Три флакона авантюры Черчень Александра
— Тут — ничего! Продолжаем…
И — четкий перестук шагов по деревянному полу, который становится все глуше и глуше по мере того, как фигура умертвия окутывается магическим флером. Помогая, защищая… И иссушая те остатки жизненных сил, которые еще имелись в этом существе. Впрочем, Мертвый Король понимал, на что шел.
Обход залов, комнат и каморок, въедливый и скрупулезный, продолжался. Сегодня некроэльфу достались подвал и первый этаж, а Ильсору и Нар-Харзу — чердак и второй-третий этажи соответственно. В прошлый раз было наоборот.
Медитативный зал… Пустой, только пара ковриков валяются как попало заплатками вверх. Ну, паршивцы!
Зарубочка на память: выяснить, кто из пакостников здесь занимался, и вкатить выговор. С предупреждением! Ибо учебное помещение должно оставлять за собой чистым. Расслабились тут мне… Упырь злорадно сощурился, сверкнув красными глазами, и мечтательно улыбнулся: если нерадивым студентам очень не повезет и Сибэль наткнется на них раньше, чем секретарь деканата, то они однозначно этот выговор получат по полной программе.
«Ему-то они уж точно не обрадуются! — с ухмылкой постановил эсбэшник. — Все же жаль, что меня почему-то категорически не допускают к воспитанию молодежи! Очень жаль… Но вернемся к той работе, которая есть».
Безопасник еще раз оглянулся и, накинув капюшон черного плаща, неспешно двинулся к выходу из очередного помещения. Здесь тоже ничего… Идем дальше.
Тенью скользящий по коридорам упырь был воистину ужасен: его глаза ярко светились, а клыки тускло флуоресцировали… С чем связан такой эффект, эльф так и не выяснил, хотя некогда весьма настойчиво об этом интересовался у того сбрендившего гения, который сумел превратить остроухого в нежить высшего порядка. Гений, видимо, был сильно напуган и потому испытывал определенные сложности с ясностью изложения своих мыслей и идей. Испугу весьма поспособствовали когти Мертвого Короля, которые лишь на сантиметр не дошли до сердца! Припомнив обстоятельства счастливого избавления от уз изначального подчинения, упырь мечтательно улыбнулся и скользнул языком по острым зубам. Казалось, даже до сих пор ощущался вкус крови…
Хотя Сибэль, как правило, отдавал предпочтение сырому мясу, в тот раз он не удержался от искушения самолично впиться в горло. Все же убийство некроманта-создателя — это не банальность! Это стоило отметить бокальчиком его крови… Что Сибэль и один из приближенных к нему личей и сделали, чокнувшись прямо над еще теплым трупом и напоследок поведав оному замечательную истину о вреде чрезмерной эксплуатации подчиненных. Ведь это иногда бывает сопряжено с риском для жизни…
И все же жаль, что ему не доверяют воспитание молодежи. Каким бы он мог быть преподавателем!.. У эльфа, между прочим, весьма приличный опыт имелся, как прижизненный, так и посмертный. А тут — не оценили.
Нет, ректор понимал, что Мертвый Король был очень даже неплохим специалистом, а потому в свое время допустил его до студентов, но весьма быстро раскаялся в поспешном решении. Примерно после нескольких нервных срывов и кошмаров по ночам у всех тех, кого обучал эльф. В той ситуации счастлива была лишь навь… Но ей везде радостно там, где кому-то плохо.
Так что после краткосрочного преподавательского служения упыря торжественно «наградили» должностью начальника СБ внешнего периметра Академии, наверняка рассчитывая, что стражи менее нервно воспримут такого руководителя. Отчасти из-за отсутствия этих самых нервов… Как оказалось, ректор и здесь недооценил невероятные способности умертвия. Стража тоже дрожала и плакала!
Идем дальше? Идем.
…Очередная комнатушка, в центре которой застыл «великий и ужасный» академического разлива. Сибэль снова спустил с поводка свою силу и, когда та почти сразу же, звеня, вернулась к хозяину, вскинулся и многообещающе ухмыльнулся.
— Попался! — проворковал упырь, эффектным жестом разминая пальцы. — Иди сюда, мой сладкий…
— Ты с кем тут разговариваешь? — спросила его навь, озадаченно озираясь и не наблюдая в очередной полупустой комнате ничего подозрительного.
— С кем-то третьим! — почти промурлыкал Сибэль, ощупывая каждый сантиметр комнаты хищным взглядом. — Мы тут не одни, Стервочка…
— Правда?! — тени метнулись к нави, окутывая серую фигуру, глаза начали светиться ярче, а костяк раздался, становясь шире и тяжелее. Грациозная, изящная и даже в чем-то милая серая тварька уступила место массивной зверюге… Гончей! Достойная спутница Короля, не так ли? Что при жизни, хотя никто из них этого не помнил, что в рабском посмертии, что в этом иллюзорном флере дарованной свободы.
Руки упыря сверкали все ярче, пока с кончиков когтей не сорвалась ослепительно яркая волна силы, которая почти сорвала маскировку с замершего под потолком привидения. На лице Сибэля и морде нави появились почти идентичные оскалы, от которых смазанный силуэт призрака пошел рябью испуга.
Но все оказалось не так просто, как можно было подумать сначала! Дух уплотнился, сейчас более напоминая толстого туманного червя с многочисленными тентаклями. Сначала он стегнул ими навь и умертвие, но это лишь откинуло их на полдесятка шагов, не более… Тогда призрачные отростки отсоединились и самостоятельно накинулись на безопасников. И оказались неожиданно сильными! Настолько, чтобы выгадать для призрака-хозяина целых три секунды свободы. И тот юркнул к потолку, с противным смешком растворяясь в каменной кладке.
Сибэль и Стервь переглянулись, почти в унисон взрыкнули и метнулись на выход. Тенями пронеслись по коридору, миновали лестницу ненормально огромными прыжками… И уже наверху столкнулись с Алинро Нар-Харзом, который со зверским выражением лица и обнаженным, сверкающим ядовито-зеленым светом клинком в руках бежал куда-то в правый коридор.
— Он там?!
— Какая-то непонятная х… определенно там есть! — на высоком эльфийско-матерном диалекте высказался белохвостый, который в данный момент умудрялся бежать даже быстрее умертвия. Лишь навь опередила их на десяток метров и, сделав несколько прыжков, поочередно отталкиваясь лапами от стен и даже потолка, пропела:
— А я — первая, я — первая!
— Лови его, первая! — почти в унисон рявкнули мужики.
— Виновата, увлеклась! — повинилась тварька и… остановилась.
— Что?!
— Там разветвление на два коридора! — кивнула вперед эта с-с-собака серая.
— Вы с Нар-Харзом — направо, а я налево! — снова привычно сориентировался дохлый и активный. А так как слова с делом у Сибэля, как правило, не расходились, он тут же скрылся в выбранном направлении.
— Как всегда, налево… Ну, кто бы сомневался?! — проворчала навь.
— А что такого? Обычное направление! — искренне удивился кицунэ, перехватывая поудобнее кинжал и прикрывая глаза, начавшие светиться тем же чуждым зеленым огнем.
— Верю! — чистосердечно заверила его Таль, постепенно ускоряя шаг.
…Лис почти стелился по коридору, поводя ушами, хвостом, напряженно принюхиваясь и припадая к стенам. В этот миг звериная натура лиса была очевидна, как никогда раньше!.. И ему очень хотелось пойти на поводу у природы, которая нашептывала, что добычу лучше преследовать на четырех лапах, а не на двух.
Они скользили по коридору практически неслышно, такие чуждые друг другу, но в чем-то поразительно схожие. Опасные… Очень опасные! Северные демоны недаром были самой большой угрозой для нежити любого вида. Как призрачного, так и не очень.
Навь же, припомнив слухи о том, чем именно занимаются братья Нар-Харз в Тайной Канцелярии, почувствовала, как по серой шкурке прокатилась волна зябких мурашек. А смотреть на полулегендарное оружие в его руках так и вовсе не хотелось!
Когда лис начал замедлять шаг, красноглазая последовала его примеру, хотя сама ничего необычного не ощущала. Кицунэ склонил голову набок, напряженно принюхиваясь и так плотно прижав уши к голове, что их стало почти не видно. А после лишь взмахнул рукой, срывая покров невидимости с того самого призрачного червя.
— Попался!
За возгласом мгновенно последовали кровожадный оскал лиса и несколько странных пассов, от которых стены коридора покрылись едва заметно флуоресцирующей пленкой.
Червяк привычно кинул в сторону ловцов несколько змей-тентаклей, с которыми Нар-Харз расправился играючи. Тогда, видя, что дело принимает совсем уж нехороший оборот, замаскировавшийся призрак решил смыться добрым проверенным способом… Но попытка «утечь» в буквальном смысле сквозь камень с треском провалилась! Дух врезался во вспыхнувшую изумрудным огнем кладку и отскочил от нее, как ошпаренный. А в руках у лиса появились прозрачные, но, как оказалось, очень даже действенные для призраков путы. Зеленые ленты кобрами накинулись на «червяка», и сквозь туман личины медленно, но верно проступил облик Конфискация Золоткова.
— Ого! — удивился лис. — Не ожидал!
Послышался звук шагов, и появился встрепанный Сибэль, который с таким умилением уставился на пойманного духа, что бедное проштрафившееся привидение даже стало жалко.
— Это произвол! Это насилие над почившей, но от этого не менее уважаемой личностью! — гневно начал Конфискаций, истерически дергаясь в своих путах. — Я прошу, нет, я требую, чтобы меня немедленно освободили и принесли извинения! А также выплатили компенсацию!
Упырь в ответ лаконично, но емко, высоким эльфийским слогом, разъяснил духу, что личность он, ни демона, неуважаемая. Также предупреждающе уточнил, в какое именно место ему Сибэль в самое ближайшее время самолично засунет извинения в обнимку с компенсацией. Почему-то все ему поверили… Раз сказал, значит, засунет! Невзирая на то, что Конфискаций давно мертв. Придумает, как и засунет. Сибэль сказал — Сибэль сделал!
— Я все скажу!.. — пискнул сдавшийся дух, с ужасом глядя на злобно ощерившегося эсбэшника.
— Пой, цветик, не стыдись… — ласково поощрила эту капитуляцию навь, улыбаясь во все клыки. То есть очаровательно и до полной потери сознания!
…Спустя несколько минут, когда появился последний участник облавы в лице главпризрака Ильсора, дух «запел». Его внимательно выслушали и… отправили со стражами в темницу до принятия решения по существу. А потом Алинро, на сей раз на грубом и приземленном языке гоблинов, выразил свое отношение к ситуации.
Духа-то поймали… Да не того!
Конфискаций просто годами собирал крупицы жизненной силы и складывал их в заныканный в укромном месте артефакт. А нынче ночью с учетом общего нарастания напряженности обстановки попытался перепрятать свою «кубышку»… За этим-то интимным занятием его и застукали упырь и навь. Так что силен он был только за счет припрятанных в артефакте запасов, не более того.
Разумеется, с Золотковым еще будут беседовать, и не раз — надо же выяснить, не видел ли он кого-то подозрительного поблизости от своей ухоронки, но… Они опять промахнулись!
Алинро Нар-Харз, Мертвый Король и Глава Ассамблеи. Опытные, битые волки — промахнулись… Настоящий убийца все еще бродит на расстоянии вытянутой руки, и никто не в силах помешать ему выбирать новую жертву.
Глава 17
СЕРЕНАДА С ПОСЛЕДСТВИЯМИ
— Ах ты, бедная моя трубадурочка!
Посмотри, как исхудала фигурочка…
Может, лучше обратимся к врачу?
— Ничего я не хочу!
Юрий Энтин. М/ф «Бременские музыканты»
Ночь прошла замечательно. Никто не нападал, не беспокоил и не пытался разбудить. Мне даже снилось что-то приятное… К сожалению, утро началось с таких сюрпризов, что лучше бы оно и вовсе не наступало!
…Проснулись мы от громкого гитарного проигрыша где-то под окном.
— Ля-ля-ля, ля-бемоль! Ми-ми-ми, ми-минор!.. До-до-до-фа-фа-фа, ре-диез… — под бьющее по ушам бренчание проорали с улицы, а потом деловито у кого-то поинтересовались: — Меня на самом деле хорошо было слышно?
Солисту что-то невнятно ответили.
Я со стоном накрыла голову подушкой, так как спать хотелось зверски, а вставать не желалось, ну, вот ни капельки!.. С соседней постели раздались столь же невнятные звуки, приукрашенные угрозами скинуть любимую герань на голову этим… петухам. А что, разве нет?! Побудку устроили, поют вон, кукарекают…
В наше окно что-то глухо стукнуло. Рама не выдержала напора, и плохо прикрытые ставни распахнулись, впуская «презент» в комнату. Тут уж мы проснулись окончательно! Я, завернувшись в одеяло, уселась посреди кровати и осоловевшим взглядом уставилась на небольшой, но изрядно помятый букет из цветов всевозможных сортов и оттенков. Судя по всему, неведомые гады обнесли близлежащие клумбы! Вон, даже кое-где из ароматного веника торчали корешки загубленных растений и осыпались черноземом на место приземления…
Мы с Айли обменялись ошарашенными взглядами, а с улицы донеслась очередная порция дребезжания измученной гитары и крайне немузыкальные завывания:
— Нэ-э-эви-и-и! О Нэ-э-эви-и-или-и-ика-а-а! Мое сердце навылет проби-и-ито! Отвори же свое, а то оно пока закры-ы-ыто-о-о!
Челюсть моя отвисла и, не прощаясь, свалила по протоптанной дорожке в Темное и Страшное Подземелье.
— Че-е-е?! — первой высказалась Айлири, и мы, не сговариваясь, рванули к окну, чтобы обозреть воистину эпическую «картину маслом».
На площадке под нашим окном обреталась группа пакостников. В центре — Грэгори с гитарой в руках и очередным замусоленным букетом в зубах, а его «группа поддержки и сопровождения» усердно мимикрировала по кустам, стараясь слиться с окружающей обстановкой. Они тщательно делали вид, что явились вовсе не вместе с лучшим студентом курса, на которого нашло внезапное умственное помрачение… Непосредственно рядом с Грэгом сидела лишь возбужденно поблескивающая красными глазами навь, которая предвкушающе облизывалась.
— Ну, и что ты тут вытворяешь?! — заорала я, высовываясь из окна, совершенно не задумавшись о том, что на мне лишь тонкая сорочка с узкими бретельками и глубоким декольте. Остатки былой роскоши, так сказать… Если красивые и дорогие платья пришлось оставить дома, то белье менять на более дешевый и скромный аналог я попросту не захотела. Простецкое исподнее, не только колючее и неудобное, но еще и некрасивое!
— Нэви… — расплылся в улыбке еще недавно совершенно нормальный и адекватный парень, прочно застряв маслянистым взглядом как раз в районе груди. — Звезда моя прекрасная, приди в объятья страстные! И полетим мы навстречу счастью и светлому будущему!
Команда пакостника таращилась на него круглыми, совершенно офонаревшими от изумления глазами и, судя по физиономиям, всерьез сожалела о том, что не может мгновенно испариться или, на худой конец, закопаться куда-нибудь в более безопасное и уютное местечко.
— Ты что это тут устроил? — снова поинтересовалась я у Грэга, затравленно оглядываясь и отмечая, как одно за другим распахиваются соседние окна общаги. У спектакля становилось все больше зрителей…
— Эт че за концерт с утра пораньше?! — раздался грубый, прокуренный троллий бас. — Грэгори, ты вот совсем ох… Охренел?!
— Уйди в туман и не мешай мне создавать романтическую атмосферу! — подписал себе смертный приговор таким пожеланием этот ненормальный.
Навь вскочила и навернула вокруг трубадура пару кругов, предвкушающе поглядывая то на него, то на общагу. А потом мурлыкнула:
— Ну, пой, светик мой, пой!
— Тебе реально нравится?! — удивился кто-то из кустов.
— А то! — умильно глядя на Грэга, подтвердила навь и, плюхнувшись на бок, мечтательно протянула: — Сейчас все ка-а-ак выбегут, ка-а-ак побьют! Кровь, переломы, униженное достоинство… Я буду в раю!
От избытка чувств нежить опять вскочила и даже попрыгала на месте, а после умоляюще сложила передние лапы и выжидательно уставилась на Грэга:
— Ну, не стыдись, солнышко! Жги!!!
— Катись отсюда! — эмоционально пожелала я приятелю, теперь уже всерьез перепугавшись за целостность его шкуры.
На лице парня поселилось не на шутку испугавшее меня одухотворенное выражение, и он вновь ударил по струнам:
— Катись, катись колечко к любимой на крылечко! — проникновенно и страстно глядя на меня, голосил прихлопнутый любовью рыцарь.
— Ну, ты и попала… — прокомментировала увиденное Айлири.
— Это он попал! — прошептала я, услышав, как хлопнула соседская дверь, а следом по коридору прогромыхала тяжелая поступь разъяренного тролля.
— М-да… Навь была права.
Навь тем временем едва ли не об ноги парня терлась, выгибаясь огромной, лысой и чрезвычайно уродливой кошкой. Несмотря на то, что по всем параметрам она была собакой, сейчас создавалось именно такое впечатление…
— Сокр-р-ровище мое!
— Ты тоже ничего… — уже относительно нормальным тоном сообщил Грэгори и, протянув руку, почесал нежить за ухом, отчего она, кажется, даже впала в прострацию, а после плюхнулась на хвостатую попу и застыла с блаженной миной, изредка подергивая задней лапой.
— Беги, что ли? — вздохнула красноглазая, окончательно растекаясь под нечаянной лаской. — А то сейчас и правда из окон повыпрыгивают, и мало тебе не покажется.
— Эм-м… О чем ты?
Грэг поправил на плечах какую-то странную тряпку, в которой я с изрядным опозданием, но узнала свою шаль. Парень уткнулся в нее носом, блаженно вдохнул запах, и на его лице опять появилась улыбка классического идиота.
Я высунулась из окна еще раз, практически по пояс, потому как прикидывала расстояние от окна до земли, а потом порывисто обернулась к Айли:
— Простыни с кроватей сдергивай и связывай!
— Что ты задумала?!
— Спасать Грэга! Иначе его тролль сначала по уши в землю вобьет, а потом разбираться станет… Давай, скорее!
Пока под окном продолжались песнопения, мы с дриадой сноровисто связывали ткань, а когда закончили, я выкинула спасительный «канат» в окно и рявкнула:
— Лезь к нам, идиот!
— Что? — Парень в недоумении уставился на меня.
— Тьфу на тебя! — окончательно разозлилась я, одновременно копаясь в корзиночке, которую Грэгори вчера оставил у нас. Потом закатила глаза, опершись о подоконник, призывно махнула рукой и томно протянула:
— Приди, любимый, в мои объятья!
— А-а-а! — мигом сообразил этот любовью пришибленный и, зашвырнув гитару в сторону кустов, галопом поскакал к болтающимся у самой стены простынкам. В кустах взвыли, так как музыкальный инструмент из струнного превратился в ударный и приземлился, по всей вероятности, снайперски точно на какого-нибудь «везунчика» из Грэгова эскорта.
Тем временем двери общаги с грохотом распахнулись, и в рассветном сумраке мы ясно увидели совсем не романтично настроенную троллью морду. Он выразительно хрустнул костяшками пальцев и со смаком протянул:
— Ну, и где тут у нас… жаждущий взаимности?
— Лезь скорее! — громким шепотом прошипела я, а после, опомнившись, поправила локон и промурлыкала: — Давай быстрей, о мой герой… Я не буду ждать тебя вечно!
— Прелесть моя! — выдохнул пакостник, птицей взлетев к нам на подоконник, и с ходу попытался заключить меня в страстные объятья. — Я уже иду, лапуля! Сейчас я буду у твоих ног!
— Ну, не так резво… — сдавленно прошипела я, закатывая глаза. А потом краем глаза заметила мрачную Айлири. Она ткнула пальцем в сторону окна, рекомендуя выглянуть.
Я попыталась дотянуться до подоконника, но не смогла из-за крепких объятий дорвавшегося до предмета своей страсти Грэгори.
— Куда же ты, моя мечта?! — осведомился парень, жарко дыша мне на ухо.
— Любоваться рассветом! — злобно рыкнула я, но тут же улыбнулась и проворковала: — Хочу вместе с тобой встретить солнце!
Попутно я попыталась отцепить руки предприимчивого «возлюбленного» от своего многострадального тела. Руки эти почему-то обладали повышенной липучестью — если в одном месте отлипали, то почти сразу же прилипали в другом! А самое странное было в том, что сейчас я ничего не боялась… Почему — не знаю. Может, я не боялась самого Грэга? Или дело было в присутствующей здесь же дриаде, которая весьма многозначительно взвешивала в руках свою любимую вазу? А возможно, причина куда более банальна, и мое спокойствие объясняется выпитым вчера зельем. Затормаживает же… Да и пакостник, при всей неоднозначности его личности, в самом деле не пугал меня так, как Алинро Нар-Харз. Грэгу я могла хоть что-то противопоставить! А лис… Он не в моей весовой категории. Или я — не в его? В общем, все, что я могу делать, когда нахожусь рядом с ним, — это только бояться.
До окна мы добрались… И даже выглянули!
Как раз успев застать тот момент, когда светловолосый мужчина в спортивной одежде и с пушистым хвостом выбежал из-за деревьев и в недоумении остановился посреди площадки. Из ближайших кустов в этот момент с матами вывалился пострадавший минутой раньше от контузии пакостник в обнимку со сломанной гитарой. Споткнулся и упал к ногам учителя.
Немая сцена…
— Студенты, и что тут происходит? — не повышая голос, но весьма звучно поинтересовался Алинро Нар-Харз.
— Ик… — очень информативно ответил приятель Грэга и пояснил: — Утренняя разминка!
— Ага! Бегали? — участливо осведомился кицунэ, скрещивая руки на груди и расставляя ноги. Лис был в свободных штанах и в майке, которая до предела обрисовывала жилистый торс мужчины.
— Бегал… — Пакостник нервно кивнул, затравленно оглядываясь по сторонам. Из ближайших кустов нервно заржали и писклявым голосом поинтересовались:
— Тогда почему футболка сухая и совсем не пахнет?
Судя по взгляду, который студент бросил в сторону скрывающегося шутника, быть тому битым.
— Как у вас тут интересно!.. — восхитился препод, переводя неторопливый взгляд сначала на застывшего креативной статуей тролля, а потом наверх, на наше окно, где в обнимку застыли мы с Грэгом. Я — в сорочке, а парень руками спустился на рубеж между талией и попой, но этого из-за высокого подоконника не видно, а потому полное ощущение, что пакостнические лапы уже пристроились непосредственно на пятой точке.
С такого расстояния я не видела глаза лиса, но то, что его поза перестала быть вальяжной и расслабленной, уловила прекрасно. Воздух стал густым, тягучим и наэлектризованным… Смеяться мне расхотелось окончательно!
Мать моя мавка…
Если честно, то я искренне считала, что хуже быть не может. И, как обычно, поторопилась с выводами! Грэг обнял меня еще крепче и, опрокинув на ближайшую кровать, провозгласил феноменальное:
— Милая, я не могу больше ждать! Я обязан прямо сейчас доказать тебе свою любовь!
Раздался горестный стон Айлири:
— Ну, все, прощай, белое лисье манто!
С улицы прилетел гневный рык:
— А ну, прекратить разврат!
В соседней комнате что-то громыхнуло, потом последовало смущенное девичье «Ой!» и недовольный бас какого-то парня: «А через две минуты можно? А то щас ну никак, чес-слово!»
Тяжкий вздох Айлири, и дриада сначала огрела лучшего студента курса принесенным им вчера букетом, а потом обрушила на многострадальную голову несчастного пакостника ту самую вазу, в которой этот букет до недавнего времени и находился.
Грэгори закатил глаза и рухнул. Сначала — на меня, а когда я попыталась из-под него вывернуться, то сполз на пол, растянувшись у наших ног. Собственно, как и обещал! Сверху Айли бросила на него букет. Получилось символичненько…
После рассерженная дриада высунулась в окно:
— Господин Нар-Харз, разврат по вашему приказанию прекращен!
Я ползком добралась до окна и высунула нос наружу, но тут же нырнула обратно, так как Алинро, разумеется, не соизволил никуда испариться.
— Итак… Мавке Подкоряжной, дриаде Темный Дуб и человеку Грэгори Лирихону выносится выговор за развратное поведение в общественном месте!
Что?! Какой такой выговор?! Он вообще очумел?! Да у меня если к таким оценкам еще и выговор добавится, то я вообще из Академии вылечу, и никакие протекции не помогут! Или, судя понастрою «покровителя», как альтернативу вылету, меня сначала изнасилуют, а потом прикопают под каким-нибудь кустом…
Я решительно встала, одернула ночнушку и заявила:
— Разврат проходил в закрытом помещении, которое под определение «общественное место» не подходит, потому я протестую против выговора!
— А концерт?! — едко спросил кицунэ, рассерженно поводя пушистым хвостом.
Как ни странно, за нас вступился тролль и все остальные присутствующие. Здоровяк перестал из себя изображать статую и шагнул вперед.
— Господин Нар-Харз! Это было костюмированное представление «Дама и трубадур», которое мы все готовили не один месяц!.. И потому мы тоже настаиваем, что сие действие — не разврат! А если и оный, то согласованный с общественностью. А мы не против! Так, ребята?
Многоголосое «Да!» раздалось изо всех окон, а также из-под окрестных кустов, деревьев, лавочек… И даже навь вякнула что-то одобрительное. После откуда-то справа донеслось экзальтированное:
— Не дадим надругаться над искусством!
Мной овладела законная гордость за родной факультет. Как бы мы ни цапались между собой, но против внешнего агрессора выходили единым фронтом! Предпочитая уже после отбоя тревоги по-свойски набить морду провинившемуся.
— Я сейчас этому искусству… — прошипел Нар-Харз.
— Премию и благодарность? — уточнила внезапно крайне осмелевшая я. Еще и потому, что нельзя было дать кицунэ огласить задуманную гадость!
— Именно! — сквозь зубы пообещал нам всякие «блага» в ближайшем будущем преподаватель по «Интригам и махинациям».
— Спасибо! — сердечно поблагодарила его Айлири.
— Пока не за что… — мрачно сообщил ей в ответ препод и, резко развернувшись, двинулся обратно, бросив на прощание: — Хорошего утра, студенты! И до встречи на занятиях.
Не знаю, как остальным, а мне стало жутко!.. Но на этом все закончилось, и спустя какое-то время общага хоть и не уснула, но затихла.
…Мы с блондинкой сидели на моей постели, мрачно смотрели на тело в цветочках и понимали, что для нас спектакль «Дама и трубадур» как раз таки не завершен.
— Р-р-ромашки-незабудки!.. — сквозь зубы выругалась дриада, пихнув парня кончиком босой ноги, а после наклонилась и, стянув с него мою шаль, откинула ее куда подальше.
— Не поможет! — уныло прокомментировала это бесполезное действие я и обвела рукой комнату. — Тут везде — мой запах, а как я поняла, реакция идет именно на это. Ну… И не только.
Я печально глянула на парня и вспомнила лиса. И поняла, что хвостатому впору памятник за выдержку ставить! Если его так же плющило, а он так мало себе позволял… Но потом я еще немного подумала, исконно негативное отношение к лису пересилило, и идею монумента я отвергла. Да и вообще, мы же пока так и не выяснили, что именно это было! Может, я вообще зря ему каменный бюст посулила?..
— Чем поить будем? — Я вздохнула, крутя в руках универсальное отворотное и противоядие от мавочного укуса. Ну, второе — это именно от яда, у нас он обычно иного действия. А тут вообще эффект странный: и у лиса, и у Грэга…
— Отворотным! — решительно сказала дриада и тоскливо протянула: — Только бы подействовало, а? Это же кошмар! Если такое постоянно будет происходить, то я ваз не напасусь…
Я лишь вздохнула, намешала нужную дозу снадобья, капнула туда усилителя и передала все это дело подруге. Сама же с трудом привела бессознательного парня в сидячее положение, а после, злобно прищурив глаза, беспощадно надавала ему по щекам в попытке привести в сознание.
— Может, водичкой? — робко предложила Айли, и я всерьез задумалась. Но ничего предпринять мы не успели, так как пакостник слабо застонал и приоткрыл глаза.
— Очнулся! — возрадовалась я, и пока он не успел вякнуть еще что-то великолюбовное, сунула ему под нос кружку с приказом: — Пей! За нас…
И правда — за нас! За счастливую, раздельную, а главное, нормальную и адекватную жизнь.
Парень все выпил, выронил кружку и сквозь зубы простонал, сжимая виски:
— Что тут было?!
— Проще рассказать, чего не было!
Спустя полчаса
Грэгори сидел, чуть сгорбившись, угрюмо глядя перед собой и сжимая в побелевших пальцах кружку с горячим чаем. Я, уже одетая, обреталась напротив него — Айлири и мне налила зеленого чаю, а сейчас рылась на полках в поисках остатков былой сладкой роскоши.
— Извини, Невилика… — негромко сказал пакостник. — Я хотел помочь, но лишь усугубил ситуацию.
— Ты помог! — ободряюще улыбнулась ему я и потянулась, чтобы коснуться ладони в знак поддержки. Молодой мужчина отшатнулся, и я недоуменно застыла.
— Что?!
— Я все испортил окончательно! И дело не только в том, что теперь про наш «роман» не знает лишь глухой и слепой, или в том, что Нар-Харз все видел и теперь злой, как черный демон… К сожалению, отворотное не подействовало так, как нам бы хотелось.
— В смысле?!
— Смысл в том, что ты мне все равно дико нравишься! — Парень запустил руку в волосы.
— А как было раньше?
— Раньше ты мне тоже нравилась, да, но просто как человек! Я только машинально отмечал, что ты не страшненькая, хотя и не совсем в моем вкусе. Я вообще блондинок люблю!.. Любил…
— …и…хырмля! — припомнила я все то, что услышала от некроэльфа.
— Почти! — уныло кивнул пакостник. — А тут — кошмар сплошной, хотя сейчас уже и контролируемый. Мысли про запах, про то, как ты двигаешься, улыбаешься… Я даже на звук твоих шагов внимание обращаю! Узнаю…
И что мне все это напоминает? Вернее — кого?! С аналогичными реакциями. Скорее всего, Нар-Харз, не будь дурак, тоже все, что мог, перепробовал.
— Кидаться на нее не собираешься? — с опаской осведомилась Айлири, перехватывая поудобнее пару учебников.
— Не собираюсь! — буркнул Грэгори и, отставив кружку, поднялся. — Пойду я, девочки… Надо собираться на учебу, да и ответ перед парнями держать придется. Так я еще не отжигал! Кстати, а у вас алкоголя никакого нет?
— Пить-то тебе зачем?
— А как я обосную этот спектакль?! — вспылил парень, ткнув пальцем в окно. — Девочки!.. Чтобы я такое сотворил, я должен быть не просто влюблен, но еще и вдрызг пьян!
М-да… если вспомнить обычное поведение этого парня, в том числе и с девушками…
— У меня водка есть! — задумчиво протянула Айлири.
Дальше мы опрыскали Грэга разбавленным спиртом, он сделал несколько глотков, вернул тару с булькающей гадостью и попрощался.
Мы его проводили, закрыли дверь и, встретившись глазами, внезапно с ужасом осознали, что нам тоже придется держать ответ! Только перед девчонками.
Наши прогнозы казались верными… Поэтому одевалась в этот раз я долго и, наверное, даже слишком тщательно, хотя и вовсе не из-за того, что хотела выглядеть получше. Просто еще с «той» жизни я усвоила одно действенное правило: если на тебя смотрят, то ты должна быть безупречна хотя бы внешне! В тот миг, когда я окажусь под прицелом взглядов толпы, я не должна думать о том, все ли у меня в порядке в костюме или макияже… Потому из шкафа было извлечено одно из немногих «приличных» платьев — насыщенного мшистого оттенка, с кружевным воротником и манжетами, а волосы собраны в простую, но элегантную прическу, заколоты шпильками с головками из малахита и стянуты серебряной паутинкой, которая объединяла камни шпилек в оригинальный узор.
Когда я закончила и развернулась к Айлири, то поймала на себе ее долгий, пристальный взгляд.
— О как…
— Еще не хватало, чтобы они зубоскалили обо мне в своем обычном стиле! — поморщилась я, собирая в сумку учебные принадлежности.
— Ну, они твой внешний вид все равно прокомментируют… — Дриада пожала плечами. — И преображение — в том числе!
— А что со мной не так? — Я передернула плечами. — Всего лишь новое платье и другие аксессуары.
— Знаешь, Невилика… В тебе всегда было видно благородную кровь, видимо, поэтому остальные или не сильно цеплялись, или вообще держались на расстоянии. Воспитание — оно же сквозит! В манере речи, в жестикуляции, даже в походке и посадке головы… Но сейчас это все — в достойной оправе! В привычной. И это отчетливо ощущается. То, что ты снова влезла в свою, сброшенную ранее по каким-то причинам, шкурку.
— А у меня нет выбора! — Я встряхнула спускавшимися по спине кудрями и улыбнулась. — Меня обложили по всем фронтам, Айли… Вытащили из скорлупы и бросили на берегу, так что я — легкая добыча для любой хищной птицы. Обратно в ракушку заползти не позволят! Я могу или покорно достаться тому, кто сильнее, и делать все, что скажут, или попытаться выторговать для себя лучшие условия. А дрожащей дичи не дадут ничего!.. Потому серую шкурку придется сбросить, хотя я на удивление легко с ней срослась.
И правда, легко… Во время побега из клана мне показалось куда более простым довериться тем, кто обещал реальную помощь. И я пошла туда, куда сказали. Ну, и где я сейчас?! Выходит, что я уже сделала ошибку, а потому не позволю выбирать за меня еще раз.
Дриада изучающе на меня посмотрела, а после ободряюще пожала мне запястье и сказала:
— Я — на твоей стороне… Куда бы ты ни пошла!
— Спасибо… — серьезно ответила я и двинулась к двери.
— Вот только ты не находишь, что твое преображение не останется незамеченным?
— Айлири, я в любом случае не останусь незамеченной. Из-за утреннего спектакля «Дама и трубадур»… И не забывай, какая слава ползет за Грэгори! Никаких фактов, но о том, что он — ветреный, мы с тобой слышали не раз. И не только мы… Поэтому ты представь себе, что сейчас творится среди девчонок!
— Ажиотаж… И желание проредить тебе волосенки! — любезно озвучила дриада.
— Если бы только это, то все обошлось бы малой кровью… Но, к сожалению, мы учимся на факультете интриганов и пакостников, а стало быть, на столь легкий финал можно даже не рассчитывать! — угрюмо буркнула я, бросая прощальный взгляд в зеркало и поправляя одну из прядок, обрамляющих удивительно свежее и симпатичное личико, что в свете событий последнего времени даже странно.
Читать бесплатно другие книги:
