От земли до рая Резник Юлия

Глава 11

Лилия

Я раскошелилась на такси бизнес-класса. Но даже Мерседес (пусть и не последней модели) смотрелся довольно нелепо у подъездной дорожки к особняку Гейманов. Видимо, понимала это не только я. Потому что, стоило нам остановиться, тут же, будто из ниоткуда, прямо у машины возникла высокая фигура охранника.

- Вы, очевидно, ошиблись… - заявил он.

- Юрий Василич?

- Лилька?

- Как видите, мы по адресу, - улыбнулась я и ободряюще кивнула растерявшемуся водителю, который выбрался из салона, чтобы открыть мне дверь.

- Ну, скорей выходи! Эх… какая ты…

- Это все платье.

- Платье – обалдеть, конечно, - согласился охранник, - но ты! Ты просто красавица.

Я прикусила губу, однако вспомнив о яркой в цвет платья помаде, тут же разомкнула зубы.

- Спасибо.

- Нет, я серьезно. Хоть сейчас на подиум выпускай.

- Ну, все-все. Вы меня окончательно засмущали.

Мои щеки действительно горели. Я открыла сумочку и, выудив оттуда несколько купюр, отдала водителю. Тот взял деньги с видимым облегчением. Пробормотал «хорошего вечера» и торопливо вернулся в машину… А я идти в дом не торопилась и, все больше волнуясь, смотрела вслед удаляющимся огням фар. Нервы совсем расшатались. Пальцы тряслись. Чтобы как-то успокоиться, я теребила защелку на небольшом клатче, в который влез только телефон, упаковка жвачки и несколько купюр на обратную дорогу. Меня не покидало странное чувство, будто в моем наборе не хватает чего-то важного. Я выдохнула, заставляя себя собраться с мыслями, и вот тут до меня дошло!

- Черт! Черт… ну, что ж за день такой, а?! – простонала я.

- Что случилось? – насторожился Юрий Васильевич.

- Я подарок для Яна Львовича в машине забыла.

Ну, вот как так? Весь вчерашний день я этот самый подарок искала. Весь сегодняшний – переживала, успеют ли его доставить в срок. А в итоге так разволновалась, что оставила пакет в такси. На глаза набежали слезы…

- Там что-то ценное, Лиль?

Как сказать? Наверное, для других – просто барахло. Может быть, даже и для Яна Львовича. Это он, когда ему было шестнадцать, приставку Денди хотел. А ему не купили… Гейман объяснил это тем, что накануне покупки он по-крупному облажался, вот родители и проявили несвойственную для них строгость по отношению к единственному наследнику. Я так явно помнила, как Ян Львович, посмеиваясь, рассказывал нам с Сонькой эту историю. Ну, как нам? Ей… В каких-то поучительных целях. У Соньки ведь с детства был характер – дай боже. Вот Гейман и проводил с ней время от времени воспитательно-профилактические беседы, чтоб она не тбилась от рук. А я так… слушала за компанию. И если Сонька уже и думать забыла об этом случае, то я… о Яне Львовиче, кажется, вообще все-все помнила. Поэтому, когда встал вопрос о том, что же ему подарить, мне даже не пришлось ломать голову. Ведь по словам того же Геймана, та самая первая Денди стала его единственной несбывшейся мечтой. А я хотела, чтобы все… абсолютно все его мечты сбывались.

- Ценное… Наверное. Что же делать-то?

- Главное - нос не вешай. А с подарком мы разберемся, - усмехнулся Юрий Васильевич.

- Правда?

- Да дел-то. Сейчас кого-нибудь пошлю – догонят. Это будет быстрей, чем все остальное.

- Спасибо! Огромное спасибо. Вы не представляете, как меня выручите…

- Лиль! Ну, что ты здесь торчишь? Сколько можно? – раздался за спиной Сонькин голос. Я обернулась. Сонька шла к нам навстречу вниз по ступенькам. Ветер красиво играл ее черными, как ночь, волосами и обвивал вокруг ног кремовый струящийся шифон платья.

- Извини. Тут… заминка случилась. Я подарок в такси оставила, представляешь?

- Подарок? – моргнула та. - Ой, да брось! Тут без тебя столько подарков надарят, куда только их потом девать? Знаешь, как у Жванецкого: только на дне рождения узнаешь, сколько в мире ненужных вещей.

«Эх, Сонька! Ну, что ж ты по больному бьешь?» – усмехнулась я про себя, но ничуть не обиделась. Знала, что она не со зла это все болтает. Не желая меня задеть…

- А ты чего у подъездной аллеи торчишь?

- Да так… Алекса выглядываю. Что-то он опаздывает…

- Погоди еще. На выезде из города пробки.

- Да, ты права… Ну, пойдем тогда. Позвонит мне, если что. Не маленький. Да и пригласительный у него есть. Не потеряется.

Трескотня подруги немного отвлекла. Но все равно мои колени дрожали, когда я вошла в дом. Практически тут же мы с Сонькой натолкнулись на Аду Яковлевну.

- Версаче? – сощурилась та вместо приветствия, окинув меня цепким взглядом.

- Версаче, - повинилась я и поджала губы, скрывая зарождающийся внутри смех.

- Идеально. Сюда пошел бы мой бриллиантовый чокер.

- Чего нет – того нет, - развела я руками.

- Ты должна носить бриллианты, – безапелляционно заявила Ада Яковлевна. – Я права, Ян?

Кровь отхлынула от моей головы так стремительно, что я покачнулась. Ян Львович, до этого стоящий у меня за спиной, сместился на шаг в сторону. Обвил рукой мою талию, не давая упасть.

- Все в порядке? – вздернул он черную бровь.

- Да… Да. Только жарко что-то.

- Это все ваши диеты. До добра они не доведут. Сначала головокружения, потом анорексия и бесплодие.

- Я не сижу на диете, - возразила я Аде Яковлевне, но так и не нашла в себе сил отвести взгляд от темных, как полночное небо, глаз ее сына.

- Не сидишь! Просто забываешь поесть. Лилька – упоротый трудоголик, - встряла в разговор Сонька. И это было неожиданно… то, как они на меня насели, и на секунду я совсем забыла, зачем вообще мы все собрались.

- Да ну тебя! Что вы все обо мне?

- А о ком надо? – сощурилась Ада Яковлевна.

- Вот… Об имениннике. С днем рождения, Ян Львович.

- Пф… В его возрасте, моя дорогая, поздравлять уже не с чем.

- Мама! – страдальчески поморщился Гейман.

- А что? Тебе уже сорок четыре!

- Спасибо, что напомнила. В очередной раз…

Процедив это, он поджал губы. А я закусила щеку… То ли чтобы не рассмеяться, то ли чтобы не произнести вслух совсем уж какую-то глупость вроде тех, что он как дорогое вино с каждым годом становится только лучше… Этот мужчина уж точно не нуждался в моем одобрении!

- Лилька даже подарок приготовила. Но забыла его в такси.

- Подарок?

- Так… Пустяки, ничего особенного.

Испытывая все большую неловкость, я нервно переступила с ноги на ногу. И в этот самый момент особенно остро, кажется, каждой клеточкой своего тела почувствовала на своей спине сухую обжигающе горячую ладонь Геймана, которую он так и не убрал. В груди стало тесно. Будто и без того довольно плотный лиф платья стал вмиг на три размера меньше положенного. Я медленно выдохнула, отвернулась и случайно наткнулась на… цепкий взгляд Куприна, который стоял у лестницы в компании группки незнакомых людей почтенного возраста.

- Ах вот, где наш именинник! Ян Львович, без вас праздник не начнется! Ну-ка, скорее к столу, - прогремел голос какой-то местной суперзвезды, которая, очевидно, была приглашена в качестве ведущего мероприятия.

Гейман бросил на меня странный, задумчивый взгляд и отошел. А я осталась в компании Соньки, настроение которой портилось, кажется, с каждой секундой, и Адой Яковлевной. К удивлению, меня разместили за главным столом, хотя я бы предпочла сидеть где-нибудь в тени. Вдали от недоуменных взглядов собравшихся, в которых так явно читалось: кто это вообще? И что она здесь делает?

Высидев положенное правилами приличия время, я выбралась из-за столика, обогнула расставленные по случаю праздника на лужайке шатры, и двинулась вниз по дорожке, ведущей к реке. За то время, что меня не было, здесь ничего не изменилось. Я знала каждую тропинку, каждое деревце… И эта деревянная удаленная от дома беседка тут, кажется, тоже стояла столько, сколько я себя помню.

- А я все гадал, какого хрена ты меня динамишь.

- Что, простите? – я вздрогнула и обернулась на звук голоса Куприна.

- Хватит корчить из себя идиотку! – рявкнул тот. – Я-то уж было и впрямь подумал, что ты какая-то не такая.

- Не такая? Послушайте, я действительно не понимаю, о чем вы, - попыталась вразумить я начальство, но тот, будто вообще меня не слыша, продолжал:

- А ты просто на зверя побольше открыла охоту, да, Лиля?

Нет, я определенно не хотела и дальше слушать весь этот бред. Я оттолкнулась от ограждения и пошла к выходу из беседки. Но Куприн перегородил мне дорогу, решив, что так просто не сдастся.

- Думаешь, ты ему интересна?

- Уйди!

- Трахнет, и думать о тебе забудет. А у меня к тебе получше предложение…

- Ты что, глухой?! Я сказала – уйди! – пробормотала я, не слыша себя от начавшей шуметь в ушах крови. Попыталась протиснуться мимо, но он больно схватил меня за локти, и я вновь повторила: - Отвали! Последний раз повторяю, не то я…

- Что? Гейману побежишь жаловаться? – усмехнулся Данила. Из последних сил я оттолкнула от себя его руки, а он совершенно неожиданно толкнул меня в ответ. Отчего я, не устояв, что есть силы приложилась о косяк.

- А ей не надо никуда бежать, гребаный ты урод, - послышался тихий голос Яна Львовича, а потом случилось что-то совсем уж из ряда вон. Он молнией взмыл вверх по ступеням. Одним стремительным движением оттеснил меня в сторону и всей своей мощью обрушился на Куприна. Наверное, я ударилась гораздо сильнее, чем изначально решила. Потому что на секунду будто вся онемела. Не в силах ничего предпринять, я лишь наблюдала за тем, как Гейман поднял Данила за шиворот и, как если бы тот ничего не весил, выбросил его в незастекленное окно беседки. Ян Львович рванул было к ступенькам, очевидно, чтобы продолжить избиение, но его остановили подоспевшие охранники.

- Все-все, Ян Львович, остыньте. Не то ж убьете этого дегенерата… - бормотал один из телохранителей, из последних сил удерживая Геймана в проходе. И тут я отмерла. Потому что и правда – убьет ведь. В два шага преодолела разделяющее нас расстояние, сама!.. впервые сама взяла его за руку:

- Пойдемте, Ян Львович. Кажется, я слышу музыку…

- Музыку? – еще до конца в себя не придя, моргнул тот.

- Ага… Наверняка уже начались танцы. Вы любите танцевать?

Я несла какой-то бред. Заговаривала ему зубы, как маленькому ребенку. Но к удивлению, это сработало. Или то, что я настойчиво дергала его за руку, заставляя идти за собой. Он и шел. Но несколько раз останавливался и оглядывался назад, будто желая вернуться. Тогда я сжимала его ладонь сильней, качала головой и опять принималась трещать о каких-то глупостях. Впрочем, моих уловок ненадолго хватило. Выведя меня к танцполу, Гейман все же решил вернуться. С виду он казался спокойным и сдержанным. И, не знай я его так хорошо, эта маска могла бы меня обмануть. Но проблема в том, что я его не просто знала. Я его чувствовала на каком-то животном уровне. Каждой клеткой тела ощущала исходящие от него волны ярости… Я только не представляла, как заставить этот шторм улечься… Не придумав ничего лучше, я тихо шепнула:

- Потанцуйте со мной.

- Что?

- Потанцуйте со мной… Это, кажется, танго?

Наверное, Гейман совсем уж ошалел от такой моей просьбы. Потому что, помедлив еще пару секунд, безропотно вышел на танцпол. Люди разошлись, освобождая нам место. Мы приникли щекой к щеке. Мои высокие каблуки сделали это почти возможным… На самом деле я касалась виском его подбородка.

Знаете, танго - довольно строгий танец, но очень-очень эмоциональный. А в тот момент эмоций в нас обоих было просто через край. Вот они и выплескивались… В плавных движениях ног, резких поворотах головы. Он – всегда ведущий. Я – всегда ведомая. Так, как я всегда и мечтала. Я задыхалась от этой близости, но мне было плевать. Только снова и снова в его руках… два шага, выпад ногой, наклон… его губы, его глаза в каких-то миллиметрах. Музыка оборвалась. А мы так и застыли… и неизвестно, сколько бы простояли в наклоне, если бы не громкие аплодисменты, нарушившие идиллию.

- Ну, ни фига себе! Вы где так танцевать научились? – подлетела к нам Сонька, обнимая одной рукой отца, а другой меня. – Невероятно круто! Правда, ба?

- Думаю, лежа у них бы было больше шансов довести дело до ума.

Сонька удивленно выпучила глаза. Я испуганно хохотнула. А Ян Львович только сильнее нахмурился. Градус напряжения чуть сбил появившийся будто ниоткуда Юрий Васильевич.

- Догнали презент-то… - улыбнулся он, протягивая мне огромный пакет. А я со всеми этими событиями и думать о нем забыла.

- Пойду, отнесу ко всем подаркам, - пробормотала я.

- Нет уж, зачем? Я сразу посмотрю, – сощурился Гейман. А я вдруг занервничала. Так сильно занервничала… до тошноты просто. А между тем Ян Львович ловко вскрыл упаковку столовым ножом, открыл коробку и заглянул внутрь. Несколько секунд он тупо пялился на приставку. Потом медленно поднял взгляд. И во все глаза уставился уже на меня.

- Так… Ты… ну-ка, пойдем. Поговорить надо.

Глава 12

Ян

Я шел вперед, ничего перед собой не видя. Будто моя несуществующая дальнозоркость обернулась полной слепотой. А может, я раньше был слепым. Не знаю… Оглянулся. Нет… все же… вижу. Ее вижу ясно и отчетливо. Красное платье, полыхающий огонь в волосах и такая неуверенность на лице, что мне аж страшно… И непонятно, как быть. И что делать, чтобы все не испортить. С чего вообще начать этот разговор?

«Так… Ты… ну-ка, пойдем. Поговорить надо…» - не самое лучшее начало уж точно. Хрен его знает, куда подевалось мое хваленое красноречие, когда оно было так нужно! Я отвернулся и возобновил шаг. Дернул бабочку, которая удавкой сжимала горло. Та развязалась, повиснув вдоль шеи двумя неровными черными лентами, но ощущение удушья никуда не делось. Тогда я деревянными пальцами расстегнул еще и воротничок. Не помогло. Мне будто собственная кожа в одночасье стала мала.

Денди. Проклятая Денди… А я ведь не сразу понял, что это и почему… Точнее, на вопрос «почему» у меня и сейчас не было ответа. На ум приходил лишь один… Но он казался таким нереальным, таким… невозможным просто, что я был бы последним придурком, если бы им удовлетворился.

Мы вошли в дом. Здесь тоже хватало народа, и было довольно шумно. Впрочем, охрана знала свое дело и не пускала гостей дальше гостиной с примыкающей к ней столовой. А значит, я мог не волноваться, что нас с Лилей кто-то потревожит в моем кабинете, который располагался в глубине дома.

Денди… Пакет с которой, я так больше и не выпустил из рук. Да что там… Я даже оберточную бумагу не выбросил, аккуратно запихнув ее обратно. Лишь когда вошел в кабинет, нехотя отложил подарок, зная, что вернусь к нему сразу, как только останусь один. А потом, не оборачиваясь, прошел к бару и налил себе выпить. За спиной послышались легкие шаги. Я бы их вообще, наверное, не услышал, но каблуки, которые она стала носить… выдавали.

А что, если я… ошибся? Ну, подумаешь… Приставка. Чтобы там ни говорила моя неугомонная мамаша по поводу возраста, в маразм я еще не впал. И на память не жаловался. Та у меня как часы работала. Не зря ведь тренировал. Я мог годами не вспоминать о каких-то событиях жизни, но когда того требовали обстоятельства, запросто выуживал из тайников памяти даже самые незначительные детали. Так что я прекрасно помнил тот день, двенадцать лет назад, когда рассказал капризничающей Соньке о том, как мне однажды отказались купить приставку. Она тогда совершенно отбилась от рук. И я сам был в том виноват, ведь довольно долгое время, после смерти жены, я вообще ни в чем ей не отказывал. Не желая расстраивать. Стремясь компенсировать то, что никакими деньгами компенсировать было нельзя. К счастью, я вовремя понял свою ошибку.

Но сейчас речь шла не об этом… Допустим, Лиля по какой-то причине тоже запомнила эту историю. И когда встал вопрос о том, что мне подарить… Что? Решила проявить креативность? Или… за этим стоит что-то большее? Проще всего спросить. Разговоры… они вообще здорово облегчают жизнь, но… почему-то я никак не мог себя заставить перейти к сути.

Отпил виски из стакана... Обернулся. Лиля стояла посреди комнаты. Такая невозможно красивая. И хрупкая, как цветок, который совсем недавно чуть было не смяли. Вон… и следы чуть повыше локтей. Все же надо было вернуться. И отхреначить того мудака, как следует. Может, стало бы легче. Не то ж совсем хреново-то…

Отставив стакан, я подошел к Лиле, осторожно взял ее за руку и принялся внимательно осматривать.

- Почему ты не сказала мне, что этот… хм… тебя преследует?

Лиля моргнула, сбитая с толку таким началом разговора. Или тем, что я делаю…

- Да он и не преследовал, Ян Львович.

- А там что было? – я дернул головой в направлении окна.

- Не знаю. Думаю, Данил Александрович выпил лишнего. Ну, и расстроился, когда…

- Когда ты его послала.

- Ну, да, - Лиля не слишком весело улыбнулась.

- А ты научилась посылать…

- Да вроде с этим у меня никогда проблем не было, - удивленно вскинула брови она и, сглотнув, уставилась на мои пальцы, которыми я зачем-то обводил ее наливающиеся синяки. Да я и сам опустил голову. Хотя… наоборот хотелось приковать ее к себе взглядом и, может, даже легонько встряхнуть, чтобы она, наконец, объяснила, что означают эти ее слова.

Никогда проблем у нее не было… видите ли.

А со мной? Что тогда было со мной?

Или… это я все неправильно понял? Что, если она на самом деле хотела… Да нет. Лиля тогда ведь ясно сказала… я своими ушами слышал, что некоторым мужчинам просто нельзя отказать.

Отчего-то разозлился. Выпустил ее руку. Стиснул кулаки и отошел к окну. Удивляясь сам себе. Своим реакциям. И эмоциям.

- Я завтра же его уволю.

- Нет! Нет, вы что? Зачем? В этом нет совершенно никакой необходимости, тем более что я сама собралась увольняться.

А вот это действительно новость. Как-то ненадолго ее запала хватило.

- Из-за Данила?

- Нет. Понимаете, Ян Львович, я в этот отдел пришла не просто так…

- А почему же?

- У меня была… и есть готовая технология, которая будет полезна для вашего бизнеса. Я надеялась, что эта должность поможет мне ее до вас донести.

- Не слишком ли сложная схема? – нахмурился я. – Не проще ли было подойти ко мне и сказать: «Ян Львович, смотрите, что у меня есть!»

- Не проще. – Лиля снова отвела взгляд.

- Лиля! Нам обоим будет легче, если ты перестанешь говорить загадками.

- Да нет тут никакой загадки. Я просто… без протекции хотела. Сама. Чтобы никаких поблажек…

И снова это странное удушье… Я подошел к окну. Рванул створку. Тут же кабинет наполнили звуки музыки, смех и голоса. Ее слова заставили меня испытать… какую-то странную, непонятную гордость. За нее. И ведь для меня совершенно было неважно, что в итоге ничего у нее не вышло. И что она один черт пришла напрямую ко мне. Главное, что пыталась… Сама. А я ведь уже привык к тому, что от меня каждый урвать стремился. Другое дело, что получалось мало у кого…

Сглотнул. Растер виски.

- Ну, не получилось – и хрен с ним, – отмахнулся я. - Рассказывай, что там у тебя, а дальше что-нибудь придумаем.

Я даже облегчение испытал от того, как просто все решилось. Хотя бы с этим… Вновь подошел к бару и взялся за бутылку.

- Почему сразу - не получилось? – раздался напряженный голос Лили. Я замер, так и не донеся стакан до рта. Обернулся:

- Ты ведь сама сказала, что должность в моей компании не приблизила тебя к цели. И раз уж речь зашла о твоем проекте, я так понял, что ты созрела рассказать о нем прямо сейчас.

- Вы неправильно меня поняли, Ян Львович.

- Ты не станешь мне о нем рассказывать?

Признаться, разговор начал меня утомлять. Как и Лилино совершенно непонятное мне поведение. А Лилю, похоже, стал утомлять я… Она тяжело вздохнула. Обхватила свои руки чуть повыше локтей ладонями и, глядя куда-то в строну, негромко заметила:

- Я вам обязательно расскажу о своей технологии. Но только потому, что вы, Ян Львович, сами заявили о своем интересе… - а потом резко обернулась к двери: - Соня! Ты заходи, что ж ты в проходе топчешься, как неродная?

Я резко повернул голову к двери, в которую как раз, виновато улыбаясь, вплыла София. А следом за ней моя мать… Все интереснее и интереснее. Я вздернул брови, по очереди разглядывая этот бабский батальон. Внутри поселилось странное чувство, которое я не мог описать. Нехорошее сосущее под ложечкой чувство…

- Так вы мне, наконец, объясните, что происходит?

- Лиль? – нерешительно покосилась на подружку моя дочурка.

- Объясняй. А впрочем, нет… Погоди. Я сама.

Лиля открыла серебристую сумочку, достала телефон и что-то быстро настрочила.

- Па… Похоже, тебе стоит проверить почту, - оскалилась в акульей улыбке Соня. Я не понял, в какой момент наша беседа с Лилей переросла в этот фарс… Но, может, так и лучше. По крайней мере, удавка на горле ослабила хват. Подыгрывая собравшимся, я достал телефон. Демонстративно открыл почту. И тут же отвлекся, потому что из-за всех этих глупостей, оказывается, пропустил одно важное сообщение… Открыл. Прочитал. Несколько раз прочитал, прежде чем до меня дошло. Я резко поднял взгляд и впился в раскрасневшееся лицо Лили.

- Это твой проект? – тихо и… очень недоверчиво спросил я.

- Таки у него что-то с мозгами, - как сквозь вату донесся голос матери, на который я, впрочем, не обратил внимания.

- Мой… - подбородок Лили приподнялся чуть выше. И я вообще не знаю, как так получалось, но, при ее росте, она каким-то образом умудрялась смотреть на меня сверху вниз.

- Расскажи о нем…

- Непременно. Мы ведь, кажется, согласовали дату презентации… Только что.

А потом она просто ушла. Вот так. Взяла и ушла. И Сонька рванула следом. Я двинулся было за ними, но дорогу мне перегородила мать.

- Отойди, мама!

- И не подумаю.

- Неужели ты не понимаешь?! Мне нужно с ней поговорить…

- А мне показалось, будто Лиля сказала тебе все, что хотела.

Да ни черта! Мы ведь вообще ничего толком не обсудили! Ни приставку эту, ни… Черт! Я растер лицо в безуспешной попытке увязать в голове прошлое и настоящее… И чем больше я об этом думал, тем хуже мне становилось. Одного распахнутого настежь окна явно было недостаточно.

- Мам, дай я хоть на улицу выйду!

- Да иди куда хочешь! Только к Лильке не лезь!

- Почему? Что она тебе такого плохого сделала?

- Плохого? Дурья ты башка! Да я Лильку как родную люблю.

- Что-то незаметно!

- Это потому, что у тебя дальнозоркость! А то, что у носа, ты в упор не видишь.

- Господи, бред какой…

- Бред – не бред, а пока не поумнеешь, к Лильке и близко не суйся. Она, вон, только-только крылья распрямила. Вот и пусть летит. На тебя мы уже насмотрелись. Теперь ее очередь…

- Слишком образно, мама. Из твоих слов ни черта не понятно, – рявкнул я, вернулся к бару и таки прикончил то виски. - Что ты хочешь этим сказать?

- Ты хотя бы представляешь, как эта девочка тебя любит?

Я поморщился. Вцепился руками в стол.

- Ты себе что-то придумала. Так не бывает.

- А как бывает? Ты уверен, что знаешь?

У меня не было ответа. Не было… Но от одной только мысли, что это все может оказаться правдой, что она действительно может меня так любить, меня охватывало какое-то сумасшествие. Оно горчило на вкус и было душным, как июльский полдень.

И только одно с другим не вязалось. Те подслушанные слова…

- Я слышал ваш разговор.

- Какой разговор?

- Тот, в кухне… Когда Лиля сказала, что таким, как я, нельзя отказать.

- И что?

- И что?! Ты серьезно вообще? Да она, может, и не хотела меня. Не хотела, понимаешь?!