хотела домой. Я все еще хочу домой. Я сейчас вызываю такси.
Она поднимается на ноги, и когда она это делает, Зак вплотную подходит к ней и говорит:
— Нет. Нет, мы никуда не идем. Еще нет.
Он стоит близко. Она чувствует исходящий от него запах хлорки, чувствует жар его дыхания.
— Я хочу домой, — снова говорит она усталым голосом.
Она делает шаг, чтобы пройти мимо него, но он крепко хватает ее за руки.
— Ты знаешь, что я собирался сделать сегодня вечером, Лула? Ты хоть представляешь, что я собирался сделать?
Он отпускает одну ее руку и лезет в карман брюк, вытаскивает маленькую черную коробочку и с такой силой прижимает ее к груди Таллулы, что та чувствует, как там уже начинает формироваться синяк.
— Ой, — говорит она, потирая грудину. — Мне больно.
— Открой! — рычит он.
Она глубоко вздыхает, расстегивает застежку и в ужасе смотрит на крошечный бриллиант, сверкающий перед ней в свете галогенных светильников. Вот оно, думает она. Вот оно. Причина всех до единой жутких минут этого вечера. Она закрывает коробочку, возвращает ее Заку и говорит:
— Я бы сказала «нет».
Сила собственной реакции слегка пугает ее. Ей не хватает воздуха.
Он слегка покачивается.
— Верно, — говорит он. — Верно.
На мгновение Таллула думает, что этим все закончится. Вдруг это конец? Вдруг на их путешествии с Заком можно поставить точку и все было так просто? Но она смотрит на Зака, видит, как оцепенелое принятие на его лице сменяется замешательством, а затем, быстро, в считаные доли секунды, черной яростью.
— Это она, да? — говорит он. — Это как-то связано с ней?
— С кем?
— С той девушкой. Скарлетт. С того момента, как она вошла в паб сегодня вечером, ты была как на иголках. Вот почему я поехал сюда. Хотел посмотреть, что происходит. Итак, в чем дело?
Таллула чувствует, что внутри ее что-то нарастает и несется с бешеной скоростью.
— Мы вместе, — прямо говорит она.
Зак ошарашен. Его лицо искажается уродливой гримасой недоумения.
— Что?
— Я. И Скарлетт. Мы встречаемся.
Так. Дело сделано. Слова сказаны. Все кончено. Таллула тяжело выдыхает и ждет.
— Ты хочешь сказать, что вы… — Он не может подобрать слов, чтобы описать то, что ему противно. — Ты и она? Вы…
— Мы занимаемся сексом. Да.
— О боже! — Он слегка спотыкается и стонет. — О мой бог. О господи. Я это знал. Господи, я это знал, с той минуты, как увидел эту фотку на твоем телефоне, я тотчас все понял. Это было так очевидно. Значит, у вас был секс? Между ней и тобой?
— Нет. Господи. Нет, тогда это был всего лишь второй раз, когда я разговаривала с ней.
— Но это началось тем вечером?
— Нет. Нет. Недавно. Лишь после того, как у нас с тобой начались проблемы.
— Какие проблемы? У нас не было никаких проблем.
Она моргает. Она не имеет ни малейшего представления, нарочно он строит из себя дурака или искренне верит в это переписывание их истории.
— Блин. Лула. Я серьезно. С кем? С ней? Из всех людей! Ее даже нельзя назвать хорошенькой. Она страшна как смертный грех.
— Неправда, она не страшна. Она прекрасна.
Он хватается за голову.
— Это… это безумие, Лула. Это не ты. Ты не лесбиянка. Это она. Это она охмурила тебя. Запудрила тебе мозги. Неужели ты этого не видишь? Она запудрила тебе мозги.
Несколько секунд он расхаживает туда-сюда, и Таллула понятия не имеет, то ли он сейчас успокоится и попытается уговорить ее, то ли убьет ее. Но он не делает ни того, ни другого. Он выпрямляется во весь рост, смотрит прямо ей в глаза и говорит:
— Ты ведь все прекрасно понимаешь сама, не так ли? Ты знаешь, что больше не можешь быть матерью Ноя. Забудь об этом. Ни один суд в мире не позволит такой, как ты, растить ребенка. Никакой суд в мире. Я пошел, Таллула. Я возвращаюсь домой, забираю Ноя, и ты больше никогда его не увидишь. Ты меня слышишь? Ты больше никогда его не увидишь.
Он снова швыряет в нее коробочку с кольцом и отворачивается. Таллула чувствует, как ее голова наполняется осколками страха и ярости. Нет, кричит каждый атом в ее теле. Нет, ты не можешь забрать моего ребенка. Нет, ты не заберешь моего ребенка. И она следует за ним. И она кричит, протягивая к нему руки, готовая оттащить его назад, остановить его, не дать ему сделать то, что он делает, пойти туда, куда он идет. Но, выходя из комнаты, она видит в дверном проеме Скарлетт. Та стоит в мокром нижнем белье и что-то держит в руке, какой-то бронзовый предмет, формой напоминающий сбившихся в кучу людей, и что она поднимает его над головой, замахивается, а затем вновь опускает его вперед, прямо на макушку Зака. Она видит, как эта бронзовая штука ударяет Зака по затылку. Она слышит гневный крик Скарлетт, глухой крик боли Зака. И она видит, что удар пришелся так, что он по идеальной дуге падает лицом на белый гранитный пол.
— 55 –
Сентябрь 2018 года
Следующее утро начинается рано, как то бывает всегда, когда к Шону приезжают близнецы. Джек первым залезает к ним в кровать, пытается стащить с прикроватной тумбочки телефон Шона и устраивает с ним потешный поединок. Спустя минуту Лили следует его примеру. Ее прекрасные каштановые волосы собраны на затылке в густой узел, и Софи знает: прежде чем они смогут выйти из дома, ей придется потратить минут двадцать на их расчесывание. Над плечом Лили, сквозь щель в шторах, Софи видна полоска серого сырого дня, который предсказывали синоптики. Она поворачивается к Шону и говорит:
— Похоже, сегодня будет ливень.
И Шон выглядывает в щель между шторами, вздыхает и соглашается:
— Похоже на то.
Дети в восторге. Все бегут вниз, чтобы съесть особый завтрак, который приготовила для них Софи: жирные американские блины с «нутеллой» и кукурузными хлопьями. Софи пьет кофе из большой кружки. Шон пьет эспрессо из крошечной чашки. Дети болтают, едят и роняют на пол хлопья и говорят, что будь они дома, их собака, Бетти, собрала бы языком все просыпанные хлопья. Дождь мягко стекает по оконным стеклам, и на мгновение Софи чувствует, что так и должно быть, как будто именно этого она и ждала с того момента, как они впервые приехали. Южный Лондон кажется далеким, и на мгновение она думает, что, возможно, она все-таки сумеет это сделать. Все, что им было нужно, — это увидеть детей. Шон уже сбросил легкую нервозность, которую проявлял с тех пор, как начал новую работу. Жесткая короткая стрижка, которую он сделал до их приезда, начала отрастать и смягчаться, и он не перестает улыбаться, даже когда близнецы огрызаются.
Она берет телефон, чтобы погуглить часы работы развлекательного центра в Мэнтоне, и в этот момент приходит сообщение от Ким:
У них есть ордер. Они едут в «Темное место». Мне нехорошо.
Софи делает резкий вдох и набирает ответ:
О господи. Так быстро. Когда они сообщат вам что-то новое?
Пока они собирают команду. Может, через пару часов? Я не могу дышать.
Чем я могу помочь?
Софи нажимает кнопку «Отправить» и тотчас понимает, что, наверное, зря это написала.
Не могли бы вы приехать? Если вы не слишком заняты?
Софи отрывается от телефона. Лили и Джек стоят над тостером, ждут, пока разогреется их вторая порция блинов. Шон загружает посудомоечную машину. Все трое еще в пижамах и пребывают в разной степени неготовности к новому дню, дню, который, по большому счету, они должны были провести вчетвером. Она вздыхает и печатает:
Дети моего партнера здесь. Мы идем в детский бассейн в Мэнтоне.
Она задумывается. Наверное, это звучит слишком резко. Эта женщина, возможно, вот-вот узнает, что ее дочь мертва. Детский бассейн. Неужели?
Она добавляет еще одну строчку:
Но мы поедем туда попозже, так что я могу ненадолго заехать.
Огромное спасибо, отвечает Ким. Я просто не могу сейчас оставаться одна.
Софи приезжает к Ким через полчаса. Шон выглядел немного сбитым с толку, когда она максимально кратко попыталась объяснить ему, куда она едет и почему.
— Я вернусь через час, — говорит она, уходя. — Может, даже раньше.
— Но откуда ты знаешь эту женщину?
— Благодаря кольцу, — говорит она. — Тому, которое я нашла в лесу. Похоже, я позволила немного втянуть себя в эту историю.
— Главное, не задерживайся слишком долго, хорошо?
— Обещаю, я вернусь вовремя, чтобы поплавать.
Когда Ким открывает Софи дверь, на ней нет лица. Она вся какая-то серая, без макияжа, а ее обычно блестящие волосы свисают тусклыми прядками ей на плечи.
Из гостиной, где Софи видит затылок Ноя, когда они проходят мимо, доносятся звуки мультиков. Ким ведет ее на кухню и выдвигает для нее стул.
— Чай?
— Да. Пожалуйста.
Ким из-под крана наполняет чайник, и Софи слышит ее вздох.
— Есть еще что-нибудь? — спрашивает она.
— Нет, пока нет. Это худшее чувство. Я этого не вынесу.
Под тонкой тканью кофточки с длинными рукавами плечи Ким кажутся маленькими и острыми. Софи хочет прикоснуться к ней, утешить ее, но, увы, они недостаточно хорошо знакомы.
— Это должно случиться, — говорит Ким. — Они собираются вскрыть эту плиту в той башне, собираются спуститься туда и что-то найти. Я это точно знаю. И это может быть что-то такое, что полностью разрушит мой мир. И я не уверена, что к этому готова. Не уверена, что когда-нибудь буду к этому готова. Я хочу, чтобы это произошло, и одновременно не хочу. Я должна это знать, но я не хочу это знать. Что, если она там внизу? Моя девочка. Что, если она там внизу? С пауками. Вы в курсе, что она страдает арахнофобией? Она боится пауков. Буквально до такой степени, что не может дышать, если увидит паука. Ее всю трясет. Вдруг ее заперли там с пауками? Во тьме. В одиночестве. Вот чего мне не вынести. Мысли о том, что она там внизу, одна…
И Ким начинает плакать, Софи поднимается на ноги и обнимает ее.
— О, Ким, Ким, — утешает ее она. — Мне так жаль. Я представляю, как вам тяжело. Как вам тяжело.
Чайник закипает и щелкает, но Ким не заваривает чай. Она падает на стул и смотрит на часы на стене кухни. 10.01 меняется на 10.02.
Телефон Ким звонит, и Софи видит, что на экране появляется имя «Дом».
Ким пристегивает Ноя к автокреслу на заднем сиденье машины, а Софи садится на пассажирское сиденье. Она достает телефон и пишет Шону:
Ким и я едем в «Темное место». Видимо, они там что-то нашли.
Ее сообщение какое-то время остается непрочитанным. Лишь когда они почти выезжают из деревни, Шон отвечает:
О боже. Надеюсь, ничего ужасного. Мы подождем здесь, пока не получим от тебя сообщение.
Выехав из деревни, Ким гонит машину по проселочным дорогам. Вскоре они уже сворачивают на узкую подъездную дорогу, ведущую к «Темному месту». У ворот дома стоит женщина-полицейский в светоотражающем жилете. Ким опускает окно и говорит:
— Детектив-инспектор Маккой велел мне приехать. Я мать Таллулы Мюррей.
Офицер пропускает ее в ворота, и они едут по подъездной дорожке к дому. Тот окружен полицейскими машинами, как с опознавательными знаками, так и без. К ним подходит другой полицейский, и Ким снова опускает окно и объясняет, кто она такая. Полицейский что-то говорит в рацию, а затем просит ее подождать в машине.
Входная дверь дома распахнута настежь. Внутри виднеется элегантный мраморный вестибюль с кремовой каменной лестницей посередине, что, изгибаясь, ведет наверх, к стеклянной балюстраде, и с огромной люстрой в стиле модерн в центре потолка. Стены увешаны абстрактными полотнами, а у подножия лестницы друг напротив друга стоит пара кожаных кресел 1960-х годов, между ними низкий журнальный столик. Во всем чувствуется изысканный вкус, идеальное сочетание старого и нового. Но этот прекрасный дом простоял заброшенным больше года, и теперь наконец все узнают почему.
Спустя минуту у входной двери появляется Дом Маккой. Ким тотчас же выходит из машины и шагает к нему. Софи хотела бы последовать за ней, но ей нужно оставаться в машине с Ноем, поэтому она открывает дверь и разворачивается так, чтобы наполовину сидеть в машине, выставив наружу одну ногу. Она наблюдает за тем, как Дом что-то говорит Ким, видит, как колени Ким подкашиваются. Дом и еще один мужчина, взяв ее под локти, помогают ей встать, после чего Маккой заключает ее в объятия и крепко держит.
Софи поворачивается и смотрит на Ноя.
— Я просто хочу проверить, как там твоя бабушка, хорошо? Я ненадолго. Просто подожди здесь, как хороший мальчик. Договорились?
Ной смотрит на нее, высовывает язык и пукает ртом. Софи слегка вздрагивает. Такого не позволял себе по отношению к ней ни один ребенок, и помощник учителя внутри ее хотел бы как-то на это отреагировать. Но вместо этого она молча идет к входной двери.
— Ким? Что случилось? — спрашивает она и нежно кладет руку на поясницу Ким.
Ким слишком тяжело дышит. Она не в состоянии говорить, поэтому за нее говорит Дом:
— Мы только что вошли в туннель. Там внизу обнаружены человеческие останки.
Перед глазами Софи как будто опускается вуаль, и она слегка вздрагивает.
— Есть идеи, чьи это останки?
— Нет. Пока нет. Но, Ким, — говорит Дом Маккой, обращаясь к ней, — вы должны знать, что это мужчина.
Ким рыдает. Она буквально давится слезами.
— А еще мы нашли вот это. — Он показывает запечатанный прозрачный пластиковый пакет. — Вы можете это опознать, Ким?
Софи смотрит на предмет в пакете. Это телефон в прозрачном пластиковом корпусе с напечатанным на нем узором. Она чувствует, как плечи Ким никнут под ее ладонью, и слышит исходящий от Ким звук, которого никогда не слышала раньше: наполовину вой банши, наполовину звериный рык. Ким падает на колени, прямо на гравий подъездной дорожки.
— Нет, нет, нет, нет, нет, нет, только не моя девочка, — причитает она. — Нет, нет, нет, нет, только не моя прекрасная девочка.
Сидящий на заднем сиденье машины Ной начинает кричать и плакать, и вскоре влажный воздух полон звуков человеческой боли и страданий, как внутри, так и снаружи машины, и все остальные полностью умолкают.
— 56 –
Июнь 2017 года
— Зак? — Таллула толкает его в плечо. — Зак?
Его тело кажется странно твердым и неподатливым, думает она, как будто из него вынули внутренности и вместо них засыпали шарикоподшипники.
— Зак? — шипит она ему на ухо. — Черт! Зак!
Она прижимается лицом к его лицу, повернутому под странным углом, пытаясь почувствовать его дыхание. Но он не дышит… ни носом, ни ртом. Она пытается перевернуть его на спину, но он слишком тяжелый. На плитке под его щеками небольшая лужица крови, и она видит струйку, вытекающую из его уха.
— О господи, Скарлетт. Что ты наделала?
Скарлетт бросает на нее испуганный взгляд.
— Он собирался отнять у тебя ребенка, Лула! Он собирался забрать его себе!
— Да. Но тебе не нужно было… Боже мой! — Таллула поднимается на ноги и переводит взгляд со Скарлетт на Зака и обратно. — Скарлетт. Он мертв. О господи! Скарлетт!
— Ты сама сказала мне, что хочешь, чтобы он исчез, Лула. Ты сказала мне. Помнишь? Ты сказала, что хотела бы, чтобы он просто исчез. Что так было бы проще. Я слышала, что он сказал про ребенка, я слышала, как он угрожал тебе, и я просто…
Услышав цокающие звуки по кухонной плитке, они обе поднимают глаза и видят, что это Тоби. Пёс вопросительно смотрит на них, после чего приближается к телу Зака. Обнюхивает пальцы его босой ноги, садится и смотрит на Таллулу. Позади пса появляется другая фигура. Женщина средних лет в шелковом кимоно, накинутом на хрупкое тело, и в бледно-розовой маске, сдвинутой до середины лба.
Женщина щурится и, глядя на присутствующих, брезгливо морщит нос. Затем снимает маску с глаз и говорит:
— Я спустилась лишь затем, чтобы попросить вас, дети, выключить музыку возле бассейна. Что, черт возьми, происходит?
Таллула не может выдавить ни слова. Она качает головой.
— О боже.
Женщина шагает к телу Зака.
— Кто он? Кто ты? Кто это, Скарлетт? — Взгляд женщины падает на предмет в руке Скарлетт. — О господи! — печально и слегка наигранно восклицает она. — Только не мой Пипин.
Таллула снова качает головой. Пипин?
Женщина наклоняется к лицу Зака.
— Пожалуйста, может кто-нибудь сказать мне, кто это, черт возьми? — Она прижимает два пальца к его шее и смотрит ему в глаза.
— Это… Зак, — говорит Таллула. — Он… он мой парень.
— А ты?
— Таллула. Я Таллула.
— О господи. Он мертв, — говорит женщина. — Кто-нибудь из вас объяснит мне, что происходит?
— Не знаю, — отвечает Скарлетт, глядя сначала на странный металлический предмет в своей руке, который ее мать назвала «мой Пипин», на безжизненное тело Зака и снова на предмет. — Я не знаю. Он собирался… он собирался отнять Ноя. А потом…
— Кто такой Ной? — со вздохом спрашивает женщина.
— Ной — ребенок Лулы, — отвечает Скарлетт. — Он собирался отнять его у нее. А потом… — Ее взгляд снова падает на «Пипина», и она умолкает.
В том месте, где должно быть воспоминание о том, что только что произошло, в голове Таллулы темнеет черный квадрат. Пустота. Она помнит, как сбежала следом за Заком в кухню. Помнит, как в кухню вошла собака и обнюхала пальцы ног Зака. А в промежутке между первым и вторым что-то произошло. Нечто ужасное. Оно пронзает ей голову, как молния. Таллула начинает плакать.
— О! — тихо стонет она. — О! — она зажимает рот ладонями и начинает раскачиваться. — О!
— Ладно. Давайте подумаем, — говорит мать Скарлетт. — Сейчас… — Она поворачивается и смотрит на большие металлические часы на стене. — Третий час ночи. Кто еще здесь?
— Только Мими. Лиам и Лекси уехали.
— А где Мими?
— Я не знаю. Она вошла внутрь несколько минут назад. Сказала, что ей нужно зарядить телефон.
— Так что здесь только мы. И этот парень, этот Зак, он поднял на тебя руку?
Таллула качает головой.
— Нет, — говорит она. — Он собирался уехать.
— Он когда-нибудь делал тебе больно?
— Нет, — отвечает она. — Нет, он ни разу меня даже пальцем не тронул.
— А тебя, Скарлетт? Он когда-нибудь тебя обижал?
Скарлетт угрюмо качает головой.
— А ты решила, что он собрался тебя ударить?
Скарлетт снова качает головой.
— Так ты ударила его сзади по голове, потому что он сказал, что хочет отнять ребенка у твоей подруги?
— Да.
— А почему он собирался забрать твоего ребенка? — спрашивает Таллулу мать Скарлетт.
— Потому что… я сказала ему… — Таллула смотрит на Скарлетт. Та еле заметно кивает. — Я сказала ему, что люблю Скарлетт.
Она ждет, надеясь увидеть, как это признание повлияет на идеальные черты лица женщины, но оно никак не влияет. Лицо матери Скарлетт остается неподвижным. Она никак не реагирует. Вместо этого она просто вздыхает.
— Понятно, — говорит она. — Значит, он был зол. И обижен. И, возможно, ему было слегка противно. Он сказал, что заберет твоего ребенка. Он уже уходил, а потом…
Все трое снова смотрят на распростертое на полу тело.
На мгновение все замолкают. Мать Скарлетт снова вздыхает.
— Все ясно. Это надо же натворить такое! Кто знает, что вы двое были здесь? — спрашивает она Таллулу.
Таллула пытается привести свои мысли в порядок.
— Э-э-э… никто. Моя мать знает, что я нахожусь в чьем-то доме, но я не сказала ей, в чьем.
— А как насчет твоих друзей, Скарлетт?
— Они все знали, потому что мы все вместе были в пабе. И Лиам, и Лекси, потому что они были здесь. И Мими. И, может быть, еще какие-то люди.
— Понятно, значит, в конце концов, когда этот парень не вернется домой, люди поймут, что здесь что-то не так.
Таллула кивает и думает о своей матери, о своем ребенке, о своей постели. Все, что ей нужно, это ее ребенок, ее мать и ее кровать.
— Во сколько твоя мать ждала тебя домой? — спрашивает мать Скарлетт Таллулу.
— Я не знаю, правда. Мы не обговаривали точное время.
— Хорошо, значит, у нас есть хотя бы несколько часов, чтобы что-то придумать.
Читать бесплатно другие книги:
