Быстрые деньги, или Я жду, когда ты нарисуешь сказку Шилова Юлия

– А если застрянешь?

– Тогда ты меня будешь толкать.

– А если не получится?

– Вызовешь службу спасения, – засмеялась Марта.

Мне ничего не оставалось, как встать на колени и постараться удержать на своих плечах Марту. Как только я встала, Марта принялась за щеколду.

– Смотри не урони. Иначе твой братец тебя не простит. Я самый бесценный груз, который ты когда-либо держала на своих плечах.

– Да пошла ты! Давай быстрее, а то мне начинает казаться, что в тебе намного больше, чем пятьдесят килограммов.

– Я только вчера на весы вставала. Не расстраивай меня, от огорчения я не смогу открыть щеколду. Ты же знаешь, как я болезненно реагирую на каждый набранный грамм.

Марта, не переставая, дергала щеколду.

– Послушай, у меня уже плечи занемели, – простонала я.

– Порядок! – обрадовалась Марта.

– Получилось?

– Еще бы! Открыла без всяких инструментов. Во мне погибает великий талант. Вскрывать замки и воровать – моя слабость.

– Все это я уже слышала тысячу раз. Давай слезай, иначе мне придется тебя скинуть.

Марта подтянулась и высунулась в крошечное окошко.

– Танька, помогай. Толкай меня, а то висеть тяжело.

Я изо всех сил проталкивала Марту в окно, и вскоре она вылезла наружу.

Оставшись одна в этой мрачной кладовке, я тихонько позвала подругу. Она тут же откликнулась. Мы не видели друг друга, но отчетливо слышали голоса.

– Марта, ты здорово придумала, как отсюда выбраться, но только не учла один момент. На чьи плечи я должна залезть, чтобы дотянуться до окошка?

– Тут лежат кирпичи. Я буду тебе кидать по одному, а ты складывай их в стопочку Когда поймешь, что дотянешься до окна, скажешь мне.

Так мы и сделали. Марта кидала кирпичи, а я складывала их друг на друга. Подставка получилась на славу, не считая того, что пару раз кирпичи падали мне на ногу и я выла от боли.

Подтянувшись, я достала до окна.

– Марта, а кто будет меня толкать? – спросила я, с тоской посмотрев на узкий проем.

– Некому. Когда выберешься наполовину, я смогу схватить тебя за руки и потянуть вниз. Только поторопись, в любой момент в кладовку могут зайти.

Я старалась изо всех сил.

– Сладкого надо меньше есть. Смотри, у тебя задница с трудом проходит, – шипела Марта, тянувшая меня за руки.

– Можно подумать, твоя быстро прошла.

Оказавшись на земле, я огляделась по сторонам. Вокруг не было ни души. Мы прокрались к углу дома и увидели, что площадка, где должна стоять машина наших похитителей, пустая. Во дворе вообще не было ни одной машины.

– Странно, где же их тачка? – прошептала Марта.

– Наверное, кто-то из них уехал, а кто-то остался в доме, чтобы нас стеречь.

– А я уже приготовилась угнать машину.

– Я тоже, но боюсь, угонять просто нечего. Придется искать дорогу и ловить попутку.

– Ты хоть представляешь, где мы находимся?! – чуть было не закричала Марта.

– Тише. Возьми себя в руки. Конечно, представляю. Где-то совсем рядом с Нижним Новгородом.

– Ты только подумай, сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до Питера!

– Ерунда! Главное, мы живы, а все остальное – мелочи.

– Что-то подозрительно тихо, а может, в доме вообще никого нет? Тебе не кажется, что эти двое заперли нас в кладовке и уехали по своим делам?!

– Сейчас мы это проверим.

Осторожно выглянув из-за угла дома, я посмотрела на небольшую лестницу и обшарпанную входную дверь. Она была чуть приоткрыта. Я обернулась к Марте и тихо сказала:

– Послушай, давай проверим, остался ли кто-нибудь нас сторожить или нет.

– Давай. Если никого нет, обыщем дом. Может, найдем что-нибудь интересное. Если кто-то из похитителей остался, мы накажем его по заслугам. Пусть знают, как похищать ни в чем не повинных женщин. – Марта протянула мне довольно тяжелую лопату, а сама взяла грабли. – Это на случай того, если нам придется защищаться, – объяснила она.

– Да я эту лопату в руках еле держу, не говоря уже о том, чтобы на кого-нибудь ею замахнуться.

– Ладно, кончай строить из себя неженку, – разозлилась Марта. – Я, может, тоже никогда раньше граблями не размахивала, а теперь придется, с лопатой попроще. Ей по хребту можно вдарить, и всё, а граблями надо умеючи.

Мы пригнулись и побежали к крыльцу. Случайно Марта ударила меня граблями по больной руке. Я чуть было не закричала на весь двор.

– Прости, – испугалась Марта. – Я не хотела. Очень больно?

– Да пошла ты! – зло огрызнулась я.

– Тише, вдруг там кто-то есть, – замахала на меня Марта.

– Не могу тише! Ты меня своими граблями поранила. Зачем ты их схватила, если держать ни хрена не умеешь?

– Прости… – прошептала Марта. Выставив грабли вперед, она проскользнула в дом, я вошла следом, сжав покрепче лопату. Какое-то чувство подсказывало мне, что в доме никого нет. В коридорчике что-то тикало. Я почему-то сразу поняла, что это не часы. Мы остановились как вкопанные и уставились на небольшую коробочку, обмотанную скотчем. У меня на лбу выступил пот, в ушах зашумело. В верхнем правом углу коробки виднелся циферблат, маленькая стрелка на котором приближалась к нулю.

– Бог мой, – еле слышно прошептала Марта. – Нужно срочно уносить ноги. Сейчас этот дом взлетит на воздух…

– Что это?

– Это то, что убьет нас через несколько секунд. Нас закрыли в кладовке для того, чтобы убить… Бежим, Танюха, авось успеем!

Мы бросились к входной двери. Почти добежав до ступенек, Марта поскользнулась и упала.

– Вставай, быстрее вставай! – закричала я.

Марта быстро поднялась и побежала вниз. Через секунду неведомая чудовищная сила ударила мне в спину и отшвырнула на несколько метров. Я поняла, что жива, только по нестерпимой боли, пронзившей мое тело. В ушах гудело так, что мне показалось, что я оглохла или меня контузило, как на войне. Во рту пересохло, виски готовы были лопнуть.

Я сделала усилие и подняла голову. Дом полыхал. Марта лежала недалеко от меня, уткнувшись лицом в землю.

– Марта! – позвала я, но она не шевельнулась.

Я собрала всю свою волю и поползла к Марте. Перевернув ее, я увидела, что из ее лба сочится кровь. «Это не так страшно, – успокаивала я себя. – Марта просто разбила лоб. Это пройдет». И вдруг мой взгляд упал на ее правую руку. Я громко закричала. Кисти правой руки не было. На ее месте был бесформенный обрубок с нелепо торчащей костью.

– Боже мой, боже мой… – шептала я, не в силах отвести взгляд от этого кровавого месива.

Я понимала, что жизнь моей родственницы теперь целиком и полностью зависит от меня. Она может умереть от кровопотери. Оторвав кусок от подола платья, я принялась как можно туже перетягивать руку Марты, вернее, то, что от нее осталось. Языки пламени поднимались к самому небу. От едкого дыма было тяжело дышать. Оттащив Марту подальше, я молила бога только о том, чтобы он сохранил ей жизнь.

Вдруг я услышала топот. Ко мне бежали люди. Когда они приблизились, я громко закричала:

– «Скорую», срочно вызовите «скорую»!

– Уже вызвали! – заголосила одна бабка. – В нашей деревне только фельдшер. Из Нижнего должна приехать реанимация.

– А сколько до Нижнего?

– Пятьдесят километров.

– Бог мой, она может умереть! Звоните еще! Кричите в трубку, чтобы срочно ехали! Медлить нельзя. Зовите своего фельдшера, чтобы он хоть что-нибудь ей вколол.

Бабка бросилась бежать. Вокруг толпились деревенские. Я положила голову Марты к себе на колени. Увидев, что она стала совсем синей, я изо всех сил заорала:

– Что вылупились? Интересно?! Звоните в «скорую», женщина умирает! Где ваш грёбаный фельдшер?! Дайте мне мобильный!

– Тут нет мобильного, – ответил кто-то из толпы. – Здесь всего два телефона на всю деревню. В сельсовете и в клубе. «Скорую» вызвали. Звонили уже несколько раз. Фельдшера никак не можем найти.

Прибежала испуганная бабка и громко заголосила:

– Реанимация из Новгорода уже выехала! Должна скоро быть. Я уже их звонками измучила! Сказали, больше не звонить…

– Как это не звонить?! Человек умирает, а им не звонить!

– Правда, что девушке руку оторвало? – спросил кто-то из толпы.

– Правда, – глухо ответила я и стала трясти Марту за плечи:

– Марта, ты только держись! Не смей умирать, слышишь, не смей! Уже едет «скорая»!

Людей собралось много. Кто-то принялся тушить пожар. Кто-то громко кричал и костерил извергов, взорвавших дом. Неожиданно Марта открыла глаза. Я зарыдала.

– Марточка, осталось чуть-чуть… Ты должна выдержать. Ты сильная. Уже едет «скорая». Все будет хорошо.

– Что у меня с рукой? – глухо спросила Марта.

– Все нормально. Просто сильно ударила, когда падала.

– Не ври. Я должна знать правду.

– Ее оторвало. Марта, да хрен с ней, с этой рукой, главное, ты жива!

Марта застонала и с трудом произнесла:

– Ищи… Срочно ее ищи…

– Кого? – Мне показалось, что мое сердце остановилось. – Господи, кого искать-то?!

– Руку… Ищи мою руку. А если не найдешь, не смей меня спасать. Без руки я жить не буду…

Марта закрыла глаза. Я стала трясти ее за плечи и кричать:

– Марта! Марта!

Нащупав пульс, я с облегчением вздохнула. Она была жива. Она просто потеряла сознание…

Я бросилась к пепелищу. Обжигаясь и падая, стала ворочать обгоревшие бревна, громко рыдая. Руки нигде не было. Местные жители с испугом смотрели на меня. Две женщины сидели рядом с Мартой, смачивая ее губы. Не выдержав, я громко закричала:

– Люди добрые! У этой красивой девушки оторвало руку! Христом богом прошу, помогите ее найти!

Деревенские замерли в оцепенении, а затем бросились на поиски, разгребая пепел. Но все было напрасно…

Услышав вой сирены, я обернулась и увидела машину с надписью «Реанимация». Следом ехала пожарная. Марте надели кислородную маску, сделали уколы и поставили капельницу.

– Где кисть? – спросил пожилой врач, с надеждой посмотрев на меня. – Хотя ее вряд ли можно пришить. Слишком много разорванных и сожженных тканей… Скорее всего, произойдет омертвление. Но на всякий случай сделаем все, что в наших силах. Это один шанс из тысячи.

– Руки нигде нет…

Через несколько секунд к нам подбежала пожилая женщина с громкими криками:

– Нашла! Нашла!

Женщина протягивала головешку, отдаленно напоминавшую кисть руки.

– Господи, что это? – прошептала я.

– Это рука вашей подруги. Вернее, то, что от нее осталось. Сами понимаете, это нельзя пришить даже покойнику, не говоря уже о живом человеке.

Я села рядом с Мартой, и машина рванула с места.

– Не надо себя казнить, – успокаивал меня врач по дороге в город. – Со временем поставите ей протез. Главное, что девушка осталась жива. Да и то молите бога, чтобы не было никаких осложнений.

В Новгороде Марту сразу же принялись оперировать. Я села на кушетку, опустила голову и закрыла глаза. Все-таки как порой бывает тяжело сдерживать слезы, особенно если они застилают глаза…

Глава 11

Как только операция закончилась, Марту перевезли в палату интенсивной терапии. Наркоз еще действовал, и она крепко спала. Понимая, что мне не избежать разговора с братом, я спустилась на первый этаж, чтобы позвонить ему. Славка моментально снял трубку. Мне ничего не хотелось объяснять по телефону, поэтому я быстро сказала, что с Мартой случилась беда, назвала адрес больницы и положила трубку.

Брат примчался так быстро, словно прилетел на самолете. Поняв, с какой скоростью он ехал, я подумала о том, что могла потерять не только Марту, но и его. Самое странное, что Славка даже не попытался выяснить, что произошло. Он взглянул на мое перепачканное сажей лицо и прорвался к Марте. Сколько часов он провел в палате, не знаю, но когда вышел, сел рядом со мной на коридорную кушетку и опустил голову.

– Она спит? – спросила я чуть слышно.

– Спит.

Мы сидели молча. Я понимала, что он думает о том, справится ли с этой бедой Марта, сможет ли она жить дальше, да и захочет ли… Славка по-настоящему любил Марту, поэтому то, что она осталась без руки, для него не имело никакого значения.

– Ты ее видела? – нарушил он молчание.

– Марту? Конечно, – ответила я.

– Да нет, руку, которую оторвало.

– Видела. Она сгорела. Ее нельзя было спасти. Она превратилась в головешку…

– Ты смотрелась в зеркало?

– Смотрелась.

– Ты похожа на трубочиста, – постарался улыбнуться он. – Пойди умойся. Я жду тебя в машине.

Я зашла в туалет, припала к умывальнику и громко заревела. Наплакавшись вдоволь, я почувствовала себя лучше и направилась к Славкиному джипу.

– У тебя глаза красные. Хватит реветь. Поехали, – сказал он.

– Куда?

– Тут недалеко живет мой товарищ. Сегодня переночуем у него. А завтра с утра будем у Марты. Мне сказали, что сегодня она будет еще спать. Завтра с ней уже можно будет поговорить.

– Как прошла операция?

– Нормально, – пожал плечами брат.

– А какие будут последствия?

– Последствие будет только одно. Ей придется научиться жить без руки…

Мы молча доехали до небольшого старинного дома. Славка поставил машину на стоянку и повел меня к своему товарищу.

– Ты, по-моему, никогда в Новгороде не была?

– В первый раз. Всегда только проездом.

Хозяином квартиры оказался крупный мордоворот с массивной цепью на шее, напоминавшей цепь, на которую сажают собаку. Он поприветствовал Славку радушным рукопожатием и смерил меня оценивающим взглядом.

– Ты что, Славик, не мог вторую девочку зацепить? Если не захочешь делиться, придется кого-нибудь заказать у Леньки по закупочной. Ты хотя бы позвонил, я бы все организовал по высшему классу, все-таки давно не виделись. Да ты проходи, я щас мигом все организую! И девочка пусть заходит. Эта дама сердца по любви трахается или за деньги?

– Это моя сестра, – отрезал Славка.

Покраснев, мордоворот растерянно посмотрел на меня, опустил глаза и тихо пробурчал:

– Извините.

– Ничего, бывает, – улыбнулась я и прошла в комнату.

Мордоворот перевел взгляд на Славку и озабоченно спросил:

– Слава, что-нибудь случилось?

– Марте руку оторвало.

– Бог ты мой! Она где?

– Тут, в больнице. Мы с сестренкой у тебя заночуем. Нам с утра в больницу надо.

– Чем я могу помочь? Что должен сделать?

– Сообрази что-нибудь поесть и выпить. Поговорить надо.

– Сейчас все сделаю. Я как раз к одной девчонке еду, так что ночуйте где хотите. Славка, а можно я завтра тоже Марту навещу?

– Пока не надо. Как будет можно, я скажу. Может, она и со мной разговаривать не захочет…

– А как же это случилось?

– Саня, не доставай меня вопросами, я сам ничего не знаю.

Саня побежал на кухню. Я села у телевизора и тупо уставилась в темный экран. Славка снял пиджак, бросил на диван кобуру с оружием и расстегнул рубашку.

– С каких это пор ты смотришь выключенный телевизор?

– С сегодняшнего дня.

– Пойди лучше помоги Сане на кухне, а то он там еще целый час копаться будет.

– Ты хочешь, чтобы он побыстрее свалил? Почему? – испуганно посмотрела я на брата.

– Потому что, как только он уйдет, я сниму свой ремень и высеку твою бессовестную задницу с такой силой, что тебе больше никогда в жизни не захочется меня обманывать.

– Когда это я тебя обманывала?

– Я посадил тебя под домашний арест. Привез к тебе Марту, проверил вас по телефону и тут вдруг узнаю, что вы оказались в Нижнем Новгороде!

– Ты Марту под арест сажай, а меня не надо! Я уже давно самостоятельная.

– С Мартой у меня будет разговор особый, а твою самостоятельность я из тебя раз и навсегда выбью! Так что держись, сестренка, сначала я тебя отлуплю как следует, а потом слушать буду! Пусть только посторонний человек уйдет.

Я с ужасом посмотрела на разъяренного братца и пулей выскочила в коридор. Саня стоял у плиты и варил пельмени. Увидев меня, он вновь покраснел.

– Там в холодильнике помидоры есть. Можно салат сделать.

Я встала рядом с Саней и почесала затылок.

– Я вообще есть не хочу Аппетита нет.

– Славка сказал, что вы голодные.

– Он, может, и голодный. Ему вари, а мне дай что-нибудь выпить, пока он не видит.

Саня в который раз покраснел и перевел взгляд с моих ног на свой бар.

– Что ты пьешь?

– Что угодно, только покрепче.

– Джин будешь?

– Отлично. Наливай, и побольше, а я пока посмотрю, что Славка делает.

Саня полез за бутылкой. Он походил на красного вареного рака. Я прошла по коридору и заглянула в комнату. Славка сидел в кресле и разговаривал по мобильному. Рядом лежал ремень. Увидев ремень, я вздрогнула и вернулась на кухню. Посмотрев на налитую порцию джина, я вдруг вспомнила о самогонке, которую мне довелось попробовать с зэком, и пришла к выводу, что самогонка расслабляет так, что человек полностью теряет чувство страха. Это как раз то, что мне сейчас необходимо. Понюхав джин, я посмотрела на Саню и поинтересовалась:

– А у тебя самогонки нет?

– Что?

– Самогонки, – улыбнулась я.

– Самогонки?! – удивился он.

– Да.

– Нет.

– Жалко, – вздохнула я.

– Ты действительно хочешь самогонки? – не мог успокоиться Саня.

– Хочу.

– К сожалению, у меня нет, – растерялся он.

– Ты не пьешь самогонку?

– Нет.

– Все понятно. Ты не пьешь самогонку и не ешь собак, – задумчиво произнесла я и почувствовала, как забилось мое сердце, когда я вспомнила о зэке.

– Не понял.

– Да это я так.

Я опрокинула порцию джина и запила минералкой.

– Ну как? Мне кажется, это намного лучше самогонки.

– Конечно, хотя и в самогонке что-то есть…

Саня краснел, не переставая коситься на мои ноги, от него можно было прикуривать.

– Пельмени готовы. Сама положишь по тарелкам. В холодильнике есть копченое мясо и колбаса. Салат ты делать не хочешь. Спиртное в баре. Мне пора.

– А куда ты собрался? – осмелела я.

– К подруге пойду.

– А что у тебя за подруга?

– Да так, одна знакомая…

– Не уходи.

Саня поднял голову и залился краской.

– Мой брат собрался меня бить. Если не веришь, пойди посмотри. Рядом с ним лежит ремень.

– За что?

– Понимаешь, он меня наказал и посадил под домашний арест, а я не захотела сидеть и уехала по делам.

– А за что он тебя наказал?

– Это долгая история. Если коротко, за то, что я двое суток провела с одним зэком, который прострелил мне руку.

Саня выронил поварешку и с испугом уставился на меня.

– Ты хочешь сказать, что у тебя повязка на руке из-за пулевого ранения?

– Совершенно верно, – прошептала я ему на ухо. – Только об этом никому.

– Я – могила, – произнес Саня, оглядываясь по сторонам.