Черные пески Брындза Роберт

17

Когда Тристан вернулся домой, сердце сжалось при виде Гэри и Сары, сидящих вместе на маленьком диване в гостиной. Они смотрели викторину «Умники»[2].

— Эй, Трис, на кухне осталась пара кусочков пиццы, — бросила Сара, не отрываясь от телевизора.

Он обошел коробки с выпивкой и направился на кухню. На столешнице лежала коробка из-под фирменной пиццы из супермаркета, а на сковороде для гриля остались пара худосочных ломтиков. Нет ничего более удручающего, чем замороженная пицца из магазина. И зачем на коробке написали «Итальянский Вкус»? Откуда еще пицце взяться? Он положил ломтики в микроволновку. Ему было слышно, как Гэри и Сара о чем-то тихо переговариваются, а хотелось насладиться дома тишиной и покоем, чтобы подумать. Через шесть недель Сара и Гэри поженятся, переедут в собственный дом, и Гэри больше не будет постоянно рядом.

Когда микроволновка просигналила, он положил пиццу на тарелку, достал из холодильника банку колы и прошел в гостиную. Маленький обеденный стол в углу был завален свадебными бумажками. Шоу по телевизору закончилось.

— Не испачкай мой свадебный план соусом для пиццы, — велела Сара. Тристан поставил тарелку на стул и собрал бумаги в стопку. Затем уселся и принялся за еду.

— Сегодня у нас была полиция, они приходили в банк, — произнесла Сара. Теперь они пристально смотрели на него с дивана.

«Вот дерьмо», — подумал Тристан. Ему стоило предусмотреть, что полиция может с ней связаться. — Они хотели удостовериться, что в воскресенье вечером мы все ходили ужинать.

— Так оно и было, потому никаких проблем, — вставил Гэри.

— Почему ты нам не сказал, что Магдалена пропала? — спросила Сара.

— Я сам узнал об этом всего несколько часов назад, когда полицейские пришли ко мне на работу, — возразил Тристан. Гэри переключил канал на вечерние новости ITV.

— Они сказали, что она собиралась в воскресенье покататься на своем мотороллере и так и не вернулась домой…

— Вот, как раз в новостях, — сказал Гэри. Он прибавил громкость, и все стали смотреть репортаж.

— Глядите, ее родители прилетели из Италии, — заметила Сара. — Ну разве итальянцы не хорошо одеваются? Им, должно быть, за шестьдесят, а они прекрасно выглядят.

На фотографии женщина и мужчина, оба невысокие и темноволосые, присутствовали на пресс-конференции, организованной полицией Девона и Корнуолла. Они с потерянным видом сидели за длинным столом с двумя полицейскими в форме. Появилась фотография Магдалены в винограднике. На ней было длинное красное платье, и она улыбалась. Длинные черные волосы рассыпались по загорелым плечам.

— Какая красотка. Жаль, что ты не встречался с ней до того, как она пропала, — заметил Гэри.

— Это очень бестактно, — возмутилась Сара.

— Просто замечание.

— Которое здесь неуместно.

Тристан жевал пиццу, по вкусу напоминавшую картон. Аппетит пропал, и его потряхивало. Все это было слишком реально. Они наблюдали за пресс-конференцией, на которой полиция расписывала события вечера и дня до исчезновения Магдалены. Затем показали нечеткое изображение с камер видеонаблюдения, сделанное ранним утром в понедельник на Дженнер-стрит, которая проходила в конце улицы Магдалены. Показали серию интервальных снимков в промежутке между часом и четырьмя тридцатью утра, от которых у Тристана скрутило внутренности. На них был молодой человек, он маячил взад и вперед по пустой улице, дважды между часом и часом пятнадцатью ночи, а затем в четыре тридцать утра.

— На тебя похож, Трис, — пошутил Гэри. Тристан проглотил кусок сухой пиццы. Он почувствовал, как краска отхлынула от его лица.

— Трис? Это ты на Дженнер-стрит? — спросила Сара.

— Э-э, нет, — ответил он, закашлявшись.

— Где пульт? — Сара выхватила его у Гэри и поставила прямой эфир на паузу. Она перемотала репортаж до той части, где показывали снимки с камер видеонаблюдения.

— Сара, — Тристан начал паниковать. Он почувствовал, как пицца в желудке превратилась в камень. Теперь Сара стояла посреди комнаты и смотрела на экран телевизора.

— Тристан. Это твой спортивный костюм. Черный с красными, зелеными и синими полосами… и твоя бело-красно-синяя старая кепка «Адидас», которую ты купил в Америке. Именно так ты и был одет, когда в воскресенье вечером мы ходили в пиццерию. — Сара снова прокрутила видео. — У него даже язык тела похож на твой.

— В смысле? — не понял Гэри, вставая и становясь рядом с ней.

— Он двигается так же, как Тристан. Походка. — На экране вспыхнул номер телефона с просьбой предоставить какую-либо информацию. — Какого черта, Трис? — воскликнула она, поворачиваясь к нему. У Тристана задрожали ноги, и он не мог ничего с этим поделать. Он даже не знал, что на Дженнер-стрит есть камера видеонаблюдения. Сара и Гэри уставились на него, но он не знал, что сказать. — Скажи что-нибудь! Какого черта ты делаешь на видео у полицейских…

— Видео не их, — возразил Тристан, слыша, как дрожит его голос. — Это камера с Дженнер-стрит.

— Это же в чертовых новостях! Если я тебя узнала, то наверняка и кто-нибудь другой тоже!

— Я просто пошел прогуляться, — ответил он. — Не мог уснуть.

— Тристан. Полиция пришла в банк! Я сказала им, что в воскресенье вечером мы вместе поужинали, а потом ты до утра понедельника находился дома. Я дала письменное заявление!

— Я тебя об этом не просил, — возразил он. Тристан подумал о том, как полиция обошлась с Герайнтом, арестовала, предъявив неубедительные улики. Он был в ужасе.

— Я могла лжесвидетельствовать на работе!

— Сара, дорогая, ты не давала клятву, — вмешался Гэри, пытаясь взять ее за руку. — Я помощник управляющего, я могу защитить…

— Какой нормальный человек в октябре встанет посреди ночи и пойдет гулять?

Сара и Гэри оба уставились на него, и казалось, что стены тесной, крошечной гостиной начали смыкаться вокруг него.

— Знаешь что, Сара? Ты единственный нормальный человек в мире, ты просто всех осуждаешь.

— Ну же, приятель, хватит, — произнес Гэри.

— Или что? — спросил Тристан, вставая. Он был более чем на голову выше и видел, как верхний свет отражался от блестящей лысины жениха сестры.

— Довольно! Сядьте оба. Сядь, — велела Сара. Гэри послушно уселся на диван. — Тристан.

Он закатил глаза.

— Тристан, тебе нужно позвонить по этому номеру или пойти в полицию и объяснить, что ты там делал. Я ни на секунду не сомневаюсь, что ты не имеешь к этому никакого отношения, но зачем вынудил нас лгать?

— И еще, Трис. Они захотят узнать, что ты делал три с половиной часа возле Дженнер-стрит, — вставил Гэри. Сара открыла рот, когда до нее, казалось, дошло, что он не просто проходил мимо по Дженнер-стрит, а ошивался поблизости.

— Что ты делал ночью три с половиной часа на Дженнер-стрит? — спросила Сара. — Почему трижды проходил мимо дома Магдалены?

Теперь они оба смотрели на него так, словно он был способен на похищения или убийства. Тристан почувствовал, как пицца комом подобралась к горлу. Он выскочил из гостиной, пронесся по лестнице и едва успел добежать до туалета, как его вырвало. Он задыхался и кашлял, держась за унитаз, перед глазами все плыло. В дверь постучали.

— Эм, приятель, это Гэри… Приятель. Ты в порядке?

— Нет.

Наступила пауза, и через тонкую дверь слышалось дыхание Гэри.

— Сара просила тебя спуститься в гостиную. Она хочет, чтобы ты рассказал ей, что происходит. Мы тебя поддержим, приятель.

Тристан спустил воду, распахнул дверь, протиснулся мимо Гэри и спустился в гостиную.

— Сара… — начал он. Она вышла из кухни, вытирая руки. Лицо у нее было испуганным.

— Что?

Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но в дверях гостиной появился Гэри.

— Послушай, Трис… Приятель. Надеюсь, ты не обидишься. Но, на мой взгляд, ты ведешь себя немного странно, — произнес Гэри, вскидывая ладони. — Сара, может тебе стоит переночевать у меня, пока Тристан не успокоится?

— Можно мне на минутку поговорить с сестрой?

— Мне это не нравится, — ответил Гэри. И Тристан больше не выдержал. Сначала он хотел все объяснить сестре, но только без этого проклятого Гэри, который вечно торчал рядом и дико раздражал. Он хотел было что-то сказать, но не стал. Схватил пальто, вылетел из дома, хлопнув дверью, и зашагал вверх по набережной, навстречу завывающему ветру. В глазах стояли слезы.

18

Час спустя встреча Анонимных алкоголиков закончилась и Кейт увидела сообщение от Джейка, в котором он говорил, что его пригласили в кино и что они созвонятся в другой раз. Уже во второй раз он отменял их разговор.

Когда она ехала назад по набережной, погода была ужасной, и ей не улыбалось возвращаться в холодный, пустой дом. Кейт увидела молодого человека, сидящего на волноотбойной стене рядом со зданием университета. Когда она проезжала мимо, о стену ударила волна и в двадцати футах от парня взметнулись брызги. Кейт узнала Тристана.

— Что ты тут делаешь? — спросила она, останавливаясь на обочине. Она вылезла из машины и поспешила к нему. Поднялась еще одна волна и окатила парня. Внизу был высокий обрыв к каменистому пляжу.

— Тристан! Какого черта ты творишь! — закричала она. Он повернул голову, и ему потребовалось мгновение, чтобы узнать ее. — Ты что, пьян? — Кейт увидела внизу чернильную поверхность моря, и на сей раз они оба промокли с ног до головы, когда волна ударилась о бетонную стену. Кейт оттащила Тристана назад и сумела удержать его. Он, казалось, пришел в себя. Его руки были ледяными. Они оба вымокли насквозь. — Тристан! Что происходит? — Его лицо исказилось, и он зарыдал. Громко, захлебываясь. Видеть его таким для Кейт оказалось потрясением. — Все в порядке, — проговорила она, наклоняясь, чтобы обнять его. Еще одна волна ударила в стену, и их окатило брызгами. — Пойдем. Машина рядом.

Пока они шли к машине, он не переставал всхлипывать. Кейт помогла ему забраться внутрь и нашла пару старых покрывал. Несколько минут они просидели в тишине, пока он потихоньку не успокоился.

— Это было в новостях, про Магдалену, — подал голос Тристан. Он рассказал ей о снимках с камер видеонаблюдения, а потом начал объяснять, что он собирался кого-то навестить. Он снова не выдержал.

— Почему это так трудно? Почему я просто не могу быть нормальным? — всхлипывал он. — Я никому не говорил… но я больше не выдержу. — Он опустил голову, не в силах смотреть в глаза, нижняя губа дрожала. Кейт взяла его за руку.

— Тристан. Думаю, я знаю, о чем ты. Это нормально и не имеет никакого значения, — произнесла Кейт. Она сжала его ладонь. Парня всего трясло. — Разве от произнесенной вслух правды станет хуже?

Последовала долгая пауза.

— Я гей, — прохрипел он и снова откашлялся. — Я гей. — Всхлипы стали громче.

— Все в порядке. Это не важно. Ты меня слышишь? — Кейт потянулась, чтобы обнять его и чувствовала, как его плечи и грудь тряслись от рыданий. — Это не важно, — повторила она, ненавидя весь мир за то, что Тристан так к себе относится.

Он глубоко вздохнул, как будто впервые за много месяцев задышал полной грудью. Кейт нашла ему салфетку, и он высморкался.

— Кажется, ты не удивлена, — заметил он. Его глаза все еще были красными, но он уже успокоился.

— У меня были сомнения. Я никогда не видела, чтобы ты интересовался девушками, хотя выбор у тебя большой. На факультете полно девчонок, которые многим бы пожертвовали за свидание с тобой.

— Моя сестра выходит замуж, и она ведет себя так, будто случится катастрофа, если я не приведу на ее свадьбу девушку.

— А ты не можешь привести парня?

Тристан посмотрел на Кейт.

— Она никогда мне этого не простит.

— Тристан. Не хочу говорить плохо о Саре, но это твоя жизнь. Ты такой, какой есть.

— Кейт, она не плохая, просто другая. И думает по-другому.

— Как и ты, и я. Мы все разные. Таков мир… Когда ты понял, что тебе нравятся парни?

— Когда мне было тринадцать, я смотрел фильм «Привидение», и там была сцена в самом начале, когда Патрик Суэйзи и его друг сняли рубашки и ломали стену вместе с Деми Мур… Я лично не был знаком с геями, когда рос, и по мнению моей семьи и старых друзей, быть геем не очень хорошо.

— Тристан. В мире миллионы геев. И это совершенно нормально. Меня сводит с ума, что ты чувствуешь себя обязанным объявить мне, что предпочитаешь парней. Какая чушь… Значит, ты собирался на свидание с парнем и попал на камеру видеонаблюдения?

Он кивнул.

— Днем раньше мы встретились на пляже, когда он выгуливал собаку, и мы разговорились. Обменялись номерами, и он пригласил меня к себе, ну ты понимаешь.

Кейт кивнула.

— Я вышел из квартиры около часа ночи и отправился к нему. Сдрейфил, обошел квартал, потом пришел обратно. Во второй раз я все-таки постучал в дверь и просидел в гостях до половины пятого утра. А потом вернулся домой.

— Ладно. Он симпатичный?

— Очень.

— Как его зовут?

— Алекс. Он начинающий художник. Длинные темные волосы, красивые карие глаза…

Кейт была так рада, что Тристан не стеснялся с ней разговаривать об этом.

— Как думаешь, вы еще встретитесь?

— Не знаю.

— Он не спал?

— Да. Там был и его сосед… Ты ничего не подумай, — быстро добавил он. — Он работает по ночам. Художником. Мы выпили по чашке чая, а потом я ушел.

— Они должны сообщить полиции, почему ты оказался там.

— Не понимаю, почему бы им не… О боже. Я должен рассказать Саре и Гэри.

— Думаю, ты вздохнешь с огромным облегчением, когда они все узнают.

— А что, если Сара меня возненавидит или ей это не понравится?

— Если она тебя возненавидит, то это ее проблема, а не твоя. Если она готова избегать брата только потому, что он не соответствует ее взглядам, то ей же хуже. — Тристан уставился в окно и устало кивнул. — Ты ведь не собирался прыгать с этой стены, правда?

— Он пожал плечами.

— В тот момент меня очень прельщала идея быть смытым волной. Я слышал, что тонуть не так уж и страшно.

— Когда я начинала работать в полиции, то являлась женщиной-констеблем, так тогда называли женщин-полицейских. Меня вызвали в Уэст-Норвуд, в Южном Лондоне. Шел сильный ливень, и ребенок дурачился в ручье возле кладбища. Внезапно хлынул поток воды, и его отнесло к ливневой канализации, где его рука застряла в решетке. Кисть распухла, и ребенок оказался в ловушке. Я добралась туда, когда вода уже поднималась. Мы вызвали скорую, но она приехала недостаточно быстро. Я пыталась освободить его, но в итоге лишь беспомощно смотрела, как вода смыкалась над его головой. Я попыталась дать ему воздух, но поток несся так быстро… Я видела его лицо, когда он тонул, Трис. Умиротворенным он не выглядел. Не нужно лишать себя жизни только за то, что любишь мужчин, а не женщин. Ты меня слышишь?

Тристан помолчал и кивнул.

— Что же мне делать?

— Ты должен рассказать все своей сестре. А завтра нам нужно поговорить с полицией и разобраться во всей этой истории с камерами видеонаблюдения. Мы же не хотим, чтобы это отвлекло их от выяснения причины исчезновения Магдалены.

19

Магдалена лежала в темноте. Она понятия не имела, сколько прошло времени.

Когда она впервые проснулась, ей показалось, что это больница. Кровать под спиной была удобной, твердой и сухой. Магдалена приходила в себя, а потом вновь отключалась, но ее сон пронзало беспокойство, далекое воспоминание о чем-то… неправильном.

Кромешная тьма сбивала с толку — она не знала, реально ли происходящее, а потому потребовалось больше времени, чтобы прийти в себя. Когда она окончательно очнулась, то ее захлестнула паника. Не было никакой разницы, открыты ли глаза или закрыты, и запахи тоже отсутствовали. Нос заложило от засохшей корки из крови. Он ударил ее. А шея ныла от ремня фотоаппарата.

— Нет! — громко закричала она. Звук собственного голоса позволял чувствовать пространство. — Нет! Нет! Помогите! — В горле сильно пересохло, но Магдалена продолжала выкрикивать слова. Помогите. Помогите мне. Помогите! Эхом разносилось вокруг.

Она протянула руки в темноту и почувствовала, как они двигаются в пустоте. С одной стороны была стена, выложенная гладкой плиткой. Магдалена прислушалась. Тишина. Ощупав себя, она поняла, что невредима, если не считать опухших губ и окровавленного носа. Она все еще была одета, но без обуви. Телефон из кармана исчез. Ожерелье, серьги и часы тоже пропали.

Магдалена медленно села, держась одной рукой за гладкий холодный кафель справа от себя. Провела вытянутой рукой над собой. Ее окружала холодная пустота. Магдалена спустила ноги с матраса и на мгновение запаниковала, но затем ступни коснулись прохладной поверхности пола. На секунду ей показалось, что кровать находится где-то высоко, и она вот-вот упадет в темную пропасть.

Магдалена долго прислушивалась, стараясь уловить любой звук. Любой намек на то, где она находится. Сердце колотилось в груди. Дыхание было громким.

Ей нравилось думать, что она сильная и рассудительная женщина, но сейчас она чувствовала, что на грани. Несколько раз ей пришлось подавить душераздирающий крик, рвавшийся из груди. Она принялась ритмично постукивать ладонью по грудине в такт сердцебиению. Это не успокаивало, но помогло сдержаться.

От подъема кружилась голова, и только после пары попыток она смогла увереннее держаться на ногах. Очень медленно она принялась ощупывать пространство вокруг себя. Несколько шагов до стены.

Справа снова плитка. Местами гладкая и холодная, а местами липкая и грязная. Магдалена чуть приблизилась, чтобы понюхать, но нос все еще был заложен. Она провела руками по стенам и в противоположном углу обнаружила раковину и кран. К счастью, когда она открыла кран, оттуда полилась вода. Магдалена некоторое время наслаждалась звуком и ощущениями холодной воды на ладонях, а затем, морщась, попыталась промыть нос. Без обоняния она чувствовала себя вдвойне слепой. Ей удалось немного втянуть воздух через нос, и до нее донесся слабый запах сырости.

На вкус вода была чистой, и Магдалена все пила и пила; сильная жажда вынуждала пить, даже если это могло оказаться небезопасным. Напор был сильным, а значит, скорее всего, тут есть водопровод. Она вытерла лицо и осторожно на ощупь прошла в другой конец комнаты, обратно к кровати. Влажность усилилась и теперь пахло гниющей растительностью, но все, к чему прикасалась Магдалена, было гладким и сухим. Кровать оказалась боксом, между полом и каркасом не оставалось никакого зазора. Когда она начала шарить по другой стороне от кровати, то вывалилась из дверного проема.

Магдалена упала на холодный жесткий пол и ушиблась тазовой косточкой. Снаружи было сыро. Магдалена сидела и размышляла, стоит ли продолжать поиски. Она прокашлялась. Удивительно, как быстро привыкаешь по звуку определять свое окружение.

Она осторожно ощупывала дорогу. С каждой стороны на расстоянии нескольких шагов были стены. Это коридор. Стены были гладкие, но не кафельные, а оштукатуренные, местами липкие. Магдалена пересекла коридор, ощупью пробралась вдоль стены и нашла дверь. Та со скрипом открылась наружу. Эта комната была маленькой и пахла плесенью. Колени врезались во что-то твердое и холодное, и когда Магдалена наклонилась, то нащупала круглую чашу, а затем воду. Она отдернула руку. Унитаз. На мгновение Магдалену охватила радость. Туалет. Сидения не было, только холодный фарфор, но она села и облегчилась, теперь чувствуя себя чуть больше похожей на человека, а не животное. Она с надеждой пошарила в поисках рулона туалетной бумаги, но ничего не нашла.

Где же она? И что это? Она поискала смыв и нащупала сзади унитаза длинную трубу, которая вела к старинному бачку на стене. Цепочка отсутствовала, но если встать на край унитаза, то можно дотянуться до оставшегося пластикового рычага.

Магдалена уже собиралась потянуть за него, но остановилась. Это вызовет шум.

Она отдернула руку, слезла с унитаза и вышла из помещения. Стоит ли закрыть дверь или оставить ее открытой? Дверь открывалась наружу, и Магдалена решила оставить ее открытой, чтобы потом было легче найти. Пошарила дальше и обнаружила, что коридор заканчивался стеной, которая казалась совсем другой. Она была холодная на ощупь, потребовалось мгновение, чтобы понять, что это металл.

Очертания холодных стальных дверей со щелью посередине. Они раздвигались. Магдалена просунула ноготь между двумя металлическими дверцами и попыталась открыть их, но те оказались толстыми и крепкими.

Послышалось жужжание, и из-за дверей раздался гул. Она отступила назад.

Это был лифт.

Звук становился все громче; грохот вибрацией разносился по бетонному полу под ногами. Он приближался.

Нащупав стену, Магдалена поспешила обратно по коридору, слыша, как подъезжает лифт. Бросилась к туалету, но налетела на дверь, и та с грохотом захлопнулась. Поврежденный нос хрустнул от удара, и вспыхнула острая боль. Рот наполнился теплой кровью.

Магдалена услышала, как с тихим звоном подъехал лифт. Она направилась обратно к комнате с кроватью и раковиной. Двери с шумом распахнулись. От страха стало трудно дышать, Магдалена закашлялась и сплюнула кровь. Эхо разнеслось по коридору. Из открытых дверей лифта повеяло сквозняком, но все равно было темно. Затем раздался щелчок и странный звук. Она слышала его раньше в кино или в телешоу. Что-то вроде механического свиста.

Очки ночного видения.

Тяжело дыша, Магдалена ощупью пробиралась вдоль стен. Она была растеряна и пыталась сохранять спокойствие, но с губ срывались тихие всхлипывания.

Когда она нашла дверной проем, то пошарила внутри и нащупала край рамы. С дверью она могла бы попытаться как-то забаррикадироваться от того, кто спустился на лифте.

Двери не оказалось. Под пальцами ощущалась только холодная стена и две пустые петли. Магдалена вернулась в комнату и упала на кровать, услышав приближающиеся к ней тихие шаги.

20

По настоянию Кейт Тристан вернулся в квартиру, чтобы сообщить Саре и Гэри, что на снимках с камеры видеонаблюдения видно, как он идет на Дженнер-Стрит встретиться с парнем.

— Зачем? Ради наркотиков? — поинтересовалась Сара. Сидя на диване и сложив руки перед собой, она выглядела растерянной. Гэри сел рядом с ней, скрестив руки на выпирающем животе.

— Нет. Наркотики здесь ни при чем. Я ходил на свидание, ну, не совсем на свидание. Его зовут Алекс, он начинающий художник. Я отправился к нему домой, чтобы, ну, заняться сексом. Я гей. Уже долгое время… то есть не долгое, все время.

Тристан засунул дрожащие руки в карманы. Он стоял перед телевизором, словно участник собственного сольного концерта.

Сара изумленно посмотрела на него, Гэри тоже выглядел удивленным. Тристан наблюдал за реакцией сестры. Через минуту она спокойно встала и ушла на кухню, закрыв за собой дверь.

— Уверен, приятель? — спросил Гэри. — Ты не похож на гея. — Тристан видел, как Гэри размышляет, вспоминая детали их общения и ища какие-либо подсказки, указывающие на гомосексуальное поведение. — Я думал, у тебя свидание с пропавшей девушкой. Она звонила тебе.

— Да, она пригласила меня на свидание. Мне не стоило соглашаться.

— Но ты не имеешь никакого отношения к ее исчезновению?

— Нет, абсолютно точно.

— Ну, это уже кое-что, — сказал Гэри, с тревогой глядя на закрытую дверь кухни, где, как они слышали, Сара шумно убирала посуду. — Тебе следует поговорить с ней.

Тристан кивнул. Сделав глубокий вдох, он открыл дверь и прошел на кухню. Затем закрыл дверь. Сара стояла у раковины, с негодованием вытирая грязную кастрюлю губкой для мытья посуды.

— Тебе нечего сказать? — спросил Тристан.

— Просто я не понимаю, зачем тебе ломать собственную жизнь, — ответила она, ополаскивая сковороду и швыряя ее на сушилку.

— О чем ты?

— У тебя очень хорошая работа с программой пенсионного обеспечения в зависимости от последнего заработка. Ты вот-вот получишь ипотечный кредит на эту квартиру, а полиция допрашивает тебя об исчезнувшей женщине, — пояснила Сара.

— Дело не в этом.

— У тебя уже есть судимость. И не забывай обо мне. По сути, я солгала полиции ради тебя, и бог знает, что будет дальше. А я делаю все, чтобы жить лучше.

Тристан пристально смотрел в спину сестре, пока она продолжала яростно мыть посуду.

— Прости, я могу все исправить. Скажу полиции, что не предупреждал тебя, когда уходил.

— И часто ты так делаешь? Сбегаешь по ночам, чтобы встретиться с… — повернувшись и внимательно глядя на него, спросила Сара.

— Бывало пару раз, — ответил Тристан, желая провалиться сквозь землю.

— И ты счастлив? Ведя себя вот так?

— Поясни, что значит быть счастливым?

— Завести семью, остепениться.

— Я не хочу детей.

— А кто продолжит нашу фамилию?

— Нас, Харперов, нельзя назвать выдающейся династией. Папа сбежал, когда мы были маленькими, черт знает, где он сейчас. Маме больше нравилось ширяться, чем проводить время со своими детьми.

— Не смей так говорить о маме! — сказала Сара, все еще держа губку. Сестра была в ярости, в ее глазах стояли слезы. — Она была душевнобольной, и если прибавить к этому наркотики…

— Сара. Речь не о маме. Я говорю о себе… я гей. И просто хочу, чтобы ты любила и принимала меня таким, какой я есть.

— Тристан, я всегда буду тебя любить, но не ожидай от меня принятия. У меня есть право не принимать это…

Тристан почувствовал, как на глазах выступили слезы, и смахнул их. Сара снова посмотрела на него, затем отвернулась.

— Ты выбрал удивительно подходящее время, — с унылым смешком добавила она. — Что скажут люди на моей свадьбе, когда ты появишься там, будучи геем.

— Это ваш с Гэри день, до меня никому не будет дела.

— Нет, ты ошибаешься. Понадобится целая вечность, чтобы объяснить людям, кто ты.

— Объяснить людям, кто я? Я все тот же человек. И твоя реакция на новость больше говорит о тебе, чем обо мне.

— Так теперь я гомофобка? — вскрикнула Сара.

— Не знаю, но кажется именно так.

— Ты выбираешь путь, который не приведет тебя к счастью.

— Я лучше буду жить своей жизнью, чем твоей, — парировал он, о чем сразу же пожалел.