Клан голубых кошек. Трилогия Осетина Эльвира

– Я понимаю, что для тебя это ново, и что мы еще ни разу с тобой не пробовали подобные наказания, но ведь согласись Элла, что твой поступок тянул на более жестокое наказание. Ведь ты практически совершила измену. Я просто вовремя это пресек.

Какая измена, о чем он? Это же абсурд какой-то!

– Сарид, о чем ты? Какая измена? Даже если бы я хотела от тебя уйти, даже если и так, хотя я понятия не имею, куда мне идти и что делать в этом незнакомом мире, но даже если и так. О какой измене ты мне толкуешь!?

– Элла, ты моя наложница, ты принадлежишь мне, моя собственность, рабыня, а по закону нашей империи рабыня попытавшаяся сбежать от своего хозяина, как минимум будет наказана физически своим хозяином, но если он пожелает, то она будет казнена, а ее душа будет заключена в тело бесполого раба архзака.

С каждым его словом на душе становилось не просто холодно, там была настоящая Арктика. И это говорил мой Сэй? Тот, который провел в теле бесполого раба более пятисот лет? Нет, не может быть, Сэй не мог мне такого сказать!… Или мог? И я просто не знала, какой он на самом деле? Я придумала себе другого Сэя, а он оказался вот таким?

– Но я пока не буду вменять тебе измену, заметь – ПОКА, и ты будешь прощена. Но прощение свое нужно еще вымолить. Причем сделать это так, чтобы я поверил в твое искреннее раскаянье.

Я все еще смотрела в его глаза и ждала… чего? Чуда? Что все это неправда? Что это какой-то страшный сон?

– Элла, ты все поняла? Или тебе еще раз объяснить?

– Сарид, это не смешно… ты предлагаешь меня бить и я должна еще и считать и просить о каждом следующем ударе?

Не знаю, как я справилась с голосом и произнесла это так спокойно, но у меня все еще оставались какие-то надежды, вот я и решила переспросить и возможно все же вернуть моего Сэя?

– Элла, я и не смеюсь, я на полном серьезе. Если ты отказываешься, тогда я сейчас вставлю тебе кляп в рот, и ты получишь вместо десяти, двадцать ударов, а затем мы вернемся к нашему разговору, о том, чтобы тебе заслужить передо мной прощение.

Я с открытым ртом слушала весь тот бред, что нес Сарид, и пыталась сообразить, что вообще происходит? О чем он вообще сейчас говорит? Но мой мозг, как назло впал в какой-то ступор. Я просто не могла поверить, что Сэй способен, на то, что он мне говорил. Просто не могла, вот и молчала и с изумлением смотрела на него.

– Ну, так что? Мне вставлять кляп?

Я прикрыла рот и кивнула. Естественно все еще глупо надеясь, что Сарид сейчас отступиться и прекратит весь этот странный фарс, с моим наказанием. Но он не отступился и куда-то ушел. А затем вернулся, и я даже не сообразила, как он так резко двумя пальцами нажал на мою челюсть, и в мой уже открытый рот засунул мои же собственные трусики.

– Что ж, Элла, я тебя предупреждал.

И я ощутила первый хлесткий удар по моей попе, а затем второй и третий, и сильная обжигающая боль начала затапливать мой все еще удивленный разум, до меня стало доходить, что он не собирается останавливаться…

На пятом ударе я попыталась дернуться и повалиться на бок, избегая болезненных ощущений, но Сарид, тут же придержал меня за мои связанные руки, вздернул их вверх. Я услышала хруст и поняла, что теперь болит не только попа, но и оба плеча. А Сарид продолжил свои хлесткие удары. Он чередовал их, обжигая болью то одну то вторую ягодицу, и я уже не помню на каком ударе, но все же заскулила. Мой разум все еще сопротивлялся осознанию, того, что сейчас мне делал больно единственное любимое существо в этом мире. Да и во всей, пожалуй, жизни. Где-то примерно на семнадцатом ударе я заплакала. Слезы покатились ручьем из моих глаз. Но это были не слезы боли, это было осознание, осознание того, что тот, кого я боготворила, кого безумно любила, сейчас приносил мне самую настоящую боль. И за что? За то, что не поверил? Это же так не справедливо!

Последние удары были самыми болезненными. Но физическая боль была не что по сравнению с душевной.

Когда он прекратил меня бить и вынул кляп, мой глупый разум все еще цеплялся за веру в то, что Сарид сейчас начнет извиняться передо мной, что он раскаялся и понял, что просто поступил так из-за того, что разозлился, однако я услышала совсем другое.

– Ну что Элла, теперь ты готова, считать удары и просить каждый следующий?

Его голос был до отвращения тих и спокоен. Он даже не запыхался, словно мы только что вели неспешную беседу за чашкой чая, а Сарид решил спросить: "Какая сегодня погода?".

– Элла, я не слышу тебя.

Он держал перед моими глазами в своих руках мои трусики, которые вытащил у меня изо рта и смотрел, ожидая чего? Моего согласия?

– Что ж, видимо твое воспитание придется продолжить.

И он вновь засунул мне мои же трусики в рот.

На этот раз я ощутила самую настоящую агонию, от которой зашумело в голове. Каждый удар был не просто болезненным, это было то, чего я уже практически не понимала. И он не останавливался, бил и бил, хлестко, размеренно, кончиком пальцев. Кляп не давал мне кричать, получался лишь стон. Я потерялась в болезненных ощущениях, в голове шумело, и я уже не понимала, что вообще происходит.

Даже не сообразила, когда удары прекратились, потому что, кажется, в тот момент просто отключилась.

Но на этом мои мучения не прекратились.

Очнулась я от дикой боли. Он даже не стал меня развязывать, а просто вошел в другое отверстия. Безо всякого растяжения или смазки. Он придавливал мою шею к кровати и насаживался с силой. Мне казалось, что я отключилась несколько раз, а потом вновь приходила в себя и опять от боли и собственных криков. Так как кляпа уже не было.

Когда же он все же кончил. Я вообще уже не чувствовала на себе живого места. В голове шумело, перед глазами плавали черные точки.

А затем я вновь услышала его голос.

– Ну что? Начнем сначала? Ты будешь считать, и молить меня о прощении?

И я закивала головой. Не было уже ничего: ни меня, ни моей гордости, было лишь желание прекратить эту боль раз и навсегда.

И я считала, и просила каждый удар, а затем стояла на коленях из последних сил и молила о прощении, стараясь изобразить искренность. Я даже не подозревала о таких своих артистических талантах. Но в тот момент я мечтала лишь ободном: чтобы Сарид ушел, чтобы прекратил и оставил меня в покое!

А он сидел расслабленно в кресле, и попивал кокой-то напиток. Он уже не был для меня Саридом, он был хозяином, и обращаться к нему я могла исключительно на вы. Перед уходом, когда я все еще стояла на коленях, так как разрешения встать не было, он надел на меня другие браслеты, на руки и ноги.

– С этими браслетами тебе из комнаты запрещено выходить. Пока я не решу, что ты этого достойна. Урок ты сегодня усвоила, но нужно будет закрепить.

Я рассматривала узоры на ковре, а в голове моей была какая-то странная пустота и холод. Когда он, наконец, ушел, единственное на что я была способна, так это добраться до кровати, залезть на нее и свернуться калачиком, уставившись на стены.

***

Я лежала на кровати и рассматривала узоры на стене. В голове роилась тысяча и одна мысль. Они то появлялись, то ускользали, усилием воли, я пыталась заглушить крутящиеся картинки прошлого дня в моей голове, но ничего не получалось. Не хотелось, не думать, не вспоминать о том, что произошло вчера. Но, к сожалению, боль во всем теле, ссадины на спине и ягодицах и жжение между ног, не давали мне забыть… Забыть, что Сэя больше не существует. То существо, что издевалось и мучило меня в течение всего дня это не Сэй! Оно не могло быть им!

Наверное, так мне было легче. Ведь легче думать и знать, что любимого больше не существует, что он исчез? Потому как поверить в то, что тот, кого ты любила больше всего на свете, способен принести столько боли? Нет! Его душа исчезла!

Я зажмурилась, и слезы опять потекли по моему лицу. Как назло в голове постоянно крутились воспоминания вчерашнего дня.

Если бы я не убрала мой альбом? Если бы он не увидел эти рисунки? Он бы не сделал мне больно?

Ну, давай Элла, еще найди ему оправдания какие-нибудь, себя обвини в случившемся!

Он сделал это и ни капельки не раскаялся. В его глазах было лишь это холодное яркое солнце и все! Хуже того, он еще и возбуждался при этом. Я же видела, что с ним происходило. Видела и все понимала! И от этого мне становилось все больнее и больнее. И даже физическая боль была ничто по сравнению с душевной.

Я закрыла лицо руками. Как же сделать так, чтобы воспоминания исчезли? Как же все вернуть? Как вернуть моего любимого эльфа, и возможно ли это сделать? И даже если он вернется смогу ли я ему простить то, что он сделал когда-нибудь?

Да и что вообще будет с моей жизнью дальше? Ведь Сэйя больше нет… Даже два с половиной года назад, когда я попала в этот мир, я и то не чувствовала такую подавленность, растерянность и одиночество, как сейчас. Ведь тогда я еще не знала, что значит полюбить, а потом потерять…

Новые магические браслеты, что Сарид надел мне вчера, на предплечья и лодыжки звякнули друг об друга, когда я немного пошевелилась, и от этого звука мне стало еще противней на душе. Воспоминания не отпускали. Его отточенные команды, его абсолютное спокойствие, его дрессировка. Я чувствовала себя собакой. В жизни не испытывала худшего унижения. Даже когда продавали на рынке среди рабов, и то не ощущала себя настолько гадко.

Я еще долго лежала на кровати пытаясь успокоиться и, наверное, не заметила, как задремала.

Меня разбудил какой-то звук. Сквозь сон мне показалось, будто я у себя дома в своей маленькой одинокой, но такой уютной квартирке, сильный ветер колышет дикую яблоньку за окном, а ее ветки стучатся в моё окно своими кончиками. На душе стало так хорошо и тепло, что когда я открыла глаза, то даже не сразу сообразила, где нахожусь, и что это за странный звук, словно кто-то усиленно тарабанит в окно. Но когда я пошевелилась и почувствовала боль во всем теле, то волшебные ощущения уюта и спокойствия мгновенно исчезли, а душа вновь заплакала.

Звук никак не прекращался, и я все же решила сходить и посмотреть, что же случилось. Вставать было мучительно трудно, и путь до окна в каких-то пару метров показался мне непреодолимым препятствием. Но стиснув зубы, хватаясь за кровать, а затем и за стенку, я смогла пройти это расстояние.

Это был пчело-человечек. Он стоял в ночи и стучался в окно. Я даже сразу и не сообразила, что это он, так как темнота на улице показывала лишь человеческий силуэт.

Я открыла окно, и пчело-человек переместился в мою комнату.

Я с грустью посмотрела на свои новые кандалы и на него.

– Я не смогу тебе помочь, мне жаль. На мне теперь вот это и я даже из собственной комнаты в гостиную не могу выйти без разрешения моего х… – слово "хозяин" застряло у меня на языке, я обняла себя в защитном жесте и отвела глаза в сторону.

Было стыдно даже перед этим непонятным существом. О своей боли и унижении никому и никогда не хотелось рассказывать.

Я ощутила прикосновение, наверное, пару дней назад взвизгнула бы, но сейчас лишь посмотрела на своего безмолвного жужжащего собеседника. Его псевдо палец осторожно касался моей руки.

Затем его рука изменилась и превратилась во что-то напоминающее нож, которым он сделал вид, что режет запястье другой руки. Капли псевдо-крови из жужжащих пчел начали капать ему на запястье второй руки, которая опять изменилась и показала разваливающийся псевдо браслет. Затем он поднес свою руку к ногам к каждой по очереди и вновь повторил свою пантомиму.

Я внимательно проследила за этим действом и уставилась на пчело-человека с удивлением.

– Ты хочешь сказать, что моя кровь способна избавить меня от этих браслетов?

Пчело-человек активно закивал своей головой с такой силой, что она опять начала рассыпаться.

Я внимательно осмотрела свои покои, но ножа в них не было, был лишь канцелярский нож, но до него мне было не добраться, ведь он лежал в кабинете, а я даже из комнаты выйти теперь не могла.

Но потом я вспомнила о собственных когтях. Вчерашнее воспоминание о том, как Сарид выбивал из меня обещание больше даже не думать об обращении, вновь болью отозвалось в моем сердце.

Но мне уже было все равно. Если пчело-человек прав, то я смогу освободиться. Я прикрыла глаза и представила себя кошкой. Когда открыла, то сразу же ощутила, как вся боль в моем теле пропала.

Со злостью полоснула по запястью когтем и направила капающую кровь на браслет, даже не почувствовав боли. Мысль о том, что если бы я обратилась сразу же, то физической боли давно бы не было, старалась не развивать. Потом, потом я буду думать об этом, а лучше вообще не думать и забыть!

На моих глазах капли крови, капающие на браслет, зашипели и словно серная кислота начали разъедать браслет. Я поверить не могла своим глазам. Посмотрела на упавший браслет, а затем перевела удивленный взгляд на пчело-человека.

– Откуда ты знал?

Но он вместо того, чтобы ответить на вопрос закрутил пальцем и указал на часы висящие на стене, а затем указал на вход.

– Нужно торопиться?

И пчело-человек активно закивал.

– Ладно, все вопросы потом! – проговорила я сама себе и принялась снимать остальные браслеты.

Пришлось еще раз разрезать себе уже другое запястье, чтобы снять последний браслет. Мельком взглянула на быстро затягивающиеся раны, стараясь не заострять на этом внимания. Нет времени.

Я бросилась к шкафу с одеждой и, скинув халат, быстро натянула топик с открытой спиной и короткие шорты.

Пчело-человечек зажужжал сильнее и громче и замахал руками, указывая на выход.

Мы оба выпорхнули из окна и полетели к ярким звездам. Я старалась лететь следом за пчело-человечком, так как боялась вновь врезаться в купол и не заметить его. Но когда мы подлетали к нему, то я все же увидела переливающуюся полупрозрачную плотную пленку.