Никто не ждет испанскую инквизицию! Маш Диана

Глава 9

– Великая богиня Селена, хоть бы в этом проклятом подвале зачухлый домовой какой показался и ножку почесал, – не в силах терпеть чуть ли не орала я, прекрасно осознавая, что услышать меня тут могут лишь тараканы да крысы.

Только этого мне не хватало, они же здесь не водятся? Ведь нет же? Об этой перспективе я еще не думала, иначе смерть от разрыва сердца мне была бы обеспечена. С другой стороны, Верховному не достанется моя светлая головушка, что тоже неплохо.

– Эй, тараканчикиии, крыскиии, выходите! – Вроде никого не видно.

Висела я на стене уже несколько часов, от чего все члены затекли так, что почти не чувствовались. Чтобы восстановить кровообращение ушло бы еще столько же времени, не меньше, но кто же меня отсюда снимет? Точно не эти изверги. А на какое чучело я сейчас похожа и говорить не приходится. Юбка с майкой все в каких-то черных пятнах, ноги и руки в синяках и порезах, волосы свалялись в огромный, не поддающийся расчесыванию, ком, и это, не говоря еще про размазанную помаду и потекшую, из-за плача, тушь. Ну вылитый шут гороховый, колпак бы еще на голову, да бубенцы.

За все это время ко мне никто так и не зашел. Верно решили, что я тут бьюсь в истерике и мне не до них, что, кстати, было недалеко от истины. В истерике я пока не билась, но, если чертовы мухи, коих тут было миллион, в ближайшее время не исчезнут, забьюсь.

В такие моменты, я жалела, что мои ведьмовские силы на самом низком уровне, хотя в обычной жизни мне это не мешало. Заклятия у меня не выходили или имели обратный эффект, отчего ковен посоветовал ими не пользоваться вообще. Только в зельях и преуспела, но, к сожалению, на мне не было ни одного малюсенького карманчика, где могла бы запрятаться колбочка со спасительной жидкостью. К примеру, «Открывательница замков» – очень простое и мало в хозяйстве применяемое зелье, меня бы сейчас ой как спасло, но увы.

Сестры сейчас, наверное, с ума сходят. Ну или взяли себя в руки и пошли смотреть в Стефин шар, где я и что со мной. Жаль он точных координат не дает, но убедит, что жива и здорова. Они-то меня и без шара найдут, это точно, но вот сколько времени это займет? Доживу ли я?

По щеке скатилась одинокая слезинка…

Через минуту еле открываясь заскрипела дверь в подвал и вошло шестеро огромных мужиков в сопровождении моего страшного кошмара.

– Какие люди! Павлов, собственной персоной. Решил почтить меня своим присутствием? – С бравадой в голосе встретила я этого предателя.

– Как видишь, даже со свитой зашел, для полного эффекта, – посмеиваясь окинул меня взглядом с ног до головы этот ирод и, развернувшись к остальным, добавил, – можете идти, я теперь тут сам… закончу.

Интересно, что он имел в виду под «закончу»? Я пока видела только два варианта: гильотина или топорик, одиноко висящий на стене. Что из этого хуже, приходилось только догадываться.

Все шестеро стражников уплыли в закат, с грохотом закрыв за собой дверь, а я, вместо того чтобы думать о своей печальной участи, жалела лишь о том, что не могла встретить Павлова при параде, а не в том жалком виде, в котором сейчас пребывала. Чертово тщеславие, коим славились все ведьмочки, и тут вылезло наружу.

Яр, вместо того чтобы снять со стены топор или проверить готовность гильотины, медленно подошел ближе и встал в сантиметре от меня. Его теплое дыхание щекотало губы.

– Сейчас я буду тебя пытать, крошка, – как-то слишком громко произнес он, – а потом мы отделим эту головку от красивого тела и одной ведьмой в мире станет меньше.

Мерзко посмеиваясь, он прошелся рукой по моим волосам задев щеку и, как-то погладил (погладил?!) ее что ли.

– Пытать? – Встревоженно поинтересовалась я, – но зачем? Я и без пыток могу все что нужно рассказать.

– А с пытками интереснее. Мы тут любим смотреть на визжащих ведьм, правда, ребята? – Спросил, уставившись куда-то слева от меня, Яр.

Ну отлично, значит эти извращенцы еще и камеры тут понатыкали, а теперь наблюдают за нами.

– Что вам от меня надо? – Может, если бы надо мной тут сейчас измывался их Верховный я бы заревела в голос, но этот гад не дождется и слезинки.

– Ну, во-первых, расскажи, откуда ты тут такая красивая взялась и много ли вас там еще таких.

Это что, он просит меня сдать местонахождение ковена? Чтобы эти сволочи там всех перебили? И сестренок моих заодно?

Кажется, Павлов физически почувствовал волны исходящей от меня злости, так как немного отодвинулся и продолжил:

– Как там называется этот городок? Ты рассказывала. Переделкино, кажется? Часов пять на самолете?

Великая богиня, что он несет? У него еще и память дырявая? Ну ничего, мне это наруку.

Ожидая моего ответа, Яромир подошел к стене, у которой стоял небольшой ящик, открыл его и достал нож. Чтобы вы понимали, не просто нож, которым приличные люди режут дома хлебушек, а огромный такой ножище, который легко пол туловища одним махом разделяет. Такому бугаю, как Павлов, и не запыхаться.

Когда он подошел ко мне с этим ножом и приставил его к моему горлу, я зажмурилась и начала мысленно молиться великой богине.

«Только бы не опозорится и не описаться со страху.»

С детства не переношу вида колюще-режущего оружия и стараюсь держаться от него на расстоянии. Целее буду!

– Яр, я все скажу, только убери эту штуку, – затараторила я, – да-да, ты прав, я из Переделкино, нас там небольшой ковен, всего человек шесть. – Нагло сочиняла я, не только перенося нас в другое место, но и сократив численность раз в шесть так.

– Сколько человек ты убила, ведьма! – Яромир, с приподнятым в усмешке уголком губ, прошелся ножом меж моих грудей, что в одно время и пугало до чертиков, и странно возбуждало. Я, кажется, совсем уже поехала кукухой, раз мне в голову лезут подобные мысли.

– Я никого н-н-не убивала, – заикаясь прохрипела я из-за резко пересохшего горла.

Рука, держащая нож, остановила свой путь в районе пупка, резко опустилась вниз, и этот нахал стал приподнимать мне ножом юбку.  Я бы стерпела, но тот факт, что помимо него, на меня смотрят еще не пойми сколько глаз через камеру, не дал смолчать.

– Хорошо-хорошо! Я каждый день убиваю младенцев и ем их сердца на завтрак, ты доволен? Идиот! – Вскричала я, бросая на Павлова яростные взгляды.

– Не совсем, – улыбнулся он, – откуда вы черпаете свою силу и как вас можно ее лишить?

Тут меня понесло:

– Мы становимся голыми вокруг костра, поем песни, танцуем, приносим в жертву инквизитора, славим сатану, который нас одаривает силами, а лишить их можно только в ночь полнолуния. Возьми прядь волос ведьмы, иди в поле, выкопай лунку, положи туда волос, плюнь сверху и произнеси «ведьма умри», и мы тут же превращаемся обратно в людей, – что правда, то правда, отсутствием фантазии я не страдала, терять, все равно, было нечего.

Издав приглушенный смешок, Яр, наконец-то, отошел от меня, вернулся к ящику, засунул обратно оружие убийства и вернувшись ко мне заговорщицки произнес:

– Ну что, крошка, пора заканчивать спектакль. Занавес. – С последней фразой он впился в мои губы, а рукой обхватил шею. Нежно массируя ее, Павлов резко нажал на то место, где бьется пульс и вот, темнота, встречай меня, я плыву!

***

Разбудил меня, как ни странно, не какой-то звук, а странный запах. Нет, он не был плохим, пахло свежестью: деревьями и росой. Будто я проснулась где-то в деревне у леса. Медленно открывая глаза, я поняла, что лежу на огромной кровати с деревянным изголовьем. Комната была небольшой и ее освещали солнечные лучи, льющие из окна. В углу стоял деревянный комод с часами на нем и время показывало шесть утра. Рановато для меня.

Откинув в сторону огромное одеяло, я осознала, что лежу под ним полностью голая. Судя по тому, что все ранки на ногах были промыты, а волосы на голове еще чуть влажные, я, находясь без сознания, умудрилась как-то принять душ, ну или ванну.

Тут же меня накрыли воспоминания о подвале. Я вздрогнула, мой мучитель еще где-то здесь и это он раздел меня и помыл. Если верить ощущениям, состоянием моим он не воспользовался, хотя от этого типа ожидать можно было чего угодно.

Оглядевшись по сторонам в поисках своей одежды, я заметила только белую мужскую рубашку, лежащую на стуле у кровати, вот ее то и нацепила на себя. Рубашка до сих пор пахла Павловым, но деваться было некуда, не голой же мне перед ним вышагивать!

Открыв скрипучую дверь, я прошла в коридор и дальше в огромный зал, со стареньким диваном и новым телевизором на стене. Яра по близости не наблюдалось, я даже несколько раз его по имени позвала, но реакции ноль. Похоже, куда-то свалил.

Заприметив входную дверь, я, недолго думая, толкнула ее, вышла за порог и очутилась в самом настоящем лесу.

Этот одинокий, деревянный, одноэтажный домик стоял посреди леса и больше, кроме деревьев, рядом ничего не было. Не удивительно, что Павлов спокойно оставил меня здесь одну. Куда я денусь? В одной рубашке и босиком далеко мне тут не сбежать, а он вот-вот вернется и закончит свое черное дело. Моих косточек и сестры не найдут.

Зайдя обратно в дом, я начала рыться во всех комнатах, коих оказалось три, в поисках одежды и какой-нибудь обуви, чтобы поскорее сделать отсюда ноги, пока не заявился хозяин. Неплохо было бы найти и телефон, чтобы позвонить сестрам и предупредить, что со мной все в порядке… пока, по крайней мере. Так ничего и не найдя, я уселась на диван, закрыла глаза и устало вздохнула. Лучше погибнуть тут от его руки, чем голой в холодном лесу в пасти волка или медведя. Что там в них водится?

Тут со стороны входной двери раздался скрип, заставивший меня вздрогнуть от страха.

– Обо мне мечтаешь, крошка? – Весело поинтересовался стоящий на пороге Павлов с тушкой косули на плече.

Глава 10

Логично было бы предположить, что, увидев Павлова, я испугалась. Я, конечно, так и сделала, но это чувство ушло на задний план перед той злостью, что взорвалась во мне мощнейшим вулканом.

Сидишь тут, трясешься, понимаешь ли, ждешь, когда придут убивать. Мысленно себя настраиваешь на сопротивление, которое бесполезно, а эта наглая морда заваливается как ни в чем не бывало, ещё и «крошкой» величает. Вот где совесть у человека?

– Яр, что я тут делаю? Где мы вообще? – Чуть ли не прорычала я, – ещё одна ваша инквизиторская резиденция, где вы трупы прикапываете? В лесу никто и искать не станет?

Вскочив на диван с ногами, чтобы поравняться с Павловым ростом, я упёрла руки в боки. Вид был тот ещё, бледное лицо, мятая рубашка и разлетающиеся в разные стороны волосы. Краше в гроб кладут. Мне бы ещё скалку или сковородку, так вообще миниатюра – «жена встречает мужа после гулянки».

В ответ на свои вопросы я ожидала чего угодно, но не гомерического хохота, коим меня наградил этот гад.

– Воль, слезай с дивана и топай сюда, – как ни в чем не бывало позвал меня Яр закончив ржать. – Я, вон, добычу с охоты принёс, обед и ужин организовал.

– Никуда я не слезу. Отвечай! – Топнула я ножкой для пущего эффекта.

– Это не резиденция инквизиторов, это мой загородный дом. О нем мало кто знает, да и Никодим, наш оракул, на него защиту навёл от лишних глаз, ни один инквизитор не пробьёт, поэтому я тебя сюда и привёз. Мы, как бы, эмм… в бегах.

Удивлённо уставившись на Павлова во все глаза, я не могла произнести ни слова, лишь как рыба открывала и закрывала рот.

Это он меня что, получается, спас? От своих же? Великая богиня…

А Яр продолжал:

– У Верховного в подвале чёрный ход есть, там только камушек правильный нажать нужно и… вуаля, ты с другой стороны. Все стражи этой информацией, естественно, не владеют, а я, как главный, с архитектурой здания ещё данным давно ознакомился. Вот и воспользовался. Они там еще бегали, нас искали, а я увёз тебя сюда, пока все не устаканится.

Стелет гладко, да все равно нестыковочка.

– Ответь тогда, – выдавила я из себя тоном судебного обвинителя, – зачем тебе меня спасать, если сам же и заложил Верховному. Он мне все рассказал!

– Верь ему больше! – Мне кажется, или в его голосе звучат нотки ярости? – Это Тамара на тебя настучала. Убил бы стерву.

– Тамара? Она тоже инквизитор? – Кажется моя челюсть повстречалась с полом.

– Она не страж, пока только стажировку в «отдел» проходит. Подслушала наш с Дмитрием разговор и побежала докладывать руководству. Уволю ее к чертям и без выходного пособия.

Сильно она его разозлила, вон как крылья носа раздувает, дракон недоделанный.

Все постепенно стало раскладываться по полочкам, но один вопрос не давал мне покоя.

– Яр, а почему ты меня спас? Почему пошёл из-за меня, ведьмы, против своих? – Решилась я таки его задать.

Мне показалось, или он покраснел? Точно, показалось.

– У меня на то свои причины, тебе знать не обязательно… пока. Стейки готовить умеешь? – С надеждой в голосе поинтересовался бывший босс.

– Умею, – не смогла не прихвастнуть я одним из немногих своих талантов. Из всех сестёр я единственная не ударилась головой в вегетарианство, так как сходила с ума по шашлычку и жареным стейкам, а потому с мясом в доме дело имела часто. – Но мне сначала надо позвонить родным, предупредить что жива и здорова, у тебя есть телефон?

– Да, конечно, – аккуратно сложив тушку у ног, Яр залез в задний карман джинсов и достал радиотелефон, – но ты их предупреди, что ещё на недельку задержишься, пока страсти не улягутся, а то «отдел» тебе и до вокзала доехать не даст. А второй раз я тебя спасать не поеду, уж больно хлопот много, – усмехнулась наглая морда.

Недельку? С ним? Вдвоём?

Похоже все эти вопросы были написаны на моем изумленном лице, так как Павлов, издав смешок, подмигнул, вручил телефон, забрал добычу и потопал на кухню.

Все еще переваривая новости и постепенно приходя в себя, я набрала номер нашего домашнего телефона.

Как и думала, сестры не отрывались от Стефиного шара и параллельно готовили поисковую экспедицию, собрав в доме почти весь ковен. Радмила даже успела заказать в онлайн-магазине «походный» рюкзачок от Louis Vuitton, чтобы собрать в поездку все свои пузырьки с зельями. Позвонила я им в самый разгар сеанса по вызову духов ищеек и, пока я по громкой связи рассказывала охающим и ахающим Тате с Радмилой о своих злоключениях, Стефа на заднем фоне выпроваживала гостей.

– Воль, и ты что с этим хамом теперь в одном доме посреди леса будешь целую неделю тусоваться? – Возмущённо заметила Тата, когда я закончила рассказ. – Вот так запросто простишь и забудешь, как он тебя из дома выгнал?

Сердце громко застучало от пробудившихся обидных воспоминаний. До сих пор в голове всплывает перекошенное от злости лицо Яра, приказывающего мне убираться и от этих мыслей, сразу становится больно на душе.

– Я что тряпка, чтобы он об меня ноги вытирал? Не собираюсь я его прощать и лужицей опять растекаться. Наше заточение тут – это вынужденная мера, пока его «коллеги», не успокоятся хоть немного. Я планирую все это время держаться от Павлова подальше и общаться только по важным вопросам.

Таков был план, и я собиралась его старательно придерживаться. Не факт, конечно, что он опять не начнёт свои поползновения в сторону меня, но я была готова. Режим «неприступная крепость» включён.

Попрощавшись с сёстрами и пообещав позвонить им завтра, я положила телефон на стол и потопала за Яром на кухню готовить нам есть.

Чуть позже моего мучителя ждал замечательный обед, и я тут даже не хвастаюсь, а констатирую факт. Мясо таяло во рту, сок стекал по вилочке так, что хотелось и ее облизать. Что я и делала, не стесняясь голодного взгляда, который бросал в мою сторону сосед по столу.

Время за готовкой и сбором на стол мы провели в тишине, но тишина эта была отнюдь не неловкой, а какой-то расслабляющей, располагающей к уюту. Если так и дальше пойдёт, то эта неделя не доставит мне особых хлопот и даже не придётся одергивать себя всякий раз, когда взгляд застывает на идеальном теле Яромира, любившего без рубашки, в одних джинсах, гулять по дому.

Нда, все же иммунитет против такого красавчика у меня ещё не выработался.

Одежды у меня с собой не было и приходилось ходить в рубашке Павлова, поэтому в первый же день он привез мне из магазина ночной комплект, состоящий из бежевых шелковых шортиков и топа на лямках, а также пару платьев с короткими рукавами и длинной до колена. Все это было отличного качества и сидело на мне как влитое.

Яр сразу же предложил мне продефилировать перед ним в комплектике, посмотреть, хорошо ли сидит, а то вдруг надо съездить и поменять. Но что-то мне не сильно понравился его энтузиазм и жадный взгляд, поэтому я тактично отказалась.

Все эти дни я занималась уборкой по дому, готовкой и стиркой одежды, а в перерывах между этими делами с участившимся дыханием пялилась через окно на колющего дрова, разделывающего мясо или качающего на улице пресс Павлова. Делала я это, естественно, не в открытую и представляла будто нахожусь в музее и изучаю интересную картину. То есть любуйся, но руками не трогай.

Сам Яр, весь первый день, никаких намеков не делал. Да и открытых приглашений к продолжению начавшихся в его квартире отношений от него не исходило. А я этого и не хотела. К чему начинать то, чему предстояло скоро закончится? Я уеду, а он останется и никак иначе. Лишние страдания ни мне, ни ему были не нужны, и мы оба это понимали.

Я думала, что понимали… пока, в первую же ночь готовясь ко сну, постелив себе в соседней с залом комнате, не услышала, как Павлов стучит ко мне в дверь.

– Воль, можно войти? Поговорить надо.

Я, добрая душа, поверила в серьезность ситуации и открыла, совершенно не ожидая, что этот наглый тип подхватит меня под едва укрытую шортиками попку и прижмет к стене.

– Отпустиииии, – вырываясь из стальных объятий пропищала я.

– Воль, не могу больше терпеть, мы взрослые люди, пожалей меня, – громко шептал он в перерывах целуя мою шею.

– Отпусти меня, сейчас же! – Удалось мне все-таки вырваться, больно стукнув гада коленкой по причинному месту. – Что ты себе позволяешь? Думаешь в один момент меня можно оскорбить и выгнать, а в другой зажимать и требовать тебя пожалеть?

Размазывая по щекам непрошеные слезы, я продолжила свою тираду.

– Ты можешь меня сейчас соблазнить, но будь уверен – завтра меня тут уже не найдешь. Лучше я в руки к твоим дружкам попаду, чем ты меня опять растопчешь и не поморщишься.

– Воль, насчет того утра…

– Ничего не хочу слышать. Больше не смей ко мне приставать. Мы с тобой тут застряли по твоей вине, так что уходи или вези меня на вокзал.

– Ты же знаешь, что сейчас это невозможно, – прикусив нижнюю губу виновато опустил глаза Павлов, – Не уезжай никуда, я больше не буду навязываться.

У выхода он добавил нагло мне подмигнув:

– Пойду грезить об одной ведьмочке, удовлетворяя себя в одиночестве. Если захочешь присоединиться, буду только рад.

С этими словами он покинул комнату и все последующие ночи я не находила покоя, ворочаясь с боку на бок, мысленно представляя, как этот гад приводит себя к разрядке.

Глава 11

Такими темпами пролетело три дня, в течении которых Яр по утрам ездил по магазинам или на охоту. Новости из города он всегда привозил одни и те же: поиски еще идут.

Это означало только одно – наше заточение продолжается. А вот мое терпение становилось все тоньше и тоньше. Казалось, поднеси огонь, и я вспыхну как спичка.

От постоянных столкновений в коридорах, легких намеков, вида гладкого торса, иногда покрытого потом, иногда в каплях воды, когда его хозяин выходил из ванной комнаты в одном полотенце, ни капли меня не стесняясь, я постоянно была настороже, постоянно напряжена. Добавить к этому плохой сон, и вы уже можете представить мои темные круги под глазами и вечно затравленный взгляд.

Но что было самым обидным, Павлов, казалось, не испытывал ни толики тех мучений, что выпали на мою долю. Он всегда выглядел так, будто только что выбрался со SPA-процедур. Как же хотелось придушить этого ирода с его вечными усмешками и подмигиваниями. И каждую ночь один и тот же ритуал: он зовет меня к себе в спальню – я, естественно, отказываюсь. С каждым днем отказывать становилось все сложнее и сложнее. Ну не железная же я!

На четвертый день, когда Яр уехал на своем внедорожнике в город, в магазин за продуктами, в мою «светлую» голову пришла «отличная» идея – прогуляться около домика, благо погода позволяла и светило солнышко. Вдалеке виднелось что-то серенькое, но я не придала этому большого значения. Плюс ко всему Павлов еще утром, перед отъездом, обрадовал меня, что в округе опасных животных нет, все они подальше от нас обитают.

Надев кеды, пижамные шортики и длинную белую футболку Яра, я, взяв с собой термос с чаем и печеньку, отправилась в пеший поход.

Прочитав описание выше, вы уже поняли какой из меня турист. А никакой! Это вообще мой второй выход в лес. Первый был еще в детскую пору, мы с сестрами и ковеном поехали на пикник, но тогда всем заправляли старшие ведьмы и собираться самой мне нужды не было, да и из палатки я не вылезала, испугавшись назойливых комаров размером с мой кулак.

Особенностью моего мозга было то, что все плохие вещи, случающиеся со мной, он старается засунуть подальше, если не получается полностью от них избавиться, поэтому и воспоминания о том походе забылись, как прошлогодний снег.

В планах была прогулка от дома на расстояние, не превышавшее пятисот метров и сразу же обратно. Но кто же думал, что летний лес так прекрасен? Засмотревшись на невиданные раньше растения, огромные деревья с развесистыми кронами я и не заметила, как отошла на приличное расстояние от домика, который пропал из поля зрения. Стало понятно, что пора поворачивать назад. Что я и сделала.

Спустя час я все еще упорно двигалась, как мне казалось, по направлению к дому, но он как будто испарился и уже начали закрадываться мысли, что я потерялась. Отгоняя их от себя, я верила в чудо и свои силы.

Веры этой хватило ненадолго. На второй час плутаний по лесу, когда ноги уже не чувствовались, а от голода желудок сходил с ума (чай с печенькой закончились еще утром, на первом привале, в паре метрах от дома), я привалилась спиной к дереву и сползла по нему на землю.

Футболка из белой прекратилась в темно-зеленую, всю пропитанную потом. Руки и ноги все в мелких и противных порезах и укусах комаров. Колени в грязи от частых падений. Усталость навалилась такая, что казалось еще один шаг и я тут же свалюсь замертво.

Вдобавок к моим несчастьям небо резко заволокло тучами и начал накрапывать мелкий дождик.

Сначала мне это даже нравилось. Он уносил с собой пот и грязь, обдавая свежестью и залечивая раны на теле. Но уже через час моросящий дождик сменился оглушающим ливнем, от которого никуда не скрыться. Я, как маленький зверек, вжалась в дерево, подобрав под себя ноги и громко, стуча зубами друг о друга, мечтала о смерти. Закоченевшее тело свела судорога, а слезы на щеках смешались с дождем. Сил не осталось совсем, да и дорогу обратно мне теперь ни за что не найти.

Нашла приключения на свою задницу. И чего мне дома не сиделось? Прогуляться, дуре, захотелось. Великая богиня Селена, какая же я идиотка!

Потрясывать начало ощутимее, свое тело я уже не контролировала, да и что там, просто не чувствовала. Закрыв глаза, я приготовилась уснуть навсегда, но тут меня подхватили чьи-то руки, подняли вверх и куда-то понесли.

Сил открыть глаза и проверить, кто и куда меня несет не было. Напала такая апатия, что, если бы меня сейчас собрались затащить поглубже в чащу и там съесть, мысленно пожелала бы приятного аппетита.

Весь мир сузился до кольца теплых, обнимающих меня, рук. А после того, как он начал шептать мне в ухо о том, какая я дурочка, что в такую погоду отправилась искать приключения на свой миленький зад, стало понятно, что в роли спасателя выступает Яромир.

Тут я и успокоилась… выбралась!

Шел он почему-то недолго, и как потом оказалось, от домика меня отделало только то огромное дерево, к которому я была прижата. Так стыдно мне никогда еще не было. Пришлось даже спрятать лицо, прижавшись щекой к его мокрой футболке от которой исходил такой родной и приятный запах моего инквизитора.

Яр прижал меня к себе еще сильнее, мягко поглаживая спину, отчего было так хорошо и спокойно, а к скованным холодом членам стала болезненно возвращаться чувствительность.

Не опуская меня на пол, Павлов занес меня в ванную комнату, где красовалась огромная стальная ванна. Он включил воду и присел на краешек со мной на руках в ожидании, когда наберется достаточно воды, чтобы положить меня в нее.

– Скажи, зачем ты туда поперлась? Сбежать что ли решила, глупышка? – С лаской в голосе поинтересовался он.

– Н-н-нет, – отбила я зубами барабанную дробь, – п-п-п-погулять п-п-пошла.

Павлов усмехнулся и больше не произнес ни слова, лишь опустил меня на пол и стал снимать с меня футболку и шортики. Когда очередь дошла до трусиков, я попыталась возразить, но вышло только невнятное мычание, которое ни в коей мере его не остановило.

Наконец я очутилась в теплой воде. Непередаваемое блаженство! Я даже зажмурилась, наслаждаясь ощущениями.

Яр стащил через голову футболку и избавился от мокрых джинсов. Оставшись в одних свободных черных трусах-боксерах, он уселся на край, взял в руки мочалку и намылив ее, полчаса тер мне руки и ноги.

– И в-в-вот спинку ещ-щ-ще потри, – придя в себя и вконец обнаглев решила я его подразнить. Уж больно серьезное выражение лица было у моего спасителя.

Павлов же решил, что со мной все в порядке и можно уже меня вытаскивать, что он и сделал. Обмотав огромным полотенцем, он опять взял меня на руки и понес в спальню, где положил на огромную кровать.

Разгоряченная видом сильного тела, вся горящая от его прикосновений, я чувствовала трепет и жар внизу живота и понимала, что если сейчас не уступлю своим желаниям, то просто взорвусь.

– Не уходи, – тихо попросила я и тут же покраснела до самых ушек.

– Я никуда и не собирался, малыш, – Яромир вытащил из-под меня влажное полотенце, отбросил в сторону и, заменил его собой. Удерживая вес одной, согнутой в локте, рукой, второй он обхватил и несильно сжал мою грудь, нежно пройдясь большим пальцем по розовому соску. От его действий меня будто било маленькими разрядами тока.

Оставив в покое грудь, Яр спустился дальше к животу, пару раз очертил там круги и спустившись ниже сжал меня там, от чего с губ сорвался судорожный вздох.

Совершая все эти действия, он не сводил с меня глаз, улавливая каждую реакцию. Не в силах терпеть, я зарылась руками в его волосы, и притянув к себе впилась ему в губы.

Хоть я и начала этот поцелуй, но Яр быстро перехватил инициативу. Он не был нежным, но мне сейчас и не нужна была его нежность, мне нужна была его сила и я пила ее с каждым прикосновением его языка к моему.

– Ты уверена? – Хрипло спросил он на секунду оторвавшись от меня и с беспокойством во взгляде, – у тебя был тяжелый день, и я не хочу, чтобы завтра ты сожалела обо всем и думала, что я просто тобой воспользовался.

– Уверена, – шепнула я и снова притянула его к себе.

Яр, не отрывая от меня губ, стянул с себя белье и пройдясь руками по моим обнаженным бедрам, развел их в стороны. Я трепетала в его руках полностью отдавшись возбуждению.

Наглые ласки заводили все сильнее и когда я уже готова была кричать, чтобы он прекратил со мной играть, Яромир оторвался от моих губ и резко вошел в мое лоно. Это было чертовски хорошо. Точно так же, как в первый наш раз. Я была уверенна, с ним только так и могло быть: безумно и сладко.

Быстро двигаясь, он заполнял меня изнутри, растягивал и уносил к небесам, заставляя наслаждаться его мощными движениями и дерзким взглядом, который он не сводил с меня.

В какой-то момент оргазм пронзил все мое тело, а Яр, издав гортанный рык и сделав последний мощный рывок, последовал за мной к пику собственного наслаждения.

Придя в себя, он перекатился на бок, притянул меня в свои объятия и стал тихонько целовать мой лоб. На меня постепенно наваливалась усталость и уносило в сон.

– Ты только моя, ведьмочка. Запомни это.

Это последнее, что я услышала прежде, чем с улыбкой на губах, унестись в другую реальность.

Глава 12

Пробуждение было просто ужасным: после вчерашней «прогулки» ныла каждая косточка, мелкие царапины, рассыпанные по всему телу, сильно зудели, а мышцы ног одеревенели так, что пошевелишь ими и тебя будто сотни иголок пронзили.

Из-за этих мучений я не сразу заметила, что в кровати была не одна. Рядом, повернувшись на бок и подперев рукой голову, лежал Яромир. Он не сводил с меня взгляда и слегка улыбался:

– Я думал ты никогда не проснешься, соня. Так сладко спала, что будить не хотелось. Лежал и любовался, – с хрипотцой в голосе прошептал он.

Вспомнив наши вчерашние «приключения», я залилась краской и спряталась под одеяло.

– И куда ты полезла? – Откинув в сторону импровизированную преграду, в виде вышеупомянутого одеяла, Яр схватил меня в охапку и прижал к себе, – Воль, посмотри на меня. Ты теперь в моих руках, малышка, и я тебя никуда не отпущу.