Далекие звезды Свободина Виктория

ГЛАВА 5

Дальше время полетело с невероятной скоростью. День проходил за днем. Рикер после той ночи больше ко мне сильного интереса не проявлял. Приходил поздно, уходил рано, хотя пару раз пришел специально к ужину, и не один. В первый, вместе с уже знакомыми мне своими коллегами, Григорием и Робертом. Мы с Перси накрыли в гостиной и ужинали все вместе. Муж не позволил уйти ни мне, ни своему помощнику. В тот раз у нас получилась довольно оживленная беседа, и если я в каких-то моментах начинала выпадать, когда тема переходила на их рабочие вопросы, меня вытягивал Персиваль, поясняя, о чем идет речь, и переводя разговор на что-то более общее. Больше никаких провокационных вопросов мне никто не задавал. И смотрели приветливо, без снисходительности. Под заботливым крылом Перси я чувствовала себя гораздо увереннее. Его покровительство было мне очень приятно. Друзья Рикера от еды оказались в восторге, и испросили разрешения у меня и мужа приходить хотя бы раз в неделю в гости на ужин. Довольный вид Рикера меня тогда очень насмешил. Создавалось впечатление, будто мое умение готовить целиком и полностью его заслуга.

На следующий вечер в гости пришла супружеская чета. Смотреть на эту пару было откровенно завидно. Между этими двумя людьми чувствовалась большая и искренняя любовь, которую просто невозможно скрыть. Как они смотрели друг на друга, не передать. Забота, восхищение, ласка и любовь.

Молодой мужчина. Что примечательно, блондин. С карими глазами и доброй, светлой улыбкой. Жена — миниатюрная скромная брюнетка, представившаяся Натаниэлой. Внешне, она сразу к себе располагала. Плавные движения, чуть вздернутый курносый нос и как будто бы улыбающиеся большие красивые карие глаза. Такая нежная. Даже у меня, хотя я не мужчина, возник порыв оберегать и защищать такое хрупкое создание.

Впрочем, скромной и домашней она была только поначалу. За ужином Рикер и Сэм, так звали гостя, вели оживленную беседу, а мы с Натой больше отмалчивались. Как поняла из разговоров, Сэм и Рикер дружат уже давно. Сэмюэль ученый, возглавляет корпус с биологическими лабораториями. Стоило мужчинам выйти, Рикер хотел что-то там показать другу, как Ната буквально набросилась на меня. Вытребовала рецепты блюд и рассмешила почти до икоты, рассказами о своей жизни, и последних новостях и сплетнях. Оказывается, замуж Ната вышла не так давно. Пару лет как. Их с Сэмом ребенку только годик исполнился. Сейчас мальчик остался с няней. Когда речь зашла о детях, девушка еще больше оживилась, вываливая на меня информацию о своем маленьком чуде, по имени Коул. Мужчины к нам возвращаться не спешили, так что я много чего успела узнать. По словам Наты, с тупыми курицами, думающими только о своем маникюре, совсем не о чем поговорить, и они так и заглядываются на ее мужа, что ее бесит еще больше. А я такая хорошая. И готовить умею, и первая, с кем поговорить нормально можно, и на ее Сэма не реагирую. Так что, меня быстро, не спрашивая, возвели в ранг подруги, провозгласили, что теперь мы будем дружить семьями. Кстати, оказывается, это был первый ее визит в гости к Рикеру. Раньше, насколько она знает, он никого к себе домой не приглашал, да и вообще она его знает мало, и до этого боялась, поскольку мой муж, как выяснилось, создает впечатление мрачного злого, и не особо разговорчивого типа, и только на сегодняшнем ужине, она убедилась, что это не так. Под конец я уже готова была куда-нибудь сбежать от деятельной, соскучившейся по общению, особы. Нет, мне она понравилось, но для первого раза ее было слишком много. Когда вернулись мужчины, Сэм был поставлен перед фактом, что теперь они будут регулярно наведываться в гости на ужин.

Когда мы с мужем провожали гостей, тот зачем-то обнял меня, притянув к себе. Со стороны, наверное, смотрелось идиллично. А я вся напряглась. Вырываться было нельзя, на нас смотрели. Нарушать договор, по которому я должна играть роль жены нельзя. Стоило двери за Натой и Сэмом, захлопнуться, как Рикер, чмокнув меня в макушку, отпустил, и быстро, не прощаясь, ушел. К чему он разыграл перед друзьями это представление, я так и не поняла. Одно дело притворяться перед чужими, но перед собственными друзьями зачем? Есть ли вообще люди, которым Рикер может доверять полностью? Не удивлюсь, что даже близкий помощник — Перси, не знает о моем муже всего. Однако если оставить вопрос о доверии, цель показательных выступлений мне все равно не ясна. Мы можем быть супружеской парой, и, не демонстрируя теплых отношений. Да, глядя на Нату и Сэма, невольно появляется зависть от их семейной идиллии и счастью. Может, Рикер хотел показать другу, что и у него все так же хорошо?

Моя авантюра с офицером Алексом успешно продвигалась. На меня он уже смотрел далеко, не дружески, опаляя жаркими взглядами. У меня в голове идея уже полностью оформилась. На большой прием будут приглашены практически все. В ангарах с кораблями останутся только дежурные. Необходимо будет незаметно сбежать с мероприятия. С Алексом я уже договорилась. Он меня проведет «на экскурсию» к кораблям. Этакое романтическое, немного экстремальное свидание. Там офицер на своей территории. Будет показывать восторженной и восхищенной мне корабли. А там, как он наверняка полагает, и до поцелуев украдкой недалеко. Не в собственную каюту же вести. Увидят, доложат. На кораблях же камер нет… Вообще, я на самом деле очень нервничала. Получиться ли все как надо? День ото дня нервозность все росла.

Стала все чаще присоединяться к парням, не только для занятий эйрбордом, но и когда они делали домашнюю работу. У нас был взаимовыгодный обмен. Я подтягивала их в расчетной и практической частях. А они разжевывали мне то что, я еще не изучала. А не изучала раньше я ее поскольку информация была закрытой, или я не предполагала, что таковую вообще нужно знать. Зачем, спрашивается, будущим летчикам, знать, например, биологию и вирусологию? А надо, оказывается. Военный устав я учить упорно не хотела, но ребята настояли, аргументируя, что это обязательно, в случае, если я действительно хочу поступать в академию. Да, моя версия, о том, что я якобы хочу туда поступать, быстро ушла в массы. Теперь, принявшие идею на «ура» парни, активно меня туда «готовили».

Шаял в последнее время меня сторонился. Ловить и выяснять отношения я не пыталась. Это его выбор. Не хочет общаться, я не принуждаю. Правда, в последний перед приемом вечер, после тренировки с виноватым лицом и забавно поникшими ушами, все же подошел ко мне.

— Миа, извини меня.

— Шаял, мне не за что тебя извинять.

Нейсег отрицательно закачал головой.

— Нет, есть. И ты это знаешь. Прости, что избегал тебя. Я… В общем так больше не буду поступать. Прощаешь?

Улыбнулась.

— Конечно, — сказала, и тут же оказалась в медвежьих объятиях Шаяла, стиснувшего меня словно плюшевую игрушку.

Парни в зале засвистели и заулюлюкали. Позеленевший нейсег тут же отпустил. Хотела рассердиться на Шаяла, но он так забавно смущался, что я не выдержала и рассмеялась.

— Миа, — произнес парень тихо. — Я тебе задолжал желание. Помнишь, насчет закрытой площадки?

— Помню.

— Идем туда прямо сейчас?

— Я бы с удовольствием, но сначала душ, и никак иначе.

— А тебя отпустят?

— Думаю, да.

— Тогда через двадцать минут жду тебя в зале, где главный лифт. Успеешь?

— Успею. До встречи.

Я была заинтригована. До ужина еще полно времени, да и не факт, что Рикер сегодня вообще придет. А взглянуть что там за закрытая площадка такая, было очень любопытно.

Мне повезло. Мужа дома не было. Быстро помывшись и переодевшись, помчалась на встречу с Шаялом. Он оказался в условленном месте. Вид при этом имел самый таинственный и хитрый. Усмехнулась. Не работать ему в разведке. Все эмоции и мысли как на ладони.

Увидев меня, нейсег обрадовался. Заговорщицки подмигнув, куда-то повел. Однако стоило нам только углубиться в один из коридоров, как за спиной раздался веселый голос.

— Далеко собрались? — обернулась.

На нас с нейсегом с ехидной улыбкой смотрел Тэо. Шаял поморщился, и недовольно произнес.

— А тебе чего?

— Ничего. Я с вами.

— Тебя не звали.

— Согласен. Я сам пришел. Вы ведь идете на закрытую площадку, я правильно понимаю? По-твоему, только ты один хочешь Мие ее показать? У меня тоже есть туда пропуск. Так что если хочу — то иду. В любое время. И ты не можешь мне запрещать это, или разрешать. К тому же, если вы пойдете одни, это может скомпрометировать Мию, — ха, а то, что их двое будет, меня, конечно, никак не скомпрометирует.

Нейсег тяжко вздохнул.

— Как только просек? Может, все-таки свалишь, по-хорошему? — видимо, Тэо совсем не вписывался в планы Шаяла.

— Ну, только если Миа скажет, что против, чтобы я с вами шел, тогда, да. Испарюсь тут же.

Парни с ожиданием на меня воззрились. Не люблю, когда меня делают крайней.

— Я не против.

Победная улыбка озарила лицо Тэо, а Шаял скис, но ничего не сказал.

— Что же, отправляемся гулять, — преувеличено радостно произнес Тэо, вклиниваясь между мной и нейсегом.

Пока шли, поинтересовалась.

— Тэо, а как ты узнал, куда мы собираемся с Шаялом?

— Да ты бы видела его заговорщицкий вид. Я сразу догадался. Оставалось только проследить, где и когда вы будете встречаться.

— Понятно, — хотя мне, как и нейсегу, тоже не совсем ясно для чего Тэо к нам решил присоединяться.

Неужели правда заботится о моем добром имени? Сомнительно. Можно предположить, что я ему нравлюсь как девушка, тогда причины становятся понятными, но от чего в таком случае Тэо до сих пор не проявлял свой интерес? Те поползновения меня полапать не считаются.

Мы прошли несколько охранных систем, где парни вставляли свои карточки, и мы шли дальше. Подойдя к очередной двери, Шаял нас притормозил. Он вроде бы уже смирился с присутствием Тэо.

— Миа, мы уже пришли. Я только хотел сказать, что не зря позвал тебя именно сюда. Сейчас мы пролетаем рядом с одной планетной системой. Сегодня с этой стороны будет наилучший вид.

После его слов створки дверей мягко распахиваются. И я вижу нечто. Проход в открытый космос! Тэо смело шагнул вперед.

Я ошиблась. То, что впереди открытый космос, показалось только поначалу. Шаял взял за руку и повлек за Тэо. Вцепившись в нейсега, сделала первый робкий пробный шажок, ногой нащупывая твердую поверхность. Успокоилась. Она есть. Дальше шагала гораздо смелее, но руку Шаяла предусмотрительно не отпускала. Мы прошли не меньше тридцати метров, и только тогда остановились.

Мы находились в просторном помещении. Потолок не угадывался. Впрочем, как и боковые стены, и пол. Своеобразная стеклянная колба. Прозрачная настолько, что с помощью зрения невозможно понять есть ли стены вообще или нет. Ощущение такое, будто паришь в космосе.

Восторг. Эйфория.

У меня перехватило дыхание. Кажется, я вообще забыла, как дышать.

— Миа, смотри туда, — нейсег указывает куда-то в сторону.

Поворачиваюсь. Вдалеке вижу красную маленькую, но очень яркую точку.

— Примерно минут через пятнадцать-двадцать мы подлетим ближе. Эту звезду нужно обязательно увидеть.

У меня просто нет слов, чтобы выразить мою благодарность. Смотрю на Шаяла. Нейсег понимающе улыбается. Ему не нужны слова. Достаточно эмоций.

Дрожат руки, ноги подкашиваются. Села прямо на пол. Позади меня, спина к спине, молча пристроились Шаял и Тэо. Я облокотилась на их плечи. Получилось так, что сидя друг к другу спиной, мы смотрим во все стороны космоса, кроме того направления, где находилась громада корабля.

— Спасибо, — произнесла тихо.

Запрокинув голову, я вглядывалась в чернеющий космос. Звезды приветливо мерцали, приглашая. Они будто звали к себе.

— Вы даже не представляете, что это для меня значит, — горло сжало болезненным спазмом, но ни одной слезы так и не пролилось.

Какое-то время мы так и молчали. А потом заговорил Тэо. Рассказывал что-то смешное из своего детства. Мы с Шаялом смеялись. Корабль, медленно подлетал к звезде, которая вблизи оказалась не совсем красной. Она красиво переливалась. Тьма космоса расступилась. Красные и зеленые мерцающие газовые потоки окутывали звезду, а где то под ними, периодически происходили белые огненные вспышки. Завораживающее зрелище. Смотреть было больно, но глаз я не отводила.

— Миа, нам пора, — вырвал меня из состояния транса голос Тэо.

Звезду мы уже пролетели. Она вновь превратилась в маленькую красную точку. Уходить не хотелось, но ничего не поделаешь. Парень подал мне руку, чтобы помочь подняться. Я ее приняла, поскольку ноги почти не держали.

Внутри поселилось какое-то светлое чувство, а сил, будто стократ прибавилось. Теперь в душе было как никогда спокойно. Я чувствую, что все смогу и добьюсь желаемого.

Мужа дома не оказалось. Извинившись перед Перси, что не пришла к ужину, сразу отправилась к себе. Думала, еще долго теперь не усну, но стоило только голове коснуться подушки, и я провалилась в глубокий безмятежный сон.

* * *

— Ты готова?

— Да.

— Тогда идем. Ты выглядишь чудесно, — сделал неожиданный комплимент муж.

Сегодня Рикер одет в строгий черный костюм, которой поразительно ему идет. Мой спутник поражает своей статью и мужественностью. Пожалуй, на этом приеме мужчины красивее его не найдется. И это я говорю вполне адекватно. Он идеальный, и такой холодный. Далекий. Удивительное стечение обстоятельств, и собственное желание моего мужа, решило переплести наши судьбы.

— Спасибо, — я, как самая примерная девушка, скромно опустила глаза в пол.

Теперь мне недолго оставалось притворяться и жить жизнью другого человека. Мы с Рикером отправляемся на прием.

Уже на подходе к месту, где проходит великосветский раунд, царило немалое оживление. Нарядно одетые мужчины и женщины весело переговариваясь, шли по направлению к центральному залу. Я туда как-то заходила из любопытства.

В обычное время центральный зал являлся главной торговой площадью. В центре установлен роскошный фонтан с лавочками, обычно там стоят столики, за которыми дамы и их кавалеры пьют кофе. Далее широкая круглая площадка, заканчивалась рядом выстроившихся вдоль стен магазинов. Потолок располагался очень высоко. Оканчивался четвертым этажом, с террасой, ведущей к другим магазинам. И так на каждом этаже. Сейчас все магазины, наверное, должны быть закрыты.

И верно. Муж, крепко держа меня под руку, ввел в наполненное шумом и светом помещение. Витрины магазинов оказались прикрыты зеркальными щитами, отчего зал казался еще более огромным и многолюдным. Террасы и площадь заполонили сотни гостей. В центре, рядом с фонтаном, установили небольшую сцену, на которой выступали музыканты и танцевальные группы.

Невольно прижалась к Рикеру плотнее. После преображения, меня перестали узнавать на улице. Но сейчас рядом был муж. Не стоило труда догадаться, кем я прихожусь этому властному строгому мужчине. Под любопытными раздевающими взглядами мне было очень неуютно. Большинство людей смотрело на меня с откровенной злобой. В глазах женщин читалась дикая зависть, а мужчины рассматривали, как мне казалось с похотью, и пренебрежением, словно грязь какая-то перед ними. А я еще хотела разыгрывать незнание этикета, и тому подобное. Смешно. Для этих людей, чтобы я ни сделала, любой мой поступок, и слово будет воспринято не иначе как грубость и глупость. Мне даже и стараться не надо.

Стоило нам с мужем начать идти по направлению к центру зала, и разговоры вокруг нас тут же затихают. Нарядно одетые, красивые мужчины и женщины поражают меня своим блеском и роскошью, но больше их демонстративной ко мне неприязнью. Что такого я всем им сделала?

— Выпрямись, — нагнувшись ко мне, в приказном порядке потребовал Рикер.

— Что?

— Я говорю, выпрямись. Не показывай никому свой страх и неуверенность. Ты моя жена. Год или больше, уже не имеет значения. Неважно кем ты была раньше. Ты выше рангом большинства находящихся здесь людей, их просто это бесит.

С неохотой выпрямила спину. Я действительно под столь тяжелыми взглядами сгорбилась. Расправила плечи. И правда, чего я волнуюсь? Возможно, уже сегодня окажется так, что все эти лица я больше не увижу.

Теперь я шла свободно, с ленивым прищуром и легкой усмешкой на губах. За это меня возненавидят еще больше, но оно того стоит. Исказившиеся лица находящихся рядом людей мне это прекрасно подтвердили.

— Молодец, — шепнул на ухо муж, чуть коснувшись губами. От этого, казалось случайного движения, по всему телу побежали мурашки.

Мы подошли к фонтану. Сейчас здесь установили столы с разнообразными закусками и напитками. К Рикеру подошел пожилой мужчина. Кто он, я не знала. Не встречалась ранее, и не видела в досье мужа.

— Здравствуйте, мистер Блэквуд. Меня просили передать Вам, что через пятнадцать минут Ваш отец ждет Вас на верхней трибуне для произнесения торжественной речи.

— Я понял, Джастин.

Этот Джастин как-то многозначительно посмотрел на меня.

— Вас ждут там одного, — зачем-то уточнил мужчина и поспешил удалиться.

Рикер усмехнулся, но ничего не сказал. Мы с мужем вновь остались наедине друг с другом, и толпой наблюдающей за каждым нашим движением. Чувствую себя скандальной знаменитостью.

Взяв со стола с напитками два бокала, один Рикер протянул мне. Шампанское. Сделала один маленький глоток. Не знаю, что больше меня нервировало. Чужие взгляды или близость мужа. По-моему, он подошел ко мне чересчур близко. Подняв руку, нежно заправил выбившийся из моей прически непослушный локон. Чуть улыбается и смотрит пристально. Такое ощущение, что вот-вот поцелует. От этого становится страшно, но при этом в животе почти болезненно все сжимается, а ноги слабеют, подкашиваясь.

— Мистер Блэквуд, что Вы делаете? — испуганно шепчу.

— Называй меня Рикер, — голос тихий и вкрадчивый, его рука начинает свое обследование. Невесомым касанием, пальцы очерчивают овал лица, задерживается на подборке, легкий захват, и муж притягивает к себе еще ближе. Теперь наши губы почти касаются. У меня внутри все замерло. Вместо поцелуя, его губы скользят по щеке, а затем еле слышный довольный шепот. — Не стоит давать повод для лишних сплетен, миссис Блэквуд. Твое обращение звучит слишком официально и сухо. Будто я тебе не муж, а строгий начальник. Так что, просто Рикер. Запомнила?

— Может, отпустите меня? — говорю тихо и хрипло. Одной рукой муж, продолжает свое обследование, спустившись с подбородка, к шее, нежно ее поглаживает. А второй рукой по-хозяйски обвил мою талию.

— Имею же я право, хотя бы на приеме обнять свою законную жену. Ты так не считаешь?

— Все смотрят.

— Пускай. Нашим дамам давно пора понять, что не стоит меня так усиленно осаждать.

— Боюсь, что Ваши действия наоборот только подогреют их интерес и азарт.

— Посмотрим. Раньше я не мог, при желании, открыто послать молодых знатных и очень наглых девиц, а теперь у меня есть прекрасный официальный повод.

— Я прошу прощения! — чей-то противный нежный голосок вынудил Рикера, наконец, с неохотой от меня оторваться.

Обратила все свое внимание, на прервавшего наш довольно интимным разговор с мужем. А, это же моя знакомая. Катрин Норвейг. Мы с Рикером развернулись к ней, однако его шаловливая рука не успокоилась. Горячая ладонь скользит по моей спине, медленно опускаясь все ниже, заставляя тем самым напряженно выпрямиться. Сейчас моей осанке может позавидовать любая королева.

По лицу Катрин можно заметить, как все кипит внутри нее от злости и возмущения. Такие яркие эмоции. Я помню, какая она вспыльчивая. Ее бы энергию, да в мирное русло, горы бы свернула. По бокам девушки пристроились, очевидно, ее подруги. Две стройные, роскошно одетые блондинки. Как мне кажется, он крашенные. Слишком не естественно смотрелись карего цвета раскосые глаза, очень смуглая кожа и почти белые волосы. Сестры? Возможно. Вся троица просто пожирала Рикера глазами.

— Добрый вечер, мистер Блэквуд, — скромно потупившись, но стреляя из под ресниц глазами, начала Катрин. Волосы ее, заплетенные в замысловатую прическу, украшала диадема, по виду, с настоящими бриллиантами. Белое атласное платье выгодно оттеняло нежную кожу, открывая тонную девичью фигурку. Красавица, что ни говори. — Мой папа просил передать Вам свои наилучшие пожелания, и поинтересоваться, будете ли Вы сегодня выступать с речью.

— Передайте Вашему отцу мои ответные пожелания всех благ. А то ведь со вчерашней нашей с ним встречи прошло так много времени. Мало ли что. Выступать с речью я сегодня буду. Впрочем, как и все прошлые годы.

Сарказма и прохладного тона мужа, Катрин предпочла не замечать.

— О! Это же просто чудесно! — чуть в ладоши от восторга не захлопала. Из Катрин вышла бы прекрасная актриса. — Пока вы будете на трибуне, мы могли бы составить компанию Вашей замечательной супруге, чтобы ей не было скучно.

Я чуть в голос не расхохоталась. Последнее, чего бы я сейчас хотела, чтобы мне составляли компанию столь «очаровательные» дамы. Меж тем, Катрин проникновенно продолжила.

— Миа, я представляю, как нелегко может приходиться новым людям в нашем обществе. Я была бы рада иметь возможность с тобой подружиться, чтобы тебе не было так грустно и одиноко.

Браво! Только милая Катрин, видимо, понятия не имеет, что Рикер в курсе нашей маленькой драки, не зря же он сейчас фырчит мне на ухо, едва сдерживая смех.

— Мисс Норвейг, Ваше предложение весьма любезно, однако в Вашей поддержке и компании нет необходимости, ведь Миа идет на трибуну вместе со мной.

Сказанное заставило меня напряженно вскинуться, а Катрин удивленно и не совсем светски раскрыть рот и округлить глаза. Несколько мгновений стояла ошеломленная тишина. К нашему разговору прислушивались, поэтому Рикер изумил не только нас с Катрин и ее подруг, но и остальных любопытствующих. По лицу мужа было почти невозможно уловить, о чем он думает, но я от чего-то почувствовала, что всей ситуацией он просто таки наслаждается.

— Но ведь…

— Что Вас удивляет? Миа — моя жена, и естественно, она должна быть рядом. Прошу прощения, но нам пора идти, — так и не дождавшись от разочарованной Катрин ответной реплики, произнес муж, и снова куда-то меня потащил.

Я автоматически шла, переваривая услышанное, а потом начала всеми силами тормозить наше с мужем целеустремленное движение. Помогло не сильно. Рикер будто и не замечал моего протеста.

— Рикер, подожди. Ну, подожди же! Остановись.

Муж с неохотой все же притормозил, но идти не перестал.

— Что?

— Я не пойду на трибуну.

— Почему?

— Не хочу.

— Боишься?

— Нет. Просто не хочу. Чего мне там делать? Не хочу, чтобы на меня все смотрели. Выступление транслируют по видео на всех уровнях.

— И что? На тебя так и так все глазеют. Выглядишь ты прекрасно, — мы еще замедлились, и Рикер вновь перешел на вкрадчивый интимный тон. Взгляд черных глаз почти ощутимо прожигал. — Не понимаю, как ты могла стать уборщицей. С твоими внешними данными можно было рассчитывать на большее.

— Можно, но девственницей я бы уже вряд ли была, — выпалила зло, и сама же смутилась, покраснев.

Я знала, что сейчас выгляжу очень хорошо. Подготовка заняла почти весь день. Пришлось, по указанию Рикера, вызвать на дом сразу несколько специалистов. Мне сделали прическу, казавшуюся, на первый взгляд простой. Подняли волосы, перехватив их золотым жгутом, тем самым взору открывалась тонкая нежная шея. Несколько прядей, несмотря на мое сопротивление, совсем осветлили. Платье бирюзового цвета, тоже довольное простое, по форме напоминало тогу, застегивающееся на шее, плавными свободными волнами, облегало фигуру, спускаясь до пола. На талии имелся золотой ремешок, напоминающий тот жгут, что сейчас перехватил мои волосы. Цвет платья невероятно шел к моим глазам, делая их ярче и насыщеннее. Неудобные туфли на высоком каблуке, больше напоминающие сандалии. В уши я надела длинные золотые серьги с замысловатым тонким узором. На шее простая золотая цепочка с прозрачным голубым, по форме напоминающим слезу камнем, а на руке широкий браслет, скрывающий ограничитель. Золотистый оттенок кожи, профессиональный макияж, и вот перед вами нежная хрупкая нимфа. Благо, хоть немного отъестся, я успела, и теперь никого не пугала торчащими костями.

Однако вся эта наведенная красота еще не повод демонстрировать меня с трибуны. Рикеру вполне ясно дали понять, что меня там никто не ждет. Ввязываться в конфликт мне не хотелось.

— Даже не спорь, — непреклонно произнес муж, резко сменивший мягкие вкрадчивые интонации на стальные. — Пора познакомить тебя с отцом. Так что идем.

Не хочу! Знакомиться с человеком, подобным отцу Рикера, в подобной обстановке — тем более. Но кто бы у меня спрашивал. Мы поднялись на второй этаж, прошли на балкон. В одном месте площадка значительно расширялась, образуя вместительный полукруг. Сейчас эта часть балкона была оцеплена стражами порядка. У самого края поставили широкую трибуну. Техники настраивали освещение и камеры. Ежегодная речь и нечто вроде праздника устраиваемого на всем корабле в честь начала нашей экспедиции. Можно сказать, для всех это как празднование нового года по индивидуальному летоисчислению. Никогда этот день не отмечала и не смотрела эфиры. В этот время всегда всех подменяла, чтобы был достойный предлог не идти на устраиваемую вечеринку с танцами, под конец часто переходившую в чуть ли не массовое групповое соитие. День, когда официально разрешали пить, многим сносило голову. Большинство, конечно, уединялись в темных местечках. По двое или больше, там уж как сложится, но находились и те, кому плевать на чужие взгляды.

Рикера и меня, не спрашивая пропуск, без лишних вопросов провели через охранное оцепление.

— Отец! Приветствую. Господа, день добрый.

Рикер подвел нас к группе солидных джентльменов и чинно с ними раскланялся, представив заодно и меня. Больше всего в этой группе выделялся статный пожилой мужчина. Очень похож на самого Рикера, только старше, и выглядит еще более опасным и властным, чем его сын. Цвет глаз и волос тот же, что и у Рикера, только прическа более короткая, и виски тронуты сединой. Заметила небольшой шрам около левого виска. В общем, внешне Джонатан Блэквуд производил весьма приятное впечатление, степенного и очень внушительного мужчины, однако к нему я, после предупреждения папкой с черным списком, отношусь предвзято. Уверена, браку своего сына, он не рад, а значит, мне стоит быть на стороже.

В окружении отца Рикера с неудовольствием отметила главу финансового ведомства. Его я узнала сразу. Внешность папочки Катрин, запомнила, на всякий случай, очень хорошо. Кристиан Норвейг. Мы обменялись оценивающими взглядами. У меня мурашки по спине побежали.

— Здравствуй, Рикер, — в отличие от главы финансового ведомства, отец моего супруга не удостоил меня и каплей внимания. Будто меня вообще тут нет. Ни одного взгляда брошенного в мою сторону.

Остальные мужчины так же раскланялись с Рикером. Большинство, подражая Джонатану, демонстративно меня не замечали. Атмосфера была очень напряженная. Почему-то я физически ощутила, как начинает злиться муж. Обстановка накалялась. Зато стоило подойти к нашей «теплой» компании двоим друзьям Рикера — Григорию и Роберту, дышать сразу стало легче. Григорий, согласно папке мужа, был в черном списке, а Роберт — в красном. Хорошая поддержка. В компании Джонатана их встретили, как старых приятелей, и видимо ожидали, что те подержат бойкот, выразив тем самым, неодобрение Рикеру. Но не тут-то было.

Стоило мужчинам заметить меня, как Григорий и Роберт разразились в мой адрес восхищенными комплиментами. Как великолепно я выгляжу, какая я чудесная, как повезло моему мужу, и как они ему завидуют. Галантно целовали ручки и выражали полнейший восторг по поводу встречи.

Изумление царившее коалиции отца Рикера было просто непередаваемо. Написанное на лицах непонимание происходящего и растерянность заставило невольно улыбнуться. Такое впечатление, будто мир перевернулся с ног на голову, только об этом забыли сообщить этим важным мужчинам. В глазах многих даже появилась какая-то детская обида.

Джонатан смотрел остро. Я, наконец, удостоилась его высочайшего внимания. Тяжелый оценивающий взгляд прошелся по мне буквально от макушки до пола. Я замерла, и пока длился осмотр, похоже, и не дышала. Если бы не рука Рикера, поддерживающая меня за талию, либо отшатнулась, либо упала бы, не в силах выдержать почти ощутимого давления. Никогда такого чувствовала. Казалось, от Джонатана исходит практически материальная угроза.

— Отец, — как-то предупреждающе, со значением произнес Рикер, и меня отпустило. Все внимание Джонатана перешло к сыну. — Не пора ли тебе выступить с речью?

Думала сейчас произойдет взрыв, до того обстановка была накалена, и по-видимому не только я ожидала подобного окончание. Остальные замерли в молчании.

Отец Рикера не торопился. Не спеша оглядел окружающих нас людей, еще раз пристально посмотрел на меня, на мужа — Рикер отчего-то просто-таки лучился довольством. Еще несколько, показавшимися мне бесконечными, секунд молчания. И происходит невероятное.

Джонатан насмешливо фыркает, и с ехидным прищуром смотря на своего отпрыска.

— Я еще не так стар, чтобы забывать, когда и что мне нужно делать. Завтра жду тебя и… — многозначительная пауза, во время которой я удостаиваюсь скептичного взгляда. — Твою жену, у себя.

Сказано было так, что сразу становилось понятно, это не просьба, а приказ. После, не ожидая согласия Рикера, Джонатан развернулся, и пошел к трибуне. Свита последовала за ним. Напоследок Кристиан Норвейг обжег меня ненавидящим и много чего обещающим взглядом.

Ну и что все это значит? Такое ощущение, будто я сейчас прошла через какое-то испытание, но в чем состояла его суть, не поняла. С чего вдруг отец Рикера сменил гнев на милость? Милость, конечно, довольно относительная, но все же.

Далее началась вступительная программа. По традиции, которой шел уже третий год, первым свою праздничную речь начал Джонатан Блэквуд. За его спиной выстроились все самые значимые люди корабля, и теперь моя персона была среди них.

Я почти не слушала. Меня занимали совсем другие мысли. Сейчас я подводила собственные итоги пребывания на корабле. Что ни говори, а больше всего я волновалась по поводу моей встречи с Алексом, и о том, как все получится. Готовилась я очень долго, и постараюсь сделать все от меня зависящее. Но, боюсь, что мой карточный домик, может разрушить любая случайность. Может, стоило готовиться дольше? Но куда еще. Не давала покоя одна мысль, которая практически отравляла и точила душу. Сознательно я понимаю, что это абсолютная глупость, но, тем не менее, такая ерунда не дает мне чувствовать себя уверенно. Они говорили, что все должно быть честно. Глупость, которая так меня бесит. Ну, какая честность может быть в нашем союзе? И я опять, не выдержав, решила больше не думать об этом. Надоело терпеть. Я тщательно и долго обдумывала альтернативные пути, но поняла, что не хочу по ним идти, потому что они все равно ни к чему не приведут. Я одна, я слабая, и да, я — эгоистка. Имею на это полное право.

Джонатан закончил свою речь, ему зааплодировали. Настал черед Рикера. Зафиксировав мою руку своей железной хваткой, муж потащил к трибуне вместе с собой! Я, пребывая в собственных мыслях и не ожидая от Рикера подобной подлости, сначала пошла без сопротивления, но осознание пакости, пришло быстро, затормозила, но не тут-то было. Мои попытки высвободиться были проигнорированы, а потом оказалось поздно. Мы подошли к трибуне. На нас было направлено множество камер. Публика ловила каждое движение. Муж потеснился, пристраивая меня за широкой стойкой по левую от себя руку. Профессионально улыбнулся и начал свою вступительную речь. Я тоже нацепила нечто напоминающую улыбку. Раз уж так сложилось, играть надо до конца. Бесит. Рикер развлекается. Я поняла. Ему просто доставляет удовольствие всех провоцировать. Иного объяснения его действиям не вижу.

Меж тем, муж что-то бодро вещал. От волнения, все его слова в моей голове сливались. На людей внизу я старалась вообще не смотреть. Кажется, Рикер что-то упомянул и о своей женитьбе, своем небывалом счастье, и огромной благодарности властям союза за организацию отбора, принесшего ему столь неожиданную радость. Восхитилась. Врет и не краснеет. Настоящий профессионал. Отчего-то не к месту вспомнилась Диана. Наверное, она сейчас себе волосы на голове рвет, слушая данную речь. Ну, кажется, все. Рикер закачивает говорить, и можно уже будет уйти отсюда.

— А теперь передаю слово своей жене.

За что?!

Как он мог? У меня нет заранее подготовленной речи, я не готовилась, и я не оратор. Да такого исхода я вообще не предполагала. Зачем он хочет меня опозорить?

В крови забурлил адреналин. Сейчас я практически испытывала ненависть к Рикеру.

Ослепительно улыбнулась. Гори все синим пламенем. Главное только, чтобы после все удалось.

— Жители Титана, — голос дрожит, и я большим трудом беру его под контроль. — Наша экспедиция — значимая и важная миссия для всего союза. Я присоединяюсь ко всему ранее сказанному моим мужем, и хочу отметить, какую испытываю гордость, что являюсь частью нашего крепкого, дружного и сплоченного братства. Подвергая себя невероятному риску, мы вместе летим сквозь глубины необъятного космоса, преодолевая опасности, которые он в себе несет. Каждый день, не жалея себя трудимся, приближая наше светлое будущее. И все на благо нашей расы! Я из низов, поэтому хочу особо поблагодарить именно наших рабочих. Честные добрые трудяги, без вас корабль не мыслит своего существования. Вы стали для меня настоящей семьей!

Я продолжаю вдохновенно нести всю эту чушь. Разглагольствовать и переливать воду из пустого в порожнее могу бесконечно долго. Кошусь взглядом на Рикера. Тот, приподняв одну бровь, смотрит на меня с любопытством ученого, ставящего опыт на лабораторной мышке. Ловлю исходящее от него удивление. Не ожидал, дорогой? Хотел, чтобы я опозорилась, промямлила что-то, тем самым еще больше раззадорив наше общество? Да ты тот еще бунтарь.

От натянутой улыбки, уже болит лицо. Начал дергаться левый глаз. Это нервы. А я все лью вдохновенную патоку. Полагаю, впервые люди узнали о себе за один вечер столько всего хорошего. Главное, говорить так, чтобы все это звучало действительно искренне и восторженно, а непрофессионализм наоборот добавлял очарования, напоминая о наивности юности. Кто-то внизу даже начал мне аплодировать. О да. Мы все думаем о себе лучше, чем мы есть, и хотим, чтобы это заметил кто-то еще.

Деликатный перестук пальцами по моему позвоночнику. Тем самым муж намекает мне, что пора закругляться. Расцениваю это, как свою маленькую победу. И быстро завершаю импровизацию. Иногда живое выступление без подготовки — лучше, чем заученное чтение. Под конец речи мне уже громко приветственно рукоплещут, свистят, и что-то кричат. Удивительно, как быстро можно поменять мнение толпы. Еще недавно меня готовы были растерзать. А теперь я — фактически героиня. И было бы за что. Правда, однодневная. О подобном забывают быстро. Я тщательно скрываю эту сторону своего характера, но знаю точно, лидерские качества, во мне есть. Завести всех, и заставить за собой идти я могу. Только раньше мне это никогда не было нужно. Думала, вообще не пригодится. И что меня дернуло открыться сейчас — наверное, накопленная за годы злость. Когда, чего-то в тебе много скапливается, то не знаешь, когда прорвется, и практически, не можешь это контролировать.

Стоило сойти со сцены, и нас с мужем встретили задумчивые оценивающие взгляды собравшихся здесь влиятельнейших людей этого корабля. Поежилась. Такое внимание мне точно не нравится.

Задерживаться Рикер не стал. Кивнул на прощание отцу и повел меня прочь. Мы спустились на первый этаж.

— Миа, я вынужден тебя оставить. Мне нужно решить кое-какие дела и есть несколько человек, с которыми мне необходимо переговорить. Тебе придется еще какое-то время побыть на приеме. Думаю, с тебя достаточно, и если не хочешь ни с кем общаться, просто посиди здесь на диване. Я оставлю двух охранников, а позже заберу тебя, и мы пойдем домой.

Как заботливо. Чего он опасается? Что без него, меня кто-то обидит? Или, может, боится, что это я кого обижу? Фыркнула. Смешно. В закутке, где мы стояли, вместе с четвёркой мужчин из охраны, которую Рикер, коротким приказом призвал зачем-то с собой, было действительно спокойнее, чем в переполненном зале. Вглядевшись в толпу, заметила промелькнувшие в ней лица Тэо, и одного из парней моей компании.

— Нет, я, пожалуй, прогуляюсь по залу.

— Как знаешь, — видно было, что Рикеру мое решение пришлось не по душе. — Но охрану я оставлю.

— Нет!

— Так будет лучше, — спокойно и непреклонно.

У меня мурашки по всему телу пошли от этого тона супруга. Вроде бы говорит мягко, но отказаться просто невозможно. Однако надо. Мне не с руки, чтобы за мной по пятам следовали наблюдатели.

— Пожалуйста, не надо. Не хочу, чтобы на меня еще больше обращали внимание. Я приметила знакомых, с которыми занимаюсь эйрбордом. Присоединюсь к ним. Все будет в порядке.

Я почти умоляла, и Рикер, кажется, смягчился.

— Ладно, но будь аккуратнее. Люди взбудоражены. К тому же, многие выпили.

— Хорошо, — послушно кивнула, и пока муж не ушел, задала вопрос. — А можно я через пару часов сама уйду с приема?

Рикер задумался о чем-то ненадолго, потом нахмурился и буквально пронзил меня взглядом.

— Ах, да, у тебя же на сегодня назначена еще встреча, — голосом мужа можно замораживать. И вдруг резкая смена темы. — Миа, скажи, что ты в нем нашла, а?

— В ком?

— В офицере Алексе.

— Ничего.

— Не ври. Ты ему буквально в рот смотришь.

— Ну, у нас просто интересы с офицером общие. Он любит говорить об устройстве кораблей. А я — слушать. — Почему Вы интересуетесь? — я снова обращаюсь официально, здесь никто нас не слышит. — Неужели ревнуете?

Интересуюсь насмешливо, подначивая. Не знаю почему, но мне захотелось задеть самоуверенного Рикера. Жаль, но на провокацию муж не обратил ни малейшего внимания. Он все так же был холоден и спокоен.

— Нет. Предупреждаю. За свои действия будешь сама отвечать. Поэтому советую лишний раз подумать, прежде чем что-то делать.

— Вы угрожаете? — почему меня бесит его безразличный тон?

— Я же сказал. Предупреждаю.

— Благодарю, но Вы зря беспокоитесь. У нас с Алексом только дружеское общение. Целоваться с ним, или что-то еще делать, я не собираюсь.

Опять эта вздернутая бровь. И я замечаю в глазах Рикера смешинки. Ну, вот что я такого смешного сейчас сказала? И щеки от чего-то краснеют.

— Очень надеюсь на твое благоразумие. Да и стоит пожалеть офицера. Последствия своих поступков для себя ты и так знаешь, а вот он может быть разжалован.

Серьезно. Кивнула, принимая новые условия. Только, боюсь, Алекса после сегодняшнего вечера и так разжалуют. Печально.

Рикер, больше ничего не говоря, развернулся и ушел. Это наглядно доказывает, что вся его нежность на людях — лишь игра. И хорошо.

Когда я начала врать самой себе?

В толпе, не сразу, но я отыскала своих друзей. Под внимательными взглядами людей было не слишком приятно идти. Однако прямой агрессии я больше не ощущала. В большинстве своем ловила скорее любопытные взгляды. Хотя дамы при моем приближении все равно кривились.

Подойдя сзади, хлопнула Тэо по плечу. Когда парень обернулся, я окунулась в целый океан восхищения. И столько в глазах парня было теплоты и нежности, что я невольно снова зарделась.

— Миа, какая же ты красивая! — голос звучит искренне. И словно ласкает. — Видел твое выступление. Мне понравилось. Долго смеялся.

Я хотела возразить, но Тео поднял руку, останавливая.

— Можешь ничего не говорить. Мы уже достаточно общаемся, чтобы я догадался, что ты не дура. А значит, не могла верить в то, о чем так самозабвенно вещала с трибуны.

Пожала плечами. Лучше уйти с опасной темы.

— А где остальные?

— Кто где, но в основном все в зале. Шаял решил на прием вообще не ходить. Атмосфера ему видите ли тут не нравится. Ну и зря. Теперь у него нет возможности пригласить тебя на танец. Зато у меня есть. Так что будет потом завидовать. Миа, — официальный поклон. — Не будешь ли ты так любезна, потанцевать со мной.

С недоумением смотрю на протянутую ко мне открытую ладонь. Поднимаю глаза, и с встречаюсь с озорным взглядом Тэо.

— Так ведь никто не танцует.

— Нам разве это мешает? Музыка есть, ребята обеспечат необходимое пространство. Ну так как?