От земли до рая Резник Юлия

Глава 15

Ян

Я ей гордился… Да. Очень-очень гордился. Ей… И Сонькой, конечно, тоже, но в первую очередь ей. Смотрел, как уверенно она себя ведет, как шикарно выглядит, и млел, как последний дурак. Будто я и впрямь имел какое-то отношение к ее успеху… А ведь глупость это! Думать, что у неё без меня ничего не вышло бы… Потому что оно либо есть в тебе – либо нет. В ней было…

- Лилька сумку забыла! Вот дурында…

- Дай сюда. Я отдам.

Соня удивленно на меня уставилась, чуть помедлила, но все же протянула сумку.

- Ты пока можешь ехать, Сонь. Дома все обсудим детальнее. У меня сейчас со временем беда.

Соня понятливо кивнула и взмахнула руками, мол, иди уже. Я так и сделал…

- Где она? – поинтересовался у первого попавшегося под руку охранника.

- Лиля? К туалетам побежала.

Юра кивнул, указывая направление. Я прошел по длинному коридору, в тупике которого располагались уборные, и остановился у дверей. Подождал минутку, другую. Нетерпеливо прошелся туда-сюда. Покосился на топчущихся парней и осторожно приоткрыл дверь. Наплевав на то, как мой поступок со стороны выглядел.

Ее приглушенные всхлипы я услышал сразу… Тихие надрывные всхлипы. Уже ставшее привычным чувство удушья вернулось. А с ним и дикое, непреодолимое желание выбить нахрен закрытую дверь в кабинку и… заставить её прекратить. Душу рвать. Себе… И мне заодно, какого-то хрена. Но что-то в последний момент остановило. Какой-то внутренний блок. И понимание, что… ну, не простит она мне этого. Своей слабости…

Стараясь ничем себя не выдать, я отступил. Вернулся в коридор – и там остался. Дожидаться. Когда она справится… сама. Наступая на горло собственной песне – желанию отгородить ее от всего этого дерьма. И поступить по-своему.

Права была старая карга… Лиля только крылья распрямила. Вот и пусть теперь летит. Раз крылья есть… Ей сейчас даром не сдалась моя помощь. Только испорчу все.

Некоторое время спустя дверь в туалет открылась. Лиля выглядела все так же – сдержанно и невозмутимо. И только распухший красный нос выдавал, что с ней происходило на самом деле. И чего ей стоило... держать задранную мной по привычке планку. Но ведь смогла!

- Ты забыла сумку, - прошептал я, не в силах справиться с растекающейся внутри нежностью.

- Спасибо.

- Пожалуйста. И, Лиль…

- Да?

- Ты же понимаешь, что нам нужно обсудить еще миллион других вопросов? – повторил опять.

- Конечно.

- Это хорошо. Это очень хорошо…

- Я пойду, ладно? Мне еще заявление на увольнение нужно написать.

- Пока не нужно. Это будет твоим прикрытием на случай чего. Сейчас не следует привлекать к тебе внимание. Понимаешь?

- Ладно… - растерянно хлопнула та глазами. – Тогда мне, что… мне на работу нужно будет ходить?

- Да нет же! Слушай, - я бросил взгляд на часы. - Нам еще столько всего обсудить надо. Давай дома, м-м-м? Я пришлю за тобой машину… Часов в восемь? За ужином поговорим.

Пожалуй, это было самое разумное из того, что я мог бы ей предложить. Хотя на деле хотелось другого. Отменить нахрен все назначенные на сегодня встречи – один черт я уже безнадежно опаздывал, выгнать всех, или самим куда-нибудь уехать и… Не знаю. Для начала, наверное, поговорить… Выяснить, что у нее на уме, и действительно ли все так запущено, как говорит мать, а потом… Никуда ее больше не отпускать. От себя. И вообще…

- Хорошо. Только машину присылать не надо. Я… доберусь сама.

- Лиля! – поморщился.

- Сама, - тихо повторила она.

Нерв на щеке дернулся. Я кивнул. Потому что, если бы открыл рот – наверняка бы все испортил. В общем, съел я ее «сама», отчего у меня теперь на языке горчило.

Отработал на автопилоте. Мысли были совсем не о том. Сто раз звонили из медицинского центра. И я уже серьезно подумывал отправить их номер в черный список. Или послать к чертям. Потому что никакой колоноскопии я делать не собирался. В жопу им их рекомендации, а не мне… трубку. Что это вообще за идиотские способы исследования? Не настолько мне плохо, чтобы подпустить кого-то к своим тылам… Придумают тоже.

Когда вернулся домой, Лили еще не было. Зато в гостиной сидела мать.

- Ну? – поинтересовалась она, едва я переступил порог.

- Что ну?

- Как все прошло? – сощурилась.

- А то ты не знаешь, – закатил я глаза, прекрасно понимая, что Сонька ей уже давным-давно все выложила.

- Я хочу услышать твою версию.

- Покупать я их не собираюсь. Так что моя совесть чиста.

- Чистая совесть – первый признак зарождающегося склероза! – рявкнула мать. – А за тобой еще грешков – дай боже.

- Ну, если ты так говоришь.

- Не ерничай! Лучше скажи, ты правда Лильку на север отправишь?

- А что? Не надо?

- Надо! Просто сомневалась, что ты на это пойдешь.

- Это почему же?

- А потому, что в таком случае тебе ее отпустить придется. Подождать… А это вообще не про тебя. Ждать…

- Кажется, ты советовала мне не торопиться.

- А еще я тебе советовала лучше предохраняться. Но ты Соньку в двадцать лет забацал.

- О чем не жалею.

- Да я как-то тоже, знаешь ли. Иначе бы мне вообще внуков не видать.

- Каких еще внуков? – раздался Сонькин голос от двери.

- Тех, которые у меня, кроме тебя, так и не появились.

- У нас еще все впереди. Да, папа? – Сонька улыбнулась и, сев мне под бок, обняла за пояс сразу двумя руками.

А я завис. Хотел бы я детей? Эм… Не знаю. Лилька еще и сама дитя. А когда она дозреет, мне уже… сколько будет? Да, много. Как-то быстро жизнь прошла…

В глубине дома послышались голоса.

- Это Лиля, наверное. Я ее пригласил обсудить детали без лишних формальностей.

Сонька вскочила с дивана и неторопливо вышла за дверь, чтобы спустя каких-то пару минут вернуться уже с подругой. За время, что мы не виделись, Лиля немного пришла в себя и уже не выглядела такой напряженной и бледной. Она даже улыбалась и перекидывалась с Сонькой какими-то шуточками за ужином. А я просто за ней наблюдал. И переходить к делу не торопился. Пока речь снова не зашла о Стэнфорде и о работе Лильки над своим стартапом.

- А как вам удалось закрыть вопрос по правам? Разработка-то велась на мощностях университета, а значит, в ней была существенная доля участия Стэнфорда. Или я чего-то не понимаю?

- Все ты понимаешь, папочка. Вот только вопрос не в том, что мощности Стэнфорда были задействованы. Вопрос в том, как это было сделано.

- И как же? – заинтересовался я, подливая Лиле вина в бокал и ощущая, как она замирает… не дышит даже, когда я к ней подхожу. Раньше я думал, что это от страха. Но теперь… теперь я уже не был так в этом уверен. Чтобы проверить свои догадки, я будто между делом коснулся свободной рукой ее спины и почувствовал, как она задрожала… Черт! Зря я не учел, как сам на это касание отреагирую. Я вообще оказался не готов к тому, насколько мощной будет эта реакция.

- А Лилька ночами работала, представляешь? Формально она, конечно, использовала Стэнфорд по полной, но поскольку это происходило в нерабочее время – мы исключили всякие риски.

Голос Сони прорвался сквозь морок, затуманивший мне голову. Я застыл. А Лиля как раз запрокинула лицо, чтобы поблагодарить за вино… И наши взгляды встретились.

- Почему? – спросил я спустя долгое-долгое время.

- Почему что?

- Почему по ночам, Лиля?

- Как это, почему? Потому что мы изначально планировали сделать что-то, что сможет найти применение в вашей работе. А если бы у Стэнфорда появились права на продукт, это бы все усложнило. Так что мы максимально от этого уходили.

Окей… Окей. Все правильно. И максимально, мать его так, логично. Я бы и сам придумал что-нибудь такое, будь на ее месте, но… Кроме чувства гордости и восхищения, которые в тот момент раздирали меня на части… Твою же мать! А когда она спала? Когда отдыхала? Когда жила своей жизнью, без привязки к моей? На худой конец, когда она с кем-то встречалась? Все девочки с кем-то встречаются, так? Юность для этого человеку, вроде как, и дана…

- Ян! Сынок, ты мне тоже налей, - ворвался в мои мысли напряженный голос матери. Я тряхнул головой, будто сбрасывая наваждение, смерил Лилю еще одним пристальным взглядом и нехотя повернулся к матери. В кои веки благодарный за то, что она вмешалась. А то ведь я и взорваться мог… Слишком много во мне в тот момент бурлило. Слишком сжалась… до предела сжалась пружина внутри.

Чуть совладав с собой, я выпытал, кто из разработчиков на них работает, как вообще организован бизнес, и всякие другие детали. Было решено, что на север Лиля поедет со своей командой, но поскольку эти люди были разбросаны по всему миру, собрать их было не так уж просто. Впрочем, все они и не были нам нужны. Решили остановиться на тех, кто смог бы добраться до места в кротчайшие сроки.

С делами мы закончили ближе к ночи. Лилька засобиралась домой. Но Сонька отчаянно запротестовала, и кое-как убедила ее переночевать у нас. Оставив их одних выяснять, как поступить, я поднялся к себе. Переоделся и, как всегда, в моменты, когда мне нужно было подумать, спустился в спортзал. Долго разминался… Потом еще дольше работал с грушей. Пока окончательно не выбился из сил. Сходил в душ тут же. Переоделся в белую футболку и домашние штаны и пошел к себе. Но поднявшись на третий этаж, остановился… И не давая себе передумать, взлетел вверх еще на один пролет.

Мама была права. Мне не следовало спешить. Я и не собирался. Просто… не мог ее отпустить так далеко, до конца не прояснив один очень важный… я бы даже сказал, принципиальный момент. Коротко постучал и тут же вошел, не дожидаясь ответа.

Лиля стояла у окна. И когда я вошел, она даже не обернулась. Будто ей было все равно, кто здесь. Или… как если бы она точно знала, кто.

Я подошел вплотную. Встал у нее за спиной. Одной рукой обхватил ее руку чуть повыше локтя, другой – перекинул через плечо волосы. И носом уткнулся в висок. Потерся…

- Так почему китайский, Лиль?

В моей голове кружились миллионы вопросов. Я задал первый, что пришел на ум. А Лиля, кажется, совсем не удивилась. Только… так задрожала в моих руках, то ли от смеха, то ли от того, что я скользнул холодным носом по ее теплой шее.

- Потому что ты утверждал, будто за ним будущее, а тебе самому он не давался.

Она, наконец, перешла на «ты», и это было так естественно… Что от меня, сосредоточившегося на этом, на какое-то время ускользнул смысл всех других ее слов. А потом дошло. И пружина сжалась еще сильнее.

- А камни?

- А камни – дань традициям твоего народа.

- А Денди? Дань моим детским капризам?

- Ну, не таким ты уж был тогда и ребенком… - дрожащим голосом прошептала она. - Нет. Денди – это дань мечте. Помнишь… ты всегда говорил, что мечты должны исполняться?

А я не смог бы ей ответить, даже если б очень захотел. У меня в горле булькало, клокотало. Это было уже не удушье. Это была почти смерть. Или перерождение… Я развернул ее к себе лицом. Потянув за волосы, запрокинул лицо. Слишком резко, может быть, больно даже… С трудом вообще себя контролируя. А может, вовсе утратив контроль.

- Скажи мне «нет»! – потребовал.

- Ч-что? – как-то удивленно переспросила она.

- Скажи мне «нет». Ты… можешь.

- А если не скажу?

- Я опять не сдержусь и сделаю все неправильно, - эти слова я уже шептал ей в губы. Прихватывал их. Целовал скулы. Ее дрожащие ресницы и изогнутые линии бровей.

- Опять? – задыхаясь, уточнила Лиля.

- Как тогда… Наломаю дров. Испугаю тебя или…

- Испугаешь? Постой… о чем это ты?

Она откинулась в моих руках и внимательно на меня уставилась. Ее грудь часто вздымалась. Губы припухли и покраснели от моих поцелуев. А кожа покраснела – гребаная щетина. Надо будет с ней что-то решать.

- Я слышал ваш разговор с матерью. Там, в кухне… Когда ты сказала, что не могла сказать мне «нет».

- Да. Не могла. Потому что я любила тебя. И взяла бы все… Абсолютно все, что ты бы мне дал.

В ее глазах не было ни тени сомнения, ни тени страха. В них не было вообще ничего постороннего…

- О господи, – прошептал я.

- Погоди, а ты решил, будто… - глаза Лили широко распахнулись. – О господи, - повторила она за мной. – Так ты поэтому меня отослал?!

Я покачал головой. Сместил ладонь ей на затылок и, прижав лицо к груди, принялся неторопливо поглаживать Лилю по волосам. Пальцы слегка дрожали, но это ничего… Иногда можно. Иногда… просто иначе никак.

Глава 16

Лилия

Я вот так, кажется, могла простоять сколько угодно. Хоть всю жизнь. В его сильных руках. Ощущая на щеке его дыхание и пальцы в волосах, которые он неторопливо перебирал. Желая успокоиться. Или не в силах остановиться... Где-то в районе моей щеки рвало ритм его огромное сердце. И так легко было подумать, что оно полно мной. Так легко. И так чудовищно страшно.

- Как тебя отпускать?

Голос Яна Львовича… нет, теперь уже Яна, звучал совсем незнакомо. Он был таким растерянным… будто не его. Я улыбнулась. Несмело коснулась боков Геймана пальцами и повела вверх, то ли лаская… то ли убеждая себя, что не сошла с ума. Ведь вот же он… Рядом.

- А ты не отпускай. «Нет» я вроде бы не говорила. Хотя ты и просил, – несколько обиженно закончила я и сама удивилась тому, как прозвучал мой голос. Гейман усмехнулся. Снова коснулся моего виска губами и надолго замолчал, будто не в силах решиться сказать мне...

- Нет. Нам… не следует торопиться.

- Торопиться? – улыбнулась. - Да я тебя всю жизнь жду.

- Вот именно. А я только сейчас понял, что…

- Что? – замерла я. И даже отошла на шаг, чтобы его лучше видеть. Но договорить нам было не суждено. Дверь открылась, и в комнату влетела Сонька.

- Ой! А ты что здесь делаешь? – поинтересовалась она, подозрительно уставившись на отца.

- Зашел кое-что прояснить, - Ян покосился на часы и, сделав вид, что ничего такого у нас здесь не происходит, зевнул: - Пойду я. Поздно…

Нам обоим было понятно, что сейчас не место и не время посвящать в наши отношения посторонних. Пусть даже Соньку. Они пока были слишком хрупкими. Мы так и не успели обсудить, как он их в принципе видит… теперь. Я-то, понятно. И от этого тоже было страшно. С перепугу мне хотелось урвать для себя от него хоть что-то. Вдруг больше не дадут? Но я понимала, что это не выход. Я сама задрала планку так высоко! Вполне осознавая, что чем выше эта планка, тем сильнее будет желание проскочить под ней… Я, тем не менее, подняла ее, насколько это было вообще возможно, и взяла разбег... Как говорит Ада Яковлевна, умной быть легко – мало конкуренток. Но я, иной раз, жалела, что не была дурой. И что никогда не искала легких путей. Мои мечты были такими дерзкими, что пугали меня до дрожи в коленях. Но, с другой стороны, разве мечты могут быть другими?

- И о чем же вы тут секретничали? – нахмурилась Соня, когда за ее отцом закрылась дверь.

- Строили коварные планы, как вышвырнуть тебя из бизнеса и все заграбастать самим! Му-ха-ха! – демонически захохотала я. Сонька закатила глаза. К счастью, мой план отшутиться сработал, и она не стала больше ничего выпытывать. Только подушкой в меня запустила, прежде чем упасть ко мне на постель.

- Ты не против, если я здесь с тобой заночую?

Если честно, именно в тот момент мне как никогда хотелось побыть одной. Если уж не с ним… Лечь и заново перебрать в голове события дня. В тишине. Заново насладиться каждым мгновением, неторопливо прокручивая в голове. Но, похоже, Соньке действительно была нужна моя помощь.

- Да пожалуйста! – развела я руками.

- Что-то мне тошно одной.

- Это из-за Алекса? Он так и не объявился?

Сонька закусила губу и покачала головой из стороны в сторону. А потом и вовсе спряталась под одеялом. Будто оно могло укрыть ее от проблем.

- А что говорят СБ-шники. Они его пробивали?

- Не спрашивай. Я их отозвала. И все, Лилька, я больше о нем не хочу говорить.

- Даже не расскажешь, что случилось?!

- Козел он. Вот, что случилось. Он козел. А я – дура. Проехали.

- Нет, дорогая, так дело не пойдет!

Я содрала с Соньки одеяло и, подперев бока, вопросительно уставилась на подругу.

- Он в отношениях, Сонь. И сюда приехал уладить дела перед свадьбой. Довольна? Это ты хотела услышать?

- Не это… - растерялась я. – Совсем не это! Слушай… а откуда ты про это узнала?

- Партнер его проболтался! Помнишь, такой светленький? Я когда Алекса искать начала, первым делом к нему поехала.

Соня говорила… безэмоционально. Сухо. Не знай я Соньку так хорошо, запросто могла бы подумать, что ей и дела нет до случившегося. Но истинные чувства подруги выдавал взгляд… Такой… болезненный, под завязку наполненный горечью.

- Странно это все.

- Ничего странного! И вообще… проехали. Говорю же. В следующий раз буду умнее.

- Может, тебе все же стоит его найти? Поговорить?

- И выставить себя на посмешище? Унизиться? Потешить его чертово самолюбие? О-о-о! Да брось… ты сама бы на моем месте как поступила?

- Не знаю. Честно… Просто странно это все, – повторила я. - Зачем бы он тогда вообще соглашался знакомиться с твоей семьей?

- Затем, что он не планировал этого делать! А откажись – пришлось бы объяснять. Так, все… хватит. Поздно уже. Давай спать.

Ну, спать – и спать. Я скользнула под одеяло, покрутилась, отвоевывая у Соньки немного места. Моя детская кровать была не слишком-то широкой, и вместе нам было тесно. Соня долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок. И я то засыпала, то выныривала из пучины сна на поверхность. Подносила к носу часы, опасаясь проспать подъем Геймана, и снова отключалась…

Я успела его поймать. Ян как раз завтракал, сидя за огромным кухонным островом в кухне, когда я спустилась. Замерла в дверях, разглядывая его. И будто не было этих лет. Будто ничего не было... Казалось, еще секунда, и из кладовой, с огромным пакетом муки и джемом под мышкой, появится моя мама… Признаться, я так и не смогла привыкнуть, что вместо неё здесь хозяйничает другая, незнакомая мне женщина. Она появилась в доме Гейманов уже после нашего с Сонькой отъезда в Америку. Но почему-то только сейчас я поняла, что таким образом Ян тогда щадил мои чувства. Уже тогда щадил…

- Ну, что ты опять стоишь? Кофе будешь? – улыбнулся он, не отрывая взгляда от планшета.

- Буду, – шепнула я в ответ, с трудом заставляя горло подчиниться.

Я подошла. Он зачем-то встал. А! Чтобы пододвинуть мне стул – догадалась не сразу.

- Ну? – вздернул он бровь. - Ты будешь садиться?

- Нет. Сначала кофе сделаю. Или ты научился обращаться с машиной? – поддразнила я. Кайфуя. Так до конца и неуверенная, что действительно это могу. Дразнить. Сидеть рядом за завтраком. И болтать с ним, о чем угодно.

- Видимо, теперь придется.

Ян хмыкнул, провел огромной ладонью по шее и опять мне улыбнулся. Я все же коснулась его руки, проходя мимо. Не удержалась… А он, кажется, только этого и ждал. Сграбастал мою ладонь и сжал легонько, прежде чем отпустить. Я отвернулась к кухонной стенке. В попытке справиться с чувствами, проверила наличие зерен в кофемашине и опорожнила поддон. Это было первое «наше» утро. По-настоящему наше. Из тысячи других… Сварив кофе, я вернулась к острову. Поставила чашку, уселась напротив Яна и, недолго думая, отковырнула кусочек от его сырника, к которому он почему-то не прикоснулся.

- Там свежие есть. Тебе положить?

- Нет. Я твои хочу. А ты почему не ешь? Вкусно ведь.

- Не голоден.

Ян помрачнел. И у меня снова заныло под ложечкой.

- Это как-то связано с теми звонками из больницы?

- А ты откуда… А! Сонька сказала? Дурдом!

- Мы просто волнуемся.

Кажется, мои слова немного его смягчили. По крайней мере, голос Геймана, когда он ответил, звучал не так резко:

- Я просто не хочу есть, Лиля. И вообще мне уже ехать надо, – покосился на часы. - Твой телефон с тобой?

От такой резкой смены темы разговора я немного опешила, но все же, помедлив, кивнула.

- Дай!

- Телефон? – еще больше изумилась я.

- Телефон-телефон. Ну же… - он пошевелил пальцами.

Я послушно достала трубку из кармана, разблокировала и протянула ему.

- А что ты делаешь?

- Вбиваю свой личный номер. Кстати, как регулярно ты проверяешь почту?

- Достаточно регулярно в течение дня.

- Отлично. Я тебе пришлю список – в дорогу возьмешь все строго в соответствии с ним. Это север. Там многое нужно учитывать.

- Спасибо, - немного теряясь от такой заботы и стремительности развивающихся событий, промямлила я. Север-то, конечно, севером, но я чувствовала себя так, будто опять в самый ответственный момент уезжаю. Это мне не нравилось. Слишком тоненькой была ниточка, протянувшаяся между нами. А времени на то, чтобы ее укрепить, у нас почти не осталось. Да и как это сделать, если он даже не поцеловал меня, когда уходил?

Письмо от Геймана пришло ближе к обеду. Впрочем, все это время мне некогда было скучать. Из-за отъезда у меня и впрямь появился миллион дел. Я беспрерывно тестила свою модель, в попытке довести ее до совершенства, обдумывала возможность внедрения новых алгоритмов… Словом, прав был Ян, когда сказал, что этим можно было заниматься бесконечно. Но я все же не хотела задерживаться вдали от него, какой бы интересной ни была моя работа. На севере я планировала пробыть недели две-три. А после оставить на месте своих помощников и самой наезжать туда исключительно по мере необходимости.

Так странно. От презентации прошли всего сутки. Сутки, за которые в моей жизни изменилось практически все.

Я открыла его письмо. Несколько раз пробежалась по тексту глазами. Улыбнулась. Потому что писал действительно он, а не помощник. Это сразу бросалось в глаза. Безапелляционный тон вожака, привыкшего все и вся держать на контроле. А потом, поскольку я не ответила, залипнув, как дура, на написанных им самим строчках, он еще ко всему мне и позвонил…

- Ты получила мое письмо?

- Да, - улыбнулась я.

- А почему не отвечаешь?

В этом был весь Ян. Нетерпеливый, требовательный и ужасно властный. Начальник до мозга костей.

- Не успела.

- Все внимательно изучи и не забудь купить…

- Да, папочка, - уже в открытую смеялась я, хмелея от какого-то дикого… совершенно ненормального восторга. А он не смеялся. Он молчал. На том конце связи. И это длилось так долго, что и мой смех стих.

- Мои чувства в отношении тебя совсем не отеческие, Лиля, – наконец тихо заметил он. – Ты бы наверняка испугалась, если бы узнала, о чем я думаю…

- Это вряд ли, – прохрипела я. - Но я оценила твою попытку нагнать на меня жути…

- Ты играешь с огнем.

Угу. Я это чувствовала… Проблема в том, что я его не боялась. Я хотела сгореть. Вместе с ним. Я была готова.

- Жду не дождусь, когда он полыхнет, – выпалила я и, сбросив вызов, опустила трубку на стол. Накрыла двумя руками. Не знаю, что там у него на уме… и почему он решил, что нам не стоит торопиться. Я так не считала. И не собиралась облегчать ему жизнь своей покладистостью, даже если от страха и собственной решимости у меня кружилась голова и подкашивались колени. Не знаю, откуда бралась эта смелость. Может быть, от понимания того, что… ну, все. Мой он… Теперь уже точно мой. И мне до жути хотелось испытать, а как это? Быть его… Как далеко сместились границы, и что мне теперь позволено? Трогать его, целовать... Дразнить и подкалывать, в открытую дергая тигра за усы. Провоцируя и… подталкивая к чему-то большему. Тому, что подтвердит то, о чем пока я только могла догадываться… Ведь если бы я не ляпнула это «да, папочка», то до сих пор бы не знала, что его чувства ко мне совсем не отеческие. А теперь – знаю!

Телефон зазвонил – а я не ответила. Хулиганить – так хулиганить. Я и так слишком долго вокруг него на цыпочках ходила. А теперь как-то… не знаю, почувствовала, что можно уже не ходить. Что можно… и даже нужно показать ему меня… другую.

И почему-то мысли об этом так сильно меня взволновали, что я решила пойти остыть… Захлопнула крышку ноутбука. Поплелась в ванную. Включила музыку и, напевая себе под нос, встала под упругие струи. Стояла так долго, прежде чем выбраться. Обмотавшись полотенцем, толкнула дверь в коридор и едва не заорала, врезавшись в…

- Я звонил. Но ты не услышала.

- Ян…

- Угу, – его взгляд замер, будто загипнотизированный переливающимися на моей коже капельками. – Ждешь, не дождешься, когда полыхнет, говоришь?

Глава 17

Ян

Знаю-знаю… Я не так это все планировал. И от того было еще удивительнее, что я… не могу… да-да, не могу на каком-то глубинном, физическом уровне подчинить воле свои порывы и загнать вырвавшиеся на свободу желания под контроль. От моей хваленой выдержки ничего не осталось. Ни-че-го. Я как мальчишка в два счета свернул довольно важное совещание, бросил полтора десятка ожидающих моего решения людей, далеко не самых последних людей, надо заметить, и… уехал. Удивляясь сам себе, набрал ее еще раз. Она не ответила. Я нырнул в машину, бросив на ходу охране адрес, и нетерпеливо постучал пальцами по сиденью. Поймал себя на этом… Сжал руку в кулак, не то ведь вообще… пиздец какой-то!

Я опять задыхался, несмотря на царящую в салоне прохладу. Зачем-то открыл окно… И высунул голову в образовавшуюся щель, как какой-нибудь долбаный лабрадор.

- Ян Львович, ну, вы что творите?! – глядя на меня в зеркало дальнего вида, возмутился охранник.