Нерассказанная сказка Шахерезады Володарская Ольга

– Было такое. И все остальное тоже. У меня есть прошлое, и оно довольно бурное. Но в настоящем я свободна.

– Если б вы сказали, что у вас был всего один мужчина, я бы не поверил.

– Еще я была замужем. Ранний и недолгий брак. Детей нет.

– Но хотите?

– Очень. Как и нормальную семью. Хоть одной в нашем бабьем роду должно повезти, почему бы не мне?

Они вели этот диалог сначала в кабинете для мастер-классов, потом в коридоре. Шеф направлялся к себе, чтобы умыться и переодеться, а Лана к выходу. Но задержались, чем вызвали возмущение уборщицы:

– Все топчитесь? А мне полы надо мыть!

С этими амазонками, вооруженными швабрами, не спорили даже бруталы типа шефа Али:

– Уходим, уходим, тетя Катя.

– И на мокрое не ступать! – сегодня уборщица была не в духе. Не щебетала, о внуке не рассказывала.

– Как же я зайду в свой кабинет, если вы там уже убрались?

– С коврика у двери не сходи и все.

И шеф Али снова послушался. Быстро снял китель, оставшись в футболке, естественно, черной, снял с вешалки джинсовку, сумку и покинул кабинет. Лана ждала его, ведь они не договорили!

– Кофе хотите? – спросил он.

– От него не усну. Какао выпила бы.

– Тогда едем в «Карамельку». Это милая кафешка неподалеку, днем работает как детская. Там еще пончики отличные пекут. Но я хотел позвать вас в «Мокко». Там варят отличный кофе по-турецки.

– Вы знаете все заведения в округе?

– Только хорошие.

Они вышли из здания. Спустились по лестнице. Лане захотелось взять шефа под руку, но она сдержала порыв. А вот от вопроса не удержалась:

– А вы серьезно готовы рассмотреть меня в качестве супруги?

– Да. Но надо получше тебя узнать. Ничего, что я перешел на «ты»?

– Так даже лучше. – Она помялась. – Но я почему-то не верю тебе. Мне столько раз запудривали мозги…

– И я бы мог. Сказать, что влюбился в тебя без памяти и вдруг решил жениться. Но это не так. Ты мне симпатична. Открытая, упрямая, простая, работящая… Настоящая! Мне кажется, мы друг друга поймем. А в будущем, чем черт не шутит, друг друга полюбим.

– Веришь в это?

– Надеюсь.

Он ничего не сказал о ее внешности. Ни сделал комплимента хотя бы ее ямочкам на щеках. Что грудь не похвалил, даже хорошо. Если мужчина вслух восхищается именно ею, значит, настроен несерьезно. Но у Ланы такие милые щечки.

Она уже хотела начать спускаться, как спохватилась:

– Я забыла сумку!

– Беги, пока тетя Катя не домыла.

– Почему ты ее боишься?

– Уважаю. У женщины протез и вторая группа инвалидности, но она вкалывает, не жалуясь, чтобы помогать дочке, в одиночку воспитывающую сына-аутиста. – Он легонько подтолкнул ее. – Буду ждать в машине.

Лана заспешила обратно в «Шафран». С тетей Катей, естественно, пришлось поцапаться. Она категорически не желала открывать кабинет. Лана, вспомнив о ее протезе и проблемном внуке, презентовала женщине манго. Его она не стянула с работы, а взяла с разрешения Марии, чтобы приготовить на мастер-классе десерт. Фрукт там не пригодился, зато помог загладить конфликт с уборщицей.

Руслана вышла из здания. Хотелось верить, в последний раз за сегодня. Роясь в сумке в поисках телефона, она проследовала к месту, где шеф Али парковался. Лане пришлось притормозить на полпути, потому что ее ослепил свет фар. Он бил в глаза несколько секунд, а когда переместился, она услышала скрип шин об асфальт, удар, вскрик.

Обретя зрение, Руслана бросилась туда, где корчился человек. То был Мухаммед Али. Это его сбила машина, которая тут же умчалась.

– Живой? – выпалила она, упав на колени.

– Да, нормально все, – прохрипел он в ответ. – Успел отскочить…

Она хотела помочь ему встать, но Али отодвинул ее в сторону. Шумно выдохнув, сделал рывок. Хотел сразу подняться на ноги, распрямиться, но чуть не упал обратно на асфальт. Ладно, смог удержаться о багажник своей машины и устоял.

У Ланы в сумке была бутылочка воды. Она достала ее, открутив крышку, протянула Мухаммеду. Он благодарно кивнул и начал пить.

– Надо звонить в полицию, – сказала Лана. Али мотнул головой. – Тебя сбила машина и скрылась с места аварии. Это преступление.

– Знаю. Но ее не найдут.

– Почему?

– Тачка древняя, такую купить – раз плюнуть. Без документов и регистрации. Стоит она дешевле телефона. Номера старые и те замазаны.

– Получается, тебя сбили намеренно?

– Я бы этого не исключал.

– Тем более надо в полицию звонить.

– Прошу, не настаивай.

Руслана поняла, что Али догадывался, кто его сбил. И он не хотел впутывать полицию.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Нормально. Однако не настолько, чтобы идти в кафе. – Он держался за бок, морщился, но стоял ровно.

– За руль тебе тоже садиться не стоит.

– И не собирался. Вызови такси, пожалуйста.

– По какому адресу?

Он задумался. Не хотел ехать домой. Боялся? Скорее всего…

– Приглашаю тебя к себе в гости, – выпалила Лана.

– Спасибо, но…

– Но?

– Я как будто навязываю тебе свое общество. У тебя наверняка были планы на вечер.

– Давай, без этих церемоний? Еще не хватало, чтобы ты сказал, что меня скомпрометируешь в глазах соседей. Они обо мне в любом случае ужасного мнения. Даже когда я еду навещать девяностолетнюю бабушку, они думают, я по мужикам пошла.

– А у тебя дома аптечка есть?

– Я же повар. Наша профессия травмоопасна. – Она заказала такси в приложении. – Но сразу предупреждаю, живу не в лучших условиях.

– Соседи не только обзываются, но и нарушают покой?

– Шумят иногда, но это не критично. У меня нет ванной комнаты. Моюсь в тазу.

– Подумаешь! Я жил в Пакистане, там почти у всех был только таз.

– Я думала, ты из семьи дипломатов.

– Нет. Родители приехали в Лахор на заработки.

– Из Баку? – подивилась Лана. В ее представлении это был очень богатый город. Что сейчас, что когда-то. Там же нефть!

– Из села в Туркменистане. Там довольно много азербайджанцев.

Приехало такси. Загрузились.

– Как тебя зовут близкие? – спросила Лана. Она не знала, как обращаться к Мухаммеду. Не шеф Али же? Полным именем тоже официально. У всех есть сокращенные. Она Лана. А он… Муха? Нет, не солидно.

– Рэй.

– Рэй? – переспросила Лана.

– В переводе с арабского – лучик. Меня так мама называла, потому что я родился ярко-рыжим.

– Потом потемнел?

– Да. Но стоит волосам отрасти, они начинают золотиться. Из-за этого я ношу чалму.

Лана не поняла, что плохого в том, чтобы быть рыжеватым. Потом вспомнила о наезде на шефа Али и сделала вывод: он не хотел привлекать к себе лишнего внимания.

– Я могу называть тебя Рэем?

– Почему нет? В Баку все знали меня, как Рэя. Там имя Мухаммед не так распространено, как в тех краях, где я родился и рос. – Он прислонил голову к окну. – А теперь давай помолчим? Хочу побыть в тишине. – И хлопнул водителя по плечу, чтоб тот выключил музыку. Таксист подчинился. И вдобавок убавил звук навигатора.

Пока ехали, Лана лихорадочно соображала, насколько сильный у нее бардак. Заправлена ли кровать, сняты ли трусы с батареи? Помыта ли чашка? А унитаз? Как давно она его чистила?

На всякий случай предупредила Али:

– У меня небольшой бардак.

Но когда они зашли в дом, и она включила свет, он сказал:

– Тут полный порядок. И уютно, мне нравится.

Лана порадовалась тому, что слушалась бабушку и перед тем, как уйти из дома, прибиралась. Та муштровала внучек. Когда они оставались у нее, хлестала полотенцем за не помытую чашку. Могла отходить тапкой за бардак. А если Люда с Ланой бросали вещи в неположенной месте (всему – свое место!), просто выкидывала их в ведро. Девчонки доставали, стирали и тут же убирали подальше от глаз бабки.

– Тебя нужно осмотреть, – сказала Руслана, усадив гостя на диван.

– Сначала мне хотелось бы ополоснуться.

– Я погрею воду.

– Сойдет и холодная. Это даже лучше, взбодрюсь.

Руслана набрала ведро, затем показала помывочную.

– Сюда можно впихнуть душевую кабину, – отметил Мухаммед, он же Рэй.

– Почти все жильцы в доме так сделали. А я планирую переезжать. – Хотела добавить: «К тебе, ведь мы поженимся», но промолчала. Человек чуть не погиб час назад, а она не может выкинуть из головы их разговор в «Шафране».

– Дашь полотенце?

– Секунду. – Она сбегала к шкафу, достала самое новое и красивое.

Пока гость мылся, Лана прибиралась. У нее, конечно, чисто, но не идеально. Покрывало криво лежит, за креслом пыль, на подоконнике пожухшие листья комнатных цветов. Естественно, и о себе не забыла, освежила макияж, волосы распустила. И стала накрывать стол для чаепития.

Мухаммед вышел, когда было все готово. Полностью одетый, но без чалмы.

– Замерз? – могла бы не спрашивать, он ежился. – Чай поспел. А кофе у меня только растворимый.

– Чай – это хорошо. Но мне бы аптечку.

– Ой, забыла. Сейчас. – Она достала из ящика жестяную коробку из-под турецких сладостей. Покупала их в дьюти-фри в подарок очередному кавалеру, но тот не встретил в аэропорту, как обещал, и не взял трубку, и Лана съела их с расстройства сама. А коробку приспособила под аптечку. В ней и отделения имелись. – Что тебе дать?

– Таблетку обезболивающего и гель от ушибов.

– Точно ушиб? А если перелом?

– Я легко отделался. Все цело. Но бок все равно болит.

– Давай, я посмотрю?

– Не нужно. – Он выпил таблетку, потом сделал два глотка чая и скрылся за дверью, чтобы намазать бок.

Надо же, какой стесняшка! Хорошо, что она в халатик шелковый не переоделась. А так хотелось. И не чтобы покрасоваться, просто облачиться в домашнее, расслабиться немного.

– А я неделю назад тоже под машину попала, – вспомнила Руслана вслух. – Меня Антон Рыжов сбил.

– Серьезно? – выглянул из-за двери Рэй.

– Да. Я на дорогу в неположенном месте вышла.

– И после этого он взял тебя на работу?

– Не сразу. На следующий день приехал, предложил место. Подумать только, прошло всего ничего, а моя жизнь в корне изменилась.

– Моя, ты не поверишь, тоже, – пробормотал Али.

Он вернулся в кухоньку, допил чай. Похвалил варенье из крыжовника. К остальному не притронулся, а было много чего: крекеры, сыр, конфеты шоколадные.

Руслана видела, что ему хочется прилечь. Как бы не хорохорился, а чувствует себя плохо. Ее Антон легонько тюкнул своим «мерсом», так в голове долго шумело, а Мухаммеда на скорости сбили. Лана пошла в комнату, постелила на кушетке. В ее маленькой комнатке для полноценного дивана места не было. Она и сама спала на полуторной кровати.

– Рэй, иди, ложись, – позвала его Лана. Она выключила верхний свет, зажгла ночник, мягкий свет заливал убогую комнатушку, делая ее по-настоящему уютной.

Он благодарно кивнул, а она удалилась в помывочную. Там, наконец, скинула с себя одежду, напялила халат. Не шелковый, а обычный вафельный. Когда согреется вода, она помоется, почистит зубы и ляжет в свою полуторку.

Руслана очень устала и перенервничала. Ей тоже хотелось лечь. Но разве она могла плюхнуться грязной, когда на ее кушетке такой мужчина!

Вымылась. Подмышки побрила. Халат сменила. Макияж снимать не стала.

В комнату Лана зашла в волнении. Думала, заждался ее Али. И хочет он…

А вот что, она так и не придумала. Секса? Как все, кто бывал до него? Вряд ли. Он не такой. Бесед? Но этот мужчина не очень разговорчив. Просто обнять, получить поддержку? Но Али даже не позволил помочь себе после того, как его сбила машина.

Но зря Лана терзалась. Не ждал ее солнечный Мухаммед. Спал.

Руслана погасила свет, легла. Думала, сразу уснет, но нет. Мысли разные не давали.

Не было еще такого, чтоб у нее мужчина гостил и спал на кушетке. Неужто она вообще не привлекает Рэя? С джентльменами Лане общаться не приходилось, но она была уверена, что даже они предприняли бы попытку овладеть дамой, которая пригласила их к себе на ночлег. Не сделать этого – обидеть ее. Вогнать в комплексы!

Она накрылась с головой и приказала себе уснуть. Из-за этого не услышала, как солнечный Мухаммед встал с кушетки и подошел к ней. Она только почувствовала, как кровать прогибается под его весом. Край одеяла отошел. Она почувствовала жар мужского тела и приятный запах геля от ушибов. Потом Лана услышала шепот:

– Я забыл сказать, что ты красивая!

Глава 5

Она сидела перед зеркалом и смотрела на себя с грустью. Кожа гладкая, волосы блестят, глаза выразительные, губы яркие, а шея просто безупречная, длинная, без горизонтальных складочек… Все прекрасно благодаря уходу и макияжу, но… Она старая! Наташенька с ее морщинами у губ и на переносице, возрастными веснушками на руках, отекающими щиколотками – молодая. Потому что энергичная, веселая, открытая ко всему новому. Ее глаза горят, а смех звенит. Мария же красивая мумия. А еще удивляется, что ее никак не полюбит Антон!

Зазвонил телефон. То желала поговорить с дочкой Наташенька. Ее голос был как обычно бодрым:

– Физкульт-привет!

– Доброе утро.

– Съемки свернули из-за испортившийся погоды. Прилечу сегодня. Увидимся?

– Если ты с собой не привезешь сына своего Натусика…

– Настика, – поправила ее мама. – И нет. Я же тебе говорила, у него таверна, дел в сезон невпроворот. Как твои дела, доча?

– Все нормально. Знаешь, с кем вчера виделась?

– Удиви меня.

– С Жорой Габуния.

– Твоим давним поклонником? Вот это да! Как он выглядит?

– Отлично. Стал импозантным. И ходит ровно после нескольких операций.

– Его не портило даже ДЦП. А, главное, оно по наследству не передается. Идеальным женихом был, таким и остался. Или он женат?

– Нет. Но имеет дочь.

– Это прекрасно. Значит, не бесплодный.

– Мама!

– Не мамкай мне. Пригласи Жору сегодня с нами отужинать.

– У меня нет его телефона.

– Всех старых друзей разбазарила, – вздохнула Наташенька. – К одному только прилепилась, не отдерешь. Кстати, как Антошка отнесся к тому, что дядя ничего их семье не оставил?

– Откуда ты знаешь об этом? – поразилась Мария. Она матери ничего об оглашении завещания не рассказывала.

– Мы с Генкой перед его смертью разговаривали. Он меня приглашал в ресторан домжура. Сам ничего, кроме пюре овощного, есть не мог. Вино пить тоже. Но ему нравилась атмосфера, вот он и похаживал туда.

– Но зачем он пригласил тебя?

– Оказывается, я ему всегда нравилась, – хохотнула Наташенька. – Был даже влюблен в меня. Решил признаться перед смертью. К тебе он тоже хорошо относился. Ласково называл…

– Людоедочкой, я помню. Геннадий не говорил, кому оставит все?

– Нет. Я думала, в фонд какой-нибудь перечислит.

– Его наследник Георгий Габуния.

– А батюшки! Вот Санта-Барбара, – она помолчала, переваривая информацию. – Богатый жених, значит, Жорик, – выдала-таки она.

– Кто о чем, а вшивый о бане, – припомнила народную поговорку Мария. – Ты, Наташенька, во сколько прибудешь?

– В шестнадцать часов. В девятнадцать буду готова выйти в свет.

– Где забронировать столик?

– Настик уже все устроил. Его брат двоюродный тоже владеет греческой таверной, но у нас в Москве, в центре. Мы идем туда.

– Отлично. – Мария обожала мусаку. И от салата овощного с фетой не отказалась бы. – Тогда до встречи.

Разговор с Наташенькой хорошо подействовал на Марию. Взбодрил что ли?

Она быстро собралась и отправилась на работу. Пока шла, думала о Жоре. Жаль, что они вчера так нехорошо расстались. Мария психанула, убежала, как будто словом обидели ее семью, а не Антона. Она как будто намеренно забывала о том, что не является ее членом. Всего лишь наемным работником, к которому хорошо относятся. Марию даже не приглашают к общему столу. Что правильно, домработницы всегда едят отдельно. Но когда трапезу с Рыжовыми разделяют доктор Чапая, помощник Антона, репетитор Ярослава, Мария следит за тем, чтобы на столе все было, а Санти успевала убирать грязные тарелки.

Она быстро дошла до дома Рыжовых. Последние пять минут ее подгонял ветер – сильно дул в спину. Он растрепал волосы, и в подъезд Мария ввалилась вся взлохмаченная.

– Придержите дверь, пожалуйста. – услышала она.

Обернулась и увидела Руслану. Та шла, сопротивляясь ветру. Плащ распахнулся, футболка прилипла к животу, обозначая складки. Неправильно девушка одевается. И красится, оказывается, чудовищно! Мария первый раз увидела ее с макияжем.

– Доброе утро, – поздоровалась она с поваром.

– Здрасьте. Ну, и погодка!

– Подует, перестанет. Прогнозы на сегодня хорошие.

Поприветствовав консьержа, женщины стали подниматься по лестнице.

– Я составила приблизительное меню званого ужина. Антон ознакомится?

– Это сделаю я.

– Ладно, – неуверенно протянула Лана.

– Вас что-то смущает?

– Хочу приготовить два блюда, в которых сомневаюсь. Они пакистанские, а я не специалист в кухне этой страны. Два урока только взяла, – и поспешно добавила, – но они мне очень помогли. Шеф Али просто бог кулинарии.

– Я, как и Антон, жила в Пакистане, поэтому помогу развеять сомнения.

– Как вы там, такая беленькая, выживали?

– От природы я русая, и кожа у меня нормально загорает, просто я не люблю солнце.

Они не успели подойти к двери, как услышали шум.

– Это у нас? – округлила свои густо накрашенные глаза Лана.

– Похоже, – ответила Мария, затем отперла замок.

Шум стал громче раз в сто. Дверь и толстые стены сдерживали его.

– Гори в аду! – первое, что прозвучало отчетливо.

– Если найду место на сковородке, которую ты займешь целиком, толстожопая стерва!

– Что тут происходит? – рявкнула Мария, глянув на Санти и Гулю. Это они собачились в прихожей.

– Меня увольняют из-за этой! – вскричала Гуля и ткнула в Санти пальцем.

– Я просто открыла глаза хозяину на тебя. Ты врушка. А, может, и преступница. Надо проверить, не заводили ли на тебя дел в Украине!

При скандале, как оказалось, присутствовали и Рыжовы. Все трое. Только у младшего был довольный вид. Его забавляло происходящее настолько, что парень хотел включить видео на телефоне, да получил по рукам от отца.

– А ты на рабочем месте трахаешься, – отбила удар Гуля. – Все удивляются, почему ты так плохо следишь за порядком в доме, потому что не знают, на что ты тратишь свое время… Шлюшка тыквоголовая!

– С кем она трахается? – не сдержал любопытства Ярослав.

– С Ильджасом.

– Эх, а я думал… – И снов получил от отца, но уже по губам, потому что прозвучала заглавная буква имени мачехи. – Нет, а что? Она постоянно тусуется в комнате Аши. И они, между прочим, иногда запираются.

– Заткнись, Ярик, – прорычал Антон. – А ты, Мария, – не Мари, а полное имя, – потрудись объяснить, почему в моем доме, правительницей которого ты являешься, творится такой бардак?

– Поговорим тет-а-тет?

– Нет уж, давай при всех.

– Гульнару прислало агентство, оно должно проверять подлинность предоставленной работником информации. Что же касается ее работы, к ней претензий нет. Теперь Санти. Она не справляется со своими обязанностями. И я несколько раз доводила это до ВАШЕГО сведения, – Мария подчеркнуто «выкнула». Ее отчитывают, как прислугу, и отвечать она будет как работник, а не как друг: – Санти любимица вашей жены. А Ильджас ваш. И о нем я ничего дурного сказать не могу. Связь с горничной никак не мешает ему отлично работать.

– То есть ты о них знала?

– Свечку не держала.

– А она – да! – прокричала Гуля и дернула подбородком в сторону Русланы.

– Не надо меня впутывать. Я отвечаю только за кухню.

Антон схватился за голову. И Мария впервые подумала о нем, как о страусе, который прячет голову в песок. Рыжов не замечал, как гуляет его первая жена, как сходит с ума вторая, как страдает, погружаясь в виртуальный мир и обжираясь из-за нехватки внимания, сын…

И как уже два десятилетия любит его она!

– Мне что, всех уволить? – простонал Антон.

– Оставь!

Это сказал Чапай. Не внятно, но его поняли все, даже новенькая повариха.

– Дед, ты заговорил? – обрадовался Ярослав. – Вот это крутяк!

Страницы: «« « ... 89101112131415 » »»