Ночь, когда она исчезла Джуэлл Лайза
— Разве мы не вызовем полицию? — спрашивает Таллула.
— Что? Нет. Это же убийство. Скарлетт окажется за решеткой. Ты, наверное, тоже. И ты никогда не увидишь, как вырастет твой ребенок. Нет, это катастрофа, настоящая гребаная катастрофа. — Она стоит руки в боки и обводит взглядом комнату. — Итак, — говорит она. — Мими. Что нам делать с Мими? Где она?
— Я же сказала тебе. Я не знаю. Она вошла в дом, чтобы зарядить свой телефон.
— Иди и найди ее, — говорит она дочери, так и не оборачиваясь. Она идет к раковине, наливает себе стакан воды и запивает две обезболивающие таблетки. — Уф. Моя голова.
Скарлетт кивает и исчезает. На минуту здесь остаются лишь Таллула, мать Скарлетт и собака.
— Что ж, со Скарлетт никогда не соскучишься, это точно, — говорит ее мать. — О господи. Одно за другим, одно за другим. С момента ее рождения. После своенравного Рекса я так обрадовалась, когда узнала, что у меня будет девочка. Я думала, что меня ждут спокойные дни, что мы будем заниматься рукоделием и придумывать друг дружке прически. Но нет, Скарлетт была даже хуже Рекса… ей вечно хотелось быть на улице, она вечно куда-то бежала, не слушалась, огрызалась. Боже мой, а ее язык! — Она кладет изящную руку на скулу, потирает лоб. — Не ребенок, а сущий кошмар. А потом подростковые годы. О боже. Мальчики… кстати, она потеряла девственность, когда ей было тринадцать. Тринадцать! Она была помешана на мальчиках. Потом появились девочки. Потом снова мальчики. Потом еще больше девочек. Ее вечно исключали, то из одной школы, то из другой. Она вечно вляпывалась то в одну, то в другую историю. Ей было наплевать, вот в чем беда. Я и сама, будучи подростком, нарушала правила, но я всегда думала о последствиях. В отличие от Скарлетт. И что прикажете делать с таким ребенком?
Скарлетт возвращается.
— Она вырубилась на моей кровати, — говорит она.
— Хорошо, — говорит мать Скарлетт. — Оставь ее там. Ладно. Первым делом нам нужно избавиться от него.
Таллула качает головой. Хотя она почти полностью оцепенела, она не вполне может принять, что Зак теперь — неживой объект, что он ничем не отличается от странного куска бронзы на полу рядом с ним, «Пипина», и что от него нужно избавиться. Это нехорошо. Она несколько мгновений борется с этими тошнотворными эмоциями, пытаясь отделить их друг от друга. Затем, к своему ужасу, понимает: есть только одно решение, то, которое предлагает мать Скарлетт.
Она видит, как Скарлетт и ее мать переглядываются, почти незаметно кивают.
— Туннель? — спрашивает ее мать.
— Да, — отвечает Скарлетт. — Туннель.
— 57 –
Сентябрь 2018 года
Ким и Софи уезжают домой еще до того, как из дома выносят мешок с трупом. Ной накричался и наконец уснул и теперь тихонько посапывает на заднем сиденье, когда они сворачивают на главную дорогу, ведущую в деревню. Руки Ким крепко сжимают руль, костяшки пальцев белеют сквозь кожу, словно кусочки слоновой кости.
— Эти люди, — говорит она. — Эта женщина. Эта девушка. Я знала. Я знала, когда была там. Это были плохие люди. Я нутром это чувствовала. Ну, вы понимаете? В этом доме обитало зло. Даже в тот прекрасный летний день. И вот они! В бассейне! Смеются! Пьют пиво! Мне тошно даже думать об этом. Но почему? Ради бога, почему? А потом они жили там еще несколько недель. С этим… там… — Ким снова плачет.
— Может, остановимся? — осторожно предлагает Софи. — Всего на минутку.
Ким кивает, подает знак и тормозит на обочине. Она опускает голову на руль и какое-то время плачет. Но через пару минут вновь берет себя в руки, выводит машину обратно на дорогу и едет в деревню.
Софи из дома Ким отправляет Шону сообщение:
Они нашли тело. Мужское. И мобильный телефон Таллулы. Мы с Ким ждем новостей. Буду на связи.
Шон отвечает просто «ОК» и добавляет смайлик поцелуя.
Ким сидит на кухне с Ноем, дает ему поесть. Софи тем временем торчит в гостиной, разглядывая фотографии в рамках на полках и на стенах, и на всех из них — семья, которая когда-то была рядовой во всех отношениях, кроме своего счастья. Таллула — милая, симпатичная девушка, но, похоже, из тех, что предпочитают ничем не выделяться. Девушка, которая не любит комплиментов или суеты, зато любит рутину, нормальность и простую еду, не экспериментирует с одеждой или макияжем, чтобы случайно не ошибиться. Тем не менее неким загадочным образом она оказалась втянута в такую богемную эгоцентричную семейку, как эти Жаки. Как такое стало возможным? Когда это случилось? И почему все закончилось так, как закончилось?
Она проверяет свой телефон — нет ли новых сообщений и обновлений. Затем вновь переходит по ссылке на видео Мими на ютубе, чтобы узнать, не добавила ли та что-то новое. Но видео больше нет. Да и самого аккаунта больше нет. Скарлетт Жак заставила Мими исчезнуть. Даже будучи на яхте посреди океана, она по-прежнему обладает некой необъяснимой силой.
— 58 –
Июнь 2017 года
Плита опускается на место над ведущими в туннель ступеньками, и Скарлетт с помощью старого рычага закрепляет ее. Все трое потные и серые. Они встают и растирают ноги. Воздух в этой крохотной сырой башенке полон застарелого запаха алкоголя, пота и страха.
Пес нетерпеливо ждет за дверью, тихонько поскуливая. Он следует за ними в кухню, где посреди пола алеет крошечная лужица крови, словно пролитое «Божоле». Мать Скарлетт вытирает ее бумажным полотенцем, брызгает на пол отбеливателем, затем сжигает бумагу над раковиной, сбрасывает пепел в отверстие и чистит раковину еще большим количеством спрея.
Сейчас почти три часа ночи. Стекло раздвижных дверей отражает светодиодные огни бассейна, которые медленно меняют цвет с бледно-розового на ярко-розовый, с фиолетового на синий. Таллула устало сидит на краю большого кожаного дивана.
— Теперь я могу поехать домой? — тихо спрашивает она.
— Нет, — тотчас же решительно отвечает мать Скарлетт. — Нет. Ты в шоковом состоянии. Если ты сейчас поедешь домой, твоя мать догадается. Я не могу никуда тебя отпустить, пока мы это не исправим. Договорились?
Таллула смотрит на нее, и на поверхность ее сознания всплывают тысячи возражений. Но она устала. Жутко устала. Ей хочется одного — спать. Она с каким-то тупым восхищением наблюдает за тем, как мать Скарлетт готовит им в кастрюльке горячий шоколад.
— Боже, — говорит та. — Этого нам только не хватало, ведь завтра Рекс вернется домой. И на следующей неделе нам на Майорку. Жизнь, — говорит она, медленно помешивая шоколад деревянной ложкой. — Жизнь.
Она разливает по кружкам горячий шоколад и вручает по кружке каждой девушке.
— Вот, — говорит она. — Выпейте.
Горячий шоколад восхитителен, сладкий и густой, но со странным химическим привкусом.
— Я добавила в него капельку рома, — поясняет мать Скарлетт, — просто чтобы успокоить ваши желудки. Вы обе наверняка измучены. Весь этот адреналин. Вы знаете, он ужасно старит. Нет, это чудодейственный гормон, но он ужасен для вас. И в конечном итоге…
Таллула наблюдает за движением губ матери Скарлетт, когда та говорит, и пока она наблюдает, происходит нечто вроде разъединения. Слова больше не соответствуют движениям ее рта, они начинают звучать странно, протяжно, как если бы они были на дисках диджея. Они замедляются и растягиваются, а глаза Таллулы, ее веки, они такие тяжелые. Она хочет закрыть их и одновременно держать их открытыми, потому что ей нельзя уснуть, но она не может бодрствовать… весь свет в комнате устремляется внутрь, к задней стенке ее сетчатки, и она…
Когда Таллула открывает глаза, вокруг нее темно. И холодно. Ее тело стонет от ломоты и боли, во рту пересохло так, что в первые мгновения она не может высунуть язык из-за зубов. Когда ее глаза привыкают к темноте, она видит мерцание свечи в банке. Она видит контур большой пластиковой бутылки с водой, открывает ее и жадно пьет. Она завернута в меховые одеяла, у нее есть подушка, есть шоколад, дорогое на вид печенье, рулон туалетной бумаги и ведро. Чуть дальше в туннеле лежит неподвижная фигура, и она знает, что это Зак. Она понимает, что находится под домом, что над ней — твердый камень и она здесь в ловушке, наедине с трупом своего парня.
Есть коробок спичек и еще свечи в коробке. А вот и ее телефон. Она включает его, но здесь внизу нет сигнала, и у нее осталось только шестнадцать процентов зарядки. Она кладет телефон на каменный пол и чувствует, как что-то пробегает по голой коже ее лодыжки.
Она смотрит вниз и видит паука. Он сидит на ее теле, со всеми своими угловатыми, мохнатыми лапами, гадкий и омерзительный, и она вскакивает на ноги и кричит, кричит, кричит.
— 59 –
Сентябрь 2018 года
Утро медленно приближается к полудню.
— Теперь можете идти, Софи, — говорит Ким. — Со мной все в порядке. Райан уже в пути.
— Райан?
— Мой сын. Я все утро пыталась дозвониться до него. Его телефон был на беззвучном режиме, — говорит она и закатывает глаза. — Но он будет здесь через минуту. Так что можете идти. Я как-нибудь справлюсь.
Софи ждет, когда приедет сын Ким. Он появляется через несколько минут, тут же падает в объятия матери и рыдает. Софи тихонько закрывает за собой дверь и направляется обратно в «Мейпол-Хаус».
Фигура по ту сторону деревенского луга движется к школе, и Софи не сразу понимает: это Лекси. Она несет сумки с покупками, возвращаясь из «Ко-Опа». Софи замедляет шаг, ждет, когда Лекси догонит ее, и встречает ее натянутой улыбкой.
— Полицейские кое-что нашли, — говорит она Лекси. — В «Темном месте», в подземном туннеле.
У Лекси отвисает челюсть, глаза вылезают из орбит.
— Боже мой, — говорит она. — Это он?
— Он? Кто?
— Тот парень. Зак.
— Почему вы так думаете? — осторожно спрашивает она.
— Что ж, если полиция что-то нашла и это было последнее место, где их видели…
— «Их»? Но вы сказали «он». Парень. Как будто… — Она умолкает и переводит дыхание. — Лекси, — продолжает она, — я надеюсь, вы все поймете правильно. Я ни на что не намекаю, клянусь вам, но… я видела, что вчера у вас в чемодане был экземпляр моей книги, и я думаю, вы знаете, что в книге есть отрывок о том, как детектив находит картонную табличку, такую же, как и здесь, и, согласитесь, это довольно странное совпадение. Я имею в виду таблички с надписью «Копать здесь». Вы имели к ним какое-то отношение?
Позади них всего один раз звонит церковный колокол. Вопрос повисает в воздухе между ними, тяжелый и болезненный, как зажим, удерживающий хирургический разрез.
Лекси сначала не отвечает. А затем едва заметно кивает.
— 60 –
Июнь 2017 года
Таллула не знает, сколько времени она здесь находится. Последний раз, когда она включала телефон, прежде чем он окончательно разрядился, было десять сорок восемь вечера, суббота. Такое ощущение, что с тех пор прошло как минимум шесть часов. Должно быть, сейчас раннее утро воскресенья, и с того момента, когда она пила горячий шоколад с наркотиком, который ей дала мать Скарлетт, прошло больше суток. Двадцать четыре часа с того момента, когда случилось то, что случилось. То, что произошло, когда Зак угрожал забрать ее ребенка. То, из-за чего Зак теперь мертв.
Она снова и снова закрывает глаза, вновь пытаясь представить себе этот момент, но у нее не получается. Она уверена, что это сделала Скарлетт. Она видит в руках Скарлетт кусок металла. Она видит Зака на полу. Но затем она чувствует всем телом выброс адреналина, чувствует удары собственного сердца под ребрами, но не знает, что произошло непосредственно перед этим. За минуты до этого.
Меховое одеяло закрывает ее до самого горла, она сделала из него что-то вроде кокона. Он защищает ее от пауков, и все равно она чувствует прикосновения крошечных ножек к своей коже. Она чувствует их там, где одеяло ее не закрывает: в глазах, в ноздрях. Они заползают ей в уши. Ей уже несколько часов хочется по-маленькому, но она терпит. Она слишком напугана и не хочет вылезать из своего мехового кокона. Ее мучает жажда, но она не может пить воду из бутылки, потому что тогда ей еще больше захочется писать. Вместо этого она ест печенье. Она не двигалась несколько часов, и все ее суставы болят.
Она предполагает, поскольку она жива, потому что у нее остались еда, вода, свет и одеяло, что ее отсюда выпустят, что она здесь временно. Но она не уверена. Мысль о том, что она ошибается, что может здесь умереть, пугает, но с трудом укладывается в ее сознании.
Проходит час. Может, больше. Ей уже не хочется в туалет. Она представляет, что ее тело, как губка, неким образом впитало содержимое ее мочевого пузыря Она решается высунуть из-под пушистого коврика руку и поднимает свечу вверх, чтобы ее свет падал на туннель, на тело Зака. К стенам через определенные промежутки прикреплены лампы. Таллула на миг удивляется их возрасту, затем воображает, что они зажжены и направляют беглецов в безопасное место. Интересно, думает она, как далеко тянется туннель. И есть ли на другом конце запасной выход, какой-нибудь люк? Чтобы это узнать, ей нужно вылезти из-под одеяла, но она не хочет вылезать. Потому что тут есть пауки.
Над головой Таллулы появляется лучик света. Она сидит на ступеньках как можно ближе к отверстию, что ведет к комнате наверху, как можно дальше от пауков на полу туннеля и от трупа Зака. Она не знает, сколько времени прошло. Достаточно долго, чтобы успеть сжечь вторую свечу. Чтобы сгрызть печенье. Допить воду. Чтобы дважды поспать. Она оборачивается на звук сдвигаемой каменной крышки и смотрит вверх.
— Тсс!
Это Скарлетт. Глазам Таллулы требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к свету и различить сквозь трещину часть ее лица.
— Тсс! — снова говорит Скарлетт и тотчас спрашивает: — С тобой все в порядке?
Таллула пытается заговорить, но не отвечает. Она качает головой.
— Послушай, — говорит Скарлетт. — Мы собираемся вытащить тебя отсюда. Потерпи еще денек. Полиция по-прежнему шныряет повсюду. Но я почти уверена, что мы их больше не интересуем. И тогда…
— А как же Ной? — хрипит она.
— Ной в полном порядке. Я его видела. С ним все в порядке. С твоей матерью все в порядке. Послушай, Таллула. Все будет хорошо. Говорю тебе. Просто потерпи. И посмотри, что я тебе принесла. Датскую булочку с орехами. Твою любимую. — Она просовывает в щель что-то завернутое в кухонное полотенце, и Таллула берет у нее этот сверток. — Тебе нужно больше воды? Что-нибудь еще?
— Я хочу уйти, — отвечает она, и ее голос, все еще надтреснутый, звучит громче и сильнее. — Я хочу уйти сейчас же. Я хочу вернуться домой. Я не могу быть здесь, с Заком, с его… Я просто не могу. А еще тут пауки. Пожалуйста. Выпусти меня. Я не могу… Это…
Она видит, как Скарлетт прикладывает палец к губам и бросает взгляд себе за спину.
— Тсс! — снова говорит она и возвращает каменную крышку на место.
И вновь темнота.
Часть пятая
— 61 –
Сентябрь 2018 года
ПОЛИЦЕЙСКИЙ ПРОТОКОЛ ДОПРОСА АМЕЛИИ БУ РОДС
8 сентября 2018 года
Полицейский участок города Мэнтона
Присутствуют:
детектив-инспектор Доминик Маккой,
детектив-инспектор Аиша Батт
Доминик Маккой: Амелия… или вы предпочли бы Мими?
Амелия Родс: Мими. Пожалуйста.
ДМ: Хорошо, Мими. Спасибо, что пришли к нам сами, по собственной инициативе.
АР: Я давно хотела кое-что сказать. Уже много месяцев. Давно. Но… мне было страшно.
ДМ: Чего именно вы боялись, Мими?
АР: Я боялась, что… Это сложно. Не знаю, как это объяснить. Это Скарлетт. В ней есть… некая сила…
ДМ: Можете пояснить, что вы имеете в виду?
АР: Я лишь хочу сказать… я не знаю. Она просто умеет внушить вам, что без нее вы никто. Нет, быть рядом с ней — это потрясающе, это круто, но всегда чувствуется некая угроза, что если ты ей не угодишь, она в два счета даст тебе пинок. Поэтому никто не хотел портить с ней отношения.
ДМ: Когда вы познакомились со Скарлетт Жак?
АР: В «Мейпол-Хаусе». Когда мне было шестнадцать. Мы обе готовились к сдаче выпускных экзаменов. Художественное творчество. И текстильный дизайн. Так что мы частично были в одной и той же группе.
ДМ: Вы знали ее до этого?
АР: [не отвечает]
ДМ: Скажите «да» или «нет», пожалуйста. Для записи.
АР: Нет. Я никогда ее раньше не встречала. Но мы сразу нашли общий язык. С ней было круто находиться рядом. Все хотели с ней дружить, а она выбрала меня. И как только Скарлетт выбирала вас, вы принадлежали ей навсегда. По крайней мере, было такое чувство. Например, все мы… я, Руби, Джейден, Рокки, все мы последовали за ней в Мэнтон. Мы могли бы пойти в другие колледжи. Особенно Джейден и Рокки — это были сущие гении. Джейден могла запросто поступить в Королевский колледж, а Рокки — в Лондонский колледж моды. Они были по-настоящему талантливы. Но они поступили в Мэнтон. Потому что именно туда поступила Скарлетт. Если вдуматься, это жутко обидно. Если оглянуться назад. Но Скарлетт умела заставить вас почувствовать, что ваша жизнь без нее бессмысленна. И дело не в ее поступках. Она никогда не делала ничего плохого. Просто она умела вселить в вас такое чувство… Не могу это объяснить. Это трудно выразить словами. Как будто вы ей нужны. Но как будто она вам нужна еще больше.
ДМ: Итак, возвращаясь к ночи 16 июня 2017 года. Пожалуйста, расскажите мне своими словами, что именно произошло.
АР: Э-э-э… начиная с паба?
ДМ: Да. Начиная с паба.
АР: Это была пятница. Мы все встретились в пабе «Лебедь и утки». В деревне. Просто веселая, нормальная ночь. Вся наша тусовка. Плюс бывший бойфренд Скарлетт, Лиам. Мы все сидели на улице, немного выпили. Затем Скарлетт пошла заказать нам еще пива, но не вернулась. И мы вошли внутрь, чтобы найти ее, и она сидела с ними. С Таллулой и ее парнем. Очень странная атмосфера. Очень напряженная.
ДМ: Насколько вам известно, между Скарлетт и Таллулой что-то было?
АР: Вроде бы. Да. Мы говорили об этом, об их дружбе. Нам это казалось странным. Не хочу показаться гадкой, но Таллула просто была не похожа на… нас. Ну, вы понимаете? Очень тихая, очень просто одетая. Нет, она была милая и все такое, но я никогда толком не понимала, почему Скарлетт хотела с ней тусоваться. Руби сказала, она видела на территории колледжа, как эти двое держались за руки, когда им казалось, что никто на них не смотрит, а после этого мы предположили, что между ними что-то есть или что-то было. Но Скарлетт никогда нам ничего не рассказывала, и мы больше ничего не видели. Ну, вы понимаете…
ДМ: А потом в пабе?
АР: Да. Дело закончилось тем, что мы все переместились к ним и все сильно напились. Потом Джейден, Рокки и Ру ушли. Отец Ру собирался забрать ее, а Джейден и Рокки жили у Ру. Так что остались только мы и Лиам, а потом к нам присоединилась Лекси, и она отвезла нас к дому Скарлетт…
АР: [пауза]
ДМ: Продолжайте.
АР: Да. Извините. В общем… мы вернулись к ней домой, выпили пива, и покурили «травки», и подурачились в бассейне… потом Зак и Таллула вошли в дом, и я вошла чуть позже, чтобы зарядить свой телефон, и я услышала из диванного уголка рядом с кухней голоса на повышенных тонах. Я заглянула в щель в раздвижной двери и увидела, как Зак грубо схватил Таллулу. Они ссорились. Думаю, он говорил Таллуле, что собирался попросить ее выйти за него замуж. А потом он швырнул в нее кольцо. Тогда я перестала подглядывать, тихо отступила от двери и пошла заряжать телефон, но на кухне не было зарядных устройств для андроида. Зарядка лежала у меня в сумке наверху, в комнате Скарлетт, поэтому я пошла туда, чтобы ее взять. Я не сразу ее нашла. Потом я вернулась с зарядным устройством и все еще была на лестнице… когда услышала…
АР: [пауза]
ДМ: С вами все в порядке? Вам нужна минутка?
АР: Нет, все нормально. Я услышала, как Таллула крикнула: «Что ты наделала?» И Скарлетт сказала что-то вроде: «Ты сама этого хотела, ты говорила, что хочешь, чтобы он исчез». И я уже почти вошла в кухню… но остановилась. Не знаю почему. Но это было похоже… это была Скарлетт. Случилось что-то плохое, и я боялась, что Скарлетт узнает, что я это видела. Я боялась Скарлетт. Ну, вы понимаете. Так что я бросилась обратно по лестнице, чтобы взять свою одежду и сумку и бежать. Но потом я услышала, как она поднимается по лестнице, и поэтому юркнула под одеяло на ее кровати и притворилась спящей. Я пролежала так несколько часов. И все время ожидала услышать вой сирены или что-то в этом роде или что Скарлетт придет и расскажет мне, что происходит. Я все ожидала, что что-то случится. Но ничего не произошло. Было тихо. Как будто ничего не произошло. Я увидела, как взошло солнце, и примерно в шесть часов запихнула все свои вещи в сумку и спустилась вниз. Я заглянула в кухню. Там было пусто. Я заглянула в маленькую комнатку рядом… Скарлетт вырубилась и лежала на диване. Я пыталась ее разбудить, но она была в отключке. Я со всей силы ее встряхнула, но она все равно не проснулась. А потом я увидела эту маленькую черную коробочку. С кольцом. На полу. Та самая штука, которую Зак швырнул в Таллулу. Я подняла ее и засунула в сумку. Не знаю почему. Я просто подумала…
АР: [молчание]
ДМ: Ничего страшного. Продолжайте.
АР: Знаю, мне не следовало этого делать. Но я хотела защитить Скарлетт от всего, что она натворила накануне. И я знала, что кольцо было свидетельством чего-то. Типа уликой. Я… честное слово, простите меня. Я должна была передать его в полицию. Должна была рассказать, что я слышала, что она говорила на кухне. Я знаю, что должна была. И мне стыдно, что я этого не сделала. Я это знаю. Я это точно знаю.
ДМ: А что было после того, как вы подобрали кольцо?
АР: Я ушла. Я шла по подъездной дорожке, и моя мать забрала меня у ворот и отвезла домой. Вот и все.
ДМ: Вы потом общались со Скарлетт? После того, как ушли из ее дома?
АР: Ага. Она позвонила примерно в полдень, сказала, что только что проснулась, спросила, где я. Я сказала ей, что я дома. Затем через несколько минут она позвонила снова и сказала, что мама Таллулы хотела поговорить со мной, потому что Таллула не пришла домой. Она дала мне ее номер телефона и попросила позвонить ей. И я… я не задала Скарлетт нужный вопрос. Я вообще не задавала никаких вопросов. Я просто сказала «да». Она спросила: с тобой все в порядке? И я ответила: да, просто я устала. Вот и все. По сути, это был наш с ней единственный разговор по этому поводу. Как-то с ним связанный. После этого я больше с ней не разговаривала. Я на все лето ухала в Лондон, к отцу. К тому времени, когда в сентябре того же года я вернулась в Мэнтон, Скарлетт и ее семья уже уехали.
ДМ: Значит, вы вообще не разговаривали со Скарлетт все лето?
АР: Нет. Ни разу. Она мне не звонила. И я ей не звонила.
ДМ: А как насчет остальной части вашей компании?
АР: Да, мы переписывались и все такое, но никогда не вспоминали ту ночь. Никогда не говорили о ней. Что довольно странно, если подумать.
ДМ: Итак, Мими, ранее вы сказали нам, что несколько недель назад отдали кольцо Лекси. Не могли бы вы рассказать нам подробнее?
АР: Да. Конечно. В общем… Кольцо все это время было у меня, и я постоянно хотела что-нибудь с ним сделать. Я хотела рассказать кому-нибудь о том, что я слышала. Или о том, что, как мне казалось, я слышала. Потому что, ну, вы знаете, в ту ночь я выпила. Я была под кайфом. То, что я видела и что я слышала, было таким мимолетным. Как будто что-то просто промелькнуло передо мной. Но я все время продолжала думать, что полиция найдет свидетельства того, что произошло той ночью, или что Скарлетт вернется, или Таллула вернется, или что даже Зак вернется… потому что мне просто все померещилось. Все это. Я думала, что все уладится само собой и мне не нужно ничего делать или вмешиваться, но шли месяцы, месяцы и месяцы, и ничего не произошло, а потом в годовщину их исчезновения мать Таллулы устроила бдение при свечах, и никто по-прежнему ничего не знал. А однажды я увидела ее в Мэнтоне, она толкала коляску с ребенком Таллулы и выглядела такой печальной, такой убитой, и мне стало плохо. В общем, я жила… я жила в аду. В настоящем аду. Короче, в прошлом месяце я пошла проведать Лекси и наконец рассказала ей, что я видела в ту ночь за дверью той комнатки: как Зак и Таллула ссорились и Зак швырнул в нее коробочку с кольцом. А потом я рассказала ей, что я слышала потом… Как Таллула крикнула: что ты наделала? И Скарлетт ей в ответ: но ведь ты сама сказала, что хочешь, чтобы он исчез. И тогда Лекси сказала мне…
АР: [молчание]
ДМ: Не торопитесь. Ничего страшного.
АР: [плачет]
АР: Лекси сказала мне… она сказала мне, что поддерживает связь со Скарлетт, что Скарлетт на яхте с матерью и братом. Она сказала, что мать заставила их на целый год отправиться в кругосветное путешествие и что она требует полной анонимности. Это как-то связано с их отцом. Якобы он позволял себе семейное насилие. Я не знаю. Мне это показалось странным. Я имею в виду, их отца с ними никогда не было. А эти двое так и не нашлись. Зак и Таллула. И во всем как будто была огромная зияющая дыра. И поэтому в прошлом месяце я отдала Лекси кольцо, незадолго до того, как она уехала во Флориду, и она сказала: «Я разберусь с этим. Обещаю. Я разберусь с этим».
— 62 –
Июнь 2017 года
Таллула пробуждается от такого глубокого сна, что ничего не может о нем вспомнить. Она просыпается, и сквозь кожу век проникает свет. Она просыпается и понимает, что лежит на мягкой поверхности. Она просыпается от негромкого сопения и звука, похожего на чмоканье губ, медленно открывает глаза и видит морду Тоби. Пёс спокойно смотрит на нее. Он снова облизывается и вновь сопит. Когда ее глаза привыкают к свету, она видит, что лежит в том самом «укромном уголке» в доме Скарлетт. Дверь приоткрыта, и до нее доносятся голоса. Тихий смех.
Она пытается сесть, но останавливается, поняв, что каким-то образом связана. Она смотрит на свои ноги — они стянуты пластиковым шнуром. Ее руки скручены в запястьях.
— Эй! — кричит она хриплым голосом. На кухне тотчас становится тихо. — Эй!
Она слышит шаги по каменному полу кухни, а затем появляется Скарлетт. На ней черные джоггеры и большая футболка с логотипом «Левиз».
— Ой, — говорит она. — Ты проснулась. Мам! — кричит она, обернувшись назад. — Таллула проснулась! — Она подходит к ней и садится на край дивана между Тоби и головой Таллулы. Она протягивает руку к лицу Таллулы и гладит ее по щеке. — Как дела? — спрашивает она.
— Что происходит? Почему я связана?
— Ради твоей собственной безопасности, — говорит мать Скарлетт, появляясь в дверях с черной кружкой в руках. Сегодня на ней нефритово-зеленое хлопковое платье с завязками на талии. Волосы гладко зачесаны назад.
— Безопасности от чего?
Мать Скарлетт вздыхает.
— Нам нужно увезти тебя отсюда. Полиция на данный момент уехала. Но они вернутся. Они думают, что ты и Зак исчезли вместе, и так это и должно остаться.
— Но… — Таллула чувствует, как ее голову пронзает какой-то звук, и ее зрение по краям тускнеет. — Нет, — говорит она. — Мне нужно домой. Я должна увидеть моего ребенка.
— Таллула, — говорит Скарлетт, — если ты сейчас пойдешь домой, ты никогда больше не увидишь своего ребенка. Ты это понимаешь? Если ты сейчас пойдешь домой, полиция задаст тебе миллион вопросов о Заке, и тебе придется как-то объяснять, что с ним случилось. А что бы ты им сказала?
— Я бы сказала, что он… я бы сказала… — Таллула умолкает, пытается собрать воедино нити своих мыслей и почти сразу же чувствует, как они вновь ускользают от нее. — Я бы сказала, что он ушел.
— Да. И это было бы явной ложью. Неужели ты хочешь солгать полиции?
— Да. Нет, мне все равно. Я просто хочу домой.
— Нет, — заявляет мать Скарлетт. — Боюсь, это не вариант. В пятницу вечером здесь случилась ужасная вещь. Поистине ужасная вещь. И я знаю, что тобой двигала страсть, двигал страх. Мне понятен этот материнский инстинкт. Но факт остается фактом: Зак мертв. И ты убила его.
— Нет. Нет, я его не убивала. Я… — Таллула пытается припомнить подробности того момента, после которого все ее мысли спутались и она перестала понимать происходящее. Образы случившегося теснятся в ее голове. Они стремительно меняются, и каждый раз она видит случившееся по-разному. Но каждый раз, когда Таллула это видит, она чувствует это в своей желчи, в своем нутре, в самой своей сути… осознание того, что это не она, что она этого не делала.
Но как она это кому-то докажет?
— Я не убивала его, — говорит она. — Я этого не делала.
— Трудно сказать, все это довольно запутанно. Никто не был трезв. Никто не был в ясном рассудке. Но на статуэтке твои отпечатки пальцев. И ясно, что у тебя единственной был мотив желать его смерти. Поэтому я думаю или, по крайней мере, предполагаю, что ты — главная подозреваемая и что самое безопасное место для тебя прямо сейчас — далеко-далеко отсюда.
— Но как долго? — спрашивает Таллула.
— Полагаю, пока полиция не выдвинет другую версию исчезновения Зака.
— А если этого не случится?
— Не волнуйся, случится. Непременно случится. Нам просто нужно увезти тебя отсюда. На некоторое время. Кстати, машина готова, Рекс ждет нас на аэродроме с самолетом Мартина, и мы все летим на Гернси. Но, Таллула, ты должна быть предельно осторожна. Договорились? Ты летишь как подруга Рекса, Серафина. Вы довольно похожи. Просто играй роль, играй свою роль. Не успеешь ты и глазом моргнуть, как мы вернем тебя сюда.
— 63 –
Сентябрь 2018 года
ПОЛИЦЕЙСКИЙ ПРОТОКОЛ ДОПРОСА ЛИАМА ДЖОНА БЕЙЛИ
8 сентября 2018 года
Полицейский участок Мэнтона
Присутствуют:
детектив-инспектор Доминик Маккой,
старший инспектор Аиша Батт
Доминик Маккой: Спасибо, Лиам, что согласились вновь поговорить с нами. Я понимаю, вы наверняка думаете, что больше не о чем говорить. Но сегодня вскрылись новые факты. Причем весьма важные. И мы думаем, что было бы неплохо еще раз уточнить кое-какие детали.
Лиам Бейли: Хорошо.
ДМ: Итак, к моменту вечеринки у бассейна 16 июня 2017 года ваши отношения со Скарлетт закончились.
ЛБ: Да, мы были просто друзьями.
ДМ: Но в последние несколько лет вы время от времени жили в резиденции Жаков?
ЛБ: Да. В последний раз я жил там в феврале прошлого года, всего несколько недель.
ДМ: Это то самое время, когда вы собирались вернуться домой, к своей семье?
ЛБ: Да. Тем летом у меня была пересдача выпускных экзаменов, но я передумал, решил махнуть на это дело рукой и уехать домой. Но однажды Скарлетт попросила меня приехать к ней. У нее было что-то вроде нервного срыва, и ей требовалась моя поддержка. В итоге я какое-то время жил там с ней. Вскоре после этого Хасинта Крофт, предыдущий директор, сказала мне, что в школе есть вакансия, и я подумал, что, возможно, мне есть смысл остаться здесь чуть подольше, ради Скарлетт. Так что я устроился на работу и вернулся в школу.
ДМ: А когда Скарлетт подарила вам картину, Лиам?
ЛБ: Какую картину?
ДМ: Если не ошибаюсь, автопортрет?
ЛБ: Да, она подарила ее мне, когда я переехал в свою комнату в «Mейпол-Хаусе».
ДМ: А потом была еще одна, с винтовой лестницей?
ЛБ: Да. Она подарила мне ее примерно в то же время. Это были подарки на новоселье.
ДМ: А что вы знали о картине с лестницей?
ЛБ: Ничего. Это была просто ее любимая часть дома. Ей нравилось тамошнее чувство истории.
ДМ: А это — для записи — я показываю Лиаму Бейли деталь картины, о которой идет речь, — этот предмет, на картине. Знаете ли вы, что это такое?
ЛБ: Эта металлическая штука?
ДМ: Да.
ЛБ: Это нож, да? Например, для разрезания торта?
ДМ: Значит, вы никогда не видели его в реальной жизни? В резиденции Жаков?
ЛБ: Нет. Никогда.
ДМ: Для записи: я сейчас показываю Лиаму Бейли предмет номер DP7694, металлический рычаг, найденный в цветочной клумбе на территории школы «Мейпол-Хаус». Лиам, вы когда-нибудь видели этот предмет раньше?
ЛБ: Нет.
ДМ: У вас есть идеи, каково его назначение?
ЛБ: Вообще никаких.
ДМ: Спасибо, Лиам, на этом пока все.
— 64 –
Осень 2017 года
Дом на Гернси похож на дом в Суррее. Он отделан со вкусом. Светлый. Уютный. Элегантный. На низких кофейных столиках вокруг стопок журналов расставлено еще больше интересных металлических скульптур. Еще больше бронзовых скульптур стоят на постаментах из оргстекла. Еще больше абстрактных полотен. Больше люстр и светильников крупных размеров. Основное отличие — виды из окон. Вода, преимущественно чернильно-синяя, иногда пастельно-голубая, иногда с пенистыми барашками, иногда неподвижная и плоская, как мрамор. Стены комнаты Таллулы расписаны опадающими цветами сакуры. На окнах перламутрово-розовые шторы с толстой подкладкой. Туалетный столик с табуреткой, обитой нежно-розовым каракулем. В ее комнате есть собственная ванная с большой чашеобразной раковиной с плоским латунным краном, вода из которого льется широкой струей. Здесь также есть каплевидная ванна с еще одним латунным краном с плоским носиком над ней и большая душевая кабина с золотой мозаичной плиткой и насадкой для тропического душа. Ей приносят мягкие полотенца, экологически чистые продукты, бокалы шампанского и бутылки с водой, на которых нарисованы орхидеи. Из окна ей видно, что рядом с этим домом нет других домов. Они на утесе. За многие мили, мили и мили вдали от всего.
Скарлетт приносит ей приятные вещи: косметические средства, чтобы ее волосы и кожа были мягкими и шелковистыми на ощупь, сырное ассорти, плюшевые игрушки. Она приводит Тоби, чтобы Таллула могла его потискать. Она приносит свой телефон, и они вместе смотрят смешные видео в ТикТоке. Она продолжает обещать Таллуле, что купит ей телефон, но так и не выполняет своего обещания.
Скарлетт рассказывает ей вести из внешнего мира. По всей видимости, полиция охотится за Таллулой. Полицейские нашли тело Зака, нашли ее отпечатки пальцев на статуэтке, и у них есть свидетельница, Мими, которая видела, как она это сделала. Скарлетт сообщает ей, что ее отец, Мартин Жак, собирает команду юридических экспертов, чтобы попытаться опровергнуть улики. Он знает людей, говорит Скарлетт, влиятельных людей, которые могут подделать доказательства; которые могут случайно потерять вещи.
— Дай ему еще несколько недель, Лула, — просит Скарлетт. — Еще несколько недель, и мы сможем вернуться домой. А пока мы позаботимся о тебе. С нами ты в полной безопасности.
Через несколько недель новости из дома иссякают, и Таллула говорит Скарлетт, что ее не пугает полиция, что она готова за все ответить, предстать перед судом, сесть в тюрьму, что ей без разницы, виновата она или нет. Она просто хочет вернуться домой и увидеть своего ребенка. Она пытается выйти из дома, но как будто из ниоткуда появляются Джосс и Рекс и затаскивают ее обратно в комнату.
Читать бесплатно другие книги:
