Запретная магия Эльденберт Марина

— Я не буду курить!

— Я не заставляю вас курить. Я просто говорю, что вы могли…

— Не могла! Придумайте что-нибудь еще.

— Что, например?

— Не знаю. Но вы же эрцгерцог, обязательно что-нибудь придумаете.

К тому моменту, как наш диалог достиг апогея, я уже добралась до кресла. Подхватила свой наряд и ретировалась в ванную комнату, где быстро выпуталась из кокона, переоделась в свой наряд (достаточно бодро переживший и ночь, и все, что с ним было до того). Единственная складка собралась на подоле, в самом низу — и в этом, к слову, преимущество недорогих тканей! Чтобы их помять, требуется нечто гораздо большее, чем поездка на мобильезе за город.

А в кринолине вообще в мобильез не влезешь.

Сама не знаю, почему я об этом подумала, но вот с лифом у меня возникли проблемы. Моя сорочка, которая сейчас была разорвана до талии, была с плотной резинкой. Эта плотная резинка поддерживала грудь и не позволяла ей просвечивать через ткань. Сейчас же, когда я влезла в платье и застегнула его на все пуговицы, помимо декольте у меня еще и отчетливо обозначились соски, и две выпуклости.

Я ополоснула лицо. Постояла у раковины. Глубоко подышала.

Соски не хотели принимать привычное состояние.

Я еще глубоко подышала.

Походила туда-сюда.

— Эри Армсвилл! С вами все в порядке?

Нет! Вы порвали мою сорочку, и теперь я не могу выйти в приличное общество. В неприличное тоже. Да даже в ваше не могу!

— Да.

— Да?

— Все у меня превосходно.

— Покажитесь!

— Зачем?

— Затем, чтобы я знал, что с вами все в порядке! Покажитесь, или я войду!

Я высунула голову из-за двери, и, честно говоря, зря. Потому что полуобнаженный его светлость в этот момент застегивал штаны.

Надо отдать должное, сложен он был хорошо. Широкие плечи и грудь, узкие бедра. Сразу видно, что досуг его светлость проводит не в кабинете с газетой: четкий рельеф мышц намекал скорее на то, что с физической подготовкой у него все в норме. Я поймала свой взгляд на штанах. То есть там, где заканчивался эрцгерцог и начинались штаны. То есть… в общем, именно там, где его руки должны были уже эти штаны застегнуть!

— Эри Армсвилл?

Вот тут я почувствовала себя странно. Никогда не думала, что так тяжело поднять глаза до уровня глаз. Они просто как магнитом обратно притягивались, или как грузиками, вроде тех, что цепляют на рыболовные крючки. С той лишь разницей, что по весу напоминали якоря.

— Вы это нарочно сделали? — поинтересовалась я, добравшись взглядом до герцогского подбородка.

— Что именно?

— Вот это! Позвали меня, чтобы покрасоваться?!

Я наконец достигла герцогских глаз. Которые сейчас показались еще темнее.

— Я вас позвал заранее, эри Армсвилл. Потому что обычно вы никогда не делаете то, что вам говорят!

Его взгляд скользнул по моему лицу, хотя мне почему-то показалось, что большей частью — по моим губам.

— Все со мной в порядке! Довольны?

— Более чем. — Голос у него спустился до таких низин, что, по ощущениям, его светлость готовился зарычать, как его лев. — Если ванная вам больше не нужна, я бы хотел умыться.

Вторил его словам громкий «р-р-р-лизь». Я перевела взгляд на льва, который сидел в центре спальни и вылизывал лапу.

— Как его зовут? — поинтересовалась, чтобы сгладить неловкость.

— Никак. Это маджер, у них нет имен.

— Совсем?

— Совсем. Ванная, эри Армсвилл!

Я сложила руки на груди, что временно спасало ситуацию, и выскользнула из-за двери. Его светлость подхватил рубашку и прошел мимо меня, выставив ее перед собой как белый флаг. Правда, флаг обычно держат над головой, а он держал его на уровне живота, но я предпочла не размышлять почему. Устроилась в кресле прямо напротив льва и покачала головой:

— Как ты хочешь, чтобы я тебя называла?

Лев даже вылизываться перестал. Выразительно моргнул и наклонил голову.

— Юрай? Антей? Лимар?

— Р-р-р-р!

— Райдан?! Райфальв?! Райнхарт!

— Что?! — Дверь ванной распахнулась так резко, что чуть не сорвалась с петель. Теперь оттуда, повторяя мой маневр, выглядывал его светлость. Голова его светлости и кусочек шеи — вид на них открывался благодаря проему между стеной и дверью.

— Ничего. Я придумываю вашему льву имя. Что вы скажете по поводу Райнхарт?

Его светлость потемнел лицом:

— Вы издеваетесь?!

— Нет. А что?

Дверь с оглушительным треском захлопнулась. Я пожала плечами, когда она распахнулась вновь.

— Райнхарт.

— Да. По-моему, чудесное имя.

— Премного рад, что вы так считаете, — язвительно произнес он. — Потому что так зовут меня.

На этот раз дверь закрылась окончательно, оставив меня наедине со львом. Спустя короткую паузу из-за нее донесся шум воды.

— Ладно, не будем повторяться, — заметила я, когда мне показалось, что молчание между мной и львом слишком затянулось. — Эдер? Что ты думаешь насчет Эдера?

— Р-р-р-р!

— Отлично. Мне тоже нравится!

Лев глубоко вздохнул и улегся на пол. Кисточка на хвосте подрагивала, рассыпая вокруг него крохотные золотистые искры. Я смотрела на него и думала, что передо мной, пожалуй, самое удивительное создание, которое я когда-либо встречала. Его светлость сказал, что это магический защитник, но почему они не дают маджерам имен?

Я протянула магическому зверю руку, и он потянулся носом к моим пальцам. Потянулся величественно, как положено льву, а потом легко подкинул мою ладонь головой. От прикосновения к нему кожу на руке словно защекотало, и я рассмеялась:

— Ты чудесный!

Лев отозвался довольным урчанием, утробным, но совершенно не угрожающим. Я опустилась рядом с ним на колени и запустила руки в магическую гриву. По ощущениям, она напоминала легкие искрящиеся нити, которые легонько поглаживали кожу. А вот его кожа на ощупь была просто горячей.

— Вы что делаете?!

Мы со львом подскочили одновременно: я от неожиданности, он, видимо, из-за моих чувств.

— Глажу льва, — сообщила я.

Его светлость уже выглядел почти как его светлость — взгляд жесткий и тяжелый, прямой. Не хватало только пиджака и ботинок, а еще от воды темные густые волосы немного вились.

— Зачем?

— А вы никогда его не гладили?

— Это не животное, эри Армсвилл. И не домашний питомец. Это маджер, он сгусток магии, воссозданный на схеме в определенное животное. Он ничего не чувствует, кроме ваших эмоций. И ему совершенно безразлично, как вы его зовете. Он создан для того, чтобы защищать носителя магии.

— Это я уже слышала. Но ласка еще никому не вредила. И имена тоже.

— Пресветлого ради. Сейчас мы с вами позавтракаем, а после спустимся в библиотеку. Деактиватор, к счастью, уцелел — потому что ваша магия разгоралась постепенно, но мне будет спокойнее, если вы будете рядом.

— Я могла бы помочь, — заметила я. — Если хотите. Могу…

— Мне будет достаточно, если вы просто тихо посидите за столом и ничего не сожжете. — Это было сказано так, что помогать ему мгновенно расхотелось.

— Как скажете, — заметила я и, когда его светлость направился к дверям, сообщила: — Но мне потребуются бумага, перо и чернильница.

— Для чего?

— А вы как думаете? У меня есть родные, которые обо мне беспокоятся, и знакомые, перед которыми у меня обязательства. В частности…

— Владелица цветочной лавки, я помню. Будут вам бумага, перо и чернильница.

Его светлость вышел, а я подавила желание запустить в дверь туфелькой.

Сноб!

— Как ты его вообще терпишь? — поинтересовалась я у льва.

— Р-р-р!

Вот и я так думаю. Правда, озвучивать свою мысль я не стала: уселась на пол рядом со львом и в ожидании высочайшего приглашения на завтрак снова принялась гладить шелковистую магическую гриву.

Библиотека была большой. Да что там, она была просто огромной. Хотя в этом замке огромным было все: начиная от галерей, через которые мы шли, и заканчивая коридорами, комнатами и столовыми… В столовой, к слову, где его светлость читал газету, доставленную, видимо, с помощью почтовой магсхемы, чтобы с ним поговорить, нужно было повышать голос. Но судя по тому, что он уткнулся в газету, говорить ему не хотелось, а мы с Эдером в обиде не были. Только один раз я заработала очень жесткий взгляд и резкое:

— Маджеры питаются магией, — когда попыталась протянуть льву кусочек рогалика.

— Это был эксперимент, — не растерялась я.

— Экспериментировать будете со своим львом.

— У меня льва не будет, — напомнила я. — Потому что у меня нет магии.

— Зная вас, на старости лет вы заведете обычного.

Больше в столовой мы не разговаривали, я рассматривала старинные гобелены, на которых были изображены натюрморты, видимо, призванные возбуждать аппетит, изредка бросала взгляды на занавешенное окно, из-под плотно прикрытых портьер которого пыталось пробиться яркое весеннее солнце, и думала, о чем написать матери и эрине Раллберг. То есть когда я уезжала, я, разумеется, говорила, что везу пьесу, поэтому проще всего было написать, что мою пьесу приняли и что мне придется задержаться на неопределенный срок.

Лгать я никогда не любила, поэтому куча скомканных листов росла на моем столе с каждой минутой. Часть из них падала на пол, и ими играл лев. С шуршанием подбрасывал лапой в воздух, чтобы поймать зубами. Листы растворялись в магии, а я раздумывала над тем, что будет с рукой человека, если он клацнет ее зубами.

— Вы не могли бы вести себя потише, эри Армсвилл? — оторвавшись от изучения какого-то очередного трактата, поинтересовался его светлость.

— Это не я, это Эдер.

— Перестаньте кидать льву бумагу! — В его голосе явно читалось раздражение. — И прекратите называть его по имени.

— Вы сказали, сидеть здесь, я сижу, — заметила я. — И смею заметить, ничего еще не сожгла.

— Поразительно.

Его светлость вернулся к изучению схем, а я — к письмам. По-прежнему тщетно, строчки не ложились на бумагу. В конце концов мне надоело пялиться в очередной исчерканный лист, и я поднялась. Прошлась вдоль стеллажей с книгами — бесчисленных, как могло показаться на первый взгляд. Высотой они были этажа в три, лестницы, по которым нужно было подниматься, чтобы достать ту или иную книгу, были замкнуты между специальными подставками для ног. Довольно широкими, чтобы можно было комфортно стоять, но, когда я представила себя там, у меня потемнело перед глазами.

Страх высоты — это, пожалуй, единственный страх, с которым мне так и не удалось справиться.

Мы со львом походили между свитков, фолиантов и альбомов, порассматривали корешки. Не знаю, почему его светлость называл маджера сгустком магии, но, когда я останавливалась, порой скрипнув какой-нибудь доской под ногами, лев тоже останавливался. Вглядывался в длинные ряды книг, один раз даже поставил лапы на полку.

Удивительно, но книгам магия не причиняла вреда, а чем больше я вглядывалась в умные глаза маджера, тем больше понимала, насколько была права, когда дала ему имя.

— Невероятно, правда? — спросила я его, окидывая взглядом пахнущее книгами пространство.

Лев негромко рыкнул.

— Интересно, тут есть что-то про вас? Про маджеров?

Эдер мотнул головой. Он что, меня понимает? Маджеры, если верить его светлости, считывают эмоции того, кого защищают. А если не верить…

— Книги! — сказала я. — Про вас.

Лев развернулся и вальяжной, присущей королевскому зверю походкой скрылся за поворотом. Я обернулась: его светлость сидел за столом, по-прежнему полностью поглощенный схемами. Не уверена, что он заметил бы, если бы я прямо тут загорелась, посреди зала. Но кстати, искры из меня больше не сыпались. То ли магия напрямую была связана с моими эмоциями, то ли что-то еще, но сейчас я не чувствовала ни жара, ни легкого покалывания, с которым обычно во мне рождались искры.

Поэтому поспешила за львом. Тот обнаружился в самом конце прохода, сидел перед полками и смотрел наверх.

Ой, нет. Только не наверх.

Или наверх?

Лесенка была основательная, и я решительно взялась за края. В конце концов, со своими страхами надо бороться. Тем более что если я не буду смотреть вниз, то и пугаться мне будет нечего, правда? Я поднялась до второго уровня, но на втором уровне стояли какие-то справочники по растениям, которые позволяли ускорить активацию схемы. Там же были книги-описания по воссозданиям схем на земле и последствиям их неправильного применения.

«Как Сурджан Ронейский армию мертвецов поднял» — гласило название одной из них. Я так и не поняла, это была сказка или научный трактат, но решила не выяснять, полезла дальше. Тем более что, когда я смотрела на книги, страшно и правда не было.

«Маджеры: классификация, краткая история, способы создания».

Вот оно!

Я ступила на небольшой карниз, потянулась за книгой.

— Эри Армсвилл! — раздалось рычание снизу.

— Ай!

Оглянулась я слишком резко: высота оказалась высокой, и у меня закружилась голова. Лев и его светлость кувыркнулись перед глазами, а следом за ними кувыркнулась я.

Прямо в руки эрцгерцога.

ГЛАВА 10

Райнхарт

Я по привычке выставил руку вперед, но конечно же схема левитации не сработала. Даже маджер не сработал, хотя должен был! Он должен был ее поймать, но эри Армсвилл врезалась в меня со скоростью наполненного мощью боевой схемы снаряда. Сильно и с огнем. Я успел ее подхватить, но у самого из-за столкновения затылка с полом искры из глаз посыпались. Меня накрыло пышными юбками с головой, а следом еще прилетело чем-то тяжелым.

— Какого гьерда вы деретесь? — рявкаю я, сдирая с лица ткань и собираясь испепелить эри Армсвилл взглядом.

Правда, испепелить не получается, взгляд цепляется за край нижних юбок, задранных до самой талии, за панталоны, за пышную грудь, которая теперь маячит аккурат над моим лицом, и за заостренные вершины сосков, которые — я готов поклясться — просвечивают сквозь плотную ткань платья. Именно эта грудь во всем виновата! И грудь, и тонкая талия, и необыкновенный аромат цветов. Армсвилл целиком и полностью виновата в том, что я не способен сосредоточиться ни на новостях — можно было держать газету вверх тормашками, я бы все равно не запомнил ни слова, — ни на нерийских обрядах. Строчки утекали, как вода, стоило посмотреть на рыжую, играющую черновиками писем с маджером. Но когда у меня наконец-то получилось погрузиться в чтение, она умудрилась исчезнуть.

Безумная женщина!

Я собирался найти ее и высказать все, что думаю о… тут моя фантазия полностью перехватывала инициативу, но я даже предположить не мог, что Армсвилл свалится на меня и оседлает. Да так, что больно будет уже не голове.

С такого ракурса эри Армсвилл выглядит донельзя привлекательной. И если развязать завязки от панталон, и приспустить ткань, то наше вынужденное времяпрепровождение в Эдельз Грин может стать приятным для нас обоих.

— Это не я, это книга, — обиженно отвечает девушка, а я уже смутно помню, о чем спрашивал.

Она подхватывает древний фолиант, который пережил падение только благодаря магической защите, и трясет им перед моим лицом. Будто этого мало, цветочница тут же пытается сползти с меня.

— Сидите смирно, — приказываю я и для верности удерживаю девушку за бедра.

— Хватит мне приказывать!

— Если я не буду вам приказывать, вы убьетесь.

— Я чуть не убилась из-за вас. Снова!

Я становлюсь серьезным.

— Чувствуете магию?

— Мм… Нет. Я просто ушибла колено и локоть. Вы что, из мрамора? Человек вообще может быть настолько твердым?

Кажется, до Армсвилл доходит двойной смысл ее слов, потому что ее щеки вспыхивают. А я впервые за все наше знакомство жалею, что ее-моя магия осталась под контролем.

— Не будете лезть туда, куда не следует, — не придется падать. — Так как продолжать мы не собираемся, то я подхватываю ее под ягодицы и пересаживаю на пол.

— Если бы вы так не орали, я бы вообще не упала!

Армсвилл резко одергивает юбки, пряча от моего взгляда стройные ноги в кремовых чулках, и вместе с этим возвращается раздражение. Не знаю, что выводит меня из себя больше: мое теперь уже явное влечение к рыжей или сожаление по поводу того, что нельзя удовлетворить собственные естественные желания.

Мой образ жизни далек от монашеского, а мое происхождение всегда привлекало женщин. Именно поэтому у меня никогда не было арэнэ или фаворитки. У меня несколько любовниц, и выделить какую-то одну означает наделить ее особой властью. Надо мной и среди знати. Но это не отменяет того факта, что каждая из них пытается стать единственной. Кто-то предлагает себя открыто, кто-то ведет свою игру, но неизменно обе стороны оказываются в выигрыше.

Армсвилл себя не предлагала и, кажется, не играла, поэтому я мог бы решить, что цветочница ко мне равнодушна. Мог бы, но ее взгляд в спальне, ее смущение говорило о другом. В конце концов, она ничем не отличается от других женщин, пусть даже пишет пьесы.

Она хочет меня не меньше, чем я хочу ее.

Я поднимаюсь и подаю ей руку, которую девушка принимает.

Так что вы искали? — интересуюсь, подхватывая с пола увесистый фолиант. — Маджеры? Вы серьезно?

— Должна же я знать, как за ним ухаживать, — кивает она на льва. Который стоит в нескольких шагах от нас и взволнованно бьет хвостом по бокам.

— Что же, это разумно.

Армсвилл подозрительно прищуривается:

— Это был комплимент?

— Это похвально, что вы хотите узнать о маджерах, раз он сейчас ваш. Я все время забываю, что вы ничего не смыслите в магии.

Большинство женщин действительно не интересует магия. Они не создают маджеров, в этом нет необходимости, Элеонор — исключение. И уж тем более маджеры не появляются у магов так, как эри Армсвилл достался мой. Поэтому ее интерес приятно удивляет.

— Хочу знать, можно ли их кормить рогаликами.

Нет, кажется я ее переоценил.

— Я уже говорил вам. За завтраком.

— Еще вы говорили, что маджеры защитники. Почему он позволил мне упасть?

Хороший вопрос. Потому что если бы не я, эри Армсвилл могла себя что-нибудь сломать.

— У меня есть две версии. Магия в вас нестабильна, и иногда она сбоит, как неисправная магсхема. Но это вряд ли, потому что, как бы ни чувствовал себя маг, даже если он ранен или без сознания, маджер продолжает его защищать. Или же…

Армсвилл стоит так близко, что достаточно протянуть к ней руку, чтобы почувствовать мягкость кожи, шелковистость ее волос. В чем я не собираюсь себе отказывать: заправляю выбившуюся из прически огненную прядь волос ей за ухо. Девушка делает шаг назад, но наталкивается на лестницу, по которой взбиралась наверх.

Я не позволяю ей отступить дальше, притягивая к себе за талию.

— Вы мне доверяете. Доверяет и ваш маджер. Поэтому он позволил мне вас спасти.

Она глубоко вздыхает, так, что ткань платья туго натягивается на ее груди, а у меня в голове, будто магсхема, вспыхивает решение нашей общей проблемы, и я едва не усмехаюсь — настолько все просто. Магия будет под контролем, я перестану отвлекаться на желание не думать про Армсвилл, а она… Уверен, ей все понравится.

Я об этом позабочусь.

— Да, эри Армсвилл, — говорю тихо, — вы мне доверяете. Еще вас ко мне влечет, а меня влечет к вам. Так чему мы сопротивляемся?

Щеки девушки снова порозовели, губы приоткрылись.

— Вы сейчас на что намекаете?

— Намекаю?

— Вы правы, это даже не намек! — Ее голос дрожит от гнева. — Ваша светлость, я не знаю, чему сопротивляетесь вы, а я сейчас сопротивляюсь только единственному желанию — бросить в вас краткой историей маджеров!

Лев с ней согласен, потому что тоже умудряется на меня рыкнуть. Предательский сгусток магии!

— Это означает нет? — Мне стоит огромных трудов сохранить спокойствие. Пресветлый, эта женщина и спокойствие просто несовместимы! А во мне просто не осталось сил пытаться это совместить.

Она сбрасывает мои руки со своей талии и шагает назад, к маджеру.

— Это означает, что я здесь только потому, что хочу избавиться от вашей магии и вернуться к своей нормальной жизни.

— Непризнанного графомана из цветочного магазина?

Армсвилл бледнеет и сжимает кулаки.

— Это лучше, чем быть герцогской подстилкой!

— А королевской? Может, вам больше понравится этот статус?

Она замахивается, но моя реакция лучше, поэтому я перехватываю хрупкое запястье: достаточно с меня и подушки!

Армсвилл вскрикивает, и в то же мгновение меня сбивает с ног мощным телом маджера. Мы со львом катимся по полу и вскакиваем одновременно. Он нервно бьет хвостом, а вот я… Я готов уничтожить эту заразу собственными руками. Но дело не в нем.

Поэтому я выпрямляюсь и окидываю Армсвилл холодным взглядом.

— Что ж, я хотел предложить вам стать моей арэнэ по-настоящему, теперь придется довольствоваться лишь представлением. Но вы театр любите, сумеете сыграть свою роль.

Щеки девушки снова загораются, а голос дрожит, когда она обретает дар речи:

— Вы… Вы самый…

Какой я самый, я узнать не успеваю, потому что нас прерывает стук в дверь. Достаточно громкий, чтобы мы услышали его, даже находясь у дальних стеллажей. Я решительным шагом направляюсь к дверям, оставив за спиной это рыжее недоразумение.

— Войдите.

— Ваша светлость, — кланяется лакей, — приехала эрина Нерелль с помощницами.

Наконец-то.

— Замечательно, — говорю я. И это действительно замечательно, потому что еще одна минута наедине с Армсвилл — и это может закончиться чьей-то смертью. — Пусть дожидаются нас в южной гостиной.

Лакей кланяется и уходит, а я возвращаюсь к тому, откуда ушел. То есть к рыжей и предателю с крыльями.

— Приехала портниха. Пойдемте, представлю ей вас.

— Я не хочу, чтобы вы меня кому-то представляли.

— Придется. Вы же хотите новую сорочку? Или предпочитаете ходить без нее?

Армсвилл прищуривается, а потом складывает руки на груди.

— Хорошо. Представите. Своей невестой.

Сначала мне кажется, что я ослышался.

— Вы шутите?

— Нет. Или представляете меня невестой, или я сегодня же уезжаю.

Она не шутит. Точно не шутит. В ее взгляде ни капли сомнений, только решимость.

— Без меня вы не справитесь с магией и сгорите, — напоминаю я.

По лицу девушки пробегает тень, но отвечает она твердо:

— Пусть так.

— Вы блефуете?

— Нет. Я считаю, что мы оба заинтересованы в том, чтобы я осталась целой и невредимой. Это взаимовыгодное сотрудничество.

Мне срочно нужен лакей с какими-то не менее срочными новостями, потому что я готов воспламениться сам. От тщательно сдерживаемой ярости.

— Это не взаимовыгодное сотрудничество, — цежу я. — Вы — сосуд для моей магии. Я представлю вас своей арэнэ, и точка.

— Тогда ваш драгоценный сосуд с магией отправится в Барельвицу. И точка!

Страницы: «« « 23456789 » ... »»