Нерассказанная сказка Шахерезады Володарская Ольга
– Прошу прощения, я забыл о том, что пятница. Пробки больше обычных.
– Присаживайся.
Габуния опустился на стул, тогда как женщины сидели на диване. Он был какой-то зажатый, а глаза его, чуть красные, блуждали. С похмелья что ли?
– Давайте вина выпьем? – предложил Жора, подтвердив догадку Марии. – Официант, будьте добры сухого красного.
– На винную карту взглянуть не желаете?
– Нет. Несите на свой вкус.
Наташенька нахмурилась. Все шло не так, как ей представлялось. Она думала Жора приедет с двумя шикарными букетами, весь из себя легкий, счастливый, влюбленный в ее дочь. Возможно, сразу из таверны увезет ее в светлое завтра. Естественно, на карете. Не зря она обратила на нее внимание, когда та проехала мимо.
Принесли вино и мусаку для дам. У Жоры спросили, нужно ли ему меню или он опять понадеется на вкус официанта.
– Я ничего не буду, спасибо.
– Жора, ты какой-то нервный, что с тобой? – осторожно спросила Наташенька. Она умела деликатно разговаривать с мужчинами.
– За правду хочу выпить! – невпопад ответил он, наполнив свой бокал. – Какой бы она не была!
И опрокинул в себя вино. Несколько капель попало на воротник его водолазки.
– Мария, я должен тебе кое-что рассказать, – выпалил он.
– Ты о чем, Жора? – обратилась к нему Наташенька, чье лицо тоже напряглось, а глаза стали цвета ларимара, вправленного в сережки дочери.
– О ТОМ, Наташенька.
– Нет!
– Да. Пора…
– Ты не можешь знать правды.
– Геннадий Иванович поделился ею со мной.
– Но он клятвенно обещал ее хранить! – вскричала мама. Ничего не понимающая Мария отметила, что у Наташеньки может быть противный писклявый голос. – И если бы я знала, что Гена такое трепло…
– Он не мог унести тайну в могилу.
– Какая же я дура, что поверила… Еще и тебя позвала!
– Я все равно встретился бы с Марией, чтобы рассказать ей.
– Вы о чем вообще? – вклинилась в странный диалог она. И ее голос тоже прозвучала непривычно высоко.
– Твой друг сошел с ума вслед за своим покровителем! – выпалила Наташенька.
– Мама, замоли! – Она уже поняла, что та хватается за отговорки, как тонущий за спасательный круг. – Жора, я слушаю.
– Тебя похищали в юности. Держали в плену. Насиловали. Это ты тоже должна знать, чтобы понять, почему секс вызывает у тебя отвращение. Только не убеждай меня в том, что это не так!
В точку попал. Мария не хотела заниматься сексом, хоть и могла. Поэтому после развода у нее не было партнеров, и ее это устраивало.
– Та загадочная болезнь, что чуть тебя не погубила, развилась после этого, – продолжил Жора. Он больше не пил вина. Надобность в допинге пропала, когда он начал разговор. – И тебя спас шаман прежде всего тем, что отключил память. Ты забыла похищение, дни заточения, насилие над собой. А от телесного недуга тебя уже излечили в больнице, хотя горец и тут помог: дал травок.
– Кто меня похитил и зачем?
– Преступная организация, действующая не только на территории Пакистана, но и соседних стран. Цель: получение выкупа или продажа человека на невольничьем рынке. В те годы похищения были если не нормой, то частым явлением. И не только там. Из республик бывшего СССР прибывали тысячи рабов.
– Но я была дочкой сотрудника посольства. Как они смогли… Как посмели?
– Скорее всего, на тебя был спецзаказ. Красивая, образованная, невинная, ты могла стать шикарным подарком очень важному человеку.
– И что же пошло не так? – Мария говорила спокойно, без дрожи в голосе и теле. То был шок, наверное.
– Геннадий Иванович тогда был в Пакистане. Он напряг все связи, подключил журналистов из разных стран, чтобы найти тебя, Людоедочка. И сделал это. Ты находилась на границе с Афганистаном. Тебя еще не передали в руки хозяина. И тот, кого ты называешь Крокодилом, смог договориться с продавцами. Он перебил цену. Деньги стали собирать, как говорится, всем миром. Нужную сумму наскребли. Ее должен был передать Василий Иванович Рыжов.
– Но он этого не сделал?
– Он уверял, что выполнил условия. Но его кинули. Бандиты, что с них взять?
– Как меня вернули?
– Чудом. Тебя бросили на базе, когда ее местоположение стало известно Интерполу. Спецназ прибыл туда, но нашел только тебя. Ты была в ужасном состоянии, физическом и моральном. В нем же пребывала до тех пор, пока отец не отвез тебя к шаману.
– Кто меня насиловал?
– Неизвестно. Как и то, почему делали это. Белая девочка-целочка – штучный товар.
– Заткнись! – прокричала Наташенька. Из ее глаз брызнули слезы. – Ты жестокий, отвратительный… Нельзя так! Надо мягче…
– Шоковая терапия скорее излечит вашу дочь. Неужели вы не видите, что она не в себе? Все эти годы она страдала, не понимая, почему. Она не может построить отношений, поэтому прилипла к Антону, в которого влюбилась до всего этого. Он олицетворяет для Марии безопасность. А еще, я уверен, она плохо спит. Вы этого тоже не хотите замечать? Ваша дочь как смертушка бледная. А ее волосы, они седые!
– Он прав? – обратилась к дочери Наташенька. Она уже не плакала, но так покраснела, что было очевидно – ее давление зашкаливает.
– Все гораздо хуже. Я каждый день борюсь с желанием покончить с собой.
– Доченька, почему же ты не говорила…
– Психотерапевту регулярно. Надеялась, поможет. А ты как можешь?
Мария встала из-за стола. Она больше не могла находиться в таверне. Ее воротило от запахов, еще недавно казавшихся приятными, от музыки, людей… Особенно тех, что находились рядом. Она не возненавидела их, просто хотела оказаться там, где их нет.
– Василий Иванович Рыжов способствовал твоему похищению, Мария, – не дал ей сразу уйти Жора. – Он был в сговоре. Поэтому не получилось тебя выкупить. И Антон был в курсе этого.
– Я приму это к сведению, – сказала она. Голос прозвучал безжизненно. Сама Мария это заметила. – А теперь позвольте мне удалиться.
– Куда ты собралась? – всполошилась маменька.
– Не волнуйся, Наташенька, не топиться. – И, сбросив ее руку со своей, направилась к выходу со словами. – Мне нужно умыться. Я схожу в уборную и вернусь.
– Я с тобой.
– Дай мне побыть одной хоть несколько минут. Пожалуйста.
И мама отступила. Мария вышла из зала и тут же из таверны, чтобы направиться… куда глаза глядят.
Можно сказать, в никуда!
Она не могла поехать домой, там бы ее нашли. К Рыжовым – тем более. Пока она не знала, как к ним относиться. Мария переваривала полученную информацию, но та не усваивалась, и ее тошнило…
Нет, не так! Тянуло блевать! Грубо звучит, но отражает суть.
Вспомнив о том, что с собой у нее паспорт, Мария устремилась к отелю, вывеска которого попала в поле зрения. Небольшой, с виду уютный. Она сняла в нем номер и тут же легла на кровать. На улице было еще светло, и Мария не включила лампу. А кондиционер – да. Прохладный воздух обдувал лицо, это умиротворяло.
Закрыв глаза, Мария начала вспоминать. Первое, что увидела, это горную дорогу. Ее везут в машине, воняющей бензином. Трясет. Мария подпрыгивает на каждом ухабе, стукается то локтем, то головой. И головой не о крышу, а о дверку. Она лежит. Это воспоминание всплывало и раньше, но Мария думала, что в нем родители везут ее к шаману. Но нет. Не к нему и не они. То были похитители. Теперь Мария понимала, что она была связана по рукам и ногам. А ей-то думалось, что тело обездвижила загадочная болезнь.
Потом ее несли в дом. Не отец, как опять же представлялось ранее. Мужик в прокуренной одежде, а папа не переносил никотин. И у него были мягкие руки. У этого же грубые, шершавые, с цыпками. Они тоже пахли табаком, а еще потом. Все из-за того, что мужчина редко мылся и любил чесаться. Запускал свою корявую лапу под рубаху и скреб ею вонючие подмышки…
Оказалось, воспоминания были не так уж и глубоко захоронены. Чуть копни – достанешь.
Марию держали в маленькой комнате без окна. Зато в ней имелись часы. Большие, круглые, со светящимися стрелками. Они висели над дверью и показывали одно и то же время: без одной минуты двенадцать.
В помещении было душно и темно. Мария обмахивалась единственным полотенцем, им же вытирала пот и…
Сперму того, кто ее насиловал!
Прокуренный мужик, тот, что нес ее в дом, не смог сдержать похоть. Он завалился к пленнице без одной минуты двенадцать. От него воняло! Не только табаком и потом, но и дешевым алкоголем. Первый мужчина Марии был пьян в дым, грязен, омерзителен настолько, что она потеряла сознание в момент, когда он ею овладел. Нет, не от боли! Его пенис был вялым. Девочка не видела его, но чувствовала беспомощность. И вонь… Как же смердел его пах! И это у мусульманина, которому религия велит держать тело в чистоте. Но, с другой стороны, она и алкоголь запрещает, а мужик постоянно вливал в себя нечто, лишь отдаленно напоминающее водку.
Он насиловал ее несколько раз. Когда был с похмелья, член, казавшийся девочке огромным, стоял колом и таранил ее так, что внутри все будто разрывалось.
За этим занятием его застал тот, кто был главным в группе. Мария не видела его, но слышала голос. А потом выстрелы. Ее насильника наказали за то, что он ослушался приказа и испортил товар.
Как бы странно и страшно это не звучало, изнасилование спасло Марию. Бракованная, она все равно чего-то стоила, но не так уж и много. И ее бросили, потому что собирались в спешке, а места в машинах не хватало. Лучше забрать с собой гранатомет, чем использованную по назначению девчонку. Да, она белая, голубоглазая, но уже не такая красивая, как раньше. Она вечно плачет, дергается, падает в обморок. Но что самое ужасное, носит под сердцем ребенка. Раз ее трахали, значит, залетела!
Мария не могла с уверенностью сказать, так ли это, она только предполагала, но… Шаман поил ее какой-то густой темной жидкостью, вроде кровью животного с добавлением чего-то горелого, потом мазал ею живот, и из лона девушки что-то вытекло. С болью и кровью, уже собственной.
С тех пор у Марии отвращение к собственному влагалищу. Она-то думала, что просто закомплексованная, а вот что оказалось…
Захотелось пить. Мария ощутила ту непрекращающуюся жажду, что мучила ее в плену. Она встала с кровати, подошла к холодильнику и взяла из него бутылочку минералки. Холодную, чуть запотевшую. Вода в ней была кристально чистой. В те страшные дни ее поили другой: теплой, мутной, стоялой. Но девочка была рада и ей.
Сделав несколько жадных глотков прямо из горлышка, Мария остатки вылила себе на голову. Она стояла посреди номера, на мохнатом коврике, в одежде… Минералка проникала за шиворот, обжигала холодом тело… Но это было прекрасно!
Выбросив пустую емкость в урну, Мария потянулась к дверке минибара, чтобы достать еще воды, но тут за дверью послышались шаги. Они приближались к ее двери. Мария сжалась.
Резко потемнело. То ли в глазах, то ли просто скрылось солнце.
Стало душно. Но кондиционер тут ни при чем – он работал. Влажная блузка прилипла к телу. Мария забыла, что облила себя, ей показалось, это пот.
Шаги замерли. Дверь громыхнула. Тот, кто мучил Марию когда-то, бился в нее, потому что был пьян и спотыкался о приступок. Потом он отпирал замок, вваливался…
Всегда без одной минуты двенадцать!
Мария не знала, сколько времени сейчас, но была уверена – столько же.
Дверная ручка дернулась. Потом затряслась. В номер Марии кто-то ломился. Она хотела позвать на помощь, но горло сдавил спазм. Телефон! На прикроватной тумбочке он есть. Надо просто сделать три шага, поднять трубку и нажать на ноль…
Но где взять сил?
Замок оглушительно щелкнул. Марии показалось, его выломали. Дверь начала открываться.
Она не видела, но представляла, как порог переступает бородатый мужик в пропахшем потом камуфляже. Его лоснящиеся от грязи штаны вздуваются в области ширинки. На роже блуждает похотливая улыбка. Изо рта воняет перегаром, гнильем, табаком. Смрад сшибает с ног…
Мария не заметила, как упала. Рухнув на влажный ковер, она потеряла сознание.
Дверь открылась.
Время было без одной минуты двенадцать.
Часть четвертая
Глава 1
Она была очень бледна. Ситуацию не спасали ни тональный крем, ни румяна. Мария пробовала ярче накраситься, но только все испортила. Покойников так гримируют, чтобы в гробу хорошо выглядели.
«А я и есть покойник, – с горечью подумала она. – Умерла дважды. Первый раз в Пакистане, когда мне было двенадцать. Второй – вчера. Оба раза мучительно…»
Мария перепугала горничную, которая принесла ей вчера вечером недостающие полотенца. Зашла, а постоялица валяется на полу, мертвенно-бледная, точно мертвая. Еще и на мокром, будто описалась. Благо, она быстро пришла в себя, успокоила работницу. Наврала о нарколепсии.
А когда горничная ушла, Мария набрала себе ванну и погрузилась в воду. Были мысли о самоубийстве. Куда без них? В сумке Марии имелся складной ножичек. Она таскала его с собой, как и паспорт. Точнее, это был брелок с походным набором. Там и штопор, и вилочка. Но главное – нож, Мария его точила. Ей всегда хотелось уйти, перерезав себе вены. Но на этом свете ее держали двое: Наташенька и Антон. Сейчас один отпал…
Да и мать без нее проживет. Теперь легкость, с которой она забыла отца и начала новую жизнь, не восхищала. Может, Наташенька и не страдала особо? Просто не знала, сможет ли справиться самостоятельно – ее муж был главой семьи. Он оберегал своих девочек от всех невзгод. Но единственную дочь не защитил. Поэтому проклял себя и ушел из жизни молодым: сердце не выдержало.
Мария выбралась из ванны, когда вода стала холодной. Легла в кровать и быстро уснула. Но демоны прошлого не давали покоя, она по-прежнему нагоняли ужас, душили, утаскивали за собой…
Однако теперь Мария их видела. И того, кто лишил ее невинности, вонючего грязнулю, и застрелившего его мужчину, холеного, с ухоженной бородой и золотыми украшениями. Именно он вышвырнул Марию из машины, когда понял, что в нее не помещается гранатомет.
И вот наступило утро. Она накрасилась и приготовилась выселяться. В стоимость проживания был включен завтрак, но ее до сих пор подташнивало от одних мыслей о еде. Попив чаю в номере, Мария взялась за телефон. Его нужно активировать, чтобы зайти в интернет. Там все: деньги, такси, список дел.
Когда телефон ожил, Мария обнаружила десятки не отвеченных вызовов. В основном от Наташеньки. Но еще с неизвестных номеров. И от Антона. Он звонил час назад, что неудивительно, ведь она опаздывала на работу, а на сегодня намечен прием.
Мария никому не стала перезванивать. Но матери написала смс – «жива», а на работу отправилась. Она займется званым ужином, чтобы хоть что-то делать, а после поговорит с Антоном.
Она вызвала такси и поехала к Рыжову. Хотела заскочить домой, чтобы переодеться, но вспомнила, что у Наташеньки есть ключи. Она может поджидать дочь в ее квартире.
Добралась. Зашла в хоромы Антона. К ней тут же выбежала Руслана.
– Где продукты?! – заверещала она.
– Какие?
– Те, из которых готовить ужин!
– Прибудут к полудню.
– Часть должны были доставить к десяти. А ничего нет.
– Не нервничайте, пожалуйста. Все будет.
– Мне нужно заготовки делать, я все рассчитала…
– Выдохните, Руслана, – приобняв ее, сказала Мария. Чем удивила повара. – Задержка доставки не та проблем, из-за которой стоит беситься.
– Нет, вы позвоните в фирму.
– Сейчас переоденусь, выпью кофе и сделаю это. А если вы не можете подождать, свяжитесь с поставщиком сами. Вам дать номер?
– Я подожду.
Мария прошла в бывшую гардеробную Жанны, там облачилась в костюм пижамного типа. Были у нее и другие, но в последнее время она таскала именно этот. Он не только не сковывал движения, но был очень приятен к телу.
– У нас ЧП! – услышала она, зайдя в кухню. И на сей раз обращалась к ней Гуля.
– Что еще?
– Пропал Герасим.
– Странно, что его хватилась именно ТЫ. – Ей надоело выкать этой женщине. Марии вообще все надоело! Но она по инерции вела себя, как раньше.
– Он Чапая вместе с креслом выносил на улицу по субботам. Потом мы гуляли до обеда. Старик хочет на волю, а я его вниз не стащу…
– Попроси консьержа помочь вам.
– Вы и просите!
– Хорошо, – пожала плечами Мария и направилась в гостиную, чтобы спокойно выпить кофе. Но все решили, что она направляется в прихожую, к домофону, на котором имеется кнопка вызова дежурного по подъезду, и ее остановили. Это была Руслана:
– Василий Иванович не хочет гулять, – сказала она. – Он плохо себя чувствует.
– Жаловался?
– Нет. Но не ел, а вы знаете, как он любит вкусненькое. Тем более драники со сметаной.
– Гуля, что ты скажешь на это?
– Я запуталась в капризах Чапая. Он чудит все больше, хотя на первый взгляд выправляется.
– А где Санти? – задала резонный вопрос Мария. – Пропал ее любимый, и кто, как не она, должна знать, куда он запропастился.
– Лежит в комнате. Говорит, что болеет. Выглядит херово на самом деле. Но, наверное, потому, что Герасим ее бросил.
Мария сделала глоток кофе. Потом еще один. Невкусно! Всегда вкусно было, а сейчас нет.
– В холодильнике есть кола? – спросила она.
– Ярик без нее не может жить, так что…
– Будь добра, принеси. И стакан.
Гуля нахохлилась. Она четко разделяла свои и не свои обязанности. Но это было до того, как выяснились некоторые факты ее биографии.
– Сейчас принесу, – сказала она и удалилась.
Тут раздался звонок домофона. Мария прошла к двери, глянула на экран.
Георгий Габуния! Именно он хотел попасть в квартиру.
– Что тебе надо? – спросила она, сняв трубку.
– Мария?
– Она самая. А ты разве не ко мне?
– Нет. – Он нервно убрал волосы со лба. – К Василию Ивановичу. Пустишь?
– Он плохо себя чувствует.
– Я должен поговорить с ним. Это важно.
И Мария открыла ему дверь.
Через пять минут Жора показался на пороге квартиры. Он был небрит. Выглядел не очень хорошо и чуть хромал.
– Ты в порядке? – спросил он.
– Пока не знаю, – честно ответила Мария. – Я снова рассыпалась, но собирать себя по кусочкам пока не начала. Нужно время на то, чтобы понять, какую форму принять.
– Понимаю. А теперь скажи, я правильно сделал, что все тебе рассказал?
– Безусловно. Правда меня шокировала и чуть не убила, но… Она и вернет меня к жизни. Другой, с вечной болью, но с понятным страхом.
– Я намерен сообщить Василию Ивановичу о том, что планирую раскопать все факты о его темном прошлом и предать их огласке. Этого хотел его брат. Поэтому и завещал мне имущество, чтобы у меня были деньги на расходы. Он просил написать правдивую книгу. Сам не сумел. Геннадий Иванович хоть и презирал брата, но не мог погубить его.
– Решил это сделать твоими руками?
– Я не против. Справедливость должна восторжествовать. Тем более что на совести Чапая не только твое похищение, но еще много чего.
– Откуда ты знаешь, что у Рыжова-старшего в этом доме кличка Чапай?
– Я же говорил, у Геннадия Ивановича были тут свои глаза и уши.
– Ты о своей сестре Карине? – Его глаза расширились от удивления. – Я только недавно поняла, что вы родственники. Все смотрела на нее и думала, на кого же похожа. И волосы у вас редкого оттенка.
Откуда ни возьмись появилась Санти. С красным лицом. То ли плакала, то ли давление повысилось сильно. У нее из-за детской травмы случались скачки. Но Санти была в униформе, то есть готовой к работе.
– Доброе утро, – вяло проговорила она.
– Как вы, Санти?
– Жить буду. Пойду в кухню, помогать повару. – И удалилась.
Мария отметила, что смотрела горничная на Жору, как на знакомого. Неужели и она является его ушами и глазами? Но зачем тогда нужно было подсылать двоюродную сестру? Или Санти «завербовали» после того, как та ушла в отпуск?
Она хотела задать Георгию эти вопросы, но передумала. Поняла, что ей не интересны ответы. Пусть Габуния делает то, что должен, и теми способами, которыми пожелает. А у нее есть собственные планы. Они тоже связаны с Рыжовым, но средним.
С ним она выяснит отношения сегодня, чего бы ей это ни стоило!
Глава 2
Когда она вошла в кабинет, Букин играл с вещдоком. Нажимал на кнопку и раскладывал дубинку. Ее наконечник замирал в двух сантиметрах от горшка, стоящего на полке. Когда-то в нем росло алоэ. Оно зачахло, но все хотели взрастить новое. Растение полезное, не то что фиалки капитана Устиновой.
– Ни одной осечки, прикинь? – услышала Варя вместо приветствия. – Как можно было избавиться от такого сокровища?
– Его явно выронили, но не смогли достать из проема между кирпичными стенами. Мария Ивановна сделала это при помощи своего костыля.
– Я бы потрудился и нашел.
– Не думаю, что ты стал бы рисковать. У окна дежурила бабушка-ниндзя. – Варвару стали раздражать действия лейтенанта, и она попросила: – Убери эту штуку, пожалуйста.
Букин сложил дубинку и убрал в ящик.
– Тоже такую хочу, – сказал он.
– Тебе она зачем?
– Крыс мочить да воронье. На даче и тех и других развелось! Буду сидеть в беседке, чаек попивать, а заодно с вредителями бороться.
– Не жалко тебе грызунов да пернатых?
– Крысы переносчики чумы, между прочим. А вороны не только мой горох склевывают, но и гнезда разоряют. Охотникам поэтому за каждую подстреленную патрон дают.
– У тебя как с глазомером? Убийцу он подвел.
– Неа. Везение ему отказало. Подойди Кулик вплотную к окну, наконечник разнес бы его череп.
Едва речь зашла о везении, Варя вспомнила о Лафе. Он больше не объявлялся. Отстал? Или взял паузу перед решающим броском? Хотелось бы надеяться на последнее. Пусть завоюет ее еще раз. Она готова начать все заново. Это решение Варя приняла ранним утром, когда проснулась с первыми лучами и вспомнила, как они встречали рассвет в своей первой съемной квартире. Когда переехали, стояла жара, и молодые люди спали на балконе, положив на пол надувной матрас. Потом купили подержанное кресло-кровать, и лежали уже на нем. Впритык друг к другу, потому что кресло было детским, но другое бы они просто не втиснули. И им было хоть и тесно, но хорошо как никогда…
В дверь троекратно постучали.
– Входи, Маск! – крикнул Бука.
Так в отделении шутя называли компьютерщика Пчелина. Звали его Максимом. Он походил на Илона Маска, пересадившего себе волосы, и так же мечтал стать одним из первых колонизаторов Марса. Даже анкету отправил в штаб компании «Спайс Х». Все его считали чудиком, но уважали за блестящий ум и бездонное брюхо. Пчелин мог сожрать кило пельменей, да с хлебушком и майонезом или хреновухой, и легко переварить их. Маск был единственным в отделении, у кого не случалось никаких проблем с желудком.
– Дай поиграть? – обратился он к Букину, даже не поздоровавшись.
– Э нет, это моя прелесть.
– А если я тебе скажу, что у меня есть кое-что на обмен?
– Обсудим.
– Тогда дай на минуточку.
Лейтенант достал из ящика вещдок и протянул Пчелину. Тот тут же подбежал к окну, открыл его и стал молотить по ягодам рябины.
– Ее еще и так можно использовать! – восхитился Букин.
– Превращать в месиво плоды?
– Не, их не трогать. По веткам бить. Все и осыплется. Но я о яблоках и грушах осенних. Они твердые, не пострадают от ударов о землю.
– Мальчики, вы совсем ку-ку? – обратилась к коллегам Варя. – Ладно радиоуправляемые вертолеты и игровые приставки. Вы все с ума по ним сходите. Но это раскладывающаяся палка… Я не понимаю ажиотажа вокруг нее.
– Все гениальное просто, – бросил Пчелин и стал целиться в банку из-под кофе, которая стояла на перилах пожарной лестницы, где ночами курили те, кто дежурил. Пепел стряхивали в жестянку.
– Напоминаю вам, это вещдок, – рассердилась Варя.
– Поэтому никто из нас его еще не присвоил. Мы просто играем. – Но окно Пчелин все же закрыл, а дубинку сложил.
– Кстати, за тобой должок, Маск! – встрепенулся Бука.
– Держи, – Пчелин достал из кармана несколько листов с компьютерными распечатками. – Интернет глючит в отделе. Решил принести инфу. Электронный файл придет тебе на почту, когда Сеть заработает.
– Поможешь сориентироваться в этом? – спросила Варя, перехватив бумаги.
– На двух страницах перевод разговоров. Они ведутся на трех языках – урду, хинди и пушту. Последний распространен в Афганистане, но ходит и в Пакистане, особенно на приграничных территориях. Мужчины обсуждают товары. Понять трудно, но вроде речь о живых людях. Акцент на белой девочке, за которую уже предлагают десятки тысяч долларов.
– Выходит, эти с виду приличные мужчины – работорговцы?
– И не только. Оружие, наркотики, эти люди ничем не брезговали. Точнее, один из них, – Маск указал на портрет пожилого мужчины. Варя узнала его. Это был тот старик, за которым на видео стоял автоматчик. – Международный преступник по кличке Хозяин. Это по-русски. Но прозвище звучало на нескольких языках. Хозяин из развалившегося СССР огромное количество товара привез. Там и спецтехника, и химическое оружие, и рабы. Он сам по национальности таджик. В прошлом коммунист и начальник воинской части. Был призван на войну в Афганистане, но дезертировал и остался там. Не для того, чтобы бороться на стороне талибов. Он увидел возможность стать легендарным, пусть и преступником. А еще очень богатым. На войне многие зарабатывали, в том числе он, когда служил в рядах Советской армии, но там не тот масштаб был. В перестроечные времена Хозяин поставлял из родного Таджикистана, а также соседних Узбекистана и Туркменистана в основном рабов обоих полов. Этого добра там было хоть отбавляй. А, главное, оно дармовое. Оружие не украдешь, его покупать нужно, его или тех, кто охраняет, отвечает за него. А живой товар бери – не хочу. Не всех похищали, многих просто обманывали. Обещали легальную работу, но отбирали документы и заставляли вкалывать. Не обязательно на панели. Кого привлекали к каторжным работам, кого делали наркокурьерами. Почти все погибали. Те единицы, что выжили, смогли дать показания. Хозяин был объявлен в международный розыск, но нашли его уже мертвым.
– Точно его?
– Без сомнений. Была у него какая-то врожденная аномалия на теле. Такую не сфальсифицируешь. Хозяина убили с особой жестокостью. Скорее всего, пытали. У Интерпола были предположения, что с ним расправился кто-то из беглых рабов, но, скорее всего, это сделали свои же. Старик не хотел делиться властью, хоть и был уже стар, вот его и убрали. А пытали, чтобы узнать, где свое добро заныкал. Не пропадать же ему.
– Больше никого программа не распознала? – спросил Бука. Он слушал Маска с интересом и удивлением, как ребенок, которому рассказывают сюжет блокбастера. И он хотел продолжения!
Читать бесплатно другие книги:
