Тата и медведь Маш Диана
Фух, можно выдохнуть. Он просто трясется за мою безопасность, а не подкатывать ко мне решил. Хотя, почему я испугалась его подкатываний? Странно. Вроде симпатичный мужчина.
— Хорошо, Олег Иванович, я именно так и собиралась действовать, — ну да, мне своя шкурка еще пригодится, нечего ее всяким медведям для коврика дарить.
Уже разворачиваясь, чтобы вернуться к друзьям я услышала еле различимый бархатный шепот:
— И зайди ко мне в кабинет после пар, Тата. Одна. Нам надо обсудить кое-что важное.
Дзынь… На меня будто потолок обрушился, так меня ошеломила его просьба. Что ему от меня нужно? В его кабинете, вечером, когда в здании почти никого не останется. Меня что, будут соблазнять? Я, кажется, не хочу. А можно ему вот так в лоб отказать? Хотя, он же не сказал зачем я ему там нужна, может по учебе что?
Стало как-то не по себе.
— Хорошо, — пискнула я, твердо про себя решив, что если Олег начнет распускать руки, я на него заклятие остолбенения нашлю, которому меня Радмила научила еще в детстве, и убегу домой. Тут меня даже Стефа поддержит несмотря на то, что использовать заклятия на людях, строго запрещено. Зелья, еще куда ни шло, а заклятия под запретом.
Когда я вышла из аудитории, Лешка с Аленкой накинулись на меня с вопросами о преподе, но я отмахнулась, что он просто предостерегал меня держаться подальше от Загородского. Успокоившись, они подхватили эту тему:
— Я сейчас уточню в деканате расписание четвертого курса, — предложил Алексей, — и будем обходить их аудитории стороной.
— Спасибо, — искренне обрадовалась я предложению друга, хотя понимала, что, если верберам захочется тебя найти, они найдут. А этому верберу еще как захочется, учитывая обстоятельства.
Еще две пары до похода в столовую прошли незаметно, так как я, жадная до знаний, глотала весь материал, не пропуская мимо ушей ничего. Как, оказывается, по-разному можно себя вести на парах, если тебе действительно важен предмет. На лекциях в истфаке я большую часть времени спала, поэтому на экзаменах выползала только за счет зубрежки или благодаря Радмиловским зельям по улучшению памяти, а тут впитываю все как губка, даже напрягаться не нужно.
На третьей паре произошло еще одно знакомство, на этот раз с одногруппником, который сидел позади нас с Аленкой. Он слегка дернул ее сзади за хвост и попросил представить его мне. С большой неохотой, что было видно по ее лицу, она сделала это, но в дальнейшей беседе не участвовала. Как оказалось, парня звали Кирилл и он пригласил меня на выходные к себе на вечеринку в честь начала семестра, куда собирается вся наша группа. Отсутствием мозгов я не страдала, поэтому сразу догнала, что моих друзей туда не позвали, и огорошила собеседника новостью, что без Аленки и Лешки я никуда не хожу. Пришлось ему тут же выкручиваться, что первоначальное приглашение распространялось на нас троих.
— Мы подумаем, — бросила я ему, уже выходя из аудитории и направляясь с друзьями в столовую.
— Офигеть, мы тут год учимся, а они еще ни разу нас никуда не звали, даже в столовой вместе посидеть, — с удивлением в голосе поделился Лешка, — а тут первый же день с тобой и сразу приглашение на вечеринку. Глядишь, так в знаменитости прорвемся, да, сестренка?
— Держись меня, парень и все будет, — поддразнила я его, сама удивляясь такому ажиотажу вокруг своей скромной персоны, так как в прошлом универе была лишь серой мышкой в тени сестры, которая, несмотря на всю свою серьезность, в отличие от меня, умела заводить друзей.
Изрядно проголодавшись, и уже мысленно рисуя, как будем поглощать все те кулинарные изыски, что будут ждать нас на шведском столе, мы с ребятами ввалились в столовую, где, сюрприз-сюрприз, на самом видном месте, в центре помещения, восседал медведь и его косолапая команда: уже знакомые мне двое парней и три девушки, одна из которых, блондиночка, чуть ли не лежала на плече у Мира, а тот с легкой усмешкой на полных губах молча слушал, что она там ему лепетала на ушко. Чтоб им всем в спячку впасть и не проснуться!
Нас они, кажется, не заметили. Спасибо, Великой богине Бенедикте, за малые радости!
— Ребят, улыбаемся и машем, улыбаемся и машем, — громко прошептала нам Аленка, и мы, пингвиньим шагом, стараясь не привлекать к себе их внимания, двинулись к столу с едой.
Пока мы с Аленкой заполняли подносы, Лешка занял нам столик в самом дальнем углу у окна, где мы, усердно пережевывая обед, обсуждали прошедшие и будущие пары, а также строили планы насчет вечеринки, хотя уверенности, что я там все-таки появлюсь, не было. Ну не создана я для шумных сборищ, плавали — знаем!
В тот самый момент, когда Аленка, с трудом глотая слюни, описывала, как она без ума от длиннющих белых волос Олега Ивановича, у моего ушка раздался хриплый бас:
— Вот мы и снова встретились, рыжая. Думала, я тебя не учую?
Я аж подпрыгнула от неожиданности. Аппетит пропал мгновенно. Ну что этому оборотню неймется? Что ему от меня нужно? Хотя, глупый вопрос, я знала что.
Оказалось, что трое парней, оставив своих дам, которые, судя по их пустому столу, уже покинули помещение, начали усаживаться за наш столик. Мир на свободный стул рядом со мной, а двое его дружков подтянули к себе стулья с пустого соседнего столика и сели между братом и сестрой.
— Что вы тут забыли? — злобно поинтересовалась Аленка, отпихивая плечом шатена, который слишком близко к ней наклонился и, кажется, обнюхивал. Я, конечно, не расистка, но эти верберы настоящие животные, даже присутствие людей их не сдерживало.
— Давай поговорим позже, наедине, тут люди, — зло зашептала я на ухо Миру, в надежде, что он все же послушает меня и уйдет. Святая простота!
— И не мечтай, ведьма, — оскалился он и тут же, повернувшись к моим друзьям, громко заметил, — как грубо вы встречаете гостей. Мы, может, пообщаться хотим. С этой милой блондиночкой, — все трое развернулись к Лешке и дружно заржали.
Стало понятно, кого имели в виду друзья, когда рассказывали об издевательствах над Алексеем.
— Блондиночка, ты вечером свободна? Я бы с тобой погулял, — продолжал издеваться шатен, что до этого обнюхивал Аленку, лицо которой сейчас было перекошено от ярости, а кулаки сжимались и разжимались. Еще немного и она впечатает их этому шатену прямо в наглую рожу.
— Матвей, ты смотри, она покраснела, — заржал, указывая на Лешку, русоволосый вербер, по методу исключения — Илья.
Тут уж мое чувство справедливости вылезло наружу.
— Ты, — ткнула я пальчиком в шатена, — свои гейские замашки оставь для своих друзей. А если вы все трое сейчас же не уберетесь, то я сделаю так, что у вас кое-что не просто не встанет никогда, но и отвалится, — прошипела я, смотря на Мира и стараясь, как могла завуалировать свои угрозы от сидящих с нами людей.
Все трое, как по команде, прекратили ржать и теперь уже не сводили с меня полных ярости взглядов. Брат с сестрой, кстати, последовали их примеру, но выражение их лиц было не злым, а скорее, ошеломленным. И правильно, кто в здравом уме, ростом от горшка два вершка, будет угрожать троим амбалам с уголовными рожами? Смертник, не иначе!
— Тата, не надо, — все же пришел в себя и вмешался Алексей, желая уберечь меня от неминуемых неприятностей.
— Да, Таточка, зря ты вдруг решила мне угрожать, — процедил Мир своим хриплым басом, который, похоже, будет мне в кошмарах сниться, — а теперь давай выйдем и поговорим, наедине, как ты и хотела.
Своего-то я добилась, но какой ценой? Меня сейчас где-то в застенках универа тихо пристукнут и закопают, родная тетушка со своим шаром не найдет.
— Побудьте тут, мы сейчас вернемся, — зло усмехнувшись обратился ко всем сидящим Мир и, резко подняв меня со стула, перекинул через плечо, от чего моя юбка чуть не очутилась на голове, открывая всем желающим вид на мою пятую точку, но вербер попался учтивый (чтоб его!), и не дал опозориться, поместив руку поверх ягодиц, не давая юбке упасть.
— Отпусти меня сейчас же, — зашипела я, — я еще не разучилась ходить.
Лешка дернулся в мою сторону, но Матвей без всяких усилий остановил его, схватив за руку. Что там происходило с Аленкой, я уже не видела, но судя по звукам, ее тоже крепко держали эти косолапые морды.
— Ничего с вашей подружкой не случится, если вы останетесь здесь и не будете поднимать шум, — бросил Мир брату с сестрой, — мы просто поговорим и вернемся. Таточка кое-что мне задолжала.
В подробности он вдаваться не стал, а зашагал со мной на плече к выходу. Все встречавшиеся нам по пути студенты, не предпринимали никакой попытки помочь мне, а лишь смущенно отворачивались, но я их не винила, попробуй перейти такому дорогу, раздавит и не заметит. Я сама, конечно, тоже могла создать оборотню хлопот, устроив громкий скандал на всю столовую, и ему пришлось бы меня отпустить, но понимала, что нам надо поговорить, а с него станется устроить прилюдные разборки.
В коридоре никого не было и оборотень, охамев вконец, воспользовался этим и забрался рукой мне под юбку, крепко сжав ягодицу. Не сдержавшись, я громко ахнула, поразившись такой наглости.
— Мягкая, как я и думал, — самодовольно протянул он, не убирая руки и занося меня в пустое помещение, напоминавшее подсобку.
Думал? Он думал о моей заднице? Да ему сейчас вообще о таком думать не положено. Я же избавила его от всех подобных желаний.
— Убери от меня свои лапы и не смей прикасаться, ты, грязное животное! — кипя от злости, выплевывала я обидные слова прямо в его мускулистую спину, не забывая молотить по ней кулачками, но не удержавшись, все-таки поинтересовалась, исключительно в научных целях! — И что значит, ты думал о моей заднице? Почему?
— А ты разве не этого хотела, насылая на меня заклятие? — опустив меня на пол и прижав к стене, одной рукой удерживая за шею, спросил оборотень, — когда я вчера стал грезить наяву, да еще и на важном совещании, о твоем, покрытом черными ажурными трусиками, бампере, то сразу направился к нашим оракулам, которые с первого взгляда в шар различили заклятие. Тут ты и прокололась, зад-то у тебя ничего такой, но не на столько, чтобы я совещания срывал.
Стало очень обидно за свой «бампер», но мысли мои сейчас крутились вокруг другого вопроса, а именно — что это за ерунда такая? Я же использовала заклятие импотенции, какой еще зад, какие грезы?
Еще и оракулов подключил, сильно, похоже, я его припечатала. Оракулы, в нашем мире, рождались в каждой расе, и они также делились на сильных и слабых. В большей степени их способностью было трактовать все то, что показывает шар и только потом — накладывать различные заклятия, делать обереги, выстраивать силовое поле вокруг жилищ. Нашим оракулом и, кстати, неплохим, была Стефа.
А вербер продолжал:
— Приворожить надумала, ведьма? Да я в жизни с тобой бы не связался, не в моем ты вкусе, малышка. Уж извини.
Разве могла я перепутать заклятия и наслать на него приворот? Как бы я не верила в свои силы, но понимала, что, к сожалению, могла.
— Вот делать мне нечего, привораживать такое чучело, — понимала, что нарываюсь, но не смогла сдержать злости, — да я лучше напьюсь яда черных жаб в чистом виде и месяц с животом проваляюсь, чем сделаю себя объектом твоего интереса. Ты, к счастью, тоже не в моем вкусе. Никогда не любила высоких качков у которых мозг с кулачок.
Понесло меня, знаю, но язык за зубами я, в состоянии гнева, сдерживать, к сожалению, не умела. Вечно из-за этого встревая в неприятности.
Медленно вдохнув и сосчитав до десяти, я продолжила уже спокойнее.
— Я наслала на тебя заклятие, признаю, но это было заклятие убивающее желание, вообще, ко всем! Но так как я только учусь управлять своей силой, не всегда все идет по плану, — пыталась я достучаться до этого бугая, пока он нависал надо мной, пугая своим видом. Одной рукой он прижимался к стене, а второй водил по моей шее вверх и вниз, что несколько отвлекало, должна заметить. — Наверное, я что-то перепутала.
— Не знаю, что ты там напутала. И для анамнеза — желание к другим тоже пропало. Снимай свое заклятие сейчас же! — все-таки не выдержал и зарычал оборотень сквозь сжатые зубы.
Вот и ступила я на тонкий лед.
— Понимаю, в это непросто поверить, учитывая, что ты знаешь, что я ведьма, но я не могу его снять. Я еще не научилась, — шепотом произнесла я, зажмурив глаза.
Раздавшееся в ответ рычание, эхом отдавалось в этой маленькой каморке. У меня все внутри сжалось от страха, что меня сейчас припечатают к стене, и я даже сосредоточиться не могла, чтобы заклятие остолбенения на этого оборотня наслать, так стало страшно. Вот представьте вы одни, на пустой улице, а из зоопарка сбежал бешеный тигр, который подстерег вас, стоит в считанных сантиметрах, рычит, скалиться и сейчас нападет. Ну что, ушла душа в пятки? Вот то-то же!
— Не убивай меня, — пропищала я все еще не открывая глаз.
— Я тебя не убью, не переживай, — каким-то чересчур спокойным голосом ответил мне Мир, — но ты избавишь меня от этого наваждения и мне плевать, КАК ты это сделаешь. Ты либо снимешь с меня заклятие, либо я сниму с тебя… свитер, для начала.
— Свитер? Зачем? — сначала спросила я, и только затем додумалась, что он имеет в виду. Я вообще-то девушка смышленая, но тут такая ситуация, что все мои мозговые извилины от страха разбежались в разные стороны.
— Зуд мне снимать, который сама наслала, — оскалился этот гад.
От нарисовавшихся перспектив меня кинуло в жар. Надо было срочно что-то решать, придумывать пути отступления, да так, чтобы вербер не догадался, что общество вонючих умертвий, мне в сто раз приятнее вида его персоны.
— Хорошо-хорошо, я помогу тебе, — вернулся ко мне потерянный голос, — вернее не я, а моя тетушка и тебе придется поехать ко мне домой.
Мир с минуту раздумывал над моими словами, не сводя подозрительно пристального взгляда с моего свитера. Хотя, казалось бы, о чем тут вообще думать? Я его терпеть не могу, да и он от меня не в восторге. Должен хвататься за мое предложение, как за якорь, и на всей скорости мчать ко мне домой. Вот верно говорят, сила есть — ума не надо. В случае с этим вербером, стопроцентное попадание.
— Хорошо, жду тебя после пар на стоянке, поедем к твоей… тетушке, — наконец-то принял верное решение этот хам, — но только попробуй меня обмануть. Последствия тебе не понравятся.
С последними словами он прижался ко мне всем телом, и хоть я девушка, в этом плане, неопытная, но даже мне стало ясно, что та штука, что после моего заклятия, должна была пребывать в спокойном состоянии, сейчас стояла по стойке смирно. Я даже квакнуть не успела от возмущения, как эта наглая рожа оскалилась мне в лицо развернулась и свалила в закат, оставив меня, ошеломленную, стоять у стены.
Потребовалась пара минут, чтобы прийти в себя, стряхнуть со свитера известь, что сыпалась с потолка этой каморки и, выйдя из нее, отправиться обратно в столовую к своим друзьям. У которых, без сомнения, будет ко мне миллион вопросов, на которые мне придется изворачиваться и врать, что я очень не любила.
Тут еще проблема с Олегом нарисовалась, так как вопрос, куда я отправлюсь после пар, вообще не стоял. Тут либо не пойти на встречу с преподавателем и пусть даже он меня потом отчитает, либо продинамить оборотня и терпеть потом его мерзкие домогательства. Я обеими ногами за первый вариант. Правда, оставалась еще одна малюсенькая проблема. Я первая из ведьм нашего ковена, за столько лет, притащу домой живого вербера.
Стефа меня точно убьет.
Глава 4
Аленка с братом ждали меня в столовой на том же месте, где я их оставила, когда огромный, пещерный человек утащил меня на себе в свое «логово». Хорошо, хоть дубинкой перед этим не огрел. Данный оборотень и на такое горазд, я уверенна.
Верберов, что оставались их охранять, рядом не обнаружилось, из чего я сделала вывод, что Мир уже тут побывал и со своей шайкой отправился обратно на пары. Мне это было на руку, так как изворачиваться и врать друзьям, объясняя, зачем я понадобилась Загородскому, в его присутствии делать не хотелось. Он и так не жалует наш вид, а тут послушав, как я умею гладко и правдоподобно сказки рассказывать, окончательно убедится в своей правоте, что все ведьмы лживые и опасные создания.
Не успела я приблизиться к столику, как на меня обрушился шквал вопросов:
— Тата, ты жива? Он тебя не поранил? — бросилась ко мне Аленка, ощупывая и причитая, — Эти гады не давали нам пойти за тобой. Вцепились в нас и заставляли ждать, успокаивая, что Загородский тебя не тронет, а только поговорит, но что-то глазки у него так не по-доброму блестели. В общем, не поверила я им.
— Что это было? Зачем ты ему понадобилась? — присоединился к допросу Лешка, не сводя с меня обеспокоенных глаз.
— Да ремонт машины своей на меня повесить решил, жмот проклятый, — начала я свою выдуманную, по дороге в столовую, историю, — видите ли, бампер я ему помяла, бросившись под колеса его танка. Анну Каренину из меня состряпать решил, суицидницей обзывал и грозился в психушку сдать, если ремонт не оплачу.
— Ну он и сволочь последняя, — схватилась за голову Аленка, плюхнувшись обратно на стул, — у его папаши же денег, куры не клюют. Да и сам зарабатывает неплохо, вроде.
— Вот на таких, как я, и зарабатывает, — мочила я по полной репутацию вербера и ничуть не раскаивалась. Это ему за домогательства в подсобке! — Вы только никому не говорите, пожалуйста. Деньги то я достану, мне не жалко, а вот, если он действительно решит на меня настучать в психушку, боюсь не отверчусь.
Последнюю фразу я произнесла, выгнув бровки домиком и изобразив взгляд котика из Шрека, при этом сильно покраснев (а это уже от стыда, что приходилось обманывать друзей, но другого выхода, к сожалению, не было).
— Конечно, мы будем молчать, — заверили меня, кивая в унисон, брат с сестрой.
— И что вы решили? — уточнила Аленка, — к чему пришли?
— После пар поедем с ним ко мне домой, там расплачусь, и он от меня отвяжется, надеюсь уже навсегда, — заверила я ее, улыбаясь. Все должно было выглядеть так, будто меня не сильно заботит эта неприятная ситуация, иначе друзья могут вмешаться за моей спиной, а потом хлопот не оберешься.
— Слушай, Тат, — задал неожиданный для меня, но интересовавший его вопрос Лешка, — а как ты собиралась осуществить свои угрозы, ну те… где у них не встанет и отвалится? Ты же для них с ноготок? Раздавили бы и не поморщились.
Вот тут нужно было быстро шевелить мозгами, так как признаться, что я ведьма, и это, в принципе, в моей власти, я не могла.
— Да я когда злая, язык как помело, даже не слежу, что говорю, — ну тут и врать не пришлось, это истинная я, — могу такими вещами угрожать, что закачаешься. Но зато на подобных нахалов, это действует отрезвляюще. Тут тоже сработало, от тебя-то они отстали, — это я уже непосредственно к Лешке обращалась.
— Это точно, — искренне улыбнулся мне Алексей и мы, убрав со стола, потопали на следующую пару по изобразительному искусству.
После нее было еще две лекции, с которыми я совсем забыла о своих вечерних планах, а потому все переживания канули в лету. Только по окончании учебного дня, когда мы с друзьями вышли в фойе, чтобы отправится на выход, я вспомнила, что идти мне надо не на автобусную остановку, а на парковку за университетом, где стоял внедорожник Мира и где, зуб даю, меня поджидал ненавистный косолапище. А еще неудобно перед Олегом было, сидит, поди, ждет меня, может что-то по предмету своему подсказать хочет, на учебу настроить, а я игнорирую. Настроение испортилось окончательно.
— Ладно, вы идите, а мне на стоянку нужно, Загородский, поди, все ногти искусал меня ожидая, — протянула я, когда мы вышли на улицу.
— Аккуратнее ты с ним, подруга, — с серьезным выражением лица, предупредил меня Лешка, — если что, звони, номер мы тебе дали.
— Хорошо, — улыбнулась я ему и обняла Аленку на прощание, — до завтра!
Помахав им рукой, я медленным шагом, будто на эшафот, отправилась на парковку, где уже почти все разъехались и оставался только один оборотень, вальяжно прислонившийся к машине, и не сводивший с меня пристального взгляда своих голубых глаз. Друзей его поблизости не наблюдалось, как и подружки, что мне совсем не нравилось. Оставаться с ним наедине, мне совершенно не улыбалось. Неизвестно, что эта рожа бандитская еще учудит.
— Давай, поторапливайся, ведьма. Мне тебя тут вечность дожидаться? — начал подгонять меня оборотень с насмешкой в голосе. Будто чувствовал, гад, что мне совершенно не хочется проводить время в его обществе, и издевался.
Немного ускорившись, я приблизилась к внедорожнику со стороны задней двери и только тут поняла, что без посторонней помощи, мне, с моим ростом, в этот танк не забраться.
— Вперед садись, у меня сзади вещи личные лежат, с тебя станется стянуть что-то. У вашего рода ручки-то загребущие, — сев за руль, все не умолкал вербер, продолжая унижать и кривляться.
— Больно нужно мне в твоем гадюшнике лазить, руки марать, — ответила я, сдерживаясь, чтобы не показать этой морде язык.
Всего пара прыжков, и у меня получилось открыть переднюю пассажирскую дверь, а вот забраться внутрь, не раскорячившись перед ненавистным вербером не выйдет, ну никак. Я это прекрасно осознавала, а потому даже не пробовала, лишь вопросительно на него уставилась. Пусть руку, хоть раз в жизни, подаст, не сломается.
Как ни странно, мой намек таки дошел до этого качка и он, перегнувшись через пассажирское сидение, протянул мне свою мускулистую руку, ухватившись за которую, я быстро влетела в салон, но ввиду небольшого веса, приземлилась не на пассажирское сидение, а прямо на колени к этому нахалу, так и застыв, в сантиметре от его лица.
Не знаю, что на меня нашло, но я около минуты не могла отвести взгляда от его глаз, так похожих на два озера. Они будто околдовали меня, и чары спали лишь когда этот гад, усмехнувшись клацнул зубами прямо перед моим носом, заставив меня резко отпрянуть, поспешно слезть с него и занять место по соседству.
— Дурак, — только и смогла обиженно вымолвить я, в ответ на его громкий хохот.
Не иначе как переутомилась сегодня, либо просто отравилась. Да, именно отравилась. Как еще можно оправдать этот трепет в животе, будто стая бабочек завозилась? Скорее всего в столовой что-то не то съела, или яйца в утреннем омлете пропали, надо будет дома срок годности глянуть.
— Лучше держись от меня подальше, целее будешь, — вдоволь посмеявшись предупредил меня Мир, не отрывая при этом взгляда от дороги, — ты хоть и ведьма, но я не железный.
— Больно надо мне близко к тебе подходить, возомнил тут о себе, чертов оборотень,
— хотя, вот зову его оборотнем, но вы же еще не знаете, что полностью верберы не обращаются, только морда медвежья проступает с огромными клычищами, а также наливаются мускулами и намного крупнее становятся. Хотя куда уж крупнее, учитывая и так немалые размеры сидящего рядом экземпляра. Да и обращаются они не всегда, а когда им угрожает серьезная опасность, или когда в первый раз занимаются любовью с истинной (то еще удовольствие для бедных девушек. Я бы предпочла застрелиться подобной перспективе). Спросите откуда я все эти знания почерпнула? А из книг Стефы по определению существ, где были красочные и детальные иллюстрации, которые мы с сестрами еще в детстве исследовали вдоль и поперек. Единственное, чего в них не было, это информации по обращению девушкек-верберов. Неужели они тоже превращаются в Халка? Нда, не позавидуешь.
Пока я, показательно отвернувшись, смотрела в окно, Загородский уже завел двигатель и двинулся по направлению к главной трассе.
Благо сосед мой отлично знал, куда нам надо ехать и дорогу ему показывать не пришлось. Хотя, со стопроцентной уверенностью могла заявить, что в нашем районе он никогда не бывал. Верберовский молодняк предпочитает держаться подальше от нашей территории.
Направлялись мы к ведьмовскому гетто, как в шутку называли мы между собой в ковене этот участок земли. Находился он на окраине города, в десяти минутах езды от университетской улицы, названной так из-за располагавшихся на ней нескольких универов, с моим, в том числе.
Гетто это состояло из множества домиков, где проживали в основном только представители моего вида. Затесалось, правда, парочка людских семей и бомж Михалыч, оккупировавший местную свалку, но они в нашу жизнь не вмешивались, поэтому мы их выселить не пытались.
Представители же других рас, к нам, без всяких нужд, не совались. Лишь по делу, и чаще всего, важному, будь то зелья лечебные, заклятья обережные и тому подобное. Даже люди захаживали, погадать им на будущее или снадобьями от болячек разжиться. А вот верберов, вообще уже, сколько лет не видели. У нас было негласное правило: они не трогают нас, а мы их. И все счастливы. И вот теперь я собиралась нарушить, сложившиеся десятилетиями, устои. По головке точно не погладят.
Мир притормозил у моего дома, дорогу к которому я указывала ему молча, обдумывая про себя план действий. Поэтому, как только заглох шум мотора, я тут же развернулась к нему, чтобы приступить к инструктажу.
— Пойми, — неуверенно начала я, не зная, как этот оборотень отнесется к моей задумке. Нет, зачем врать самой себе, я знала как — негативно. — тетушка может не так понять, если я зайду в дом вместе с тобой, даже не подготовив ее ко встрече. Решит, что ты меня в плен взял, и пристукнет тебя сковывающим заклятием, или еще чем похуже, вот оно нам надо? Я, короче, первой зайду и потом позову тебя. Идет?
Сидящий передо мной оборотень начал ощутимо закипать, а нахмуренный лоб, сжатые губы и побелевший шрам, были явным тому доказательством.
— Хорошо, — наконец выдавил он из себя, — но чтобы быстро, я тут долго засиживаться не намерен.
Не дожидаясь, пока он передумает, я открыла пассажирскую дверь, и решив обойтись без помощи Загородского, скакнула вниз, не подумав, что расстояние до земли несколько больше, чем я рассчитывала, за что моя пятая точка мне спасибо не сказала. Ну а у оборотня, похоже, вошло в привычку ржать надо мной, чтоб его!
Отряхивая сзади юбку, я открыла ключом дверь и войдя в дом сразу поняла, что внутри никого нет. Жили мы втроем и если бы дома была Рада, то из нашей комнаты раздавалась бы какая-нибудь мелодичная музыка, а если Стефа, то громкие проклятия из ее лаборатории. Но стояла тишина, поэтому пару раз позвав сестру и тетушку по имени и не получив ответа, я выглянула обратно на улицу и замахала оборотню рукой, чтобы заходил. Нечего ему в машине торчать, когда Стефа вернется, а то, что она скоро вернется, можно было не сомневаться. Она никогда не уходила надолго из своей любимой лаборатории.
Мир зашел в дом и первым делом начал все тут обнюхивать. Нет, он не палился, но от меня не укрылось шевеление крыльев его носа. Оборотень, что с него взять.
Встревожилась я, лишь когда этого нахала сразу с порога понесло в мою комнату.
— Эй, ты куда. Спрячься на кухне, скоро тетушка придет, — строго шикнула я на Мира, но как будто со стеной говорила.
— Я в первый раз в ведьминском жилище, — улыбаясь во все свои тридцать два, сообщил мне это гад и вошел в мою с Радой спальню, — надо же что-то потом друзьям рассказать.
Я кинулась следом, обнаружив его уже вальяжно раскинувшимся на моей постели.
— Это твоя, по запаху понял. На той слева, никто не спит, а справа чья?
— Не твоего ума дело, — разозлилась я до зубного скрежета, от такой беспардонности, — ты сюда не в гости заявился.
Надо будет продезинфицировать тут все и освежителем воздуха попшикать, чтобы и духа этого оборотня в комнате не осталось. Не хватало мне еще потом Радмиле объяснять, почему моя постель, да и комната в целом, животными пропахла.
— И чего ты завелась, забирайся лучше ко мне, подождем твою… тетушку? — оскалился оборотень и похлопал ладонью по местечку рядом с собой, — давай, я даже подвинусь, если сверху полежать не хочешь.
От такой наглости я даже ответить ничего не смогла, молча уставившись на него выпучив глаза и открыв рот. Так бы и простояла дальше, если бы не раздалось хлопанье входной двери.
В панике осмотрев помещение, куда можно было бы затолкать эту тушу, я, тыча пальцем в сторону шкафа с одеждой, шепотом взмолилась:
— Прошу залезь в шкаф. Она сейчас сюда войдет, а мне надо предупредить сначала.
— Кто дома? Радмила? Тата? Чья это машина во дворе? — раздался в прихожей голос Стефы, которая, судя по приближающимся шагам направлялась к нам.
Мир поднялся с кровати и подошел ко мне.
— Никуда я не полезу, — полным злости, хриплым шепотом ответил он мне, — не боюсь я твою тетку.
— Да не рычи ты так? — била я его кулачками по груди заставляя отступать к злополучному шкафу, — Я тебя, конечно, побаиваюсь, но тетушку больше! Ну прошу, я все, что хочешь, сделаю, — догнав, что предлагаю этому хитрому верберу практически карт-бланш, тут же добавила, — в рамках разумного и без обнаженки.
— Все что я хочу… Ну, хорошо, — быстро обдумав, хмыкнул он и все-таки полез внутрь. Я успела только дверцы прикрыть, как в комнату вошла Стефа.
— Мне показалось тут есть кто-то еще, — протянула тетушка, оглядываясь по сторонам, — Тат, ты не знаешь, чья это машина стоит на улице?
Сообразив, что лучше не тянуть кота за это самое, я прыгнула с места в карьер:
— Стефа, понимаешь, тут такое дело… Помнишь, я рассказывала вчера, что наслала заклятие на вербера. Так вот, оказалось, что мы учимся в одном универе и он меня-таки отловил, — перешла я на шепот, чтобы оборотень уши из своего укромного места не развешивал, — мы вместе приехали, чтобы ты помогла заклятие снять.
— И где он? — выражение лица Стефы тут же сменилось с доброго и улыбающегося на строгое.
Ничего не говоря, я указала на свой шкаф, и вы бы видели, как при этом вытянулось у тетушки лицо и округлились глаза.
— Только не пугайся, — на всякий случай, предупредила я.
— Вылезайте, молодой человек, — уже громко сказала Стефа повернувшись к шкафу.
Двери открылись и на белый свет вышел злющий-презлющий оборотень, шрам которого так сильно побелел и проступил, что, казалось, он пересекал не пол щеки, а все лицо. Я тут же вспомнила, что Рада часто любит хранить в этом шкафу ингредиенты для своих зелий, поэтому с закрытыми дверьми и спертым воздухом очень удивительно, как Загородский там не задохнулся.
Мир откинул в сторону упавшее ему на голову платье и, с явно нехорошими намерениями, двинулся в мою сторону.
— Ты мне еще ответишь, ведьма, за эти унижения, — прорычала медвежья морда, схватив меня за талию и пригвоздив к стене. Похоже, он решил, что я, упрашивая, загнала его внутрь, чтобы потом поиздеваться. Ситуация была страшной, но меня распирал такой неуместный смех, что даже потряхивало.
Хорошо, что вмешалась тетушка.
— Если вы хотите, чтобы я сняла заклятие, вам придется отпустить мою племянницу, — не теряя самообладание заявила она, запрокинув голову и не сводя взгляда с Загородского.
Минут пятнадцать спустя мы все сидели в лаборатории Стефы, пока она готовила зелье. Я развалилась в кресле, не скрывая радости от предвкушения, что еще немного и наши дорожки с косолапым разойдутся навсегда. Сам же косолапый сидел напротив и у него из ушей чуть ли пар не валил, так он сильно разозлился на всю эту историю со шкафом.
Тут до меня дошло, что я забыла упомянуть тетушке о привороте.
— Стефочка, — заискивающе начала я, — я же забыла кое-что рассказать. Совсем из головы вылетело. Малюсенький такой нюанс.
Оба и оборотень, и тетушка уставились на меня совсем не по-доброму. Пришлось продолжать:
— Я насылала на него заклятие импотенции, ну ты помнишь, то самое, что уже использовала раз, — я бросила взгляд на Мира, интересуясь, как он отреагирует на эту информацию, но оборотню, похоже, не было дела до моих экспериментов, — но оказалось, что помимо этого заклятия, к нему прилип и приворот, хотя я не помню, чтобы пользовалась им при чтении заклинания.
Если честно, я и заклинания не помнила, так как в тот момент была в состоянии аффекта, но распространяться об этом не решилась.
— Малюсенький нюанс, ну-ну, — ухмыльнулся вербер, показывая зубы.
— Загородский, вот ты бы лучше помолчал, — бросила я на него злобный взгляд, ожидая, что ответит Стефа. И, правду сказать, ее реакция меня несколько удивила.
— Загородский? Ты сын Михаила? — взволновано уточнила тетушка, как-то быстро подрастеряв всю свою строгость.
— Да, Мирослав Загородский, к вашим услугам, — обольстительной улыбкой, которую даже шрам не портил, одарил ее оборотень. А этот гад, умеет быть милым, когда захочет.
Стефа больше ничего не сказала, лишь добавила в готовящееся зелье несколько пучков ведьминской травы, которой обычно и снимают привороты. Что это еще за Михаил и откуда она его знает? Неужели тот самый вербер, что бросил ее? А Мир, получается, его сын. Надо будет расспросить ее потом, если ответит конечно же. Тетушка, когда хотела, могла быть очень скрытной.
Тут подоспело зелье, и отлив немного в пузырек, Стефа протянула его Миру, который смешно поморщившись принял его из ее рук:
— Пей, а потом я посмотрю в шар. Узнаем, помогло ли.
Не дожидаясь, пока оборотень все выпьет, она отправилась в свою комнату, откуда вернулась через пару минут, неся в руках замотанный в ее зеленый шарфик стеклянный шар на подставке, который водрузила на стоящий в центре стол. Попросив Мира приложить к нему руки, Стефа начала молча считывать все, что показывал шар, а мы напряженно ждали ее окончательного вердикта.
— Что-то с тобой не так медведь, — наконец, произнесла она, нахмурив брови и уставившись на оборотня, — заклятие-то Таты я вижу, оно сейчас уходит, может еще часов двадцать подождать придется. Да чем-то оно разбавлено было, чем-то, что уже в тебе сидело и до сих пор сидит, но шар не объясняет, что это. Может это еще какое-то заклятие? Могли на тебя наслать?
— Нет! Да! — Ответили мы в унисон и злобно уставились друг на друга. Да, конечно, такого нахала и не проклясть. Вот уверена, еще кому-то дорогу перешел.
— В любом случае, снять я его не могу, — продолжила тетушка, не замечая нашего молчаливого противостояния, — невозможно снять заклятие, если не знаешь, что это за заклятие.
С этими словами она забрала шар и ушла в свою комнату, а мы с Миром последовали ко входной двери, которую я хотела закрыть изнутри, но он схватил меня за руку и потащил с собой на улицу, где прижал к стене дома.
— Я уеду, малышка, — раздался у моего уха его бас. Он без усилий удерживал одной рукой обе мои, а пальцами второй зарылся в мои волосы, — но не забывай, ты мне еще за шкаф должна, все что я хочу, сама сказала, за язык не тянули. И если у твоей тетки ничего не вышло, и последствия твоего заклятия в скором времени никуда не денутся, я тебя из-под земли достану… и съем.
С последней фразой он щелкнул зубами прямо у моей щеки, заставив меня вздрогнуть от страха, затем хмыкнул и пройдясь языком по своим полным губам, наконец, отпустил.
— Кстати, у тебя стильная тетушка. Я старался не пялиться на это красное боа и желтую шляпу, но именно так в детстве и представлял вас, ведьм, — заржал он, садясь в машину.
Великая богиня Бенедикта, прошу, исцели этого гада от моего заклятия. Я не хочу быть съеденной, я еще слишком молода!
Стефа взяла в руки трубку и набрала домашний номер, который клятвенно обещала забыть еще много лет назад. Внутри она надеялась, что он сменил номер, и тогда можно будет избавить себя от этого разговора, хотя понимала, что ситуация серьезная и необходимо довести все до конца.
Надежды не оправдались, после третьего гудка трубку наконец сняли и на том конце раздался до боли знакомый голос, который вот уже двадцать два года преследует ее во снах.
— Загородский, слушаю.
Ей хотелось произнести хоть слово, но ничего не выходило, даже имя его застряло на языке. Это не заклятие ковена о снятии уз. Она знала, то заклятие лишь слегка ослабило боль, но никуда ее не дело.
— И долго вы собираетесь молчать? — судя по голосу, собеседник уже начинал сердиться и скоро может повесить трубку, а ей точно не удастся заставить себя повторить пытку со звонком.
— Михаил, — выдохнула Стефа, собираясь с мыслями.
— Стефания? — ничто не могло скрыть удивление, прозвучавшее в голосе Михаила Загородского, — это ты?
— Да, это я. Мне нужно с тобой поговорить.
— Стефания, что-то случилось? Мне приехать? — беспокойство в голосе мужчины, заставило Стефу отбросить все ненужные чувства и сосредоточится на деле.
— Нет, Михаил. Это будет телефонный разговор, — уже ровным голосом начала она, — я сегодня виделась с твоим сыном, снимала с него детское заклятие, наложенное племянницей, ничего особенного. Но шар мне показал кое-что, чего я не смогла ему сказать. Не захотела.
— И что же это? — уже спокойнее поинтересовался Загородский-старший.
— Он как-то связан с моей Татонкой. Я не знаю, что это за узы, да и не хочу знать. Он может причинить ей боль, и только из-за этого я решила тебе позвонить. Мне нужно, чтобы он держался от нее подальше.
Михаил долго не отвечал, вероятно, обдумывая слова Стефы, а затем устало вздохнул.
— Хорошо, Стефания. Я постараюсь на него повлиять, хотя между нами давно уже не самые лучшие отношения и он может просто меня не послушать. Но, ради тебя, я сделаю это.
— Вот и отлично, — поспешно бросила Стефа и положила трубку, не дожидаясь, когда Загородский скажет что-то еще.
Не сводя невидящий взгляд с телефона, она вытирала кулачком слезы, удивляясь, откуда им было взяться, после всех этих лет.
Глава 5
Надо ли говорить, что ночка у меня прошла так себе. Медвежий запах, казалось, проник в каждое отверстие в спальне. Я уже и освежителем воздуха прошлась, и белье постельное сменила, но ложась спать, все равно чувствовала Мира так отчетливо, будто он никуда и не уходил, а лежал рядом со мной. Чтоб ему пусто было, косолапище этому!
И что странно, запах этот ни Рада, ни Стефа не ощущали, удивленно пялясь на мои потуги произвести в спальне генеральную уборку. Но рты не открывали, и на том спасибо.
Про сны я вообще молчу. Молчу, потому что такое даже сестре родной рассказать не смогу. От одних воспоминаний, что я там вытворяла с этим двухметровым оборотнем на своей кровати, моментально краснею. Может этот гад оракулов своих попросил меня ответным заклятием «отблагодарить»? Надо будет не забыть ведьминской травки заварить, а то еще один такой марафон я не выдержу.
Разбудил нас, как обычно, Радмилин будильник, который тут же оказался на полу, а мы, потирая глазки, медленно возвращались в реальность.
— Тат, ты чего так стонала во сне? — хриплым спросонья голосом, неожиданно поинтересовалась сестра, — я аж посреди ночи проснулась, думала задыхаешься.
Я тут же подскочила от удивления и залилась краской от ушек до пальцев ног.
— Да, кошмары преследовали, плохо спала, — наконец выдавила я из себя явную ложь, но, видимо, Рада этого даже не заметила, хотя обычно на лету могла вычислить говорю ли я правду или нагло вру.
Пока она не продолжила свои расспросы, я быстро подскочила с кровати и пулей метнулась в ванную комнату. Во-первых, чтобы там спрятаться от нее, а во-вторых, ванная у нас одна, и поэтому споры, кто займет ее первым, случались постоянно. Когда Воля еще жила с нами, приходилось даже жребий тянуть, чтобы не подраться.
Долго там сидеть я не могла, и минут через двадцать уже топала на кухню, где Стефа разложила по тарелкам манную кашу, которою и кашей-то можно было назвать с большим трудом, так как состояла она из одних белых комочков, но мы, с детства поглощавшие ее практически через день, уже привыкли и в другом приготовлении не воспринимали.
На заднем фоне болтал телевизор, который мы никогда не смотрели, но включали по утрам, чтобы создавать домашний уют, что был нам очень нужен в период завтрака и ужина, так как только в эти часы наша семья могла собраться вместе, и провести время за разговорами о своих делах, проблемах и переживаниях.
Когда, некоторое время спустя, к нам со Стефой (которая с утра пораньше, уже красовалась в зеленом мини-платье, красиво облегающем ее точеную фигуру, и с зачесанными наверх волосами, с ярко красными заколочками по бокам) присоединилась Рада, я начала рассказывать им о своем первом дне в новом университете, как мне там все понравилось и какие у меня появились замечательные друзья. В тот самый момент, когда я, не жалея красок, описывала нашу шикарную столовую, меня вдруг перебила сестра.
— Тат, а это не рядом с твоим универом? — спросила она, не сводя взгляда с телевизора, и делая на пульте звук погромче. Мы все трое уставились на экран, где замелькали фотографии мертвой девушки, лежащей на асфальте в очень странной позе. Ее руки, в молитвенном жесте, были подняты вверх, а ноги сведены вместе. Одета она была в мини-юбку, а блузка на груди была распахнута и можно было отчетливо разглядеть безобразную рану в области сердца. Ниже, в бегущей строке, значился адрес моего университета. Закадровый голос диктора освещал следующие новости:
«Вчера ночью, на улице номер девять в городе Проточный, был найден труп молодой девушки двадцати лет, предположительно студентки политехнического университета, с ножевым ранением в грудь. Сама жертва еще не опознана. Просим, если вы обладаете какой-то информацией, связаться с полицией по телефону сто два».
Рада была права, на улице номер девять располагался мой университет, а учитывая также, что убийств в нашем городе не было уже очень давно, мы все дружненько сидели с открытыми ртами минут, наверное, десять.
— Всего один удар в грудь, да и поза на фотографиях напоминает мне старый ведьмовский ритуал по забору жизненных сил. Очень надеюсь, что ошибаюсь, но что-то подсказывает мне, что это дело рук не простого человека, — задумчиво протянула Стефа, разбавляя напряженную тишину, — надо будет посмотреть в шар.
— Может, ты сегодня останешься дома? — с беспокойством в голосе поинтересовалась у меня сестра, — пусть пока все выяснят.
— Один день погоды не сделает. Вряд ли они что-то выяснят сегодня, а я не могу все это время дома прятаться, не пойми от чего.
Читать бесплатно другие книги:
