Три флакона авантюры Черчень Александра

Глава 19

ПРОКЛЯТЬЕ ЛЮБОВЬЮ

— Жениться?! Мне?! Второй раз?! Это исключено!

Х/ф «Здравствуйте, я ваша тетя!»

Один из секретных полигонов Академии.

Его дохлейшество Сибэль и его личный состав

Высокий серокожий мужчина стоял, скрестив руки на груди, и с ласковой улыбкой изувера смотрел на страшное и ужасное воинство охранников внешнего периметра Академии. Они же с трепетом и испугом глядели на него, и, пожалуй, все в этот момент мечтали о том, чтобы в следующий раз эльф лег в гроб уже насовсем.

В мрачном багровом небе раздавался шелест чьих-то огромных крыльев. Вороны с карканьем носились прямо над головой визитеров и периодически одиноко и печально падали на землю мертвыми тушками. Высокая каменная стена простиралась от горизонта до горизонта, и с той стороны раздавался то продирающий холодом хохот маньяка, то чьи-то жуткие крики. Позади в лесу мелькали мрачные тени. Огромные ворота с алой каллиграфической надписью «Добро пожаловать в хыр-ли шер!» радовали глаз… Сибэля.

— Собственно, экскурсия, как я и обещал! — счастливо улыбнулся начальничек и, развернувшись, небрежно пнул ворота. — Сова, открывай! Я пришел.

Что-то щелкнуло, крики стихли, небо посветлело, а в воротах распахнулось малюсенькое окошко, из которого выглянула потешная мордашка совенка. Она громким шепотом поинтересовалась:

— Ну, как? Декорации устраивают?

— Порядок!.. — едва заметно кивнул Нифигасей-Сибэль, окидывая орлиным взором наитипичнейшую преисподнюю. По-эльфийски — хыр-ли шер.

— Отлично! — возрадовалась Сова и скрылась по ту сторону врат в ад.

Вновь что-то щелкнуло, затем скрипнуло… Небеса опять налились багровым светом, а также вскоре добавилось соответствующее звуковое сопровождение.

— Мой лорд, а может, не надо? — робко пискнула голем Нола, трепетно прижимая к объемной каменной груди расписное весло.

— Надо, хорошие мои, надо! — поведал несчастным упырь под скрип створок врат, которые медленно расходились, открывая любому пытливому взгляду булыжную дорогу в никуда, которая терялась в алом тумане.

Кроме дороги в тумане также шныряли какие-то тени подозрительных очертаний и слышались стоны не то наслаждения, не то боли. Снова злодейский смех, затем чьи-то крики — и из красной дымки вылетает какой-то вопящий круглый предмет, похожий на голову, который, перелетев через дорогу, исчезает за стенкой… Доблестная гвардия проводила странную аномалию недоуменными взглядами.

Господин Сибэль улыбнулся, глубоко вдохнул воздух с привкусом серы и ностальгически сообщил:

— Эх, как домой вернулся… Вот как в старые времена!

Из каморки возле ворот выскользнула большая серая псина с сидящим на ее голове совенком и неторопливо потрусила к умертвию. Подойдя, навь плюхнулась на попу у его ног, задрала красноглазую голову, отчего птиц с недовольным ворчанием сполз на загривок, и заявила:

— Милый, мы старались!

— Я заметил, хорошая моя… — Начальник внешнего периметра СБ Академии умильно потрепал ее по ушам и, порывисто развернувшись к подчиненным, рявкнул: — Смелее, товарищи, смелее! Дорогие туристы, сегодня я буду вашим очень внимательным и красноречивым экскурсоводом. Не переживайте, в этот раз мы только ознакомимся… со всем комплексом возможных услуг!

Навь тихо фыркнула и еле слышно спросила:

— А ты, значит, станешь самолично их сопровождать, дабы туристы, не дай Смерть, не пропустили лучших злачных уголков?

— Именно! — На сером лице упыря снова расцвела поистине маньячная улыбочка.

— Я уже говорила, что я тебя обожаю?! — Навь с нежностью во взоре взглянула на него.

— Неоднократно! — серокожий упырь подтвердил, что в курсе ее чувств, и обратился к глазастой птичке, пригревшейся на спине у тварьки: — Сова, ты кристалл управления взяла?

Птичка молча протянула лапку и на раскрытую ладонь умертвия упал крупный черный кристалл искусной огранки. Сибэль повертел его, закрыл глаза и медленно провел пальцем по каждой грани поочередно, считывая информацию. После довольно сверкнул багровым взглядом, подбросил управляющий иллюзией камешек, поймал и энергично зашагал вперед. Подчиненным ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Жуткие энты из Черного Леса крались почти на кончиках корней и старались не шуметь, но все их старания начисто разрушили «нежные и трепетные» големские девы, которые мало того что сами топали, как медведи, так еще и свое ударное оружие следом волоком тащили. Зомби маршировали бодрым строем, от души надеясь, что, померев один раз, они могут уже ничего не бояться… Земляной дракон семенил на маленьких лапках, тоже пытаясь не привлекать к себе лишнего внимания. А на драконе ровным рядком сидели зеленые гоблины в любимой одежде всех оттенков розового. Смотрелось сие дело колоритнее некуда! Навь даже залюбовалась, но встряхнулась и несколькими большими скачками нагнала мертвого эльфа.

Алый туман постепенно рассеивался, открывая большую площадку. По ней десяток чертей носились вокруг большого костра с поставленной на него сковородой и старательно догоняли одного-единственного зомбика.

— Как вы видите, даже смерть не является панацеей от всех бед… — задумчиво поведал общественности Сибэль, глядя, как зомби поймали и тащат к костру.

— Дорогой, ну куда ты, а? Мы только костерок раздули, только прежние угольки соскребли, только с соседней площадки сковородочку забрали, да?! Там ее вылизали просто замечательно… А ты — неблагодарный! Ты так просил, чтобы тебя последним… И что сейчас?!

— Я не хочу-у-у!

— Все не хотят! Но всем — надо! Тут знаешь как гули проголодались?!

Гули ели только падаль… Впрочем, судя по происходящему, местные гули были просто редкостными гурманами.

Подавленный личный состав господина Сибэля смотрел, как несчастного зомбика затаскивают на сковородку и радостно носятся вокруг, посыпая бедняжку специями и подкидывая в костер дровишки.

— Только березовые полешки! Можно еще ольховые веточки, но ничего кроме этого… Все понятно?! — вещал один из чертей, важно выпятив волосатый животик и прохаживаясь между остальными. — И не злоупотребляйте вы перцем! Знаете же, господин Сибэль этого не любит.

— Не люблю! — с улыбкой подтвердил жуткий зомбоед, не спеша опровергать эти сведения.

Упырь потянулся, потом наклонил голову сначала в одну, потом в другую сторону, словно разминаясь… Клыкасто улыбнулся и порывисто повернулся к своему воинству, которое в данный момент всерьез считало, что лучше бы оно по-прежнему сидело по Мертвым Землям и Черным Лесам. Да, голодно… Зато целы и невредимы были бы!

Серокожий эльф провел длинным пальцем с острым, загнутым когтем по краю кристалла, и окружающее пространство медленно заволокло алым туманом. Скрывая все, что происходило, глуша звуки… И вновь оставляя отряд под багровыми небесами на каменной дороге в никуда.

— Продолжим, дорогие мои! И да, никто не отстал? — заботливо поинтересовался упырь у личного состава, радея за то, чтобы все его ребятушки до одного прошли по уготованным кругам хыр-ли шера от начала и до конца.

— К сожалению, нет!

Навь обогнула основную группу, подошла к экскурсоводу, потерлась головой о его бедро и, повернувшись к остальным, игриво заметила:

— Скорее уж к счастью! Вашему.

— И твоему несчастью… — пророкотал дракон, неодобрительно посматривая на красноглазую любимицу руководства. Притом всего руководства! От Ильсора и Сибэля до Эдана Хрона.

— Я вперед начальства не питаюсь… — Серая тварька беспечно махнула хвостом и зевнула, показав большие клыки. Повернулась и неспешно потрусила вперед. В наступившей тишине тихий цокот ее когтей по брусчатке казался особенно звонким… Упырь усмехнулся и, откинув светлые волосы за спину, пошел следом за ней.

И было в этой картине что-то сюрреалистическое…

Багряная даль под небесами цвета венозной крови пронизана насквозь одной-единственной дорогой — такой старой, что по ней, казалось, еще первые боги ступали. На камнях сидела большая серая собака, которую люди, наверное, сравнили бы с догом. Навь опустила лобастую голову, как только с ней поравнялся высокий мужчина в черном кожаном плаще. Князь Нежити… Один из последних истинных, кто имеет право на этот титул. По серому лицу скользил почти неощутимый ветер с ароматом гари и дыма и трепал светлые волосы, стянутые в небрежный низкий хвост.

Очередное прикосновение когтя к грани кристалла, и легкий ветерок стал ураганом. Туман начал уплотняться и клубиться, отчего ощетинившаяся оружием гвардия Академии на всякий случай встала в боевое построение, настороженно наблюдая за очередной сменой декораций. Ведь Сибэль никогда не жаловался на плохое воображение… А вот его окружение нередко сетовало на больную фантазию красноглазого упыря!

Багровая дымка, с каждым мгновением становясь все более материальной, прокатилась по земле, отхлынув на край долины и открывая каменную, иссохшую, давно мертвую землю. Кривые деревца, остатки кустов и даже русло высохшей реки свидетельствовали о том, что когда-то, бесконечно давно, здесь все было иначе. Откуда в мыслях умертвил появились эти безнадежные картины? Никто не знает… Кроме самого Князя Нежити. Последний Мертвый Король…

Туман за единый миг стал стеной, а после — рванул вперед, окутывая отряд, застилая тусклое солнце и оставляя спутников Сибэля в алой полумгле. Спустя несколько секунд в этом мареве начали появляться странные огоньки… С двух сторон выпрыгнули каменные стены, а сверху громко бухнулся потолок. Постепенно пространство принимало тот облик, который хотел видеть наконец-то определившийся с тематикой новых декораций некроэльф.

Академическое воинство стояло в огромном мрачном зале. Высокие колонны, свисающие с потолка цепи со здоровенными, проржавевшими звеньями и потрепанные знамена ушедших народов былых времен. По стенам, в свете огромных костров, полыхающих в черных железных чашах светильников, плясали тени, отбрасываемые всем этим наследием прошлого.

Это заставило охранников периметра понять, что игры и шутки подошли к концу? Тихий скрип металла над головой, свист ветра где-то в вышине полуразрушенных стен, размеренный шаг эльфа или почти беззвучный цокот когтей припадающей к каменному полу нави?

Сибэль ведь так любил розыгрыши… И именно поэтому обставил обычную вроде бы тренировку вверенных подразделений в стиле визита в хыр-ли шер. И даже продемонстрировал «экскурсантам» по пути всю соответствующую данному местечку атрибутику!

От стен отделились хмурые вампиры низшего класса, зомби — высшего, големы классические и скелеты обыкновенные. Некоторые из лежащих на стенах теней тоже задрожали и переползли с места на место в поисках наиболее удобной стартовой точки для нападения… Довольно редкие пространственные твари, которые, по слухам, патрулировали по ночам некоторые участки этого милого заведения. Оказалось, что если их просили составить компанию на тренировке личного состава, то они тоже не отказывались!

Встав в боевое построение, стражи разом осознали — веселье точно закончилось. Именно здесь и сейчас. Так как они помнили: учебная тренировка не гарантирует того, что из боя выйдут все, кто его начинал!

Некроэльф достиг противоположной стороны зала и встал возле колонны с холодной усмешкой на узких серых губах. Навь с каменноневозмутимой мордой привычно опустилась у его ног.

Сигнала к началу поединка не было. Ни отмашки, ни звука…

Просто на миг ярче полыхнул огонь в чашах. И началась битва.

Спустя три часа

Его дохлейшество Сибэль изволили наблюдать за финалом схватки в стиле «стенка на стенку» из «лоджии», расположившись на одной из огромных люстр в углу зала, на которой, собственно, сейчас и раскачивался.

Наслаждаться представлением он предпочел в комфорте, а посему сидел не просто на металле светильника, а на мягонькой подушечке, заботливо пристроенной под зад. К своему телу, пусть и мертвому, эльф относился с определенным трепетом и не желал без необходимости осложнять это подобие существования! Рядом, тихо поскуливая и обняв лапами перекладину, лежала навь.

— Дорогая леди, вам не кажется, что наши проигрывают? — по-светски обратился к красноглазой подруге некроэльф, разглядывая творящееся внизу через лорнет.

— Сибэль, вот честно, мне сейчас все по твоему хыр-ли шеру! — стуча клыками, отозвалась навь, робко приоткрыв один глаз. Впрочем, это геройство не продлилось долго. Серая псина снова зажмурилась и провыла: — Я высоты бою-у-усь!

— Моя милая барышня! Со своими страхами определенно стоит бороться… — продолжил утонченно издеваться ее начальник.

— Я буду! — честно пообещала серая и еще более уверенно добавила: — Потом! Когда-нибудь…

— Драгоценная, я буду рад оказать всяческое содействие! — по-прежнему вежливым, ровным и доброжелательным тоном ответил Сибэль, с интересом наблюдая, как Нола-24 колошматит веслом какого-то вампира. Вампира даже стало немного жаль…

— Право, не стоит! — Навь закономерно опасалась, что от помощи упыря ничего хорошего ждать не приходится.

— Не обижайте меня отказом! — упырь перевел взгляд проникновенных красных глаз на свою соседку по люстре. — Мы с вами поднимемся на самые высокие башни… Спрыгнем с мостов, полетаем на аэропланах и даже сходим в горы! Стоять на обрыве — это ни с чем не сравни…

Закончить описывать «радужные» перспективы совместных восхождений и полетов эльф не успел.

— Не надо! — Серая псина крепче сжала лапы и даже глаза открыла, чтобы, с укором глядя на начальничка, пожелать ему неприятностей: — Чтоб тебе… любовь всей жизни встретить! Большую и чистую!

Остроухий кинул на навь неприязненный взгляд, поправил ворот рубашки и с достоинством ответил:

— Я искренне считал, что вы не опуститесь до столь низких угроз и проклятий!

— Вы меня вынуждаете! — скорбно отозвалась нежить.

Пауза…

«Скр-р-ип!» — медленно пропела цепь, на которой висела люстра с двумя оригиналами. Стоит отметить, как ни странно, «пророчества» нави обычно сбывались. И надо ли говорить, что сбывалось, как правило, на взгляд упыря, только самое плохое?! В стиле: «жили они долго и счастливо и вообще никогда не умерли».

Серая с-с-собака мерзко хихикнула.

Эльф щелкнул пальцами и остановившиеся было высотные «качели» вновь начали раскачиваться. Навь тихо выла в качестве аккомпанемента, а господин Сибэль поистине кошмарно улыбался, с отеческой любовью во взоре наблюдая за тем, что творится на грешной земле.

Тем временем внизу Нола все же забила несчастного вампа, и тот уполз в какую-то щель, более не желая принимать участия в активных боевых действиях. Нола приосанилась, протерла расписное весло древним знаменем и хищно огляделась… Неподалеку какие-то левые зомби с успехом долбили одного из ее каменных товарищей. «Трепетная» дева поудобнее перехватила свое ударное оружие и пошла на выручку.

Сибэль еще некоторое время со скукой в багровых глазах понаблюдал за тем, как она выводит из строя оставшихся противников. Когда все было закончено, он подтащил поближе навь и, взяв ее на руки, легко спрыгнул вниз. Поставил псинку, которая с нежностью во взоре рассматривала пол, явно готовая расцеловать грязную, но такую устойчивую землю, на трясущиеся ноги…

После упырь бросил взгляд в сторону огромного старинного зеркала, покрытого пылью и легкой сетью мельчайших трещин. Поправил плащ и покосившийся шейный платок, провел рукой по светлым волосам.

Навь глядела на все это ну с о-о-очень глумливой мордой… И наверняка не удержалась бы от комментариев, не будь так много лишних ушек! Нежить понимала, что ей многое спускают, и не видела смысла ухудшать свое положение излишней вольностью в словах.

Сиятельный, по-прежнему прекрасный собой и изрядно довольный этим фактом упырь наконец повернулся к неровному строю своих воителей.

— Долго же вы разбирались! — спустя минуту, прошедшую в тяжелом молчании, неодобрительно заметил некроэльф. — Итак, я недоволен результатами, а потому мы продолжим тренировки… Надеюсь, вы все поняли?

Подчиненные горячо заверили начальство в своей сообразительности. Начальство обвело их скорбным взглядом, особенно отметив по-прежнему прекрасных големов, и, неопределенно поведя рукой, высказало пожелание:

— Господа! Я не настаиваю, но все же хотелось бы, чтобы стражи Академии и внешне соответствовали своему гордому званию!

Неторопливо развернувшись, Сибэль направился к большой арке с радужно дрожащим маревом, которое расступилось, пропуская долговязую фигуру эльфа.

— И что он имел в виду? — шепотом вопросила Нола-24.

— Что-что… Побрутальнее выглядеть надо! — проворчала навь, а после поднялась и неторопливо потрусила за исчезнувшим мужчиной. — Вы и правда стражи, и это звучит гордо!

Навь ушла. Стражи остались. Переглянулись и решили, что гордо теперь будут не только звучать, но и выглядеть! И надо заметить, что если бы Его дохлейшество Сибэль уделил этому побольше внимания и проконтролировал у своей гвардии «души прекрасные порывы», то многих проблем в последующем удалось бы избежать…

Глава 20

ПРИМАНКА ПОНЕВОЛЕ, ИЛИ ЗАТРЕЩИНА СО СПЕЦЭФФЕКТОМ

— Ничего не понимаю… Или что-то случилось, или одно из двух!

М/ф «Следствие ведут колобки»

Невилика

Сижу это я в библиотеке, учусь, никого не трогаю и искренне рассчитываю на взаимность в этом вопросе… К сожалению, Мироздание меня не услышало, потому как трофейная голова лося на стене встрепенулась и взвыла:

— Подкоряжную — к куратору!

Меня чуть не подбросило.

— Куда?! — неверяще переспросила я, хотя понимала, насколько глупо это звучит.

Лось же всего лишь оживлен специальным заклинанием… Разумным он не является и способен только дать простейшие ответы на доступные его пониманию вопросы. Судя по всему, мой был достаточно прост для осмысления рогатой башкой, а потому вестник послушно уточнил:

— К куратору! Третий этаж, кабинет номе…

— Знаю! — уныло прервала я его и, подавив усталый зевок, начала собирать свои учебные принадлежности обратно в сумку.

Лось замолк, зато активизировались библиотекари…

Когда я проходила мимо стойки, из-за нее резко выкатился один из представителей этой вездесущей братии, безмерно дорожившей академическими рукописями, и заставил расписываться буквально на каждой строчке в формуляре о том, что все полученные книги я честно сдала. Я, разумеется, задержалась, испытывая при этом двойственные чувства: с одной стороны — привычное раздражение на домовичков, которые придумали новую бумажную волокиту, а с другой — тихая радость от того, что встреча с лисом хоть ненадолго, да откладывается. Хотя — ничто не вечно под луной…

И вот иду я по коридорам Академии, едва ли не шатаясь от усталости и истощения, и мечтаю лишь о том, чтобы отоспаться.

Сегодня ночью меня вытащил из кровати Ильсор и радостно сообщил, что ему желается пожра… в смысле — десерта. После чего отведал оного с большим аппетитом. В итоге обратно меня выкинуло обглоданную до астрального скелетика и настолько слабенькую, что хватило сил только попить воды и рухнуть досыпать.

А сейчас опять этот Нар-Харз! Мало мне было вчерашнего скандала и сегодняшнего гадства на первой паре?

Разумеется, после ночных похождений с призраком на занятиях я усердно лишь клевала носом, а слушала из рук вон плохо. И разумеется, «титулованный педагог» без своего сиятельного внимания не оставил! Лучше бы уж промолчал, право слово. Так нет же… Прошелся и конкретно по поводу того, что мои знания по его предмету оставляют желать лучшего, и на тему общей отсталости отдельно взятой студентки Подкоряжной. Притом высказывались эти шпильки в вежливой и даже сочувствующей форме. С одной стороны, все вроде как в высшей степени пристойно, а с другой… Унизительно!

Я пошатнулась из-за того, что в глазах в очередной раз потемнело, и, нащупав прохладную стену, оперлась об нее. Ох… Нет, надо все же поговорить с Ильсором! Что-то он явно аппетит не соизмеряет.

Отдышавшись, я дождалась, пока рассеется черная пелена перед глазами, и снова пошла вперед, с тоской вспоминая о лестнице с крутыми ступеньками и третьем этаже, на котором располагался кабинет куратора.

— Что ж ты… — Я в очередной раз передохнула на площадке между пролетами, — …забрался-то так высоко, гад хвостатый?!

В итоге к закрытым дверям в кабинет Нар-Харза я подошла по-вчерашнему злая, взмокшая, как лошадь, и дышащая «через раз». Постучав и дождавшись соизволения войти, я почти ввалилась в кабинет.

Лис демонстративно медленно и словно нехотя поднял взгляд от, конечно же, архиважнейших бумаг, валявшихся как попало на столе… И квадратными глазами уставился на меня:

— Что с вами?!

— Бежала, стремясь явиться к вам как можно быстрее! — с некоторой издевкой ответила я, хватаясь за спинку кресла.

— Присаживайтесь!.. — тут же разрешил мне Нар-Харз.

— Благодарю… — а вот в этой реплике ехидства уже не было ни на грош, потому как ноги совсем держать перестали, и я абсолютно не элегантно свалилась кулем на сиденье. И подавила желание вообще растечься по мягким подушкам, вытянув ноги.

— М-да!.. — Судя по выражению черных глаз, кицунэ не совсем понимал, что со мной в таком состоянии можно сделать, кроме как похоронить. — Подкоряжная, а позвольте полюбопытствовать, кто вас так активно жевал и крайне небрежно выплюнул?

— Не понимаю, о чем вы! — с безмятежным выражением на слегка побледневшей физиономии отозвалась я и машинально оправила юбку на коленках. — Со мной все хорошо… И с одеждой — тоже.

— Более чем! — Вылезший из-за стола лис начал нервно мерить шагами ковер рядом с моим креслом. Посмотрел на меня, заглянул ко мне в декольте, скривился и поспешно нырнул обратно на рабочее место. Сел. Переложил туда-сюда несколько папочек… Видимо, не полегчало, потому как все с тем же унылым выражением физиономии кицунэ поведал мне феноменальное:

— Вы выглядите уставшей и измотанной!

— Как я понимаю, вы хотите, чтобы тот, кто довел меня до такого состояния, понес справедливое наказание? — вкрадчиво осведомилась я, стараясь сохранить на лице просто таки о-о-очень дружелюбный оскал.

Леший, а теперь главное не смотреть на этого гада белохвостого… Не смотреть! И уж тем более не говорить ему, что если он хочет как следует наказать главного виновника моих неприятностей, то пусть выбросится в окно.

Я буду очень благодарна… И даже цветы принесу! Снежные тюльпаны, которые растут в высокогорье и отцветают очень быстро. Вот правда-правда, принесу! И на девять дней, и на сорок, и на год. Мне даже фиолетово, что эта признательность в приличную сумму встанет.

Лису бы тоже промолчать… Но он, зараза, решил отделаться общей и зверски пафосной фразой:

— Как ваш преподаватель, я просто обязан нести ответственность не только за моральное, но и за физическое здравие студентов! — сухо изрек кицунэ и снова пристал, как банный лист: — Так кто?

Тут моя тонкая душевная организация не выдержала гнета последних событий и снова плюнула ядом:

— На виновника этих происшествий мы, пожалуй, не станем показывать пальцем? — почти прошипела я, подняв на него гневный взгляд.

На этом этапе я уже была морально готова почти ко всему! Но, как оказалось, мой максимализм снова не допрыгнул до понятий лиса о минимализме…

— Я — не в счет!

— С чего бы это?! — не на шутку удивилась я.

— Я — ваш преподаватель по интригам и махинациям, и мне в обязанности договором вменено доводить студентов до истерики. Вы, Подкоряжная, вообще должны мне быть по гроб жизни благодарны за такую шикарную практику!

От подобной наглости я просто потеряла дар речи. А маразм крепчал, и градус ханжества подпрыгнул до небес:

— Вы — в Академии, Невилика… И между прочим, тут из вас делают не придворного абы кого, а натуральную пакостницу! А теперь еще и интриганку.

Лис даже выпрямился, плечики развернул да подбородок вскинул… Весь такой герои-и-ический!.. Ну, вот упасть и не встать, какой героический.

Мне в этот момент невольно вспомнился дед, который, устраивая разнос слугам, периодически умудрялся срываться на фразочки из боевого прошлого в стиле «теперь ты в армии, нах». После он всегда косился на меня и окончания фраз тогда не договаривал. Когда я была маленькая и не знала, что такое армия, то считала ее чем-то вроде хыр-ли шера, то есть места, где всем очень-очень плохо, кроме чертей и демонов. Когда я выросла, то поняла, что, в общем-то, была не так уж и не права…

— Ага! — уныло согласилась я со всем вышесказанным и начала вяло теребить кружево на манжетке, мучительно размышляя на одну весьма щекотливую тему: как бы выяснить, зачем он меня вызвал, и поскорее сбежать. Во всей этой ситуации радовало только одно — приставать лис пока и не думал! Видимо, считал, что мне и так плохо.

Мужчина заложил руки за спину, прошелся по ковру перед окном туда-сюда, после порывисто ко мне развернулся и гаркнул мне в самое ухо:

— Кто?!

Целиком уйдя в свои мысли, от этого вопля я так перепугалась, что подпрыгнула и залезла в кресло с ногами:

— Где?!

И почти сразу же выяснилось, что я поторопилась превозносить моральный облик господина Нар-Харза… На отметке «не приставал» его поведение продержалось недолго!

— Ночью! — решил внести «конкретику» в наш оригинальный диалог кицунэ. — В другое время не успел бы!

— Мы с Грэгори только по вечерам встречаемся, честно! — растерянно пискнула я, борясь с желанием вообще прижать колени к груди и накрыться каким-нибудь пледиком, чтобы не отсвечивать. — У нас по-прежнему ничего с ним нету! Просто общаемся. Правда-правда!

— Какой еще Лирихон по вечерам?!

Судя по злобному взгляду лиса, лучше бы я промолчала… Ну, а если оценить его дальнейшие действия, то и вообще в кабинет приходить не стоило.

Он решительно подлетел к моему креслу, протянул ладонь и потребовал:

— Иди сюда!

— Никуда я не пойду! — не на шутку возмутилась я, даже на миг забыв про страх. — Тем более во всякое неопределенное «сюда»!

— Ко мне иди! — любезно пояснил Нар-Харз.

Так хотелось сказать: только если он будет в воде, а я смогу его утопить, и мне ничего за это не сделают! Эх, право, даже жаль, что мечты не сбываются…

— Уважаемый… — Выдержав паузу, достаточную для того, чтобы этот настырный мужик понял, что на самом деле ни черта он не уважаемый, я продолжила: — Не хочу показаться излишне недоверчивой, но… Мне и тут хорошо!

На меня посмотрели, как на дурочку, а потом так же ласково сообщили:

— Невилика, вам так нравится быть добычей какого-то призрака? И вы, значит, не опасаетесь, что станете следующей в очереди на «самоубийство»?

— Не понимаю, о чем вы!

— Вы истощены. Это сразу видно!..

— Конечно, ведь несколько дней назад на меня и правда напал дух-убийца! — не дрогнула я. — И насколько я помню, именно вы доблестно меня от него и спасали.

— Вот как?! — Мужчина облокотился об стену, скрестил руки на груди, и его губы искривила неприятная усмешка. — Интересно, моя дорогая, а что именно заставляет вас считать меня идиотом? Притом не просто считать, но еще и упорствовать в этом заблуждении!

Я бы ответила, что в таком случае мы друг друга стоим, но решила не накалять обстановку и ответить как можно нейтральней.

— Уверяю вас, у меня не было никаких других контактов с призраками!

Не говорить же ему про Ильсора?! Никак нельзя!

— М-да… Надо признать, что вы меня постоянно вынуждаете поступать так, как мне вовсе не хочется! — с деланым спокойствием и доброжелательной улыбкой признался Нар-Харз, проводя пальцем по своим губам и с прищуром глядя на меня.

Мне опять стало жутенько!.. Дежавю, однако.

— Раз мы все выяснили, то я, пожалуй, пойду!

Я попыталась было в авральном порядке сделать из кабинета ноги, но не преуспела. Алинро щелкнул пальцами, и меня внезапно откинуло обратно в кресло, которое почему-то ожило и ручками обхватило меня за талию.

— Мамочка болотная!

— Да, я тоже не рад…

Он неторопливо приблизился, глядя на меня сверху вниз, и, постепенно наклоняясь, начал тихо говорить:

— Ты знаешь, как северные демоны определяют состояние энергии существа и то, воздействовали ли на него в последнее время? — лис придвигался ко мне просто издевательски медленно.

— Нет!

— Это хорошо! — почти промурлыкал блондин, касаясь губами моих волос. — Новое — это всегда хорошо…

— Я бы поспорила!.. — дрожащим голосом ответила я, ощущая горячее дыхание лиса на коже и крепкую хватку дерева на талии.

— А ты не спорь! — почти неслышно отозвался лис, вскидывая руку и невесомо касаясь моей щеки. — Со мной спорить вредно… Желанная моя.

— Мама!.. — Я совсем перепугалась и даже зажмурилась.

Бархатистый смех, губы касаются скулы, и все тот же низкий, размеренный голос с пугающей и манящей хрипотцой продолжает:

— Так о чем это, а? Ах да… О новом.

— Не надо!

— Итак, как ты знаешь, ауры мы чувствуем… — продолжил Нар-Харз, и я с содроганием ощутила, как другая его рука неторопливо скользнула в волосы, осторожно перебирая шелковистые локоны. — А еще… Мы можем сделать анализ энергии. И для этого ее нужно взять! Ты знаешь, как?

— Н-н-нет!

Он коснулся моих губ быстрым поцелуем, отчего я тихо вскрикнула, с ужасом понимая, что мы одни, я беспомощна и на сей раз мне уже никто не поможет.

— Выдох… Всего лишь выдох! Но, дорогая моя… Так сложно удержаться от искушения, когда ты настолько беззащитна!.. Тем более я все еще помню, какова ты на вкус…

Я сидела, по-детски зажмурившись и чувствуя, как по щекам от бессилия бегут злые слезы.

— Боишься… Трепещешь… — Горячие губы по щеке, виску, осторожный поцелуй касается уха. — Зачем?

Обратный путь — дорожка поцелуев, которые заставляют замирать от удивления, потрясая своей нежностью. И слова… Слова, которые заставляют холодеть от гнева.

— Забавно, малышка, не так ли?! Нравится тебе это? То, что ты, маленькая, неопытная, в самом худшем смысле этого слова девочка, смогла меня так зацепить!.. Ах да, разумеется… Виновен приворот. Иначе с чего это такая одержимость, почти болезнь?

— Я не хочу… Не хочу! — эта фраза дается мне на выдохе с каким-то судорожным всхлипом. Он ловит ртом мой выдох, снова касаясь моих плотно сжатых губ.

— А я — хочу?! — неожиданно злой шепот на ухо. — Думаешь, мне это нравится?! Ты правда считаешь, что это доставляет мне удовольствие?!

Порыв воздуха — и шаги Нар-Харза набатом проходятся по моим нервам, вызывая смесь облегчения с недопониманием. Мебельные тиски разжались, а подлокотники кресла с тихим скрипом распрямились, вновь став самыми обычными и абсолютно не опасными. Я недоуменно посмотрела на лиса, который стоял у окна с закрытыми глазами. Он же лениво шевельнул белым хвостом и ледяным тоном сообщил:

— Вы свободны!..

Я медленно встала, все еще отстраненно изумляясь тому, что могу это беспрепятственно сделать, а после резко, порывисто кинулась к дверям, уже не размышляя о том, что это неприлично и неправильно. Я почувствовала, как он повернулся всем телом, провожая меня жадным взглядом. И как сделал шаг по направлению ко мне…

Действительно, дежавю: буквально вчера я уже стояла так, на самом пороге этого кабинета, разглядывала дверное полотно и собиралась высказать владельцу помещения все, что думала в тот момент о его манерах и поведении. Высказалась, да-с… Не помогло. А сегодня я с ужасом поняла, что вообще ничьи слова тут не подействуют — лис их просто проигнорирует, как скрип незапертой калитки на ветру. Значит, придется останавливать действием… Ох, Водяной-Под-Корягой, помоги своей непутевой дочери!.. Ну что тебе стоит?

Вдох-выдох — и я оборачиваюсь лицом к Нар-Харзу, который стоит ко мне уже практически вплотную, а ведь только что на другом конце комнаты обретался. Теперь необходимо ледяное спокойствие… И взгляд — глаза в глаза. Только так и надо произносить родовые проклятья. Если ты, конечно, готов их озвучить и помнишь про плату… Но мне сейчас было глубоко наплевать на то, что с меня потребует Водяной за беспокойство! Я так устала от происходящего, так устала…

— Услышь меня тот, кто спит в глубине…

Мне всего лишь раз довелось стать свидетелем произнесения родового проклятья, но я помню, насколько звучным, гулким и бездонно глубоким голосом его начитывала та, что решила покарать обидчика, и как замер в оцепенении буквально с первого слова тот, кому предназначалась суровая кара. Как для меня, так в голосе я что-то не почувствовала особых изменений, за исключением некоторой доли торжественности. Но кицунэ замер… Застыл, как изваяние, хотя и видно было, что он пытается спеленавшие его узы разорвать. Значит, работает?! Продолжим!

— …Дитя твое плачет и бьется на дне!

Не знаю я ничего сильнее родового проклятья мавьего племени, когда на выручку попавшему в беду ребенку-маву приходит сам отец-Водяной. И горе горькое тогда станет долей обидчика надолго! Если не на всю жизнь… Главное — позвать правильно, соблюдая и рифму, и ритм, иначе быть беде — все, что для врага испросишь, на голову просящего и шлепнется. А и не берись, если не готов! Но я, видимо, созрела для такого обращения — слова и строки нанизывались друг на друга, как бусинки в ожерелье Судьбы…

— …Бесстыдного ухаря подлая власть и душу, и честь желает украсть! Отец-Водяной, ты меня защити — пусть мысли срамные не застят пути!..

Вовремя… Ох, и силен лис!.. Почти выпутался, зар-р-раза… Ну, осталось только закрепить…