Тихая гавань Спаркс Николас

Кэти только головой покрутила, расставляя еду: не иначе, папаша упустил из виду, что дети столько не едят. На столе оказалось больше еды, чем было у нее в доме за все время, которое она живет в Саутпорте.

Алекс перевернул стейки и котлету для гамбургера и положил на решетку хот-доги, то и дело поглядывая на ноги Кэти, ходившей вокруг стола, и поневоле в который раз подумал: «Как она красива».

— Что? — спросила Кэти, перехватив его взгляд.

— Ничего, — ответил Алекс.

— Но вы же о чем-то думали?

Алекс вздохнул:

— Я рад, что вы согласились с нами поехать, — сказал он наконец. — Потому что сейчас мне хорошо как никогда.

Пока Алекс колдовал над грилем, завязалась непринужденная беседа. Алекс в общих чертах обрисовал, что такое держать магазин в поселке, упомянув, что прежде бизнес принадлежал родне покойной жены, и не без юмора описал кое-кого из завсегдатаев — людей, мягко говоря, эксцентричных. Кэти про себя подумала — попади она в этот список, Алекс повез бы на пляж кого-нибудь другого.

Ну и повез бы, ей-то что… Чем больше говорил Алекс, тем сильнее Кэти проникалась убеждением, что он из тех, кто не привык жаловаться и всегда ищет в людях хорошее. Ей никак не удавалось представить его молодым, и, выбрав момент, она навела разговор на эту тему. Алекс рассказал, как рос в Спокане, о долгих беспечных каникулах, когда он с приятелями катался на велосипеде по Сентенниал-трейл. Он рассказал, как научился плавать и вскоре увлечение перешло в настоящую одержимость. Плавал по четыре-пять часов в день и уже видел себя участником олимпиады, но порванная на втором курсе плечевая связка положила конец мечтам о спортивной карьере. Алекс рассказал о студенческих вечеринках и университетских друзьях, признавшись, что давно потерял связь практически со всеми. Кэти видела, что он не приукрашивает и не умаляет свое прошлое. Казалось, Алекса мало заботит, что думают о нем другие.

Она угадывала черты прекрасного спортсмена, которым он когда-то был, замечая красивые плавные движения, легко появлявшуюся улыбку человека, привыкшего и к победам, и к поражениям. Когда Алекс умолкал, Кэти холодела при мысли, что сейчас он спросит о ее прошлом, но он чувствовал ее нежелание говорить об этом и рассказывал новую историю.

Когда мясо прожарилось, Алекс позвал детей, которые прибежали со всех ног, в песке с макушки до пят. Он велел им встать в сторонке и принялся оттирать. Глядя на них, Кэти подумала, что Алекс слишком строг к себе: он прекрасный отец, и все важные моменты у него учтены.

Когда дети уселись за стол, разговор зашел о песчаном замке и программе канала «Дисней», которую любили и Джош, и Кристен. Когда они наперебой заговорили о десерте — сандвиче из печенья, пастилы и шоколада, Кэти поняла, что на отдыхе Алекс завел особые, любимые детьми традиции. Он отличался от мужчин, которых она знала раньше, и под мирно текущую беседу последние следы ее мучительной тревоги понемногу исчезали.

Еда показалась очень вкусной, особенно после ее недавней строгой диеты. Небо было чистым — голубой простор лишь иногда прочерчивала пролетавшая птица. Мягкий бриз спасал от жары, а мерный шум волн вселял ощущение спокойствия.

После обеда Джош и Кристен помогли собрать и упаковать все, что не хватило сил доесть. Кэти сложила остатки еды в холодильник. На столе остались только нескоропортящиеся продукты — чипсы и маринованные огурцы. Дети рвались кататься на коротких бордах, и отец, еще раз намазав малышей кремом от солнца, стянул рубашку и повел их в воду.

Кэти принесла стул к самой кромке воды и целый час смотрела, как Алекс помогает детям справиться с прибрежными бурунами, придерживая то одного, то другую так, чтобы поймать волну. Дети восторженно визжали, пребывая на седьмом небе от радости. У Алекса как-то получалось, что сразу и сын и дочь чувствовали себя в центре внимания. Он общался с ними с редкостной отцовской нежностью и таким терпением, какого Кэти не ожидала. К вечеру, когда стали собираться тучи, она уже улыбалась от давно забытого удовольствия — полного покоя на душе. К тому же она веселилась не меньше детей.

11

Выбравшись из воды, Кристен заявила, что замерзла, и Алекс повел ее в туалет переодевать в сухое. Кэти осталась с Джошем на одеяле. Она любовалась солнечными бликами на рябившей воде, а Джош сгребал песок в маленькие кучки.

— Слушайте, а хотите помочь запустить моего змея? — вдруг спросил Джош.

— Ой, я ни разу в жизни этого не делала…

— Да это легко! — настаивал Джош. Покопавшись в горе игрушек, которые захватил Алекс, он вытащил маленького воздушного змея. — Я вам покажу. Ну давайте!

Он пустился бежать по пляжу. Кэти пробежала несколько шагов и перешла на быстрый шаг. Когда она нагнала мальчишку, он уже начал разматывать бечевку и подал ей змея.

— Держите над головой, и все!

Кэти кивнула, а Джош медленно пошел назад, умело ослабляя бечевку.

— Готовы? — громко спросил он, наконец остановившись. — Когда я побегу и закричу, отпускайте!

— Готова! — прокричала Кэти.

Джош кинулся бежать. Почувствовав, как натянулась бечева, и услышав крик Джоша, Кэти сразу отпустила змея. Она сомневалась, что ветер достаточно сильный, но змей свечкой пошел вверх. Через несколько секунд Джош остановился, обернулся и выпустил еще бечевки.

Встав рядом, Кэти прикрыла глаза от солнца ладонью, следя за медленно поднимавшимся змеем. Отчетливый черно-желтый логотип Бэтмена был различим даже с большого расстояния.

— Я змеев сто раз запускал, — сказал Джош, глядя вверх. — Как это вы ни разу не пробовали?

— Не знаю. В детстве я занималась другими делами.

— Надо было научиться! Это здорово.

Джош смотрел вверх с сосредоточенно-напряженным лицом. Кэти впервые заметила, как он и Кристен похожи.

— Ты школу любишь? Ты же еще в подготовительных классах?

— Больше всего я люблю перемены. Мы бегаем наперегонки и играем.

«Ну разумеется», — подумала она. С самого приезда на пляж не присел.

— Учительница у вас хорошая?

— Очень хорошая. Вроде моего папы. Она не кричит никогда.

— Твой папа не кричит?

— Нет, — убежденно ответил Джош.

— А что он делает, когда сердится?

— А он не сердится.

Кэти испытующе смотрела на Джоша, соображая, не шутит ли он, но мальчик говорил серьезно.

— А у вас много друзей? — спросил он.

— Не очень. А что?

— Папа сказал — вы его друг. Поэтому он взял вас на пляж.

— Когда он такое сказал?

— Когда мы катались на волнах.

— А что еще он говорил?

— Спрашивал, не против ли мы, что вы поехали.

— А вы против?

— С какой стати? — пожал плечами Джош. — Друзья всем нужны, а на пляже весело.

С этим Кэти спорить не стала.

— Мама с нами сюда ездила.

— Да?

— Да. Только она умерла.

— Знаю, мне очень жаль. Это тяжело. Ты, наверное, по ней очень скучаешь.

Джош кивнул и на мгновение показался сразу и старше, и моложе своего возраста.

— Папа иногда грустит. Он не знает, что я понимаю, а я всегда сразу вижу.

— Я бы тоже грустила.

Джош помолчал, словно обдумывая ответ.

— Спасибо, что помогли пускать змея, — сказал он.

— А вы, я гляжу, неплохо проводите время, — заметил Алекс. Он помог Кристен запустить второго змея и подошел к Кэти, встав на плотном песке у кромки воды так, чтобы видеть детей. Волосы Кэти мягко шевелил бриз.

— Джош очень милый. И куда разговорчивее, чем я думала.

Алекс смотрел, как дети управляются со змеями. У Кэти возникло ощущение, что от его глаз ничто не может укрыться.

— Значит, вот как вы проводите выходные. Посвящаете день детям?

— Всегда, — ответил он. — Я считаю, это важно.

— Но ведь от своих родителей вы такого не видели.

Алекс поколебался:

— Ответ напрашивается сам собой, правда? Дескать, в детстве я настрадался от пренебрежения и дал себе клятву поступать иначе? Красиво, но неправда. Я провожу с ними время, потому что мне это доставляет удовольствие. Я их люблю. Мне нравится смотреть, как они растут, участвовать в их жизни…

Кэти вспомнила собственное детство, безуспешно пытаясь представить, как отец или мать говорят что-нибудь подобное.

— А почему вы пошли в армию сразу после колледжа?

— Считал, что это правильно. Хотелось достойных задач, смены обстановки, а служба давала хороший повод уехать из Вашингтона. За исключением соревнований по плаванию, я никогда не выезжал из штата.

— А вам приходилось…

Кэти не договорила, и Алекс закончил за нее:

— Участвовать в боях? Нет, я был не в тех войсках. В колледже я изучал уголовное право, поэтому попал в подразделение спецрасследований.

— А что это?

Алекс объяснил. Кэти повернулась к нему:

— Вроде полиции?

Он кивнул:

— Да, я был следователем.

Кэти резко отвернулась. Ее лицо стало замкнутым, словно закрылось, как закрываются ворота.

— Я что-то не то сказал? — спросил Алекс.

Она молча покачала головой. Алекс смотрел на нее, гадая, что происходит. В нем сразу проснулись подозрения насчет ее прошлого.

— Что случилось, Кэти?

— Ничего, — упрямо сказала она, но было понятно, что она говорит неправду. В другом месте и в другое время Алекс задал бы новый вопрос, но сейчас не стал настаивать.

— Нам необязательно говорить об этом, — негромко сказал он. — В любом случае, я уже не следователь. Поверьте, мне куда спокойнее и больше по душе быть хозяином магазина.

Кэти кивнула, но Алекс видел, как медленно отпускает ее тревога. Он чувствовал, что ей хочется остаться одной, и показал большим пальцем за плечо:

— Слушайте, я забыл подбросить угля в мангал. Если дети не получат сладкого, возмущению не будет предела. Я сейчас, ладно?

— Конечно, — с деланной беспечностью отозвалась Кэти и, когда Алекс побежал к грилю, выдохнула, словно чудом избежав опасности. Бывший полицейский. Она уговаривала себя, что это не имеет значения, и все равно почти минуту ей понадобилось глубоко дышать, приходя в себя.

Кристен и Джош стояли там же, где и раньше, но девочка уже наклонилась, рассматривая очередную ракушку и забыв о парящем змее.

Сзади послышались шаги.

— Вот, я же сказал, что быстро, — легко продолжил разговор Алекс. — Съедим сладкое и, пожалуй, пора закругляться. Я бы с удовольствием посмотрел закат, но Джошу завтра в школу.

— Когда вы решите ехать, тогда и поедем, — сказала она, сложив руки на груди.

Услышав натянутые нотки и почувствовав напряжение, Алекс недоуменно свел брови.

— Не знаю, что из сказанного мною вас расстроило, но вы уж меня простите, — сказал он помедлив. — Если захотите поговорить, то я в любой момент.

Кэти кивнула, не ответив. Алекс ждал продолжения, но она молчала.

— Вы так теперь со мной и будете? — спросил он.

— Что вы имеете в виду?

— Я, видимо, зашел в опасную зону, но, клянусь, я ничего не понимаю.

— Я бы объяснила, но не могу.

Он едва расслышал ее голос сквозь шум волн.

— Скажите хотя бы, что я брякнул или сделал не так!

Кэти повернулась к Алексу:

— Ничего плохого вы не сделали, но сейчас я не могу об этом говорить.

Алекс испытующе смотрел на нее.

— Ладно, — согласился он. — Только не огорчайтесь.

Она заставила себя улыбнуться:

— Сегодня лучший день за долгое время. Лучший уикенд за всю мою жизнь.

— А вы по-прежнему сердитесь из-за велосипеда? — спросил он с притворным подозрением.

Несмотря на напряжение, Кэти рассмеялась.

— Конечно! От этого так запросто не оправишься! — сказала она, делая вид, что надувает губы.

Алекс облегченно посмотрел на океан, устремив взгляд на горизонт.

— Можно вас кое о чем спросить? — вновь став серьезной, спросила Кэти. — Не хотите — не отвечайте.

— О чем угодно, — сказал Алекс.

— Что произошло с вашей женой? Вы упомянули, что у нее был приступ, но не сказали, чем она болела.

Он вздохнул, словно давно ожидал этого вопроса, но все равно должен собраться с силами для ответа.

— Мозговая опухоль, — медленно начал он. — Вернее, несколько опухолей трех разных типов. Я потом узнал, так часто бывает. Одна оказалась размером с яйцо, и хирурги удалили ее почти полностью. С другими было сложнее. Есть такие опухоли, которые словно отращивают паучьи лапы, их можно удалить только с частью мозга. Они тоже оказались… агрессивными. Доктора сделали все возможное, но когда они вышли из операционной и сказали, что операция прошла очень хорошо для данных обстоятельств, я сразу понял, что имеется в виду.

— Господи, ужас какой услышать подобное. — Взгляд Кэти блуждал по песку под ногами.

— Да, мне было трудно в это поверить. Так все… неожиданно. Понимаете, за неделю до этого мы были обычной семьей, и вдруг мне дают понять, что она умирает и сделать ничего нельзя.

В стороне Кристен и Джош увлеченно водили своих змеев. Кэти чувствовала, что Алекс смотрит на них и не видит.

— Через несколько недель Карли снова начала ходить, и я очень надеялся, что самое страшное позади. Но время шло, и я начал замечать изменения. У нее слабела левая сторона тела. Карли часто засыпала и спала подолгу. Хуже всего, она начала сторониться детей, видимо не желая, чтобы они запомнили ее больной. Ей хотелось остаться в их памяти энергичной, полной сил. — Он замолчал, вспоминая, и продолжил: — Не стоило мне это рассказывать. Карли была прекрасной матерью. Смотрите, какие хорошие у нас вышли дети.

— Ну, это и от отца немного зависит.

— Я стараюсь, но очень часто действую наобум. Будто не живу, а в театре играю.

— Все родители так делают.

Он повернулся к Кэти:

— Ваши тоже?

Замявшись, она ответила:

— Ну, они всегда хотели как лучше…

«Не очень впечатляюще, зато правда», — подумала она.

— Вы общаетесь с ними?

— Они погибли в аварии, когда мне было девятнадцать.

Глаза Алекса расширились.

— Мне очень жаль это слышать.

— Да, мне было тяжело.

— А братья, сестры?

— Не было, — сказала она, отворачиваясь к воде. — Я одна.

Несколько минут спустя Алекс помог детям смотать бечевки, и они, подхватив змеев, пошли к мангалу. Угли еще не прогорели, и Алекс успел вымыть детские доски для серфинга и вытряхнуть песок из полотенец. Он начал носить вещи к джипу и укладывать в багажник. Вскоре остались только одеяло и четыре стула. Дети расставили стулья на одеяле кружком, а Алекс вручил им длинные шампуры и пакет пастилы. Джош, сгоравший от нетерпения, разорвал пакет, просыпав несколько пастилок.

По примеру детей Кэти нанизала три кусочка пастилы на шампур, и все четверо встали у мангала, поворачивая пастилу над углями и глядя, как пухлые сладкие ломтики становятся золотистыми. Кэти по неопытности опустила свои слишком низко, и две пастилки загорелись, но Алекс тут же задул пламя.

Потом он помог детям намазать шоколад на печенье, положить сверху теплую пастилу и накрыть другим печеньем. Лакомство получилось липким, сладким и настолько вкусным, что Кэти подумала: «В жизни такого не ела».

Она сидела между детьми. Шоколад из крошащегося сладкого сандвича размазался у Алекса по губам, и когда он попытался утереться, стало еще смешнее. Дети покатывались от хохота, Кэти тоже не удержалась от смеха, охваченная неожиданной надеждой. Несмотря на пережитую трагедию, они остались счастливой любящей семьей. Сегодняшний день для них был обычным выходным, это для нее стало небольшим откровением, что вообще можно вот так отдыхать. И в ней затеплилась слабая надежда, что, может быть, и ей суждено когда-нибудь испытать подобное счастье.

12

— А что было потом?

Они с Джо сидели за столом в ярко-желтой кухне, освещенной лишь лампочкой над плитой. Вскоре после возвращения Кэти к ней заглянула Джо с каплями краски в волосах. Кэти сварила кофе, и сейчас на столе стояли две кружки.

— Ничего. Доели сладкие сандвичи, последний разок прошлись по пляжу, сели в машину и поехали домой.

— Он проводил тебя до двери?

— Да.

— Ты пригласила его к себе?

— Ему нужно было отвезти детей.

— Ты поцеловала его на прощание?

— Конечно, нет!

— Почему?

— Ты что, не слушала? Он ездил с детьми на пляж и захватил меня! Это же не свидание.

Джо подняла свою кружку:

— А здорово похоже!

— Это был семейный выходной.

Джо подумала:

— По-моему, вы много говорили друг с другом.

Кэти откинулась на стуле:

— А по-моему, тебе просто хочется, чтобы это было свидание.

— С какой стати мне этого хотеть?

— Не знаю, но с самого нашего знакомства ты то и дело наводишь разговор на Алекса, как будто пытаешься… сделать все, чтобы я его заметила.

Джо круговым движением взболтала содержимое кружки и поставила ее на стол.

— А ты его заметила?

Кэти всплеснула руками:

— Видишь? Вот о чем я говорю.

Джо засмеялась и покачала головой.

— Ладно. Как тебе такое объяснение: большой опыт работы с людьми обострил мою интуицию и постепенно я научилась ей доверять. Мы обе знаем, Алекс — прекрасный человек, а при знакомстве с тобой у меня возникло такое же ощущение. Я тебя максимум дразню. Я же не тащила тебя в магазин и не знакомила с владельцем! Когда он пригласил тебя на пляж, меня, между прочим, рядом не было, а ведь ты охотно приняла предложение.

— Об этом просила Кристен…

— Знаю, ты говорила, — шевельнула бровью Джо. — Только поэтому ты и поехала.

— Что у тебя за привычка все выворачивать наизнанку! — недовольно сказала Кэти.

Джо снова засмеялась:

— А ты не думала, что я просто завидую? Не из-за Алекса, а тому, что ты провела выходной на пляже, а я с утра до вечера крашу уже второй день подряд! Никогда больше не возьму в руки малярный валик, на всю жизнь накрасилась! Руки и плечи как отшибленные.

Кэти встала, налила себе кофе и показала ковшик Джо:

— Еще?

— Нет, спасибо. Мне скоро ложиться, а после кофе я не засну. А вот китайской еды закажу. Тебе взять?

— Я не голодная, — отказалась Кэти. — Я сегодня и так переела.

— Ничего, тебе можно. Ага, ты загорела. Тебе идет. Правда, от загара появляются морщины…

Кэти фыркнула смехом:

— Вот спасибо!

— А для чего еще нужны подруги! — Джо встала и сладко потянулась, как кошечка. — Слушай, я вчера отлично провела время. Правда, утром настала суровая расплата…

— Да, хорошо посидели, — согласилась Кэти.

Сделав пару шагов, Джо обернулась:

— Слушай, забыла спросить, ты велосипед-то оставишь?

— Да.

Джо подумала:

— Молодец.

— Почему?

— Мне интуитивно кажется — ты не должна его возвращать. Тебе он нужен, Алекс тебе его отдает. Почему же тебе на нем не поездить? — Джо слегка развела руками. — Твоя проблема в том, что ты иногда видишь в происходящем слишком глубокий смысл.

— Как и одна моя подруга, которая обожает руководить людьми.

— Ты действительно меня такой считаешь?

Кэти подумала:

— Ну, немного.

Джо улыбнулась:

— Какой у тебя график на эту неделю? Много работаешь?

Кэти кивнула:

— Шесть вечеров и три дня.

Джо сделала гримасу:

— Бе!

— Нормально! Мне нужны деньги, а к нагрузке я привыкла.

— Да и выходные хорошо провела.