Империя Тигвердов. Невеста для бастарда Тур Тереза
— Может быть, такая, что мы с мальчишками и сами не так давно были в бегах. Ни на что не надеялись — и люди нам помогли.
— И вы хотите отдать долг мирозданию?
— Можно сказать и так…
Из пещеры раздался стон — потом задыхающееся всхлипывание.
— Что с ней? — беспомощно посмотрел на меня барон, сразу становясь четырнадцатилетним мальчишкой.
— Вы позволите достать лекарство из саквояжа?
— Какое лекарство?
— Которое мне прописывал целитель, когда меня спасли из подвала Уголовной полиции.
— А что вы там делали?
— Меня первой заподозрили в том, что именно я покушалась на милорда Верда. Поэтому допрашивали с особым старанием. Настаивали, чтобы я признание подписала. Кстати, вы не знаете, подписала ли что-то ваша матушка?
— Это важно?
— Если будет возможность доказать, что она ни при чем — то да. Это, возможно, будет важно. Хотя… пока вы в бегах… Важна теплая одежда. Какое-то убежище. Помощь.
— Пойдемте. — Он убрал шпагу. И протянул мне руку.
И мы пошли на плач.
— Луиза… — тихонько разговаривала я с отчаявшейся женщиной. — Вы позволите называть вас по имени? Луиза. Надо выпить лекарство. Вы успокоитесь — и мы решим, что делать дальше.
— Мамочка, — беспомощно повторял мальчишка, — я вас никому не дам в обиду.
Она только мотала головой. Это все затягивалось. Приближалась ночь, а проводить ее здесь, пусть даже и в романтике, и во владениях милорда, мне как-то не хотелось.
— Барон Кромер, — обратилась я к мальчишке.
Он скривился.
— Не нравится? И как тогда к вам обращаться?
— Алан, — представился он по имени.
— Хорошо, Алан. Вы сейчас пойдете, чем-нибудь займетесь. Натаскаете еще дров, например. А мы поговорим с вашей матушкой. Вреда я ей не причиню. Обещаю. Вы же тоже чувствуете, лжет ли вам человек?
— Конечно, — к нему на секунду вернулось высокомерие.
— Я гарантирую, что только хочу помочь.
Он посмотрел на меня с подозрением, но послушался. И вышел.
Я хлестнула женщину по щеке. Потом еще раз.
— Достаточно? — холодно спросила у нее. — Выпьете лекарство?
Она кивнула. Стенания прекратились. Она смогла выпить лекарство, стучала, правда, о чашку зубами знатно. Но справилась.
— Вот и умница. Вот и хорошо, — приговаривала я.
Подождала, пока у нее перестали трястись руки.
— Вы знаете, кто я? — спросила у нее.
— Вы та, в кого Ричард влюбился без памяти. Я вас видела в магазине. У вас было странное выражение лица.
— Я ревновала, — призналась я.
— Зря. Мы с Ричардом… Это было… Это было мое детство — даже не юность. А ведь он меня отговаривал выходить замуж за Кромера. Говорил: «Дождись нормального человека». Но семья распорядилась — а я всегда была слишком послушна.
— Зато сын у вас получился замечательный, — искренне сказала я.
— Как его уговорить вернуться в академию, а меня предоставить моей судьбе?
— Вы хотите, чтобы он был таким же послушным, как вы? И наверное, таким же счастливым?
— Жестоко, — проронила она.
— Но справедливо, — ответила я.
— Он испортит свою жизнь.
— Ваш сын живет так, как считает нужным. И это его выбор. На мой взгляд, правильный. Что касается вас — человек, опять же, живет так, как ему нравится. Если вам нравится быть послушной жертвой, то кто же в этом виноват? Это ваш выбор. Но если вы хотите жить, хотите, чтобы сын не только жалел вас, но еще и гордился вами… тогда — боритесь.
— Бороться, сидя в пещере… Это, конечно, выход, — съязвила она.
Я обрадовалась — значит, приходит в себя.
Зашел Алан с охапкой дров.
— У меня есть артефакт переноса. Я принесла его вам.
— У нас тоже есть артефакт переноса, — насмешливо посмотрел на меня юный барон. — Иначе как бы мы здесь оказались.
— Говорили, что вы будете укрываться у какой-то старой няньки.
— Там бы нас искали в первую очередь, — как несмышленой объяснил мне сын Луизы. И я зауважала его еще больше.
— С помощью моего артефакта можно путешествовать по разным мирам.
— Да это-то как раз не проблема, — улыбнулась Луиза. — Вы предлагаете так и сделать?
— Наверняка есть места, где и теплее, и лучше, — поежилась я. — Еще я захватила свой саквояж, чтобы передать его вам. Он специальный, волшебный. Там есть все — разная одежда, мелочи, золото, драгоценности.
— Щедро. Но я тоже готовился к побегу. — И Алан поставил передо мной такой же саквояж.
— Золото есть, чтобы сразу с драгоценностями не светиться? — спросила я, восхищенная предусмотрительностью молодого человека.
— Видимо, вам тоже от кого-то побегать пришлось, — тихо проговорила его мама.
— Тогда я оставлю вам лекарства. И дам совет, который мне дали перед тем, как мы начали скрываться.
— За лекарства спасибо, — сказала Луиза. — И простите за истерику.
— Ничего. Я сама была в подобном состоянии. Только меня дольше уговаривали. Так что и вы меня простите.
— Ничего, — усмехнулась баронесса.
— Так что насчет совета? — с подозрением посмотрел на меня ее сын.
— Никому ничего не говорите. Не укрывайтесь у тех, кого вы знали и кто знал вас. И поезжайте туда, где вы никогда не были. В такое место, которое никак нельзя связать с вами обоими.
Мать и сын переглянулись. Похоже, какая-то идея пришла им в голову одновременно.
— Хотя, я думаю, вы и так неплохо справляетесь.
— Спасибо вам, — сказала баронесса.
— Если когда-нибудь вам на пути попадется мужчина по имени Денис Юрьевич, попросите у него, чтобы он спросил у вас, какой вопрос задала ему преподаватель истории на первом курсе. Мы были одни в аудитории — никто, кроме нас, этого не знает.
— И какой же это был вопрос?
— Четверки хватит?
— А что он ответил?
— Лучше бы пять.
— А вы? — уже смеялись они оба.
— Что я не поставлю ему пять по религиозным соображениям: рука не поднимется.
На этом мы и распрощались.
Я тихонько вернулась домой. Посмотрела на часы — прошло около двух часов. В доме было тихо. Значит, меня никто не искал, все занимались своими делами. И вообще, я молодец. В таком же приподнятом состоянии я спустилась на кухню. И что же я услышала, подходя к двери? Правильно. Слуги опять обсуждали кого-то.
— И вот с чего она сбежала? — огорченный голос Оливии.
— Не знаю, — раздосадованный — Джона. — Только все уладилось. Свадьбу через месяц назначили, милорд ходит счастливый. Я его таким в жизни не видел… А потом — раз. И ни саквояжа, ни теплой одежды. Ни артефакта переноса.
«Надо же, какая у кого-то жизнь насыщенная. Страсти какие!» — подумала я и открыла дверь на кухню.
— Так кто сбежал-то? — не удержалась я. Нет, в отсутствие Интернета сплетнями действительно начинаешь наслаждаться. А с учетом того, какой бред пишут их местные газеты, — так вдвойне.
— Вы, миледи, — смогла ответить Оливия.
— Что за бред! С чего вы взяли?
— Так… портал переноса.
— Я по делам уходила! — возмутилась я.
— А одежда? — пискнула горничная.
— Вы на улице были? Там холод какой.
Натан и Каталина смеялись, глядя на нашу перепалку.
Вдруг одна мысль мне пришла в голову — и по позвоночнику прошлись ледяные иглы нехорошего предчувствия:
— Джон. А милорд знает?
Смех резко оборвался.
— Конечно, миледи, — с удивлением посмотрел на меня камердинер. — Если даже мы открытие портала такой мощности почувствовали, то что уж говорить о милорде.
— А… Вы можете ему сообщить, что произошло недоразумение и я уже дома?
— Конечно, миледи. А почему вы сами ему об этом не сообщите?
— Каким образом?
— У вас же на пальце его перстень.
И вот все, включая Пашу, знают, что кольцо непростое. И, оказывается, сколько всего можно делать с его помощью. Меня бы еще просветили…
— Должна вас огорчить, я до сегодняшнего дня не знала, что это артефакт, а не простой перстень. К тому же я не умею им пользоваться. Оливия — закажите мне мои лекарства, пожалуйста.
— А ваша бутылка… Разве она не была полной?
— Была. Но ее больше нет с нами.
— Миледи, — поднялась Каталина. — Может быть, вы кушать хотите?
Вот. Святая женщина. Я поела и отправилась спать. Устала я зверски. Голова побаливала. Милорд Верд ко мне так и не пришел. Утром, когда я проснулась, то узнала, что он уехал очень рано, отказавшись от завтрака.
Глава 28
Вот что я не люблю искренне и нежно — так это чувствовать себя виноватой. Ну, вот раздражает меня это чувство до крайности. И, кстати говоря, не так уж и важно, накосячила я или нет. Сильно или так, по мелочи… Если в первый момент я могу покаяться, то потом во мне будет просыпаться чувство протеста. Да! Виновата! И что с того… А дальше то самое великое и достаточно неправильное, если речь идет о человеческих взаимоотношениях, а не о войне: «Лучшая защита — это нападение».
И потом… Вот что он от меня хочет? Меня попросили помочь, причем быстро и тайно. Я и отправилась помогать. С чего он решил, что я удрала? Логично, нечего сказать… Мальчишки в академии учатся — а я за артефакт переноса и деру. Любому нормальному человеку понятно, что это полный бред!
А если милорд Верд обиделся, что я перед ним не отчиталась, что за дела такие у меня могли появиться на ночь глядя, так это проблемы, честно говоря, милорда Верда. Да и непривычно мне со своими проблемами к кому-то обращаться, на кого-то надеяться. Двенадцать лет жила сама по себе, ни под кого не подстраиваясь, и неплохо жила.
Будет он мне детский сад устраивать — без завтрака демонстративно удаляться… Вот попрошу Каталину — посидит наш хозяин с недельку на вкусной и питательной овсянке. Желудку-то точно полезно будет. Может, и мозгам тоже…
Так что к обеду, когда ожидался не только милорд, но и его дипломники, я уже пыхтела, как революционный паровоз. Тот факт, что мне надо садиться за один стол с этими представителями имперской аристократии и заявлять о своем новом статусе и, главное, наблюдать их реакцию на известие, что их обожаемый преподаватель собрался жениться на прислуге, тоже настроения не поднимал.
— Милорды, — раздался голос милорда Верда, как только я показалась в поле его видимости. — Я бы хотел представить вам свою невесту, миледи Веронику.
Это я на самом деле просто зашла в гостиную, чтобы пригласить их всех к столу.
— Добрый день, — сказала я им всем. Хотя что мне еще оставалось.
Как правильно отметили слуги, после посещения мира нагов и прохождения практики в рабских ошейниках молодые аристократы были… сама любезность.
Не успела я зайти — как они уже на ногах. Не успел милорд Верд рта открыть, чтобы обозначить мое новое положение, — как кланяются. Но искренности в этом всем… Никакой. Лишь стремление, чтобы поводок удлинили. Да чтобы опять не перепало.
Неужели милорд Верд с его умением читать людей этого не замечает?
— Миледи… — между тем мой жених взял меня за руку и подвел к пятерке аристократов поближе, — разрешите представить — Брэндон Фредерик Тигверд, наследный принц Империи.
Мне поклонился молодой человек, очень похожий на императора.
— Миледи. Очень приятно. Я рад видеть брата счастливым.
«Особенно сегодня утром!» — хмыкнула я про себя. А вслух произнесла приличествующее:
— Очень приятно познакомиться, ваше высочество. — И поклонилась.
Мне аккуратно поцеловали руку. И тут же сделали шаг назад.
— С вашего позволения, — обернулся принц к милорду Верду, — я бы рекомендовал вам представить миледи ко двору. Во избежание недоразумений.
— Вы недоразумением называете то, что вы впятером пытались дерзить моей невесте? — проскрежетал ректор академии.
Молодые люди напряглись. Видимо, в рабских ошейниках им было дискомфортно.
— Мы не знали, — ляпнул, не подумав, кто-то из них.
— А если бы миледи так бы и оставалась госпожой Лиззард, то это было бы возможно?
А голос у моего жениха — как железом по стеклу.
И… до меня только что дошло — молодые люди ведь считают, что это я наябедничала. И кстати, как его называть прилюдно? Я подумала и решила называть его нейтрально.
— Милорд Верд, — сказала я и поняла — не права. Теперь его злобный взгляд переместился на меня. Ну и пожалуйста. — Будьте добры, представьте меня вашим остальным кадетам.
Ректор военной академии, главнокомандующий в отставке коротко мне поклонился и развернулся к остальным. По-моему, им страшно захотелось быстренько вырыть окоп полного профиля. Прямо посреди гостиной. Но они были храбрыми молодыми аристократами. Поэтому внешне они не дрогнули. Почти.
— С вашего позволения, миледи, — теперь в голосе у милорда Верда был разлит яд. — Герцог Гирвас.
Молодой человек, который говорил мне, что я неумная и невоспитанная, раз в лицо наследника трона не отличаю, низко и как-то смущенно поклонился.
Я опять присела в реверансе — теперь не в таком глубоком, как перед принцем, — и протянула ему руку для поцелуя.
Особой необходимости в этом не было — я вполне могла с ним просто раскланяться — но… Во-первых, меня взбесил Ричард. А во-вторых… Довели меня мальчики до слез — вот пусть теперь и бодрятся.
Юный герцог был смелым человеком — и кончики пальцев мне поцеловал. Стараясь не смотреть в сторону своего начальства, он отступил в сторону принца. Мне послышалось, или аристократ издал облегченный вздох?
— Еще один мой дипломник — граф Троубридж, — насмешливо продолжил милорд Верд.
Мы раскланялись. Потом я посмотрела ему в глаза. В них не было ни смущения, ни раскаяния. Только бесконечная брезгливость. И аристократ даже не счел нужным это скрыть. Он резко распрямился и шагнул к принцу и герцогу. Ричард проводил его недовольным взглядом, но ничего не сказал.
— Итак, далее… — задумчиво проговорил милорд Верд. — Миледи, позвольте представить вам виконта Крайома.
Вперед шагнул еще один молодой человек.
— Миледи, — поклонился он.
— И в довершение — милорд Мерграс.
Снова поклоны.
— Милорды, — обратилась я сразу ко всем, — очень приятно познакомиться.
— Миледи, — обратился ко мне милорд Верд. — Вы к нам присоединитесь за обедом?
— А почему бы нет, — улыбнулась я им всем разом. Хотя до этого, честно говоря, и не собиралась обедать в такой дружной компании.
Я ела, улыбалась. И слушала беседу. Занимательную, должна признать.
— Но, милорд, — горячился виконт Крайом. — При таком соотношении сил уже не важна ни тактика, ни стратегия, ни уровень подготовки войск. Наступающие попросту завязнут в численно превосходящей обороне.
— Их трупами закидают, — подержал его принц Брэндон, важно кивая с уверенностью человека, который в бою никогда не был.
— А как вы считаете, миледи Вероника? — обратился ко мне граф Троубридж.
Все, за исключением милорда Верда, посмотрели на него удивленно. Мой же жених смотрел на меня легко и почти незаметно улыбался.
— Я не совсем в курсе вашего спора, господа… Однако идея о том, что численное превосходство — это стопроцентная гарантия победы, не подтверждается историческими примерами. Особенно при наступательных операциях.
Мне понравилось выражение на лицах молодых аристократов. Наверное, начни им супница читать стихи, они были бы поражены куда меньше.
— Поясните, — наконец смог сказать молодой граф, который явно обратился ко мне, желая опозорить и показать мне мое место.
— Все зависит от того, насколько, например, обороняющиеся готовы умирать за свою родину или идеалы. Солдаты могут массово сдаваться в плен. Или дезертировать. Тогда, как вы понимаете, все преимущество численного превосходства теряется. А при нападении… Если местность гористая — например, — а противник хорошо умеет устраивать засады, контратаковать, отступать и не давать себя втянуть в генеральное сражение… В таких условиях тоже можно нивелировать численное превосходство.
— Как в случае с герцогством Рэймским, — задумчиво сказал герцог Гирвас.
— Еще многое зависит от дисциплины, от пропаганды. От командиров. От подвоза продуктов и боеприпасов. От того, готовы ли солдаты во что бы то ни стало выполнять свой долг, — продолжила я.
— Спасибо, миледи, — нежно улыбнулся мне милорд Верд и с насмешкой оглядел изумленных кадетов. — И кстати, вот вам еще один пример — можно попросту недооценить противника.
— Прошу прощения, милорд Верд, — с достоинством возразил ему виконт Крайом, — при всем уважении, я не рассматривал миледи Веронику как противника.
Я пыталась изо всех сил сохранить спокойное выражение лица — вот от кого я не ожидала, что меня будут выставлять дрессированным зверьком, так это от милорда Верда. Но, видимо, у него любые подручные средства шли на мельницу педагогики. Что уж там говорить о бывшей экономке, которую он решил сделать невестой…
Даже злости не было — была какая-то опустошенность. Сомнения в том, что такое мероприятие как свадьба — дело нужное и правильное, нахлынули с новой силой. Пусть даже и с самым настоящим милордом. Пусть он собирался и холить, и лелеять. И вот оно мне зачем? Чтобы я отчитывалась, куда собралась вечером выйти из дома? Так я не очень-то привычная отчитываться. Чтобы меня вот так демонстрировали? Опять-таки, буйных неземных восторгов не вызывает… Секс с ним феерический? Так я феерические блины пеку. И пирожки организовываю. Может, махнемся? Он мне — ночные запредельные удовольствия, а я ему — усиленное питание… И никаких проблем. Только бы еще окружающие ни о чем не догадывались. Вообще. И тогда все идеально.
Представила, как подхожу к милорду Верду со встречным предложением… Не удержалась и издала какой-то смешок. По крайней мере, все присутствующие посмотрели на меня с удивлением.
Я внимательно глядела в тарелку и изо всех сил делала вид, что им все примерещилось. А что? Не было такого — и все.
Когда обед наконец закончился и молодые люди отправились восвояси, милорд Верд подошел ко мне и предложил:
— Поговорим?
— Почему бы нет, — ответила я ему.
— Прошу, — чуть склонился он передо мной.
«О, так милорд решил быть изысканно-вежливым… Ну-ну», — взыграло что-то во мне.
Мы подошли к кабинету, милорд распахнул дверь. Я вошла. Он усадил меня в кресло. Сам обошел стол — и уселся напротив меня. На свое рабочее место. Взглянул с эдаким терпеливым снисхождением хозяина положения.
— Могу я спросить, где вы были вчера вечером, миледи?
— Нет, милорд.
Если еще утром я планировала извиняться и объясняться, то сейчас как-то… ну уж нет… Судя по его лицу, такой ответ на его вопрос стал для него сюрпризом.
— Что? — очень тихо произнес он.
— Сожалею. Меня попросили помочь — я помогла. Действовать надо было быстро. К тому же… это тайна не моя.
— Вы уходили через чужой, непроверенный портал?
— Да, милорд.
— Вы понимаете, насколько это опасно?
Я промолчала.
— Нет. Вы, как человек, не владеющий магией, этого попросту не знаете. А вы понимаете, что вас могли похитить? Или просто убить, чтобы досадить мне? Если уж бедную Луизу подвели под смертную казнь — и не только для того, чтобы прикрыть настоящего убийцу, а для того, чтобы сделать мне больно…
Вспомнились слова Рэма: «Мы влезли в чью-то большую игру».
— А о том, что я чувствовал, когда вы исчезли… Вы, конечно же, даже и не подумали.
— Я планировала вернуться до того, как меня хватятся.
— Почему вы не пришли ко мне и не сказали все прямо?
— Мне это не пришло в голову.
— Миледи, вы меня потрясаете. Значит, мгновенно сообразить, как удалить меня из дома, — это да. А прийти за помощью — так нет.
— А милорду не приходит в голову, что я просто не могла сообщить ему о подробностях дела? В том числе и потому, что он лицо заинтересованное и его могут допрашивать об этом. А ложь, как мы знаем, в этом мире умеют чувствовать. Следовательно, вам попросту незачем знать, где я была. От этого зависит безопасность людей.
— Даже так, — саркастически заметил он.
— Даже так, — не стала спорить я.
— Если бы миледи была в курсе, то понимала бы, что допрашивать меня имеет право лишь император. А я ему в любом случае скажу правду. А всем остальным я не подвластен. Что касается того, что меня могут прочитать и понять — правду я говорю или нет… Чтобы сделать это, необходимо быть более сильным магом, чем я. И то при условии, что я буду отвечать. Мне известен только один маг, более сильный, чем я. Это император. Ну, и наследник. В очень отдаленной перспективе.
— Я этого не знала.
— Вот это-то вас немного извиняет, миледи.
— Ах, извиняет, — тихо-тихо протянула я.
— Именно. Пообещайте больше так не делать.
— Жаль, конечно, что такие сказки долго не длятся…
— Это вы о чем?
— О реальной жизни, милорд.
Я поднялась, сняла кольцо и положила перед ним на стол. Подошла к двери, посмотрела на него внимательно, желая запомнить. И отправилась к себе — за дежурным саквояжем. И артефактом переноса. Пора было уходить.
— Жаль… Очень жаль, — бормотала я, собираясь распахнуть дверь.
— Вы настолько не цените наши отношения? — раздался мне в спину его голос, от которого я вздрогнула.
— Я не вижу этих отношений в перспективе, — абсолютно честно сказала я, не поворачиваясь.
— Потому что я — ублюдок императора?
Я тяжело вздохнула:
— Наверное, это удобно — чуть что вставать в трагическую позу и объяснять себе все события, которые происходят в вашей жизни, лишь тем, что ваши родители когда-то не поженились.
— Это как вас прикажете понимать? — оскорбленно прошипел он.
— Я не хочу выходить за вас замуж, потому что не понимаю, как я буду вписываться в вашу жизнь. Не понимаю, хочу ли я вписываться в этот мир. Я не знаю, как выбрать между моей жизнью, а она у меня есть, представьте себе, и вами. Я не знаю, как буду все объяснять родителям. Да я даже не знаю, в курсе ли они, что я жива… А вы… вы приняли решение — и продавливаете, чтобы я ему радовалась.
— А вы не радуетесь?
— Чему именно? Тому, что у нас отношения? Это абсолютное счастье, но смешанное со страхом. И я вам об этом говорила. А вот тот факт, что мне придется выходить за вас замуж…
Читать бесплатно другие книги:
