Делить тебя Невеличка Ася

Глава 23. Вместе врозь

Игорь.

У меня получалось избегать парочку влюбленных до самой среды. Я забрал себе Инну в помощницы, Яну через мессенджер послал в приемную к Жене, а сам свалил в командировку.

Игнорировал звонки брата и подтвердил отцу, что не против расширения влияния Евгения в концерне. По любому это должно произойти. Если на американском капитале женится он, то автоматически войдет в Правление, начнет более активную карьеру и продвижение в политику. Если женюсь я, то…

Меня совершенно не радуют перспективы, расписанные отцом. Оставлю пост, перееду в Америку, возглавлю совместную корпорацию там. Очень редко буду видеться с семьей. И с Яной.

В голове что-то замкнуло. За эти несколько дней от нее не поступало ни звонка, ни сообщения. Почему? Злиться? Смирилась? Приняла мой выбор или сделала свой? Тогда наши решения совпали?

Так мне и надо. Или мне надо не так?

В среду я прилетел часа в четыре дня, простоял в пробках из аэропорта и предупредил, что в офис уже не заеду. Так даже лучше. Сейчас заскочу домой, в душ, переоденусь и до возвращения Яны с братом уеду к родителям. Они достали своим настойчивым приглашением на ужин.

Насторожиться должен был, когда увидел улыбающегося охранника на въезде. В дверях столкнулся с такой же радостной Лидией Павловной. Но понял, что за херня происходит, когда открыл дверь в холл.

В самом центре стояла высокая украшенная ель, переливающаяся многоцветными точками гирлянд. Красиво, по-домашнему. Запах ёлки наполнял дом свежестью и праздничным ожиданием.

Я не заметил, что стиснул зубы и теперь с усилием воли расслаблял челюсть.

Что это, как не мираж потерянного будущего, а Игорь?

А с другой стороны, в душе я радовался, что свое счастье нашел мой брат. Где-то глубоко в душе.

— Игорь? — из гостиной вышла Яна, в длинном мягком платье, с планшетом в руках.

— Привет, — я был удивлен, по моим расчетам она должна быть в приемной в офисе.

Вместо ответа Яна подскочила ко мне, обняла за шею, прижалась так, что я вдохнул и забыл как выдыхать. Потянулась к губам и поцеловала, не разжимая зубы и не позволяя углубить поцелуй.

— Это тебе за ту ночь, — прошептала в губы и тут же отстранилась, влепив звонкую пощёчину. — А это за побег!

Я выпрямился, потирая щеку и разглядывая возмущенную девчонку.

— Отличная встреча, — я совершенно не знал, как оценить ее поведение, даже не мог сообразить, о чем спросить. — Почему ты здесь, дома?

— Я уволилась.

— Что?!

— Уволилась, потому что не нужна тебе. Ты второй раз с легкостью заменяешь меня.

— С понедельника ты работаешь на Евгения.

— С понедельника я уволилась, теперь домохозяйка, как видишь.

Она развела руками, снова приковывая мое внимание к разряженной елке. Всё меняется быстрее, чем я успеваю с этим смириться.

— Я ненадолго. С дороги. В душ и к родителям.

— Я тоже.

Тут пришлось притормозить: что «тоже» — со мной в душ? Но Яна обошла меня и уже поднялась на второй этаж и скрылась в спальне до того, как я настиг её.

Снова встретились в холле перед выездом к родителям. Женя стоял под руку с Яной и ждал меня.

— Привет, чего не сообщил, что приехал?

— Некогда было. Вы тоже едете?

Брат кинул.

— Вдвоем?

— Да. Мама хочет познакомиться с Яной.

— Ну, конечно…

Я не мог понять по Женькиному лицу счастлив он, спокоен? Если Яна теперь с ним, зачем еще подстраховка с одобрением матери?

— В субботу рождественский ужин. Ты же помнишь? Вот до него лучше познакомить Яну с семьей.

Мы ехали в одной машине. Сопровождение удвоили и практически не стояли в пробках.

Яна держалась довольно уверено. Если бы при этом не цеплялась за Женькину руку каждый раз, когда приходилось расходиться, я бы не заподозрил, что она нервничает.

В столовой Женя снова бросил Яну и поспешил обнять маму.

— Пойдем, представлю тебя.

Она доверчиво вложила свою ладонь в мою и сжала. Внутри что-то ёкнуло. Но ведь когда-нибудь я привыкну думать о ней как о чужой, когда-нибудь меня отпустит.

— Мама, это…

— Да, Яна, подойди, — Женя перехватил Яну за другую руку и притянул к себе.

Так она и стояла перед родителями, вцепившаяся в мою руку и удерживаемая братом за другую.

— Так кто на ней женится, я не понял?

Па как всегда проницателен…

— Я еще не выбрала.

А Яна все еще дерзкая.

Чёрт! Она действительно не определилась?

* * *

За столом сели не по регламенту, мама часто его нарушала, когда собиралась семья. Женя посадил Яну рядом, я сел напротив нее. Во главе стола как всегда располагался отец и с добродушной усмешкой оглядывал наше собрание.

— Итак, сегодня надо определиться, кто сделает предложение нашей Кристэн. После венского ужина она скептически относится к перспективе связать себя с Игорем.

Яна не удержалась и прыснула в кулачок, правда хватило ума замаскировать это под кашель. Мы переглянулись с Женей и промолчали.

— Яночка, а где вы учились? — мама ненавязчиво начала свой допрос, когда мы приступили к горячему.

Со своего места я мог наблюдать и за отцом и за беседующими женщинами. В голове снова крутились мысли про слабости. Все что я сделал полезного за последние три дня, это связался с Ивлевой, выслушал про себя и свою семейку массу лестного, но смог договориться о полной индульгенции, а заодно и консультации.

Теперь помощь специалиста нужна была мне…

Мы с ней дотошно копались в отношениях Веры со мной и с братом, я искал взаимосвязь с Яной, но Вероника Ивлева сразу отмела этот вариант.

— Яна у вас с братом ассоциируется с кем-то другим, но точно не с пагубной связью. Вы оба готовы ей открыться, готовы впустить в семью. Ни один из вас не ждет от нее угрозы или предательства. Вы уже перешагнули с ней границу родства, близости. Возможно, это завязано на ее психотипе и сексуальной роли легко адаптирующегося ребенка. Тогда Евгению с ней проще быть вторым ребенком и они связываются на уровне дружбы и взаимопонимания. Плюс у них сравнимый возраст, схожие интересы. А с вами она остается ребенком, в то время как вы ярко выраженный «родитель». И снова есть удобная для обоих связь, где вы берете над ней опеку, а она учится у вас.

— Вернемся к пагубной связи. Ты в курсе истории с Верой, можешь что-то предположить?

— Вам бы, конечно, помощь профессионального психолога… Но некоторые очевидные параллели могу провести и я. К примеру, у вас есть предрасположенность к доминированию. А значит, склонность оберегать и спасать зависимого от вас человека. Получается, что в сексуальной жизни Вера сознательно выбрала роль жертвы, чтобы максимально привязать вас к себе своей слабостью и зависимостью.

Я не мог поверить, что моя уязвимость в желании опекать любимого человека и контролировать его жизнь. Особенно сейчас, наблюдая за оживленным разговором Яны, которая заставила нас с братом две недели плясать под свою дудку, которая уложила нас в одну постель и отымела обоих. Вот как раз Яна у меня с жертвой никак не ассоциировалась, но до сих пор оставалась моей главной уязвимостью…

Перевел взгляд на Женю и попробовал спроецировать диагноз Ивлевой на него. Ребенок? Да. Зависим? Не сказал бы. Если он и сидит на крючке, то на финансовом, от мамы с па. Но Ивлева настаивала на своей версии.

— Он мог бы сопротивляться издевательствам, если бы воспринимал их как издевательства и унижение. Но ведь это не Евгений бросил Веру, а она оставила его? Игорь Дмитриевич, у вашего брата с его психотипом «олень» явные пассивные сексуальные предпочтения. Он готов подчиняться охотнику и Вера это почувствовала, став для него госпожой.

— Вероника, как? Он совершенно не в теме, я уверен. К тому же Женя избалованный мальчишка, которому с детства дули в задницу и кормили с ложечки. То, что он мне описывал далеко выходит за рамки нормальности! Отмечу, что брата никогда не наказывали физически, у него не может быть зависимости от подчинения и причинения боли.

— Я не утверждаю, что Евгений мазохист, но вот диагностическая картина мальчика зависящего от всего готового — отлично вписывается. Сравните прирученное животное и его неспособность выживать в естественных условиях? Так и с ним. По-моему до Яны Евгению не приходилось делать выбор самостоятельно. Поправьте меня, если я ошибусь, что в школе и в университете девочки сами предлагали себя вашему брату, а может даже создавали очередь.

Тут мне возразить было нечего, все примерно так и происходило, как и у пятидесяти процентов золотой молодежи.

— А потом к Жене стали перетекать ваши обиженные партнерши…

— Почему обиженные?

— Брошенные и обвиняющие вас в разрыве отношений.

— Возможно…

— И Евгений снова оказался принимающей стороной, только теперь ему приходилось переживать не только восторги, но и негативные чувства. Пусть они были направлены на вас, но именно Евгений принимал их на себя и гасил… Кстати, не хотите подумать на тему возможного развившегося комплекса неполноценности Евгения по отношению к вам? Вы же наверняка ловили его на подражании и копировании? У меня есть предположение, что и Яну ваш брат выбрал не случайно. Хотя тут могут играть роль оба фактора — отобрать у вас и неожиданное сочетание психотипов, которое их связь закрепило…

Мне не хотелось думать, что у Женьки могут быть ко мне какие-то претензии, но ведь я действительно чувствовал нездоровую конкуренцию, особенно в последние месяцы, после появления Яны в его жизни. Но я мог что угодно допускать, но только не то, что Женька стал жертвой…

Жертва? Мой брат? Ни разу! В одной семье не появились бы настолько разные сыновья, один с доминантной основой, второй подчиняющийся. Тем более рядом с таким отцом, как наш.

И вот тут все мое внимание сконцентрировалось на па. Ивлева не могла помочь мне с его уязвимостями, потому что я не знал никаких подробностей, па их хранил за семью печатями. Возможно, это было связано с исчезновением Веры… Я не проводил расследование, но по тому, что принес мне Артур, догадался, что моя бывшая теперь станет весенним удобрением для подснежников.

Па… Могу ли я его осуждать? Ведь слабости надо уничтожать, а семью хранить. И если собственная слабость бьет по семье — значит, ты должен сдохнуть, но семью оставить неприкосновенной.

— Что скажешь, Сима? — улыбался отец моей маме. — Девчонка бойкая, смышленая… Знаешь, какое платье надела после приступа то?… У! Лучше не вспоминать, чтобы второй удар не хватил.

Па засмеялся, а Янка отчаянно покраснела, пряча глаза от насмешливого взгляда матери.

— А помнишь, как мы с тобой зажигали по молодости? А?

— Дима, не за столом же! И не при детях!..

Теперь краснела мама, пока па пошлыми намеками вспоминал то одно «случайное» свидание, то другое.

— Я бы повторил. Кровь бурлила так, что из ушей пар шел.

— Это не кровь бурлила, а черти под твоим котлом огонь разводили, — резко оборвала мама тем тоном, после которого наш несгибаемый отец всегда затыкается.

— Па, пойдем покурим?

Женька дернулся следом, но я жестом остановил его.

— Поухаживай за дамами. Мы скоро вернемся.

На открытой веранде было зябко от неприятного сырого ветерка, при такой погоде долго не поговоришь.

— Что хотел? Про Кристэн?

— Нет, про Веру.

Отец неловко прикурил сигарету, словно споткнулся о мои слова.

— Да что ты никак в покое не оставишь? Ее уже несколько лет как след простыл…

— Наверное, я ее не похоронил, вот у меня в душе и ходит призраком. Женька сказал, что ты с ней пересёкся на юбилее тётки? Как это было?

Па не хотел говорить, категорически. Вряд ли он знал, что я просто ищу его уязвимость, чтобы снова поднабрать растерянные козыри, но интуитивно чувствовал, что любопытство мое не праздное.

— Никак не было. Завел за живую изгородь, пихнул в рот член и кончил. Всё.

— А зачем потом нашел её?

— Игорь, я ее не искал. Она сама оказывалась на всех общественных мероприятиях, посещаемых нашей семьей. И юбилей тётки был не первым, понял?

Па выкинул окурок и поспешно вернулся в дом. А у меня по спине прокатился неприятный холодок. Юбилей это точка перехода Веры от брата к отцу. До этого она с па уже проворачивала подобное и всегда на общественных мероприятиях, где их в любую минуту могли застукать…

Тут угодливо всплыли воспоминания отца про первые свидания с мамой, про бурлящую кровь и запретный секс в самых неподходящих местах.

А ведь это и есть так тщательно оберегаемая слабость па. Ай да, Дмитрий Алексеевич! Любитель доггинга! Твою мать!.. И Верка подцепила его на этом. Подлавливала, пока не доигралась сексом в супружеской спальне. Такое вывело мать из себя. Я очень хорошо помню это время и наш шок, когда мы выяснили, кого притащил отец для перепихона в свой дом.

А у Верки ведь были далеко идущие планы и если бы отец меньше любил маму, а мать была бы не такой, какая есть — у сучки все бы получилось. Не моей женой, так моей мачехой, но в семью бы она влезла…

Так неужели ее убрал отец? На маму думать не хотелось, но в той ситуации и она могла. Просто отдать приказ ребятам, вывезти Верку в лес и оставить там. А отец, естественно зная, прикрывает маму. Поэтому со мной об инциденте не говорит.

Я вернулся в столовую, окончательно промерзнув, зато с двумя решенным и закрытыми ребусами. Пусть я не смогу воспользоваться информацией для своей выгоды, потому что против семьи порочащие факты не используют, зато собственные сомнения, наконец, закрыты и оставлены позади. Теперь скелет Веры больше не будет маячить в шкафу.

— Девочки, не пойти ли вам в гостиную, полистать альбомы с пацанами? Пусть Янка окунется в их детство с головой.

Па выпроводил маму с Яной из столовой, нам кивнул на кабинет.

— Что, придурки, поделить не можете? — без предисловий начал он.

— Уже. Игорь не претендует на Яну, — тут же вступил Женька.

— Да неужели? — насмешливо протянул па и протянул мне бокал с коньяком на два пальца.

Мы испытывающее смотрели друг на друга, и я понимал, что именно сейчас я должен принять решение. Я, никто другой.

* * *

— Яна определится на рождественском ужине.

— Что? — Женька развернул меня, дернув за плечо. — Какого хуя? Мы же договорились?

Я скинул его руку и на всякий случай развернулся вполоборота.

— Когда мы договаривались? Я оставил вас в спальне, а потом даже времени поговорить не было.

— Хо, так вы ее к тому же на двоих разыграли. Ну и парни у меня! А залетит, как детей делить будете?

— Она на таблетках.

— Принимает контрацепцию.

Отец отвлек своим смехом и мы с Женькой отступили друг от друга.