50 и один шаг назад Мур Лина

Тридцать третий шаг

– Добрый вечер, мисс. Что будете? – С улыбкой спрашивает бармен.

– Мне…

– «Шато Пап Клеман». Только самое лучше для такой красавицы, и, конечно же, за мой счёт, – раздаётся слева от меня мужской голос. И я поворачиваюсь на него, встречаясь с голубыми глазами афро-метиса. Его наглая ухмылка на пухлых губах и скользкий пронзительный взгляд никак не вяжутся с презентабельной внешностью и приятным обликом обычного парня примерно двадцати пяти лет.

– Благодарю, но это лишнее. Я лучше пойду, – сухо отвечаю бармену и скатываюсь с высокого стула.

Резкий рывок за мой локоть, и я падаю на грудь этого парня, который второй рукой уже обхватывает по-хозяйски меня за талию, опуская ладонь к ягодицам. Всё происходит настолько быстро, что я не успеваю даже ударить его или же как-то показать, как мне противно это. Ничего не успеваю, только моргнуть и увидеть триумфальный блеск голубых глаз.

– Быстро убрал от неё свои руки, – холодный знакомый тембр разрезает воздух вокруг нас, заставляя меня застыть, как и этого урода от неожиданности. Мне удаётся в эти секунды оттолкнуть его и отступить на шаг, быстро дыша от такого отношения ко мне.

– Иди куда шёл, это не твоё дело, как я обнимаю свою девочку, – сладко тянет парень, вставая со стула и протягивая ко мне свои руки.

– Она моя. Это моя девушка. Она со мной. И если ты хочешь жить, то уйдёшь отсюда, иначе… – лицо Ника словно высечено из камня, а слова настолько наполнены ледяной яростью, говорящей о его силе, что мне становится страшно, и я хватаю его за руку, сжимая, и пытаясь увести его.

– Иначе я сделаю так, что родная мама не узнает тебя. Обучу, как надо обращаться с девушками, а лучше вовсе не трогать их. Всё ясно? – Ник отбрасывает мою руку, уже вплотную подходя к парню, спокойно ухмыляющегося от его речи, и при этом одного роста с ним.

– О, так ты сутенёр. Сколько она стоит? Даю три тысячи за ночь, надеюсь, ты хорошо обучил эту цыпочку…

Он не успевает договорить, как Ник хватает его за лацкан пиджака и с силой швыряет в барный стул, который падает вместе с наглецом, а вокруг нас раздаются вскрики испуга от гостей ресторана.

– Ник, пожалуйста… не надо, – я успеваю обежать его и упереться ладонями в его грудь, пытаясь толкнуть в сторону выхода. – Пожалуйста.

Под моими руками бьётся равномерно сердце, словно ничего сейчас не произошло, а моё… моё отдаётся в ушах и в дрожании ног.

Он переводит взгляд на меня, и я глазами молю прекратить и просто уйти, пока за моей спиной парень, изрыгая проклятья и оскорбления, поднимается.

– Чтобы духу его здесь не было, – Ник поворачивается к перепрыгнувшему бармену через стойку и отдаёт приказ.

– Да… да, простите, я всё видел… простите, – мямлит он.

– Пошли, – Ник обхватывает меня за талию, и я на себе… на нём чувствую эти липкие взгляды всех вокруг. До сих пор внутри меня происходит землетрясение.

Кто-то в зале неожиданно закричал, затем ещё и ещё один голос, и Ник толкает меня, что я лечу на пол, падая на колени. Не понимаю, что произошло. Резко обернувшись, я… поверить не могу.

Внутри меня всё сжимается от страха… от страха за Ника. Двое мужчин, словно дикие звери, отбрасывая всех вокруг себя, дерутся. Дерутся жестоко, пытаясь нанести больше увечий друг другу. Не угадать, чья рука полетела в сторону, а кто увернулся. Они вцепились друг в друга, падая на ближайший столик, обрушив всю посуду на пол.

Я не могу двинуться, продолжая стоять на коленях и слышать вокруг крик паники людей, охраны, пытающейся их разнять, да и самих гостей ресторана, наблюдающих эту сцену. Но всё моё внимание приковано только к мужчине в сером костюме, который с точностью блокирует удары, всего лишь защищаясь. А второй… из его носа течёт струйка крови, капая на белоснежное поло. Но он также умело наносит удары, что никто не может даже вмешаться… опасно. Только бегают вокруг них, как полные придурки. Они на одной волне, одинаковая сила, рост и умения. И мне страшно… настолько страшно, что адреналин подскакивает в крови, придавая сил мне встать.

– Ник! Хватит! – Крича, расталкиваю толпу и подбегаю к ним. Он отвлекается на меня, поднимая глаза, немного ослабив хватку на горле противника, пропуская удар, который отбрасывает его голову вбок, а губа тут же трескается. Его взгляд, направленный на торжествующего мужчину, безумно дик. Вокруг меня время словно замедлилось, и я вижу, как злость, вся та ярость и любовь к жестокости наливают его глаза алыми сгустками, пока метис вскакивает, желая нанести победный хук.

Щелчок в моей голове, Ник поднимается на ноги и ударяет локтем в грудь парня, не ожидающего и охающего, немного сгибаясь. Затем ещё один удар локтем в прыжке по спине, и парень падает на пол, задыхаясь от боли. Ник поднимает на меня голову, встречаясь со мной глазами. Я вижу, что он готов сделать последний и, скорее всего, смертельный удар, но не успевает. Люди продолжают кричать, охрана пытается оттащить избитого парня от Ника, а его самого толкают к выходу, о чём-то быстро говоря.

Глаза. Я продолжаю стоять и смотреть в его глаза, потому что он, не отрывая их от меня, идёт вперёд спиной, оставляя меня одну в этом месте, забывая про меня, отворачиваясь и выходя из зала.

– Мисс, пройдёмте. Мистер Холд приказал сопроводить вас к вашему номеру, – раздаётся рядом со мной мужской голос, и я вздрагиваю, а звук вокруг меня включают на оглушительные частоты.

– Хорошо, – на автомате отвечая, иду за мужчиной из обслуживающего персонала, словно кукла в тумане, пока все вокруг обсуждают меня и Ника, тыкая в меня пальцем и охая.

В моей голове до сих пор не укладывается: почему это произошло? Я ведь не мисс мира, мне до неё далеко, обычная и из-за меня дерутся уже во второй раз. Почему?

– Почему? – Повторяю свои мысли вслух, когда мы входим в лифт.

– Почему, что, мисс? – Переспрашивает он.

– Мы же уходили, а потом… как? – Поворачиваюсь к мужчине, задавая совершенно иной вопрос, чем меня мучает.

– Он напал на мистера Холда сзади, применил захват шеи и потащил за собой, это запрещённый приём. Но мистер Холд хорошо ему врезал. Не волнуйтесь, сейчас его отведут к нашей медсестре…

Запрещённый приём. Эти слова застывают в голове, моментально открывая картинку, где Ник рассказывал о своём заработке. Они знакомы? И я была тут ни при чём?

Дверцы лифта открываются, и я благодарю сопровождающего, говоря ему, что сама дойду до нашего номера.

Только сейчас по телу проносится сильнейший адреналин, которого я до сих пор не замечала. Меня начинает трясти, а дыхание становится быстрым и колющим лёгкие. Сцена драки снова и снова прокручивается в голове. Мне необходимо его увидеть… необходимо знать, что с Ником всё хорошо.

Распахиваю дверь и замираю, встречаясь с расплавленным шоколадом глаз Ника. Я слышу только своё дыхание и его аромат дикого мира. Мой взгляд проходит по его лицу и цепляется за разбитую губу и блестящую алую кровь, которую он быстрым движением языка слизывает.

– Ник, – шепча, протягиваю руку к его лицу, но он толкает меня внутрь номера, что я чуть ли не лечу спиной на пол. Он успевает схватить меня за руку, помогая удержать равновесие, а ногой захлопнуть дверь.

– Ник… боже… у тебя кровь. Почему они не обработали? Я видела в ванной антисептик, – торопливо говорю, высвобождаясь из его рук и уже бегом направляясь в ванную комнату за средством.

Не могу поймать сердце внутри, оно счастливо, что с ним всё хорошо, но что-то не даёт ему биться ровнее, спокойнее и вторить своим ощущениям. Возвращаясь в гостиную, я кладу всё на столик, замечая, что Ник стоит ко мне спиной, уже со сброшенным испорченным пиджаком.

– Ник, надо обработать твою губу и руки, – тихо напоминаю я.

Ничего. Ни единого ответа и движения. Я начинаю сильнее нервничать, не зная, как вести себя сейчас с ним. Включить свет? Или же так и остаться в темноте? Его темноте.

– Я где сказал меня ждать? – Наконец-то, произносит он низким голосом, словно колючая проволока, сковывающая моё тело. Я глубоко вздыхаю, пытаясь побороть тошноту от страха его злости.

– В холле, – сипло отвечаю я.

– Я разрешал тебе ходить в бар? Я разрешал тебе позволять какому-то ублюдку трогать тебя? – Продолжает он, медленно разворачиваясь. В темноте я не вижу его глаз, но знаю, точно знаю, насколько они потемнели от ярости.

– Я…я хотела выпить воды. Мне от шампанского плохо было, а он… я не позволяла, – оправдываясь, покусываю губу, дабы хоть куда-то выплеснуть адреналин, бурлящий в моём организме.

– Тебе нравится это, да? Нравится, когда мужчины дерутся, когда доказывают, как относятся к тебе. Ты любишь выставлять своё тело напоказ, чтобы заманивать каждого. Вспомнить только твоё платье на выставке. Ты наслаждаешься тем, как тебя хотят. Но не со мной. Я не собираюсь размахивать кулаками ради тебя. А второй раз это делаю, потому что ты… ты виновата во всём! – Он повышает голос, делая шаг ко мне, проверяя, насколько я испугалась.

Но я не двигаюсь, а с вызовом и обидой поднимаю гордо подбородок, сжимая руки в кулаки, впиваясь до боли ногтями в подушечки ладоней.

– Ты отвлекаешь меня, и из-за тебя в очередной раз я стал слабым, уязвлённым и этот урод нанёс удар. Ты позвала меня! Ты заставила меня сойти с ума, поэтому сейчас ты и ответишь за это, – он делает ко мне ещё два шага, а я сглатываю от страха в отблеске его глаз.

Его близость опасно окутывает каждую частичку моего тела, и я понимаю разумом, что следует бежать. Сейчас он не контролирует себя, играя скулами на лице и возвращая себе облик садиста. Но другая я неожиданно просыпается, желая ответить ему, заступиться за себя.

– И как я отвечу? Ударишь меня? Изобьёшь? Да, Николас? – Стараюсь не показать ему, насколько меня трясёт внутри, но голос всё же дрожит, как и губы.

– Так что же ты медлишь? Ты постоянно говоришь мне, что всё это между нами заминка, нелепое стечение обстоятельств, и только. А потом сам опровергаешь свои слова. Ты пугаешь меня своими рассказами, обещая изуродовать моё тело. Так, давай! Ну же, – внутри меня словно открывается сильнейшая волна, сбивающая на пути все разумные мысли. И я рывком берусь за его ремень, быстро расстёгивая, на что он опускает голову, но я уже вытаскиваю его из брюк.

– Этим, да? Я должна встать и считать удары, покорно приняв из-за страха твой мир? А потом я уйду, а ты остынешь и поймёшь, что был слишком жесток? Но нет. Возьми его, – бросаю ему в грудь ремень, и он хватает его, распределяя в руках, складывая вдвое и с ухмылкой смотря на меня.

Отхожу на шаг от него, продолжая пребывать в этом сумасшедшем обличии, которое стало мной. Я не думаю, только чувствую. А чувствую я себя так ужасно, что не могу остановиться, выливая на него всё, что копилось во мне.

– Нет, я не буду отворачиваться. Бей, прямо так. Бей по рукам, по груди, по лицу, куда попадёшь. Я хочу в этот момент запомнить тебя, чтобы возненавидеть. Я хочу увидеть того, кто держит в своих руках твоё сердце. Бей! Ну же! Я ведь во всём виновата! Я виновата, что ты украл мой телефон и преследовал меня! Я виновата в каждой минуте, которую мы провели рядом! Бей, мать твою, Ник! Давай! – Кричу, расставляя руки по сторонам и готовясь к ужаснейшей боли, которую испытаю. Но я не собираюсь отступать.

– Знаешь, насколько я сейчас тебя ненавижу? Так же сильно, как хочу трахнуть, – цедит он, сжимая в руках ремень, и делает им жест в воздухе, разрезая его свистом, и опускает на свою ладонь с громким шлепком. Я вздрагиваю, но он даже не двигается из-за боли, которая должна вспыхнуть на его коже.

– Ненавидишь… только за что? За что ты так со мной? – Шепчу я, уже не сумев сдержать слёзы от его слов. Сердце скрипит, ударяя мою грудную клетку, словно бьётся из последних сил.

– Ты можешь поздравить себя, ты причинил мне боль. Только не телесную, а другую. Я не понимаю тебя больше. Не понимаю, зачем это всё, если ты так меня ненавидишь. Зачем я тут? Зачем ты привёз меня сюда? Думаешь, мне нужно это? Нет. Я ничего этого не хотела, только тебя. А сейчас даже тебя не хочу, – постоянно всхлипывая и плача, продолжаю я.

– Сними платье. Повернись ко мне спиной, – его холодный, отчуждённый голос впивается в мою кожу мелкими иголочками. Он как будто даже не слышит меня, и я закрываю глаза, обливаясь слезами от собственного горя, которое неожиданно проснулось внутри и прошептало, что я ему безразлична, как и мои чувства.

– Да пошёл ты, Николас Холд. Пошёл ты в задницу, – истерично издав смешок, отвечаю я и делаю шаг, чтобы обойти его и скрыться.

– Я не разрешал тебе уходить, – он хватает меня за локоть и сжимает настолько сильно, что я выдыхаю от боли, пытаясь оторвать его руку от себя.

– Отпусти меня. Ты никакого права на меня не имеешь. Никакого. Ты никто для меня, теперь никто. Ты хотел разрушить меня? Сломать? Поздравь себя, сейчас я чувствую себя именно так. Я даже дышать не хочу, – мне как-то удаётся выскользнуть из его руки.

– Мишель! – Злой рык в мою спину, и я уже бегу до ванной комнаты, чтобы запереть дверь за собой и скатиться по ней.

Не могу поверить, что всё это происходит со мной и сейчас. Моё дыхание такое быстрое, а всё же кислорода не хватает. Я не могу поверить, что его слова – правда. Сжимаю волосы пальцами, чтобы прекратить плакать, но истерика с ещё большей силой вырывается из груди. Я не могу поверить, что я полюбила его и сейчас продолжаю любить, несмотря даже на его злость и открытую ненависть.

– Мишель, быстро открой! – Крича, Ник ударяет по двери так, что это отдаётся во всём теле глухим толчком.

– Отвали от меня! Отвали! Оставь меня! – Отодвигаюсь от двери, поворачиваясь к ней лицом.

Мягкий свет создаёт ещё более мрачную обстановку, что начинаю серьёзно паниковать, понимая, что я одна против него. А он долбит по двери, а она с хрустом подаётся ему. Я глазами ищу, что бы взять, дабы защитить себя. Ничего. Просто ничего, кроме ёршика.

– Мишель, открой её! Иначе я вышибу! Быстро открой! Мишель! Ну же! – Новые удары сыпятся на дерево, которое уже скрипит под натиском Ника.

– Просто уйди! Уйди! Оставь меня одну! Я хочу быть одна! – Крича, отползаю на другой конец комнаты и с ужасом смотрю, как трескается податливое дерево, осыпаясь вместе со штукатуркой, с потолка на пол.

Дверь с грохотом распахивается, и я, замирая, вижу очертания фигуры с ремнём в руках. Он в тени, словно хищник, готовый прыгнуть на меня. Подскакиваю с места, выставляя перед собой своё средство обороны.

– Не подходи ко мне, иначе я буду кричать. Я вызову полицию, если ты хоть пальцем тронешь меня, – дрожащим голосом предупреждаю я.

Он выходит из тени, и я вижу гримасу наслаждения моим страхом на его лице. Он усмехается моему испугу, делая ещё шаг. Я сильнее сжимаю металлическую ручку, хотя знаю, что не смогу ударить его. И от этого мне так плохо, а слёзы застилают глаза, не давая сконцентрироваться на нём.

– Я сказал тебе, открой. Никогда не запирай двери. Никогда. Ты ослушалась меня. Ты убежала от меня, а я просил тебя этого не делать. Ты боишься меня, – его голос монотонный, как будто ничего необычного не происходит. Как будто не я стою в ванной комнате, пытаясь спастись от него.

– Нет. Я не боюсь тебя, уходи. Сейчас ты… уходи, пожалуйста, – шепчу я, практически признавая, насколько вся эта ситуация заставляет меня пребывать в предобморочном состоянии.

Он только продолжает улыбаться, но это похоже на оскал, не предвещающий ничего хорошего. А я не знаю больше, что делать, только удаётся подбежать к раковине и швырнуть в него мыльницу. Но он, уворачиваясь, двигается на меня.

– Ник! – Кричу я, скользя по раковинам к двери, но он своим телом закрывает мне проход. – Хватит! Пожалуйста, отпусти меня! Пожалуйста, отпусти меня, и я улечу отсюда! Ты никогда не увидишь меня! Пожалуйста, только хватит!

Из груди вырываются громкие завывания с плачем, и я останавливаюсь, решая, что бесполезно бегать от него. Пусть лучше так. Мне уже всё равно, потому что в теле нет сил, чтобы противостоять ему. Этот страх, он губит мою душу. А она разрывается на мелкие кровавые ошмётки, когда в противовес всему сердце убеждает помочь ему, преодолеть его демона. Бороться с ним. Но я не могу, мне страшно. До чёрных точек перед глазами страшно. Я одна против него.

Закрываю лицо руками, продолжая плакать так громко, так больно, не желая видеть его таким. Мне ужасно осознавать, что этот мужчина стал всем для меня, а сейчас готов наказать за только ему понятный проступок.

– Пожалуйста… не надо… я уеду сейчас же, только не бей, – молю я, открывая глаза и вытирая их, оставляя на пальцах чёрные следы туши.

Смотрю на Ника, застывшего на одном месте. Он, не мигая, наблюдает за мной, его разбитая губа придаёт ему вид ещё безумней, чем прежде, как и помятая рубашка. Его глаза такие тёмные, что я вновь и вновь раздираю своё сердце от чувств к нему. От невозможности помочь, быть рядом в этот момент, потому что испугалась. Узнала, что есть новый вид страха, парализующий разум и открывающий только инстинкты.

Мой плач уже превращается в тихие всхлипы, а я сильнее сжимаю ручку ёршика, но отбрасываю его, показывая, что всё, я сдаюсь. Он продолжает так стоять, сжимая рукой ремень, который я сама вручила ему и ведь дала разрешение. А теперь… теперь не могу встретить его.

Тридцать второй шаг

Я делаю маленькое движение в сторону к двери, Ник не двигается. Ещё одно. Он смотрит в одну точку, а я хочу подойти к нему и обнять, но продолжаю отступать к двери, висящей на одной петле. Как только я разворачиваюсь, чтобы убежать до спальни или же, вообще, из номера, меня хватают и тянут за волосы и отбрасывают спиной к стенке, отчего я вскрикиваю и падаю на пол, но не от боли, а он неожиданности и нового возвращения в прошлое.

– Я не разрешал тебе уходить. Ты моя. Поняла? – Один рывок за плечи, и я уже стою, прижатая спиной к стене, а Ник проникает своим взглядом в мои глаза, заставляя кивнуть и одновременно всхлипнуть.

Он резко левой рукой хватает меня за горло, приближая своё лицо ко мне. А другой рукой, кожей ремня, сложенного вдвое, проходит по скуле. Моя душа летит вниз, а сердце уже устало так быстро биться, поэтому для меня это всё происходит как в тумане, словно я в прострации и ничего больше не соображаю.

– Ты моя, Мишель. Не заставляй меня причинить тебе боль, – с расстановкой шепчет он, отбрасывая ремень в сторону. От грохота вазы, куда попал ремень, я вздрагиваю.

– Ник, – одними губами говорю я, поднимая свою руку к его лицу. Но он не позволяет дотронуться до себя, отклоняя голову.

– Не сейчас, слишком глубоко, – глухо произносит он, а я могу только с новой сильнейшей волной задохнуться от переживаний за него, за себя… за нас.

Я не знаю больше, что будет дальше. Не понимаю ничего, что сейчас происходит. Только вот его рука перекрывает мне доступ к кислороду, и из горла вырываются уже хрипы, а я не делаю попыток попросить его отпустить меня. Закрыв глаза, я пытаюсь дышать, чтобы продолжать жить, но сейчас мне этого даже не хочется.

Он ослабевает хватку, опуская руку к груди, а вторую кладёт на мою скулу, проводя ею до губ.

– Ты такая красивая сейчас. А я так ревную тебя, готов убить любого, кто дотронется до тебя. Что же ты делаешь со мной? – Его горячий шёпот опаляет мои губы, и я приоткрываю глаза.

У меня нет ответа на его вопрос, я только смотрю, как он ласкает меня уже своим потеплевшим взглядом. Я знаю, уверена, хотя не вижу в темноте. Но ощущения на коже и в душе изменились. Его рука хватается за кромку платья на груди и он, сжимая её, тянет вниз с характерным треском, рвущегося шёлка.

– Я хочу тебя больше, чем ненавижу. Я себя ненавижу за твои слёзы, но я ничего не могу с собой сделать. Это я. Вот такой, – его губы скользят по моей скуле к уху, и он утыкается носом в мой висок.

Уже двумя руками он дорывает моё платье, распахивая его, как халат. А я стою, в трусиках, чулках и туфлях, слушая его глубокое дыхание и успокаивая сердце. Страх, недавно бушующий в организме, плавно перетекает в уже знакомое тепло, поднимающееся по ногам к пояснице.

– Да, я схожу с ума. Я… прости меня, только не уходи, не оставляй меня одного, – его шёпот гипнотизирует меня, если бы он был фокусником. Его губы проходят по нежной коже шеи, и я могу чувствовать их шероховатость.

– Так хочу тебя. Скажи, что больше не плачешь… больше не будешь бояться. Мишель, скажи, – он оставляет быстрые поцелуи на моей шее, руками поглаживая талию, поднимаясь к груди.

– Не бей меня, – единственное, что могу выговорить хриплым голосом от его игр с моими сосками большими пальцами рук.

Ник поднимает голову, всматриваясь в мои глаза. Слишком много эмоций. Мой максимум вернулся, и я преодолела новую вершину. Его вершину. И сейчас в моих силах дать ему… показать, что меня не пугает уже его агрессия, пусть почувствует, что я люблю его.

– Я так хочу этого, пройтись по твоей коже стеком… увидеть, как ты запрокинешь голову и приоткроешь рот от наслаждения. Ремень? Нет, слишком грубый для тебя, – говорит он, прикасаясь подушечками пальцев к моим плечам, играя на моём теле, как профессиональный пианист.

Резкая смена мыслей в голове, и я словно просыпаюсь ото сна, с силой отталкивая его, закутываюсь в порванное платье, что он отшатывается от неожиданности.

– Нет. Я не позволю тебе трогать себя больше. Ты специально пугаешь меня, а потом вот это… говоришь и говоришь, как тебе жаль. А я? Я должна простить, да? Но, нет! Я тебе что, бесплатная игрушка? Хочешь, становишься романтиком. Хочешь, решаешь убить меня. Надоело! – Все чувства обостряются, а дурман проходит, и я смотрю с ужасом на эту ситуацию. И чувствую себя так гадко, словно он извалял меня в грязи.

– Мишель, я…

– Нет! Даже слушать тебя не хочу! Ты думаешь, трахнув меня сейчас, решишь все проблемы, и я снова забуду то, что ты тут устроил. Ты дверь выломал, Ник! Ты напугал меня! – Кричу я, сильнее закрывая тело.

– Мне пришлось выломать эту грёбаную дверь! Она была заперта!

– Она была заперта от тебя и твоего безумия! Пришлось? Да ты хотел ещё больше напугать меня, а потом говоришь про стеки! Пришлось! Как бы ни так, ты захотел показать мне свою силу и показал её, я увидела, убедилась. Да, Ник, ты сильный, очень сильный, и я боюсь тебя, всегда буду бояться, потому, что в твоей фантазии я уже избитая, и это заложено природой! Только вот для тебя это пустяк, а для меня подобно аду! Пришлось?! Врёшь! Всегда врёшь!

Он молчит, опускаясь взглядом по моему телу и поднимая его к лицу. Оно сейчас освещено лунным светом, и я вижу, насколько оно стало бледным. В одну секунду я уже корю себя за новый скандал. Могла промолчать, могла, но проснулась гордость.

– Первый раз в жизни я испугался не за родственника. Первый раз в жизни готов быть нормальным, лишь бы не знать, что ты решилась на самоубийство. Я испугался… но не умею бояться. Ты моя слабость, но я буду продолжать бороться с этими мыслями. Потому что это я, такой вот безумец. Всё знаю про себя, какой я и что могу. Я не собирался тебя бить, я просто не выпускал его из рук, как будто он мог помочь мне справиться со страхом. Отогнать тех, кто помешает спасти тебя, – тихо произносит он, а я замиранием сердца смотрю на него.

– Что? – Выдыхаю я, совершенно не понимая его.

– Я никогда не боялся так сильно. Даже когда он грозился изнасиловать сестру. А в ванной я увидел, что с тобой всё хорошо. И снова разозлился на себя… тебя… на всех. Ты плакала, и вновь первый раз понял, что не хочу видеть тебя такой покорённой. Ты свободная, как птица. Только вот мои крылья больше, и мне холодно одному. Прости меня, что я преследовал тебя, решив, что смогу обуздать. Нет, сейчас я с точностью уверяю, что не имею на это права, никакого, это была моя ошибка. Это твоя особенность. И я хочу, чтобы она всегда была с тобой. Прости меня, что слишком далеко позволил шагнуть ко мне. Не должен был. Прости меня, что мне так нравится проводить с тобой время, чувствовать себя живым, что я навязался тебе. Прости меня, что ты тоже любишь секс, как и я. Я научил тебя этому, подстроив под себя. Прости меня, что хочу защищать тебя, оберегать и помогать. Прости меня, что эгоист до мозга и костей, не желающий делить тебя даже с животными. Прости меня, что моё прошлое не так прекрасно. Прости меня, что заставил тебя бояться. Прости меня, что пытаюсь быть тем, кого ты хочешь видеть, но у меня не выходит. Потому что сейчас я ни о чём не могу думать, как о твоём теле в моих руках, о том, что всё хорошо, о том, что ты простила меня. О том, что ты не отвергнешь… не оттолкнёшь меня, как сейчас, а попытаешься понять меня. Наверное, я просто слишком много хочу. Что ж, ещё раз приношу свои извинения, Мишель, за доставленные неудобства. Можешь переодеться, и тебя отвезут в аэропорт, а…

– Нет. Я никуда не поеду, – перебиваю я его, расслабляя руки, и опуская их вдоль тела. – Я не говорила с ним, пыталась уйти. Не флиртовала с ним, потому что у меня есть ты. Я буду бояться тебя, но это не помешает мне остаться. Только позволь.

Делаю шаг к нему, сбрасывая с себя платье, уже ставшее испорченной тряпкой. Больше не существует обстоятельств и времени. Я вижу только его. Одинокого. Любимого. Моего садиста.

– Мишель, – он прикрывает на секунду глаза, но успеваю подойти к нему и положить ладони на его грудь, где слышу такое родное сердце, вторящее моему.

– Дотронься до меня, – я прикасаюсь губами к его шее, оставляя поцелуй. – Дотронься, и давай всё прекратим.

Мои пальцы торопливо расстёгивают его рубашку, но у меня не получается, потому что меня до сих пор трясёт. И я хватаюсь за неё и с силой распахиваю, что пуговицы отлетают в стороны.

– Ты под властью страха сейчас… нет, – он отрывает мои руки от своей груди и сжимает запястья, но я поднимаю на него голову, уверенно смотря в его глаза.

– Ты ошибаешься. Я под твоей властью, но страх прошёл, – произношу я. – Я хочу тебя. Безумная вместе с тобой.

Его хватка ослабевает, и мои руки уже свободно поглаживают его грудь, поднимаясь к плечам, наслаждаясь мышцами под кожей, и я обнажаю его плечи.

– Стань самим собой, не притворяйся тем, кто не нужен мне. Только ты, вот такой, – шепчу я, целуя его шею, проводя языком по уху, и прикусываю мочку посасывая.

Его ладонь проходит по волосам, и он запускает руку в пряди, сжимая их и заставляя меня запрокинуть голову.

– Самим собой? – Спрашивает он, обхватывая мою талию другой рукой и крепче прижимая к себе.

– Да, – шепчу я, а он начинает двигать меня спиной.

– Садистом?

Мои ноги путаются, и он уже поднимает меня над полом одной рукой, продолжая идти.

– Доминантом, – отвечаю я, слабо улыбаясь.

– Грубым и злым? – Он отпускает мои волосы, полностью подхватывая меня и усаживая на свои бёдра, двигаясь куда-то.

– Сильным и страстным, – предлагаю я свой вариант, а он сжимает мои ягодицы пальцами.

– И ты не убежишь? – Он опускает меня на холодную стеклянную поверхность стола, и я отрицательно качаю головой.

– Тогда это к чёрту, – он перегибается и смахивает канделябр и тарелки со стола, с громким грохотом, встречающиеся с полом.

Я не успеваю среагировать, как он уже обхватывает мою талию, придвигая к себе, и впивается губами в шею, то кусая её, то проводя языком по укусам. Новые импульсные заряды накаляют тело, а адреналин подскакивает ещё выше, заставляя полностью отдаться его жадному рту, опускающемуся к груди. Его зубы и губы терзают соски, руки сжимают грудь сильно, едва ощутимо причиняя боль. Но она растекается раскалённым золотом по венам, увлажняя всё, кроме постоянно пересыхающих губ. Возбуждение так резко взрывается в теле, что я не могу больше сдерживать стоны.

Его пальцы медленно проходят по животу, и он отодвигает трусики, проникая двумя пальцами в меня.

– Господи, – выдыхая, хватаюсь за его плечи.

– Как мне нравится, что ты мокрая, – он целует мою шею, всасывая её в себя, пока его пальцы крутятся внутри меня.

Не могу больше терпеть недостаточного объёма в себе, и дрожащими руками расстёгиваю его брюки, спуская вниз. Моя ладонь ложится на его возбуждённый член, и я сжимаю его, вырывая из его рта громкий рык. Он резче трахает меня пальцами, а я обнажаю его орган, проводя ладонью по всему основанию. Сладкая слюна истомы наполняет рот, и я придвигаюсь ближе к нему.

– Трахни меня, – шепчу, поглаживая головку члена, пульсирующего в моей руке.

– Я передумал… хочу тебя по-другому, – он резко вынимает из меня пальцы и снимает со стола. Я едва могу стоять от возбуждения, пока Ник сбрасывает с себя одежду и хватает меня за руку, таща за собой на высоких шпильках.

Мы огибаем гостиную и оказываемся в спальне, где он резко распахивает шторы и толкает меня грудью к стеклу.

– Вот так. Смотри на город, знай, что мы здесь вместе, – его голос отдаётся в ушах, пока мои глаза впитывают панораму.

Осознание того, что из здания напротив нас могут увидеть, приносит ещё больше огня в теле. Его руки поглаживают мои ягодицы, и он подхватывает трусики, стягивая их с меня. Перешагнув через них, я грудью чувствую холодное стекло, и соски моментально становятся болезненно твёрдыми.

Ник покрывает поцелуями мою шею, проникая снова пальцами в меня. Я шире расставляю ноги, приглашая его трахнуть меня. Его член, такой приятный, проскальзывает в меня, и он хватает меня за плечи, с силой насаживая на себя.

Громкий стон с моих губ, и Ник останавливается, хватая мои руки и заводя их за спину, сжимая запястья.

Больше нет медлительности, только громкие шлепки его плоти о мою наполняют разум. Мои стоны и его тяжёлое дыхание рядом. Грудь трётся о стекло и его член массирует всю меня изнутри. Я пульсирую вокруг его органа, с ещё большим криком заполняя пространство, когда он убыстряет движения, хлопая меня по ягодице. Больно, но так сладко, что ноги дрогнули, и внутри всё сжалось перед фейерверком.

– Моя. Повтори, – требует он, насаживая меня на себя, впечатывая в окно.

– Твоя… Ник, – шепчу я, быстро дыша. Ноги дрожат от напряжения внутри, низ живота стянули таким тугим узлом, что нет возможности терпеть это. Его член… боже прекрасный член. Быстрее, так быстро и меня трясёт в предсмертных сладких конвульсиях оргазма.

Новый шлепок по той же ягодице. Кожа горит, проникая горячей волной глубже, достигая точки пика. Я кричу его имя, сжимая его член внутри себя, сама двигаясь к нему навстречу, чтобы сделать ярче оргазм и это случается. Громкие вспышки в глазах, пот на лбу, и запотевшее стекло от моего дыхания.

Ник выходит из меня, отпуская руки.

– Повернись ко мне и встань на колени, – произносит он, и я, облизывая губы, опускаюсь, а перед лицом качается его возбуждённый орган, покрытый моими соками.

– Попробуй меня. Попробуй нас, – он хватается в мои волосы, придвигая мой рот к его члену.

Мои губы обхватывают его головку, и я чувствую свой вкус с терпким ароматом его смазки. Так сладко, что я, до сих пор пребывая в неге оргазма, хватаю его бёдра руками, проталкивая его член в себя. Он упирается в моё горло, что выступают слёзы, но мне это нравится. Двигать ртом по его члену, чувствуя, как он вздрагивает во мне, слышать хриплые стоны Ника и видеть, что он наслаждается этим, делая движения бёдрами.

Несильное колыхание во рту, и я языком помогаю себе, облизывая его по всей длине, и снова обхватываю губами головку, быстрее лаская её ртом.

– Мишель… если… сейчас кончу, – он сжимает мои волосы руками, пытаясь отнять меня от своего органа, но я впиваюсь ногтями в его бёдра, не позволяя ему этого. Мои губы горят от быстрых движений, и я сама не замечаю, что уже могу без рвотных позывов брать его глубже, ощущая, как тело отвечает этому, возбуждаясь снова.

– Чёрт… крошка, – Ник резко проталкивает член глубже и в горло течёт резкими выстрелами его оргазм.

Он ещё раз толкается, а я немного отстраняюсь, принимая всю его сперму на язык, и его сводит от терпкости, но я глотаю. Ведь это так приятно, слышать, как он кончает. Знать, что это всё ты.