Черные пески Брындза Роберт
Лифт медленно опускался через два этажа к подвальному помещению. С технической точки зрения подвал находился ярусом ниже, но при этом глубина его составляла целых два этажа. Подвал находился под несколькими слоями земли и был полностью звуконепроницаем для внешнего мира. Несмотря на глубину помещения, мужчина поместил магнитофон на первом этаже, чтобы проверить звукоизоляцию, когда впервые выстрелил из пистолета в подвале.
Шум от выстрела был оглушительным и заполнил собой все замкнутое пространство подвального помещения, однако магнитофон смог записать лишь слабое потрескивание, так что маньяк убедился в том, что звук не будет слышен за пределами здания. Он был так хорошо изолирован.
Лифт с характерной вибрацией и грохотом прекратил свое движение.
Мужчина повернул ключ в обратном положении, и двери открылись. Он слегка опешил, увидев, как девушка стоит по ту сторону от дверей лифта, вся залитая зеленым свечением от его очков ночного видения. В зеленых оттенках сепии она выглядела совсем исхудавшей и ослабленной. Щеки на лице впали, а длинные волосы — свисали жирными прядями.
— Вот ты где…, — сказала девушка, глядя прямо на него. Сперва мужчина опешил, откинув очки ночного видения, на миг потеряв возможность видеть так же, как это было со стоявшей перед ним девушкой.
«Откуда мог просочиться свет в эту подвальную комнату? Она что, может его видеть?»
Когда мужчина приподнял очки, раздался свистящий электронный звук, и прибор выключился. В подвале стояла кромешная тьма.
— Я слышу тебя, даже если ничего не видно, — прорычала она.
В темноте он услышал ее истошный крик. Мужчина вновь надвинул на глаза очки ночного видения, но девушка стремительно приближалась к нему с чем-то зажатым в руке. Она столкнулась с похитителем, выбив у того оружие из рук, и вдруг он ощутил, как что-то острое вонзилось ему в плечо.
Пистолет заскользил по полу в противоположную от лифта сторону. Вместе они врезались прямо в двери лифта и сползли на пол. Громко вскрикнув, девушка ударила похитителя во второй раз, разрезав рубашку насквозь. Мужчина почувствовал резкое и режущее движение, пронесшееся в опасной близости от его правого соска.
«Как, черт возьми, у нее это получилось?» — задумался он. Девушка нанесла еще один удар, на сей раз по голове. Мужчина вскрикнул, и она ударила его по ребрам прежде, чем он сумел нанести ей ответный удар в живот.
Очки ночного видения съехали набок, и тот поправил их. Похититель вновь ударил девушку, и она со стоном выкатилась из лифта. В панике мужчина вставил ключ в замочную скважину и провернул в правую сторону. Он наблюдал за своей жертвой, когда двери лифта закрывались. Он пришел в чувство и прислонился к стене, когда лифт начал подниматься на верхний этаж. Мужчина заметно дрожал и сильно запыхался.
«Боже мой, ну и ну» — подумал он, проверяя себя на предмет повреждений. Его рубашка была изрезана на плече и в нескольких местах в районе грудной клетки, к тому же он потерял много крови.
Как такое могло произойти? Она же совсем обессилила от голода. Он вдруг заметил, что плачет, и это разозлило его еще сильнее.
Он восстановил дыхание, только когда лифт добрался до верхнего этажа и двери открылись. Он вышел в тусклый свет коридора и осел на пол, схватившись за раны на теле. Вероятно, ему потребуется наложить швы на рану в плече. Как, черт возьми, он объяснит в больнице, что с ним произошло?
— Вот проклятье! — выкрикнул он. И тут до него дошло…
«О нет, нет, нет… НЕТ!»
Револьвер. Он обронил в подвале револьвер.
42
Магдалена ощупала пистолет, перекатывая его из одной руки в другую. Этот самый что ни на есть настоящий револьвер. Раньше девушка никогда не держала в руках оружия, а этот пистолет, судя по всему, весил немало. К тому же, он не из какого-то там пластика. Магдалена услышала, как что-то упало на пол, когда она бросилась на своего похитителя, и мысленно представила зажатый в руке нож.
Девушка поежилась от мысли, что насильник спустился в подвал к ней, имея при себе огнестрельное оружие.
«Стоял ли его пистолет на предохранителе, когда он спустился в подвал?»
Полицейские хранят оружие дома, но Магдалена еще ни разу не видела, чтобы хоть один из офицеров вытаскивал свой пистолет из кобуры.
«Какой же безмятежной жизнью я жила», — задумалась девушка.
«До этого самого момента, до похищения».
Магдалена провела пальцами по стволу пистолета, нашла то, что, по ее мнению, было предохранителем, и щелкнула им. Девушка отвела пистолет подальше от себя и слегка надавила на спусковой крючок. Пистолет не сработал, и она почувствовала сопротивление, словно механизм был заблокирован.
«Его пистолет не стоял на предохранителе. Он спустился сюда с одной целью — застрелить меня».
Девушка несколько раз прокрутила эту мысль в голове.
«И почему меня это шокирует?» — задумалась Магдалена.
Он дважды насиловал ее и не раз наблюдал за ней из темноты подвала. Несколько раз насильник подходил к ней так близко, что она слышала, как он вдыхает ее запах. Девушка поежилась от мерзких воспоминаний. Она ему надоела, и в конце концов, похититель решил ее прикончить.
«Сделал бы он это быстро?» — Магдалена в этом сомневалась, и это напрямую зависело от того, сколько пуль было заряжено в пистолете.
Магдалене потребовалось несколько попыток, но она все же смогла открыть камору револьвера. Держа пистолет слегка наклоненным вперед, она ощупывала внутреннюю его часть. Внутри округлых камор находилось шесть патронов. Девушка старалась быстро соображать. Похититель вернется и либо попытается отобрать пистолет, либо же попытается убить ее прежде, чем она сможет выстрелить в него. Магдалену сводило с ума то, что из-за непроглядной темноты в помещении она ничего не могла видеть.
Несколько месяцев назад она смотрела в университете пьесу о жизни солдат в окопах во времена Первой мировой войны. Актеры использовали настоящий пистолет с холостыми патронами, но когда из него стреляли, звук был столь оглушительным и вспышка от выстрела в полутемном театральном зале заставляла публику кричать от испуга.
Если она попробует выстрелить из пистолета в темноте, тогда выстрел повлечет за собой вспышку света, которая осветит собой все окружающее ее пространство в комнате.
«Черт, а ведь это идея!»
Хватит ли ей времени увидеть все пространство вокруг?
«Всего в запасе шесть пуль».
Было так здорово наконец обрести некоторую уверенность в собственных силах после бесконечных дней и ночей, проведенных в темноте, когда она ощущала себя абсолютно бессильной. Девушка почти не хотела отказываться от возможности пустить эти пули в дело, если это понадобится. Она не могла их увидеть, но в ее сознании они были серебряными. Шесть серебряных пуль. Шесть серебряных шансов на самооборону.
Стены были из гипса, а дверь лифта в конце коридора была выполнена из прочной стали. Лучшим вариантом было выстрелить из пистолета по коридору налево — прямо в покрытую штукатуркой стену, так, чтобы пуля не срикошетила от стены обратно в ее сторону.
Трясущейся рукой она подняла пистолет, прицелившись влево. Пальцы соскользнули с предохранителя, девушка широко раскрыла глаза и нажала на спусковой крючок.
БАХ.
Это было ужасающе громко, и отдача от выстрела получилась мощной, но девушка заставила себя не закрывать глаза. В этой яркой вспышке за доли секунды она увидела полностью освещенный коридор.
Магдалена так долго находилась в темноте, что представшая взору картина, казалось бы, ненадолго отпечаталась на сетчатке глаз. Она продолжала моргать, пытаясь уловить как можно больше информации, пока картинка не стерлась из зрительной памяти.
В пустынном коридоре, по правую сторону от нее, находилась дверь в небольшой туалет, выкрашенная в отвратительный горохово-зеленый оттенок. Стена справа была забрызгана чем-то похожим на огромное кровавое пятно.
Боже милостивый. Магдалена вздрогнула при мысли, что проводила пальцами по этому грязному участку стены и прислонялась к ней ухом. Здесь находились и другие жертвы, которые умерли на этом самом месте. Но времени на страх у нее не было. В этой мгновенной вспышке она заметила что-то еще, прямо над дверями лифта.
Там был расположен люк. Теперь у нее в запасе было всего пять патронов. Магдалена развернулась на месте и выпустила пулю в заднюю стену комнаты, там, где стояла кровать с раковиной.
БАХ.
В мгновение ока она увидела очертания помещения и ощутила резкий приступ отвращения.
Плитка была бледной и грязной от брызг крови, а матрас был испачкан огромными кровавыми пятнами, расцветавшими в некое подобие узора. Раньше девушка представляла себе эту комнату в белых оттенках и стоявшую там кровать чистой.
Означало ли это, что она оптимистка?
Магдалена всегда считала себя пессимисткой, девушкой, чей стакан скорее был наполовину пуст, нежели полон.
«Возможно, заточение в подвале у сумасшедшего насильника помогло мне увидеть все в более позитивном ключе», — мрачно подумала она.
Ни люка в потолке, ни потайной двери уже не было видно. Она закашлялась, вдыхая пыль от разлетевшейся при выстреле плитки. Девушка вновь поставила пистолет на предохранитель, заправила его за пояс джинсов и начала на ощупь пробираться обратно к лифту по коридору.
Похититель вернется. Она не знала, как скоро, но он поймет, что его пистолет остался у нее. Магдалена питала слабую надежду на то, что сумела как следует порезать похитителя ножом, чтобы ему понадобилось наложить швы.
Это могло бы выиграть ей немного времени. Магдалена нащупала двери лифта в конце коридора и подняла руки вверх, но ей не удалось дотянуться до потолка, и при вспышке от выстрела она заметила, что потолок в коридоре довольно высокий. Как она сможет дотянуться до люка?
43
Похититель замер на месте, когда услышал оглушительный треск первого выстрела, донесшийся из лифтовой шахты. Он уже держал ключ наготове, собираясь спуститься обратно в подвал. Его рука зависла над ключом. Она уже нашла пистолет и выстрелила из него.
Что, если она покончила с собой? Нет, это вряд ли. Эта девушка была слишком бесстрашной, чтобы вышибить себе мозги. Он вынул ключ из замка, вышел из лифта и подошел к ящику с инструментами, который держал у входной двери. Он достал кусок веревки, лом и склянку фенциклидина. Он осмотрел острый изогнутый конец лома и усмехнулся.
— Гребаная сука. Ты поплатишься за то, что сделала! — сказал он.
Мужчина вернулся в лифт и вставил ключ в замочную скважину. Он должен вернуться в подвал. Она все еще находилась в темноте, так что у него было некоторое преимущество. Если он должным образом подготовится, то сможет справиться с ней. Он ударит эту суку по голове ломом и даст ей смертельную дозу фенциклидина. Нет, лучше нанести удар по позвоночнику. Сперва вырубить ее, а затем оставить медленно и мучительно умирать. Он посмотрел на заляпанный кровью ключ.
— Черт, вот дерьмо, — прошипел он. Кровь текла по его руке из-под рукава рубашки. Он заправил лом за спину в джинсы, подошел к сумке и порылся в поисках салфеток.
Он провозился с пачкой салфеток, и, достав несколько, промокнул ножевые раны. Мужчина разорвал рукав на рубашке, сумев оторвать от нее кусок ткани в том месте, где девушка порезала его, и перевязал тканью кровоточащую рану. Передняя часть рубашки пропиталась кровью, и он расстегнул пуговицы. Два пореза на груди были менее глубокими, но ему нужно было позаботиться о них. Он вытер дрожащие руки и поправил очки ночного видения на макушке.
Треск.
Он снова подскочил на ноги, услышав отзвук еще одного выстрела, и лом с грохотом упал на пол.
«Четыре пули».
«Что она там делала? Пыталась выломать двери лифта?»
В его голове промелькнула картина из фильма «Звонок», где жуткая костлявая девушка со спутанными грязными волосами вылезла из колодца, а ее локти и ноги были скрючены и искривлены под неестественным углом.
Неужели она планировала подняться вверх по пустой шахте лифта?
— Так, все, пора покончить с этим! — крикнул в пустоту похититель. Он наклонился, чтобы поднять лом, и кровь еще сильнее хлынула из ран на пол. Передняя часть рубашки пропиталась двумя расползающимися пятнами крови. Он с ходу ощутил слабость по всему телу. Помедлив, вытащил ключ из замка в лифте, вышел из него и вставил ключ в замочную скважину снаружи. Он повернул ключом, и двери закрылись.
Теперь она не сможет выбраться, даже если взберется вверх по шахте. А если она залезет в шахту лифта и начнет подниматься вверх, он заставит лифт снова опуститься и раздавить ее жуткое угловатое тело.
Похититель взглянул на окровавленные руки, в которых все еще не мог унять дрожи.
— Хватит дрожать! — разозлился мужчина. Теперь ему следовало решить, как поступить дальше.
Ему лучше успокоиться и обратиться к врачу. Он позволит ей как следует попотеть в попытке выбраться из подвала, позволит ей еще сильнее ослабнуть и вернется к ней с новым пистолетом наготове. Он нападет на эту девушку, как только выйдет из лифта, и расстроит все ее планы. Почувствует себя в безопасности, только когда ее мозги будут размазаны по стенам.
44
Кейт вместе с Джейком прибыли в психиатрическую лечебницу Баруэлла в утро понедельника и приблизились к парадным воротам. Больница представляла собой россыпь викторианских зданий из красного кирпича, совсем незначительных в своих масштабах по сравнению с раскинувшимся простором ухоженных территорий вокруг лечебницы.
Больница была построена неподалеку от улицы с жилыми домами. Одна сторона этой улицы была похожа на любую другую пригородную улицу, но с другой стороны тротуар был выложен забором в двадцать футов высотой, весь увенчанный колючей проволокой.
На протяжении долгих лет Питер Конвей оказывал определенное влияние на жизнь Кейт Маршалл. Он был ее начальником во время службы в полицейском отделе Лондона, взял ее под свое крыло, продвинул по службе и способствовал ее карьерному росту. Некоторое время они были любовниками — тогда она поняла, что совершила ужасную ошибку, хотя еще думала, что он офицер полиции, — после этого Кейт сделала шокирующее открытие, что Питер был серийным убийцей по прозвищу Каннибал с Девяти Вязов.
Величайший триумф Кейт в поимке Питера стал ее самым крупным провалом. Эта история получила огласку в желтой прессе: полицейская-новобранец спит со своим боссом, раскрывает правду о том, что этот самый босс — серийный убийца, а затем, в качестве пикантной финальной детали всей этой истории, рожает от него ребенка.
Питер был тем, кого Кейт обвиняла во всех ее бедах: в ее провале, завершении полицейской карьеры, алкоголизме, а также трудностях в отношении с сыном. Питер вызывал у нее непередаваемое чувство злобы, страха и ненависти к нему, и эти эмоции превратили Питера Конвея, также известного как Каннибал с Девяти Вязов, в почти мифическое существо. Чудовище, затаившееся в темноте, чтобы мучить ее целую вечность.
В сторожевой будке у ворот лечебницы сидела женщина с каменным лицом и, окруженная россыпью телевизионных мониторов, изучала изображения дороги и ограждения по всему периметру. Стоило Кейт открыть рот, как тут же завыла сирена. Женщина, которая только что откусила большой кусок пирога, помахала пальцем в перчатке.
— УЧЕБНАЯ ТРЕВОГА! — крикнула она, проглотив пасту. — У вас есть удостоверения личности?
Кейт с сыном достали паспорта и протолкнули их через окно сторожевой будки. Женщина взяла документы в руки и, раскрыв их, пролистала несколько страниц, выпачканными остатками еды пальцами, пока не нашла страницы с фотографиями.
У Джейка в следующем месяце истекает срок действия паспорта, а на фото он был еще совсем тощим, неуклюжим одиннадцатилетним мальчиком, ухмыляющимся в камеру без пары передних зубов. Женщина хмыкнула. Сирена еще немного повыла и затихла окончательно.
— Ты вырос и превратился в привлекательного молодого человека, — заметила служащая.
— Сирена воет, когда кто-то сбегает из лечебницы? — спросил Джейк.
— Мы проверяем работоспособность сирены каждый понедельник, в девять часов утра, — ответила женщина.
— Мы здесь, чтобы повидаться с Питером Конвеем, — сказала Кейт.
До служащей дошел смысл слов Кейт, и ее отношение к Джейку резко переменилось, а лицо снова стало каменным, когда она распечатывала пропуски для них.
— В последний раз сигнал тревоги сработал, когда сбежал твой отец. Вдобавок он убил доктора, здесь, в стенах лечебницы, — произнесла служащая, протягивая пропуск через прилавок. — Спуститесь к главным воротам, вас там будут ждать.
Они молча подошли к главному входу. В больнице находились одни из самых опасных преступников из всей Великобритании, но территория была ухоженной, безопасной и содержалась в идеальном порядке.
Единственное, что выбивалось из всей этой идеальной картины, — высокий забор и смотровые башни, расставленные далеко друг от друга, и в каждой из таких башен находились вооруженные охранники и наблюдали за происходящим вокруг.
— Та врач, которую он убил. Он перерезал ей горло, не так ли? — задал вопрос Джейк, прерывая тишину.
— Да. Ее звали Мередит. У нее еще остались муж и маленький сын, — сказала Кейт. «Всегда лучше говорить правду», — подумала она.
— Мам, кажется, я все-таки немного напуган, — произнес Джейк.
— Немного? — переспросила у сына Кейт. — Я бы забеспокоилась, если бы ты не испытывал страха перед встречей с Питером… Не волнуйся, вас с ним будет отделять друг от друга плотный слой стекла. Он не сможет прикоснуться к тебе.
Все это казалось безумием.
«Как внешний облик этого монстра поможет Джейку понять свое прошлое?»
Далее они шли, не проронив ни слова, пока не подошли к главному входу.
Питер Конвей заключил сделку: Кейт войдет в комнату для посещений первая и побеседует с ним в течение часа. Затем он встретится с Джейком. Накануне Кейт приехала к своим родителям в Уитстэйбл, и там они обсудили ее прошлое, а также поговорили о возможных последствиях от встречи Джейка с Питером. Слова Гленды, матери Кейт, запомнились ей надолго:
— Кэтрин, тебе придется прояснить все с этим Конвеем, ради твоего же блага, да и ради Джейка тоже. Питер скрывается под множеством масок — чудовища, отца Джейка, а также он является причиной, по которой распалась наша семья — но без всего этого он всего-навсего человек. Он слишком долго удерживал всех нас в своих цепких лапах.
Кейт и ее сыну пришлось проходить длительный досмотр: две проверки при помощи рентгеновских сканеров, отдельный телесный досмотр, а затем последовали еще несколько процедур, пока они не прибыли в приемную. Помещение, было большим, просторным, а стены внутри выкрашены в белый цвет. Стеклянная перегородка проходила прямо поперек всего помещения, встречаясь с вертикальной стеклянной стеной.
Стекло было продолжением стены, визуально отделяя комнату для посетителей. По обе стороны внешней перегородки за столами с мониторами сидели охранники. На экранах отображались изображения комнаты для посетителей и коридоров снаружи. Доктор Гроув встретил Кейт и Джейка, при этом он был одет неформально и старался всячески успокоить их.
— Закон запрещает вам записывать ваши посещения на камеру. Перед входом вам нужно будет оставить охранникам все мобильные устройства, компьютеры, планшеты и ноутбуки, — сказал он.
Кейт и Джейк достали свои телефоны и передали их сидящему за столом офицеру.
— Если вы пожелаете прекратить посещение, пожалуйста, подайте сигнал, и один из присутствующих здесь охранников выпустит вас. Джейк, я отведу тебя в кафетерий, пока твоя мама встретится с Питером.
— Удачи, мам, — сказал Джейк и вышел вслед за доктором. Один из охранников подошел к стеклянной двери и ввел цифры на кодовом замке. Дверь щелкнула и открылась со звоном.
— И помните: просто подайте сигнал, если я вам понадоблюсь, — с улыбкой проговорил охранник.
Кейт вошла через дверь, которая закрылась за ней с характерным щелчком. Все фоновые шумы исчезли. Офицер снаружи вернулся к своему столу, разговаривая о чем-то с коллегой. Его рот двигался, но никаких звуков не доносилось. Кейт повернулась и оглядела комнату.
Она был ярко освещена и выкрашена в светло-зеленый оттенок. В трех стенах отсутствовали окна, а четвертая представляла собой толстую стеклянную перегородку от пола до потолка и заканчивалась на другой стороне идентичной комнаты.
Квадратный пластиковый стол и стул были прикручены к полу, и также было по другую сторону стекла. Снаружи виднелось какое-то движение, и человека с сутулой походкой вели с отведенными за спину руками. Она не сразу поняла, что это вели Питера Конвея.
Когда они еще были коллегами много лет назад, он был мужчиной с атлетическим телосложением, шести футов ростом, и даже до недавнего времени, на одной из его редких фотографий в своей камере, он казался животным в клетке.
Очевидно, что с таким телосложением ему было тесно в ограниченном пространстве. Мужчина, приближающийся к стеклянной перегородке, с виду казался ей сильно постаревшим. Он выглядел худощавым, как рельса, а плечи были изогнуты и сгорблены. Его щеки и рот впали, а лицо все было испещрено глубокими морщинами. Редеющие седые волосы были собраны в хвост.
На мужчине были крупные очки для чтения, джинсы и свитер тускло-зеленого оттенка. Руки ему сковали наручниками за спиной, а два санитара были вооружены дубинками, газовыми баллончиками и электрошокерами, зафиксированными у каждого на поясе.
На Питере отсутствовал специальный колпак против плевков. Кейт читала, что Питеру приходилось постоянно носить его в общественных местах, так как за эти годы он покусал нескольких санитаров и пациентов.
Кейт не могла слышать, что говорили охранники, поскольку звуковая система была отключена. Его усадили напротив нее. Питер, не поднимая взгляда на Кейт, о чем-то спрашивал санитаров. В этот момент она заметила, что у него нет зубов. Просто голые десны, и именно по этой причине он выглядел таким старым. Внезапно подачу звука включили, и его голос раздался через динамик, встроенный в стекло перегородки.
— Они нужны мне сейчас.
— Получишь их, когда мы уйдем, — сказал один из санитаров.
Он снял с Питера наручники. Другой санитар стоял в стороне, держа одной рукой электрошокер.
— Сиди смирно, Питер, пока мы не выйдем за дверь, — сказал санитар, пряча наручники. Он поставил на стол небольшую пластиковую коробку, и они оба отступили к двери. Дверь тут же загудела и открылась, и санитары ушли.
Когда дверь закрылась с характерным щелчком, Питер потянулся к коробке на столе и поднял ее. Он тут же отвернулся, а когда повернулся обратно, уже выглядел тем человеком, которого она помнила.
— Ну здравствуй, Кейт, — сказал он, улыбаясь рядом идеально-белых вставных зубов. — А ты поправилась, как я погляжу.
45
Кейт и Питер сидели в тишине, глядя друг на друга через плотную стеклянную перегородку. До этого мать поинтересовалась у нее, что она собирается надеть для визита. Гленда хотела, чтобы по такому случаю ее дочь выглядела как можно лучше, и Кейт показалось извращением, что она должна хорошо выглядеть перед человеком, который пытался ее убить. Дважды.
В конце концов, Кейт решила надеть то, что она обычно носит в любой рабочий день: элегантные синие джинсы и зеленый шерстяной джемпер. Вся ирония заключается в том, что сегодня они с Питером были в одинаковых нарядах. Кейт думала, что ей будет страшно, когда она увидит Питера, но теперь она не знала, какие чувства испытывает на самом деле.
— Что случилось с твоими зубами? — спросила Кейт, нарушая тишину. Он улыбнулся своей жуткой голливудской улыбкой.
— Ты слышала фразу из фильма «Я вобью тебе зубы так глубоко в глотку, что чистить их придется уже через задний проход?»[11]?
— Да, слышала.
— Заключенный, который угрожал мне, сдержал свое слово. К тому времени, когда он прекратил меня избивать, у меня остались нетронутыми только задние коренные зубы, — произнес Питер. — Вдобавок он сломал мне нос и левую скулу.
— Ты должен мне его показать потом. Хочу пожать ему руку, — ответила Кейт.
— Тебе не захочется прикасаться к его руке после того, как узнаешь, где она побывала. Он мерзкий и жестокий педофил.
Кейт скрыла от собеседника накатившее отвращение. Они просидели в молчании целую минуту, не прерывая зрительного контакта. Кейт внезапно вздохнула и откинулась на стуле.
— Итак, о чем будем говорить следующие… пятьдесят семь минут? — Она сверила время на наручных часах.
— Скажи мне, Кейт, вы с сыном уже ездили куда-нибудь в отпуск, в какое-нибудь живописное местечко? — задал вопрос Питер.
— Нет. А ты?
— Естественно нет, но я слышал, что пребывание в одиночном заключении особенно приятно в это время года.
На один краткий миг Кейт показалось, что это был ответ человека, которого она когда-то знала.
На одно лишь мгновение этот преступник показался ей нормальным человеком, отпустившим глупую шутку. Это если принимать во внимание взаимное чувство дискомфорта между ними.
Ей хотелось улыбнуться, но она остановила себя. Происходящее казалось ей нереальным. После всего, что он с ней сделал, Питеру почти удалось рассмешить ее. Это лишний раз доказывает, насколько этот человек опасен.
— Почему ты хочешь увидеться с Джейком? Тебя никогда особо не заботило то, что у тебя есть сын, — напрямую спросила Кейт.
— Джейк сам захотел повидаться со мной. Тебя это бесит, не так ли?
— Что ты собираешься ему сказать? — спросила Кейт жестким тоном.
Питер поднял руку, отмахиваясь от нее. Она видела, как его пальцы были скрючены и деформированы от артрита.
— Я буду счастлив просто посмотреть на своего сына и услышать его голос.
— Он совсем на тебя не похож, — сказала Кейт резче, чем ей бы того хотелось.
— Это весьма прискорбно. Ведь я был тем еще смазливым ублюдком. Разве нет?
Кейт удивленно приподняла одну бровь.
— Именно так, Кейт. Я был привлекательным мужчиной, нравится тебе это или нет. Помню, как залез тебе в трусики, и, черт возьми, ты была такой мокрой, когда я вошел в тебя.
Кейт поднялась со стула.
— Ты просто жалкий, грязный старик, которому приходится держать вставную челюсть в чашке рядом с кроватью. У меня есть дела поважнее, чем тратить свое время на тебя, — ответила Кейт. Она подошла и постучала в стеклянную дверь, чувствуя, как лицо горит от смущения.
— Кейт, подожди… — Питер поднялся с места. — Извини… Вернись. Давай начнем сначала. Ради Джейка. В этом же вся суть твоего визита — ты повидалась со мной, а я смогу увидеться с нашим сыном, не так ли?
В его голосе зазвучали нотки отчаяния, и несмотря на то, что всеми фибрами души ей хотелось поскорее уйти отсюда, Кейт понимала, что Джейк должен повидаться с отцом.
Хотя бы увидеть, что его отец — унылый престарелый тип. Кейт глубоко вздохнула и села обратно, и Питер сделал то же самое. Последовало еще одно долгое молчание. Питер снял очки и протер их тканью от свитера.
— Ты ранее упомянула, что у тебя есть дела поважнее, нежели навещать меня. Какие, например? — сказал он, вновь надевая очки.
— У меня своя жизнь, Питер. И она тебя не касается, — ответила Кейт, но ее ответ прозвучал неубедительно.
— Это психолог предложил Джейку встретиться со мной. Он ходит на консультации к психологу из-за того случая, когда он жил у тебя летом и ты обнаружила в воде мертвое тело, — сказал Питер, наклоняясь ближе к стеклу, чтобы подчеркнуть фразу «жил у тебя». — Джейк тоже видел тело, не так ли?
— Да. Мы вместе ныряли в водоем, — сказала она.
— Как выглядело тело?
— Это был молодой парень, всего на пару лет старше Джейка, — сказала она.
— Его сильно изувечили?
— Все его тело было покрыто рваными ранами. Полиция сначала подумала, что он утонул, после чего тело переехал катер, патрулировавший водохранилище.
— Какой версии придерживается полиция?
Кейт тянула с ответом.
— Они подозревают его друга.
Питер откинулся на спинку стула.
— Хмм. Но ты считаешь иначе, не так ли?
— Этот случай не вяжется с преступлением на почве ревности или дружеской ссоры.
— А они были любовниками?
— Нет. Я имею в виду ревность как вспышку гнева, насилия.
Кейт продолжила рассказывать об обстоятельствах гибели Саймона и историю похищения Кирсти Ньюветт, а затем обнаружила, что рассказывает Питеру все подробности расследования, включая дела о других пропавших без вести и Магдалене.
У Кейт было ощущение, что она перекладывает бремя расследования на Питера, однако он слушал ее предельно внимательно.
— Саймон-простофиля кое-что увидел во время своей полуночной прогулки к водоему.
— Верно, — сказала Кейт.
Питер закрыл глаза и повторил:
— Саймон-простофиля по ярмарке гулял, Саймон-простофиля булку там украл…[12] — Он открыл глаза и уставился на нее. — Как думаешь, Саймон был латентным гомосексуалистом?
— Нет.
— Не мог он подцепить кого-нибудь ради секса, там, у водоема той ночью? Не было ли по близости какого-нибудь булочника, чью булочку он захотел отведать, но потом дела приняли совсем скверный оборот?
Кейт скептически взглянула на Питера.
— Я не поддразниваю тебя. Ты должна мысленно вернуться к тем событиям и хорошенько подумать.
— Нет. Саймон просто увидел кого-то у воды, — сказала Кейт.
— Почему ты не предполагаешь, что это мог быть Герайнт?
— У Герайнта не было доступа к лодке. Мне кажется, Саймона кто-то преследовал на лодке после того, как он получил ножевое ранение.
— Мог ли Герайнт видеть, как этот человек преследовал Саймона на лодке?
— Он мог его видеть, но он бы тогда сообщил об этом. Когда это случилось, он был на испытательном сроке. Разве он не ухватился бы за шанс обвинить кого-нибудь другого?
— А что насчет того бродячего старика? Того, у кого сохранился при себе нож Саймона, — спросил Питер.
— Старик нашел нож в луже грязи неподалеку от воды. Я не думаю, что он что-то видел… Даже не знаю… — Кейт потерла глаза, запутавшись во всех противоречивых сведениях данного расследования.
— Где сейчас этот бродячий старик?
— Не знаю.
— У Саймона не было врагов, о которых ты могла бы знать. К тому же, у него не было большого состояния. И у его друга не было никаких намерений или мотивов убить его. Итак, по логике вещей, я полагаю, что Саймона убили, потому что он стал свидетелем преступления.
— Откуда в тебе столько уверенности по этому поводу? — спросила Кейт.
— Мне терять уже нечего. Я могу посмотреть на это объективно. Если приплести сюда богатую и влиятельную семью, это как раз будет классическим поводом для убийства.
— А что насчет Магдалены?
— Она, наверное, уже мертва. Сколько — кажется уже восемь — дней прошло с тех пор, как она пропала без вести? Тебе нужно сосредоточиться на поисках ее тела. Похитителю нужно от него избавиться. Вот тут-то и соединятся недостающие нити повествования.
Кейт опустила взгляд на свои руки, ощутив тоскливость от всего происходящего с ней. Тоскливость от мысли о личной жизни, ее связи с сидящим перед ней чудовищем и от осознания, что у нее не хватало полномочий раскрыть это дело и спасти Магдалену.
— Ты была хорошим офицером полиции.
— Странно слышать это от тебя.
— Я искренне так считаю.
— То же самое могу сказать и о тебе, Питер. Подумай обо всех хороших поступках, которые ты бы мог совершить, — ответила Кейт, глядя на него.
Питер закатил глаза.
— Ты всегда была идеалисткой, Кейт. Ты полагала, что, будучи полицейской, сможешь совершать добрые поступки, но зло всегда на шаг впереди, в мире его навалом. Полицейский не может совершать больше добрых поступков, чем та же зубная фея, к примеру. Все, что они могут сделать, — это помешать людям совершить еще больше «плохих» поступков… — Питер согнул пальцы в форме кавычек, выделяя слово «плохих».
— А по какой причине ты решил стать офицером полиции? Мне искренне любопытно, раз уж мы заговорили о добре и зле — задала вопрос Кейт.
