Мой беспощадный лорд Берн Керриган

Глава 5

– Не могу поверить, что ты пригласила его на ужин! – Шепот Сесилии превратился бы в крик, если бы у нее внезапно не перехватило горло: секундой ранее дворецкий объявил о приходе лорда Рамзи.

Сесилия едва успела затащить Рыжих проказниц в личную гостиную Александры, когда в начале коридора появилась огромная фигура судьи. Но она попрежнему держала Александру за руку, тщетно стараясь унять дрожь. Герцогиня же с удивлением взглянула на подругу.

– Сесил, что с тобой? Я никогда не видела тебя такой?…

Франческа, стоявшая у двери, чуть приоткрыла ее и выглянула в щелку. После чего с улыбкой сказала:

– Алекс, разве ты забыла, что твой родственничек желает повесить нашу бедную подругу на площади? Полагаю, все дело в этом.

Александра пожала плечами:

– В свою защиту я могу сказать только одно: все приглашения были разосланы загодя.

– Ты могла бы предупредить меня о том, что он будет здесь, – пробормотала Сесилия.

Герцогиня Редмейн тяжко вздохнула.

– Но дорогая, ведь еще пять минут назад я не знала, что это необходимо. И ты знаешь, что он теперь – мой родственник. Если бы мне вздумалось отозвать приглашение, это выглядело бы подозрительно. Ты так не думаешь?

– Я слишком расстроена, чтобы думать, – простонала Сесилия и принялась мерить шагами комнату. Она понимала, что ведет себя как истеричка, но события этого дня лишили ее привычного самообладания, и ей надо было почувствовать себя в безопасности в компании подруг. Сегодня она полностью исчерпала дневную норму спокойсвия и уверенности в себе, и ей захотелось положиться на коллективный разум Рыжих проказниц, хотелось использовать вечер для обсуждения самых насущных проблем и принятия некоторых решений.

А теперь получилось, что волк снова у дверей. И если он ее узнает… Никто не в силах предположить, как он себя поведет.

– Что они сейчас делают? – спросила Сесилия. Франческа продолжала смотреть в щелку двери.

– Приветствуют друг друга, как это принято у мужчин. – Франческа фыркнула и захлопнула дверь, прищемив при этом свою пышную красную юбку. – Пожимают руки, хлопают друг друга по спинам и, вероятно, сравнивают родословные своих коней. – Она высвободила юбку и поправила свои кудряшки, аккуратно уложенные в прическу. – Знаете, я хочу присоединиться к ним.

– Мы все должны присоединиться к ним, – заявила Александра.

– Я не смогу смотреть ему в глаза, – пискнула Сесилия, и у нее подкосились колени. Она рухнула в бархатное кресло, утонув в озере пышных голубых юбок. – Если он меня узнает, можете готовить для меня веревку.

Александра положила руку на плечо подруги.

– Тебе лучше встретиться с ним здесь, в доме Редмейна. Если он тебя узнает, нам будет легче тебя защитить. – Герцогиня подошла к буфету и достала хрустальный графин с виски и три стакана. Налив по щедрой порции, она подала один из стаканов Сесилии. А та пробурчала:

– Не думаю, что Редмейн сможет защитить меня от своего старшего брата.

– Защитит, если я его попрошу, – заявила Александра. – Но нам стоит и самим кое о чем подумать.

– Согласна, – кивнула Франческа. Она достала из буфета тарелку с шоколадками и протянула Сесилии. – Но сначала подкрепи свои силы. Это очень хорошая закуска для виски, которая к тому же поможет тебе сосредоточиться.

Сесилия кивнула и взяла с тарелки любимое лакомство, вонзив в шоколад зубы, зажмурилась от удовольствия.

– Я люблю тебя, – прошептала она, стараясь не думать о том вечере, когда ела такой же шоколад, сидя рядом с лордом Рамзи.

– Я тоже люблю тебя, дорогая, – отозвалась Франческа.

– Я говорила шоколаду, – пояснила Сесилия.

Графиня же стянула с руки перчатку и бросила ее в подругу, угодив ей в плечо. Все трое рассмеялись.

Глядя на подруг, Сесилия мысленно улыбалась. Между ними давно уже сложились самые близкие отношения, и она любила своих подруг всем сердцем.

Франческа стала Фрэнком, энергичной бесстрашной женщиной с тонкой мальчишеской фигурой, с изящными, как у эльфа, чертами лица и изумруднозелеными глазами.

Александра, она же Алекс, – неисправимая идеалистка, имевшая больше блестящих идей, чем веснушек на лице, которых тоже было немало. Обладавшая роскошной рыжеватой гривой каштанового оттенка и безупречными пропорциями, она являлась самой красивой из троицы.

А Сесилия, она же Сесил, была хранительницей ценностей и примирителем. Она отлично разбиралась в цифрах, но во всем остальном была безнадежна.

Только в этой компании Сесилия чувствовала себя в полной безопасности.

Александра вновь наполнила стакан Сесилии и заявила:

– Мне бы очень хотелось встретиться с твоей новой подопечной. Кажется, ее зовут Феба, верно?

– А я бы не отказалась взглянуть на школу для культурных молодых леди, – добавила Франческа. – Интересно, что ты намерена со всем этим делать?

– В томто вопрос… – пробормотала Сесилия. Она пристально смотрела в свой стакан, словно искала ответ в его хрустальном дне. – Я, разумеется, позабочусь о девочке. Она, как и любой ребенок, заслуживает ласки и любви. Кроме того, я обязательно дам ей образование. И мне необходимо выяснить, кто ее отец, хотя бы для того, чтобы защитить ее от него. Если же говорить о коммерции, то я понятия не имею, что со всем этим делать.

– Ты можешь продать заведение за кругленькую сумму, – предложила Александра.

– Могла бы. Но нельзя забывать об убийстве Генриетты. Конечно, я даже не была с ней знакома, но она – моя родня. И она очень много для меня делала, ничего не требуя взамен, кроме одного письма в месяц. Я должна быть уверена, что ее душа покоится с миром. А убийца должен быть найден.

– Но ее тайны… Это очень опасно. – Франческа нахмурилась. – Я не уверена, что игра стоит свеч.

Сесилия надолго задумалась. Простого решения, похоже, действительно не было.

– Интересно, а эти секреты могут быть связаны с Фебой? – спросила Александра. – Или с маленькими девочками, в пропаже которых лорд Рамзи обвинил Генриетту… то есть тебя… то есть Леди в красном.

– Все может быть. – Сесилия вздохнула. – Одно, другое или третье… Я знаю, что она опасалась так называемого Кровавого совета. Вы когданибудь слышали о нем?

Франческа промолчала, однако нахмурилась.

– Похоже, ты чтото об этом знаешь, Фрэнк, – сказала Сесилия.

– Я слышала, но… очень давно. – Франческа еще больше помрачнела.

– Давно? Это случилось… когда убили твою семью? – прошептала Александра. – Знаешь, Фрэнк, возможно, этот Кровавый совет както связан с организованной преступностью в Лондоне, убийством всех Кавендишей и их домашней челяди, а также тетушки Сесилии.

Франческа со вздохом пожала плечами и, немного помолчав, тихо сказала:

– Разумеется, все возможно, но это значит, Сесил, что опасность с этой стороны намного серьезнее, чем со стороны лорда Рамзи.

Сесилия осушила стакан, стараясь думать, а не паниковать.

– Думаю, лучше всего, чтобы Пирс поговорил с братом, – предложила Александра. – Возможно, сумеет убедить его…

– Нетнет, – перебила Сесилия. – Ты не видела Рамзи сегодня, Алекс. Он так убедительно говорил… И заявил, что хочет видеть, как на моей шее затягивается веревка палача. И ведь он сказал это еще до того, как я… как я настроила его против себя.

– Ты?… – удивилась Александра. – Ты настроила Рамзи против себя?

– Да неужели?! – подхватила Франческа. – Настроила ты, та самая Сесилия Тиг, которая составила мирный договор, когда мы с Алекс поссорились в школе?

– Я не знаю, что вселилось в меня сегодня, – со вздохом ответила Сесилия. – Но Рамзи держался так надменно… Пожалуй, в своей самоуверенности он был даже груб… и жесток. В общем, я ничего не могла с собой поделать. Но думаю, его нельзя винить за плохие манеры. Ведь Рамзи подозревал, что я принимала участие в похищении детей.

Александра тихо вздохнула и кивнула:

– Дада, у Рамзи есть черты, которые в корне отличают его от Редмейна. У братьев всегда были сложные отношения, хотя после нашего брака они несколько улучшились. Муж говорил, что детство Рамзи было еще труднее, чем его собственное. И мне кажется, что Пирс очень жалеет брата, хотя я никогда не могла понять почему. – Алекс прикусила губу, что всегда делала, когда о чемто задумывалась. – Я не знаю, стоит ли тебе встречаться с Рамзи прямо сейчас, до того как я переговорю с мужем. Понятия не имею, как отреагирует наш судья высокого суда, если узнает тебя. Он… верен своим принципам.

– Ты имеешь в виду, что Рамзи упрям как осел? – уточнила Франческа.

– Можно и так сказать.

– Нам необходимо больше времени и больше информации, – заявила Франческа. – Думаю, стоит завтра отправиться в школу для культурных молодых леди мисс Генриетты и все там выяснить. Возможно, мы коекого расспросим.

– Тебе просто хочется попасть в игорный дом для джентльменов. – Александра игриво ткнула подругу локтем в бок.

– Я этого и не скрываю. – Франческа ухмыльнулась. – Но мы воспользуемся этой возможностью, чтобы узнать, что случилось с Генриеттой и какими опасными знакомствами она могла обзавестись. Это очень важно. Полагаю, ты, Сесил, должна постараться расшифровать ее записи как можно быстрее. Если там есть чтото о Кровавом Совете, мы должны это знать.

– Я думала так же, – согласилась Сесилия, размышляя о таинственной книге, которую спрятала в сейф.

– Я извинюсь за тебя перед гостями, – предложила Алксандра. Скажу, что у тебя отчаянно разболелась голова и ты уехала домой. А завтра утром мы все отправимся в школу и посмотрим, что там можно узнать.

– Замечательный план. – Сесилия допила виски. Узнав, что ей не придется действовать в одиночку, она сразу почувствовала себя лучше. – Даже не знаю, как вас благодарить.

– В чем дело, дорогая? – В гостиную вошел Пирс Гедрик Атертон, герцог Редмейн. Его обезображенное шрамами лицо делали намного более привлекательным короткая черная бородка и мягкая улыбка.

Александра засияла при виде мужа. Трех глубоких шрамов на левой стороне его лица она явно не замечала.

Сесилия считала, что произошло чудо. Алекс, которая еще совсем недавно не выносила даже легкого прикосновения руки мужчины, теперь была счастлива в браке с Ужасом Торклифа, герцогом, огромным, мрачным и грозным, как сам дьявол.

И было странно видеть такого ужасного зверя, как Редмейн, боготворящим хрупкую женщину.

– Прошу прощения, если помешал, – сказал герцог, обращаясь к трем подругам. – Нам, убогим старикам, не хватает вашего общества. – Он двигался с грацией экзотических хищников, на которых еще недавно охотился, до того как его жизнь изменила встреча с ягуаром. Эта встреча едва не отправила его на тот свет, но привила еще большее уважение к дикой природе.

– Ты вовсе не убогий старик и отлично это знаешь, – усмехнулась Александра, во все глаза глядя на мужа. Это был мужчина в самом расцвете сил, едва достигший тридцатипятилетнего возраста: сильный, смелый… и не слишком цивилизованный для своего высокого титула.

Подойдя к Александре, герцог наклонился и поцеловал ее в висок. Его губы задержались чуть дольше, чем это диктовалось приличиями. Создавалось впечатление, что он не мог отказать себе в удовольствии насладиться ароматом ее волос.

Сесилия наблюдала за влюбленной парой с грустью, испытывая какуюто тянущую боль гдето внутри. Но тут до нее вдруг дошло, что Редмейн пришел не один, и ее охватила паника.

Только теперь она заметила высокую фигуру в дверном проеме. Лорд Рамзи проследовал за братом и теперь преграждал Сесилии путь к спасению. Проклятие!

Не в силах взглянуть на судью, Сесилия в испуге посмотрела на Александру, которая тут же встала, незаметно покачав головой. Герцогиня предупреждала подругу о необходимости ничем не привлекать к себе внимания.

Рамзи вышел из тени у двери, и Франческа с Сесилией встали, чтобы сделать реверанс.

– Рад видеть вас, миледи, – сказал судья, обращаясь к Франческе. – Вас также, мисс Тиг. – Ледяные серебристоголубые глаза взглянули на Сесилию, после чего судья вежливо поклонился.

– Как поживаете? – Присев в реверансе, Сесилия почувствовала, что ее дыхание стало вдвое чаще, а корсет мгновенно уменьшился на несколько дюймов, стиснув грудь и легкие.

«Хм… может, поэтому женщины иногда падают в обморок? – промелькнуло у Сесилии. – И разве можно дрожать от холода, стоя у камина?» И тут она поняла, что ледяной холод исходил от Рамзи. При этом он не сводил с нее глаз.

Неужели он ее узнал и уже сейчас обвинит во всех смертных грехах?

Время для Сесилии как будто остановилось. Она пыталась поднять на судью глаза, но не могла. Разумеется, все это продолжалось лишь несколько мгновений, но эти мгновения подействовали на нее так же, как фейерверк в день Гая Фокса.

И не потому, что этот мужчина был красив. Казалось, ничто в его лице не предназначалось для услаждения женского взора. Подбородок и челюсти были слишком квадратными и выдавались вперед, придавая его и без того недоброй физиономии угрожающее выражение. Высокий лоб, всегда перерезанный морщинками, подчеркивал невероятно ледяные, неумолимые глаза. Нос же был скорее патрицианским, чем варварским, и добавлял ему величественности, помогал смотреть на окружающих сверху вниз. А его губы…

Сесилия не могла отвести от них глаз. Вероятно, Творец, создавая его, позаботился о том, чтобы сделать лицо настолько жестким, даже, пожалуй, свирепым, чтобы и такие чудесные губы не смягчали его.

Тем не менее эти губы были созданы для греха, для порока. Но разве дьявол не был когдато ангелом, возможно, наследником самого Бога?

Вечерний костюм Рамзи и белый галстук выглядели безупречно и были очень дорогими. А его модно подстриженные волосы блестели в неярком свете свечей, словно драгоценный металл.

И все же его чертам не хватало благородства. А шотландский акцент вовсе не был аристократическим. Вся его внешность вызывала ассоциации с дикими горцами, обладавшими необычайной физической силой и избыточной мускулатурой.

Строго говоря, в этом человеке не было ничего благородного и изысканного. Его глаза были холодными, как кусочки льда, и весь его облик, равно как и манера держаться, выражал надменность. Вероятно, Рамзи рано узнал, что жизнь, по сути, есть борьба за господство, поэтому он ожидал, что все окружающие будут играть по его правилам. Ведь он писал законы и претворял их в жизнь железной рукой.

Сесилия представила себя преступницей, стоящей перед ним и с надеждой вглядывающейся в его лицо в поисках милосердия. Представила – и содрогнулась.

Милосердие? Лорд Рамзи явно не знал такого слова.

Тихо вздохнув, Сесилия посмотрела на мягкие ковры, покрывавшие пол в гостиной, и впервые за последние годы стала молиться.

«Милостивый Боже… или кто там есть вместо него, если ктото из вас может раздвинуть пол достаточно широко, чтобы я могла провалиться в образовавшуюся дыру, буду очень признательна. В данный момент мне все равно, куда я попаду. Лучше уж я буду вечно гореть в адском пламени, чем проведу еще мгновение под взглядом этого…»

Острый локоть Франчески прервал ее молитву. Сесилия подняла глаза и с ужасом обнаружила, что теперь уже взгляды всех присутствующих были обращены на нее.

Вероятно, к ней ктото обратился. Но кто? И чего от нее хотели?

– Ппрошу прощения, – пробормотала она, вернув очки с кончика носа на переносицу, – я немного задумалась.

– Ах, бедняжка… – сказала Александра. – Она пытается справиться с ужасной головной болью. Быть может, тебе лучше отправиться домой и отдохнуть?

Сесилия кивнула.

– Спасибо. Я, пожалуй, так и сделаю.

Редмейн наморщил лоб и с отеческой заботой изрек:

– Я пошлю Чивера за экипажем, мисс Тиг.

– Нет, спасибо, ваша светлость. Я отлично прогуляюсь до…

– Вы возьмете мой экипаж. – Слова Рамзи казались не предложением, а приказом. – Он ждет на боковой улице у входа в сад. Я провожу вас к моему лакею.

– Милорд, уверяю вас, я вполне способна не заблудиться в саду, – ответила Сесилия более резким тоном, чем следовало. – Скажем так: я сама себя провожу.

Рамзи отвел глаза. Его физиономия выражала нечто среднее между негодованием и обидой.

– Лучше я отвезу ее домой. – Франческа сделала шаг вперед. – А поужинать мы с ней сможем в другой раз.

– Но у нас сегодня ваши любимые блюда, леди Франческа, – вмешался Редмейн. – Кроме того, мой брат не так уж часто удостаивает нас своим присутствием. И еще реже проявляет рыцарские качества. – Герцог повернулся к Сесилии и обворожительно улыбнулся. – Вы упускаете чрезвычайно редкую возможность.

Взгляды Рамзи и Сесилии встретились, и вся кровь отхлынула от ее лица. Ее конечности сначала похолодели, потом онемели, и в конце концов ее бросило в жар. Комната закружилась и закачалась, словно Сесилия находилась на корабле, а не в одном из самых больших домов Лондона.

– Вы бледны, мисс, и плохо держитесь на ногах. – Голос Рамзи прозвучал как далекий гром над Гебридами. – Я не могу не удостовериться, что вы будете доставлены благополучно.

Доставлена… куда? В тюрьму? Или, может быть, в суд?

Сесилия сделала глубокий вдох. Какой вариант был для нее предпочтительнее, она пока не решила.

– Нет, в самом деле я…

Шагнув к ней, Рамзи решительно взял ее под руку.

– Кстати, я бы хотл переговорить с вами наедине. Это не займет много времени.

Переговорить с Викарием Порока? Приятнейшая перспектива…

Сумеет ли она справиться? Сможет ли продержаться достаточно долго, чтобы пройти с ним через сад и не выдать себя? А если он посмотрит на нее вблизи, поймет ли, что перед ним та самая женщина, которая несколькими часами ранее скрывалась под маской, париком, плащом и макияжем? Ведь ее сделанная наспех маскировка не была совершенной…

Странно, но Сесилия обнаружила в себе способность переставлять ноги. Она бросила отчаянный взгляд на друзей и увидела, что Александра и Редмейн ведут молчаливый диалог взглядами. Франческа хотела чтото сказать, но Сесилия покачала головой. Ведь если судья догадался, кто она такая… Тогда уже слишком поздно. А если еще не догадался, то ему будет затруднительно сделать это в темноте.

Отказаться наотрез от его компании Сесилия не могла. Это было бы необоснованной грубостью.

Рамзи открыл перед ней дверь. Она едва слышала голоса подруг, желавших ей скорейшего выздоровления, и чувствовала на себе взгляд судьи, который жег ее словно железное клеймо.

Глава 6

Рамзи ожидал словесной атаки, когда вел мисс Тиг в герцогский сад. Но, к его немалому удивлению, она хранила молчание.

Сесилия шла рядом. Ее рука была напряжена, спину она держала очень прямо и упорно смотрела только на цветы.

Девушка не желала, чтобы Рамзи смотрел на нее, и это чертовски раздражало. Ведь ему хотелось как следует ее рассмотреть. Рассмотреть внимательнее, освещенную лунным светом.

Внезапно Рамзи обнаружил, что ему очень легко приспособиться к ее шагам. Что ж, ничего удивительного. Сесилия была необычайно, пожалуй, даже неприлично высокой для женщины. И у нее, должно быть, очень длинные ноги.

Решительно выбросив из головы мысли о ногах, Рамзи принялся думать о лобелии, календуле и колокольчиках, мимо которых они проходили.

Огни большого города отражались от лениво плывущих облаков. Золотистые газовые лампы состязались с серебром полной луны, и необычно теплая погода заставила цветы бесстыдно раскрыться.

В Шотландии говорили, что такие ночи, насыщенные головокружительными ароматами и полные волшебных ожиданий, принадлежат феям.

Рамзи сказал себе, что вовсе не скучает по дому, что эта его унылая тягучая тоска была о чемто другом. Дада, все его мысли были о правосудии, об искуплении вины и о спокойствии.

Безмятежным спокойствием был наполнен этот чарующий вечер. Оно парило над ними с Сесилией и было готово пролиться на них. Если, конечно, они позволят.

Легкий бриз шевелил рыжеватые кудряшки мисс Тиг, периодически откидывая их на щеки и лоб. Когда девушка подняла голову, с удовольствием подставляя лицо теплому ветру, у Рамзи зачесались руки: очень уж хотелось убрать эти кудряшки с ее лица.

Мир, в котором он жил, был холодным, и этот холод стал частью его натуры. Вечная зима, одинокое шотландское нагорье в январе.

Но в месте, где сейчас соприкасались их руки, зародилось тепло, угрожавшее вотвот распространиться по всему телу.

Ее неповторимый аромат, сахарной ваты и лесных ягод, смешивался с запахами летнего сада и пробуждал чувства, казалось, уже давно забытые и погребенные в самых дальних уголках его заледеневшей души. Ритмичный звук шагов по гравийной дорожке гипнотизировал его, одновременно какимто чудом избавляя от напряжения.

– Вы довольнотаки молчаливы для человека, который хотел поговорить со мной наедине. – В ее тихом голосе не было ни намека на осуждение: лишь неуверенность и недоумение.

Молчание, как уже давно обнаружил Рамзи, бывало иногда необычайно громким. И он виртуозно умел пользоваться молчанием, став в этом деле настоящим маэстро. Рамзи понимал, что люди часто испытывают неловкость и начинают говорить, чтобы заполнить паузу, иногда при этом невольно раскрывая свои тайны.

Но только не Сесилия Тиг. Она высказалась относительно молчания – и все. Дала ему право использовать свое оружие, которое он вовсе не намеревался обратить против нее.

Дело в том, что близость с мисс Тиг избавила Рамзи от груза ответственности и разочарований прошедшего дня. И теперь, без этой привычной ноши, он чувствовал себя както странно…

– Простите меня, – пробормотал Рамзи, немного смутившись.

– Вам не за что извиняться, – тихо проговорила Сесилия, все так же разглядывая цветы. – У нас нет необходимости вести светские беседы.

– Нетнет. – Рамзи остановился и повернулся к девушке. Их руки больше не соприкасались. И он сразу почувствовал, как ему не хватает ее тепла. – Нет, мисс Тиг, я говорю о своем поведении по отношению к вам и графу Армедиано во время нашей последней встречи в Редмейнкасл. Я обычно не так… – Он умолк, подыскивая нужное слово.

– Не так деспотичен? – услужливо подсказала Сесилия. Девушка покосилась на собеседника, ямочки на ее щеках стали заметнее, и сразу отвела глаза. – Может, не так официозен?…

– Ну… да, пожалуй. – Рамзи поднял руки, как бы давая понять, что сдается. – Вы правы, мисс.

Его признание ее удивило.

– Ничего страшного не произошло. – Она пожала плечами и снова зашагала по дорожке. Затем Сесилия ускорила шаг. Рамзи же казалось, что она не шла, а плыла над дорожкой, не касаясь ногами земли.

Он легко догнал ее. Но простила ли она его?

Пожалуй, можно попробовать снова предложить ей руку, если Сесилия ее примет.

Рамзи сцепил руки за спиной, чтобы они сами не тянулись к девушке.

– В свою защиту могу сказать, что я привык сражаться. Сначала я был воином, потом – командиром. И только после этого стал юристом. Понимаете, в таком положении нельзя не проявлять властность. И не важно, что, став джентльменом, я отучил себя от многого, что мне помогало в прошлом. Мужчина не всегда может… сгладить края, заточенные насилием.

– Охотно верю, – заметила Сесилия с кривой улыбкой, которую Рамзи не понял. – Скажите, а я случайно оказалась в центре ваших боевых действий с графом, о которых понятия не имела?

«Боевые действия? – подумал Рамзи. – Разве что за ее внимание».

– Иногда мне кажется, что я нахожусь в состоянии боевых действий со всем миром, – сказал он – и сам себе удивился. Для его собеседницы это признание тоже стало неожиданностью. – Боюсь, это достойный сожаления побочный продукт моей профессии. Я всегда не в ладах с окружающими. Гармония – роскошь, почти недоступная мне.

Сесилия взглянула на собеседника, но во взгляде ее было меньше упрека, чем любопытства.

– Думаю, вы найдете намного больше гармонии в жизни, если станете проявлять больше терпимости, – проговорила она.

Странное слово «терпимость». Рамзи никогда его не употреблял применительно к себе. Ведь именно безжалостная нетерпимость помогла ему сделать карьеру, построить свою жизнь. Нередко она являлась его единственным оружием. Если не имеешь абсолютно ничего, кроме упрямой решимости, приходится быть безжалостным и нетерпимым.

И все же тот факт, что мисс Тиг находила его ужасно категоричным и несгибаемым, был неприятен. Возможно, потому, что Рамзи, как ни старался, не мог отыскать ни одной непривлекательной черты в ней. А она вполне могла считать его безжалостность недостатком.

– Я заподозрил, что намерения графа в отношении вас были не вполне благородны. Признаю, что повел себя как солдат, а не как джентльмен. – Еще ни разу в жизни Рамзи никому не объяснял свои поступки. Но сейчас ему очень хотелось быть понятым, и это одновременно и будоражило, и расстраивало его. Немного помолчав, он добавил: – Я начисто лишен хороших манер и очарования, которого в избытке у графа Армедиано и моего брата.

Сесилия снова улыбнулась.

– Не оченьто удобные качества для человека, занимающего ваше положение.

– Вы хотели сказать – плохие качества? – осведомился судья./p>

– Не обязательно. – Мисс Тиг посмотрела на него в некоторой задумчивости, как на проблему, в которой ей предстояло разобраться. Однако Сесилия промолчала, и Рамзи никак не мог определить, как же она к нему относится. Будучи человеком, большую часть жизни изучавшим людей словно под микроскопом, обличавшим их и всеми возможными способами выводившим на чистую воду, он сейчас находился в некотором смущении. Поведение мисс Тиг сбивало с толку…

Но почему ему так важно знать, как она к нему относится?

Ответ был прост: потому что он ее хотел. Она была ему небезразлична и очень ему нравилась.

– Вы себя плохо чувствуете, мисс Тиг? – Ее бледность не могла не тревожить.

– Почему вы спрашиваете?

– Ну, вы же покинули подруг изза головной боли.

– Ах, дада, – пробормотала она с таким видом, словно уже успела забыть о головной боли. – У меня был очень тяжелый день. Но я уверена, со мной ничего серьезного. Мне надо только немного отдохнуть.

Некоторое время они шли молча. Мисс Тиг обратила против него его же оружие. Вероятно, только по этой причине Рамзи вдруг выпалил:

– Почему вы не замужем, мисс Тиг?

Несколько секунд она медлила с ответом. Потом сказала:

– Женщина не может выйти замуж, если ей никто этого не предлагает.

– Вам никогда не предлагали?… – удивился Рамзи.

– А как насчет вас, милорд? – Она перехватила инициативу. – Я не знаю женщин в этом городе, которые не воспользовались бы шансом стать супругой судьи высокого суда, будущего лордканцлера. Так как же?…

– Я слишком долго уклонялся от осколков катастрофических браков членов моей семьи, так что у меня нет желания надеть этот хомут.

Сесилия кивнула, хотя его заявление, судя по всему, ее встревожило.

– Милорд, вы не верите, что в мире обязательно есть ктото, предназначенный для когото?

– Предназначенный?! – фыркнул Рамзи. – Нет, я не верю в задушевных друзей и судьбу, мисс Тиг. И вообще, что такое брак? Юридический контракт между двумя людьми, вот и все.

Мисс Тиг внезапно остановилась в зарослях сирени, прекрасно гармонировавшей с ее платьем.

– А как же любовь? – спросила она.

– Что именно вас интересует?

– Вы верите в любовь?

– Думаю, что да, – ответил Рамзи, и, услышав облегченный вздох девушки, добавил: – Я верю, что любовь – это выдумка, призванная разъяснить биологические потребности и странные привязанности друг к другу. Это слово может также объяснить любое необъяснимое поведение.

Сесилия нахмурилась.

– Странные привязанности? Но вы же не можете назвать так отношения Александры и герцога? Они влюблены, это бесспорно.

– Они увлечены, это глупо было бы отрицать. Однако их привязанность… слишком молода. Жизнь пока ничему их не научила. Думаю, что все впереди.

Сесилия медленно покачала головой, и, казалось, его слова очень ее удивили.