Поэт, или Охота на призрака Коннелли Майкл

Глава 28

Глэдден очень жалел о том, что убил Дарлен, не разузнав предварительно, где лежит пульт дистанционного управления от телевизора. Чтобы переключать каналы вручную, ему каждый раз приходилось вставать, а это была та еще морока! В этот час все передачи лос-анджелесского телевидения были посвящены одному и тому же – убийству горничной в мотеле и личности предполагаемого убийцы, – и Глэддену приходилось сидеть прямо перед этим говорящим ящиком и крутить рукоятку переключателя, чтобы ничего не упустить. Несколько раз он увидел на экране также детектива Томаса, который отвечал на вопросы корреспондентов.

Наконец Глэдден утомился и развалился на кушетке. Пожалуй, стоило бы посмотреть и новости по Си-эн-эн, но вставать уже не хотелось, и телевизор некоторое время оставался настроен на какой-то кабельный канал. На экране женщина, говорившая с французским акцентом, показывала, как правильно готовить блинчики с йогуртом. Глэдден понятия не имел, предназначались ли они на десерт или на завтрак, но почувствовал, что порядком проголодался. Прикинул, не открыть ли еще одну упаковку равиоли, но решил воздержаться. Ему оставалось ждать еще четыре дня, и припасы следовало расходовать экономно.

– Куда ты подевала этот дурацкий пульт, Дарлен? – громко воззвал Глэдден, в очередной раз вставая и переключая канал. Потом он вернулся на диван.

Невнятная скороговорка дикторов Си-эн-эн подействовала на него успокаивающе. Почти не прислушиваясь к новостям, Глэдден размышлял о своих делах и строил планы на будущее. Теперь копы узнали о нем, и ему придется действовать с особой осторожностью.

Убаюканный негромким гудением телевизора, Глэдден понемногу начал клевать носом. Он уже почти заснул, когда слух его внезапно уловил сообщение из Финикса. Речь шла об убийстве полицейского детектива, и он открыл глаза.

Глава 29

Рейчел позвонила рано утром, пока я был еще в постели. Продрав глаза, я уставился на часы: половина восьмого.

Я не стал интересоваться, почему накануне она не отвечала на звонки и на стук в дверь. И без того добрую половину ночи я провел в размышлениях над этим вопросом и в конце концов пришел к выводу, что Рейчел, должно быть, принимала душ.

– Ты проснулся, Джек?

– Теперь уже да.

– Очень хорошо. Не забудь позвонить своей невестке.

– Хорошо, прямо сейчас этим и займусь.

– Кофе пить пойдем?

– Давай через час? Мне нужно позвонить в Денвер, а потом принять душ.

– Если будешь так долго возиться, то кофе тебе придется пить в одиночестве.

– Ну ладно, через полчаса. Сама-то ты давно встала?

– Нет, я еще лежу в кровати.

– Можетбыть, ты не моешься по утрам?

– Моюсь, только мне не нужен для этого целый час. Даже в выходной.

– Ну хорошо, хорошо, через тридцать минут я буду готов.

Выбираясь из кровати, я обнаружил на полу надорванный пластиковый конвертик из-под презерватива и решил, что надо на всякий случай запомнить фирму-производителя: похоже, Рейчел предпочитала ее остальным. Очутившись в ванной, я выбросил пустую упаковку в мусорный бачок.

Я очень надеялся, что не застану Рили, поскольку плохо представлял себе, как уговорить ее позволить посторонним людям выкопать из земли тело Шона и как она вообще на это отреагирует. С другой стороны, было ясно, что воскресным утром в пять минут девятого Рили окажется дома, больше ей просто негде быть. Насколько я помнил, за последние годы она побывала в церкви только дважды: на собственной свадьбе и на похоронах Шона.

Рили взяла трубку почти сразу, и я с удивлением услышал, что ее голос звучит гораздо бодрее, чем прежде. Поначалу я даже засомневался, она ли это.

– Рилси?

– Джек?! Откуда ты звонишь? Я уже начала беспокоиться.

– Я в Финиксе. А почему ты беспокоилась?

– Ну как же, ты ведь обещал держать меня в курсе, а потом вдруг исчез.

– Извини, что не звонил. У меня все в порядке, я сейчас работаю с ФБР. Подробности рассказать не могу, просто скажу, что они начали расследование смерти Шона. И кое-кого еще.

Повернувшись к окну, я увидел на горизонте очертания горы, которая, если верить брошюре для туристов, называлась Верблюжьей. Она и впрямь походила на верблюда.

Я спохватился: не сболтнул ли я лишнего? С другой стороны, не станет же Рили продавать эту историю желтой прессе.

– Тут всплыли кое-какие обстоятельства, и в ФБР считают, что полиция могла пропустить некоторые улики. Они хотят… В общем, фэбээровцам необходимо выкопать Шона из могилы, чтобы еще раз на него взглянуть. – Выпалив это единым духом, я стал ждать, что она скажет, но ответа не было еще очень долго. – Алло, Рили?

– Зачем, Джек? – Голос ее был таким тихим, что я едва расслышал.

– Это поможет расследованию.

– Но чего они хотят? Они снова… разрежут его? – Последние слова Рили проговорила отчаянным шепотом, и я сообразил, что полностью провалил задание.

– Нет, Рилси, совсем нет. Им нужно только посмотреть на руки Шона, кое-что проверить… Ты должна дать свое согласие, иначе ФБР обратится в суд, а это такая канитель…

– Что они хотят увидеть?

– Ну, тут в двух словах не объяснишь. Собственно говоря, я не имею права тебе этого рассказывать, но… они думают, что преступник пытался загипнотизировать Шона. Для того чтобы подтвердить это предположение, им необходимо найти на его руках следы уколов иглой. Это своего рода тест, при помощи которого гипнотизер проверяет, погрузился ли его пациент в транс или нет.

Снова наступила тишина, и я поспешил ее нарушить:

– Я вот еще что хотел спросить тебя, Рилси. Скажи, Шон не жаловался на простуду или кашель? Ну, в тот день или накануне?

– Жаловался, – отозвалась Рили после секундного колебания. – Шон чувствовал себя неважно, и я просила его никуда не ездить. Мне хотелось, чтобы он побыл в тот день со мной, потому что и меня тоже слегка подташнивало. А знаешь почему, Джек? – вдруг спросила она без всякого перехода.

– Почему?

– Должно быть, меня тошнило, потому что я беременна. Я узнала об этом только в прошлую среду.

Она застала меня врасплох, и я замолчал, не зная, что сказать.

– О господи, Рили! – вымолвил я, собравшись с мыслями. – Это же здорово! Ты обрадовала стариков?

– Да, они уже знают. Твои отец и мать были просто счастливы. Все это сильно похоже на чудо, потому что я ни о чем даже не подозревала, да мы с Шоном и не очень стремились обзавестись потомством.

– Это замечательная новость. Поздравляю!

И снова я замешкался, не представляя, как мне вернуться к проблеме, в связи с которой позвонил ей. Наконец мне надоело ломать голову, и я ринулся к цели кратчайшим путем.

– Послушай, Рилси, мне уже пора идти. Что ты ответишь на мой вопрос?

Когда я вышел из лифта, Рейчел ждала меня в вестибюле. В руках у нее были сумка с компьютером и походный несессер.

– Ты что, уже выписалась из гостиницы? – недоуменно спросил я.

– Нет, просто таково наше правило: ничего не оставляй в номере, потому что не знаешь, когда придется сняться с места и двигаться дальше. Если сегодня что-то изменится, у меня просто не будет времени возвращаться в отель и собирать вещи.

Я кивнул. Самому мне было уже поздно возвращаться в номер и паковаться, да и брать с собой было почти нечего.

– Ты позвонил невестке?

– Да. Она согласна. Можете приступать к эксгумации. Кроме этого, мне удалось выяснить еще одну важную вещь: в тот день Шон чувствовал недомогание и пил сироп от кашля. Теперь мне стало понятно, почему Шона убили в машине, а не дома, как остальных.

– И почему?

– Его жена – ее зовут Рили – не пошла в тот день на работу, поскольку тоже приболела. Мой брат сделал бы все, что в его силах, чтобы только не привести убийцу домой.

Я печально кивнул, раздумывая об этом последнем – возможно, самом смелом и героическом – поступке Шона.

– Думаю, ты прав, Джек. Все сходится. Кстати, пока ты звонил, у нас тут появились кое-какие новости. Боб только что узнал об этом и позвонил мне из штаб-квартиры местного отделения ФБР. Встреча с полицией откладывается. Мы получили факс от Ворона.

Настроение, царившее в конференц-зале, иначе как мрачным назвать было нельзя. В утренней летучке участвовали только агенты из Куантико: Бэкус, Торсон, Томпсон и Картер, которого я помнил по тому совещанию в Куантико, где сам впервые фигурировал как наблюдатель от прессы. Входя в помещение, я заметил, как Рейчел и Торсон обменялись уничтожающими взглядами, но сейчас мне было не до них. Все внимание я сосредоточил на Бэкусе.

Он казался погруженным в свои собственные мысли. На столе перед ним стоял включенный ноутбук, но Бэкус даже не глядел на экран. Костюм он успел сменить и сейчас выглядел бы значительно посвежевшим и отдохнувшим, если бы не хмурился. Неожиданно рот Бэкуса растянулся в улыбке, и он посмотрел на меня.

– Вот, Джек, теперь ты можешь лично убедиться, что мы не зря хотели до поры до времени сохранить все в тайне. Пятисекундного сюжета в программе новостей оказалось достаточно, чтобы преступник узнал, что мы вышли на его след.

Я промолчал: а что тут можно было сказать?

– Мне кажется, журналисту нечего здесь делать, во всяком случае, пока мы будем обсуждать этот вопрос, – вставил Торсон.

– Сделка есть сделка, Гордон. Кроме того, я уверен, что Джек не имеет никакого отношения к репортажу Си-эн-эн.

– И все же я думаю, что он…

– Перестань, Гордон, – перебила его Рейчел. – То, что ты думаешь, не имеет никакого значения.

– Ладно, ребята, – решительно заявил Бэкус. – Хватит уже выяснять отношения, перейдем к делу. У меня тут есть копии факса…

Он открыл папку, которую держал перед собой на столе, и раздал присутствующим, включая и меня, ксерокопии документа. Все погрузились в чтение, и в конференц-зале установилась тишина.

Здравствуй, уважаемый Боб Бэкус, агент ФБР!

Я тут смотрел новости из Финикса и вдруг увидел на экране тебя, хитрюгу. Своим «Без комментариев» ты не проведешь меня, как провел этих тупоумных репортеров. Ты приехал за мной, и я с нетерпением жду нашей встречи.

Но не слишком торопись, дорогуша Боб! Будь осторожен: пусть судьба покойного Орсулака послужит тебе предупреждением. Сегодня его зарыли в землю, и это достойное завершение отличной работенки, которую я провернул. Но мне почему-то кажется, что шкура и рога агента ФБР, занимающего такое «высокопоставленное» положение, как ты, могут считаться еще более почетным трофеем. (Ха-ха.)

Не волнуйся, Боб, ты пока в безопасности. Я уже наметил того, кто станет моей следующей добычей. Я выбрал его и не выпускаю из поля зрения даже теперь, когда ты читаешь эти строки.

Ты, небось, уже созвал своих агентов, да? Вы там наверняка ломаете голову, чем живет ваш враг и что придает ему силы. Жуткая загадка, не правда ли? Держу пари, что она терзает ваши души, как заноза, впившаяся в ладонь. Могу предложить один ключ, чисто по-дружески, из уважения к тебе. Так вот, слушай: я – гнилой фрукт в саду моего Старшего Товарища. Как говорится, яблочко от яблоньки. Постоянно держи это в голове, Боб. Тогда ты все непременно поймешь и докопаешься до истины. Ведь ты же профессионал, Боб, и всегда готов принять вызов. Я рассчитываю на тебя!

«В виденьях темноты ночной, мне снились радости, что были…»[18] Что были, Боб, но наше состязание еще только началось! Ты готов? Пусть победит сильнейший.

Я не могу подписать свое послание, потому что вы пока что не придумали мне имя. В чем дело, Боб, чего ты ждешь? Я буду следить за вами по телевизору и ждать, когда же вы меня наконец как-нибудь окрестите.

Ладно, пока что подпишусь так:

Киллер-универсал,

Кого только не убивал.

Высокий да низкий – всех на сосиски!

Будь осторожен на дороге, Боб!

Я перечитал факс дважды, всякий раз содрогаясь от отвращения. Теперь я окончательно понял, почему Рейчел и другие говорили о таких людях, что они спустились к нам с Луны. Это письмо не мог написать нормальный человек. Действительно, какой-то инопланетянин, кошмарное существо из невообразимого места, где правят совсем иные законы.

– У кого-нибудь есть сомнения насчет авторства? – спросил Бэкус.

– Пожалуй, нет, – ответила за всех Рейчел. – Похоже, послание и впрямь от Ворона. Об этом свидетельствует очередная цитата из стихотворения Эдгара По. А что насчет загадки про Старшего Товарища? Вы сообщили об этом во Флориду?

– Да, я уже позвонил Теду. Вопрос о связи Ворона со «Старшими товарищами» на данный момент предлагаю считать приоритетным. Наши люди в Тампе бросили все и занимаются только этим.

– А что говорит Брасс?

– Что этот факс полностью вписывается в ее теорию. Налицо явные связи между первичными и вторичными жертвами: попросту говоря, Ворон наверняка имеет отношение к убийствам как полицейских, так и тех, чьи дела они вели перед смертью. Наши аналитики были абсолютно правы: везде действует один и тот же преступник. Покамест Брасс работает с убийствами во Флориде, которые, очевидно, можно считать базовой моделью. Все остальное является лишь многократным повторением первого преступления с незначительными отклонениями в деталях. Ворон довольно строго придерживается им же установленного ритуала.

– То есть, узнав, почему он убил Белтрана, мы поймем, почему он убил и всех остальных?

– Совершенно верно. Брасс и Брэд беседовали с Флоридой все утро. Что ж, будем надеяться, что им не понадобится слишком много времени, чтобы найти ответы на некоторые вопросы и создать для нас общую модель ситуации.

Несколько мгновений все размышляли над его словами, храня мрачное молчание.

– А мы пока останемся здесь? – спросила Рейчел.

– Мне кажется, это разумнее всего, – откликнулся Бэкус. – Возможно, ключ к разгадке тайны Ворона действительно следует искать во Флориде, однако после тех событий прошло уже три года. Тогда как, находясь здесь, мы по-прежнему будем ближе всего к преступнику.

– Но в послании говорится, что Ворон уже выбрал себе следующую жертву, – напомнил я. – Как тебе кажется, может это быть очередной коп?

– Именно так я и считаю, – мрачно отозвался Бэкус. – И времени у нас все меньше и меньше. Пока мы здесь языками чешем, Ворон выслеживает очередного полицейского – знать бы еще, кого и где именно. И если мы не выясним этого в ближайшее время, то, боюсь, скоро услышим об очередном «самоубийстве». – Он неожиданно ударил кулаком по столу. – Мы должны найти убийцу, пока не стало слишком поздно!

Боб произнес эти слова со всей силой и убежденностью – как маршал, призывающий свои войска совершить решающий прорыв. Он уже потребовал от них действовать на пределе сил, теперь же его армия должна была совершить невозможное.

– Послушай, Боб, – обратилась к шефу Рейчел. – Ворон написал это письмо в день похорон Орсулака. Когда этот факс поступил к тебе и откуда он был отправлен?

– Давайте спросим у Гордона.

Торсон откашлялся и заговорил, даже не посмотрев ни на Рейчел, ни на меня:

– Сообщение поступило в Куантико, на аппарат, который числится за Академией ФБР. Как нетрудно догадаться, отправитель воспользовался фальшивым номером. Указанного им адреса попросту не существует. Факс поступил сегодня ночью в три часа тридцать восемь минут по местному времени. Я заставил Хэзелтона отследить всю цепочку и выяснил, что отправитель вызвал общий коммутатор Куантико. Оператор опознала сигнал входящего факса и переключила его на аппаратную. От кого и кому был послан факс, она не знала, поскольку передаче предшествовал лишь зуммер. В Академии сообщение обнаружили только утром и сразу переслали нам.

– Спасибо, что вообще заметили, а то ведь этот факс мог бы проваляться там до понедельника, – ворчливо вставил Бэкус.

– Вот именно. – Судя по всему, Торсон был весьма недоволен тем, что его перебили. – Словом, Хэзелтон отнес оригинал в лабораторию и кое-что выяснил. Специалисты утверждают, что сообщение не было передано с факса на факс. Его отправили со встроенного аппарата.

– С компьютера! – вырвалось у меня.

– Да, с компьютера, снабженного факс-модемом. Навряд ли Ворон, который, как нам известно, любит путешествовать, разъезжает по всей стране со стационарным «Макинтошем» в багажнике, и мы можем предположить, что в его распоряжении имеется ноутбук со встроенным факс-модемом, скорее всего – с модемом сотовой связи, который дает ему большую свободу передвижений.

Некоторое время мы все пытались переварить эту новость. Лично я сомневался, что от подобного рода сведений есть хоть какой-то прок. Информации за время расследования было собрано немало, но она казалась мне совершенно бесполезной, во всяком случае сейчас. Вот когда подозреваемый будет арестован, она пригодится, чтобы доказать его вину.

– Ну что же, – сказала наконец Рейчел. – Теперь мы знаем, что Ворон располагает дорогим, навороченным ноутбуком. Что мы можем предпринять на случай, если ему вздумается снова прислать нам факс?

– Мы будем отслеживать все факсы, поступающие в ФБР, – отозвался Торсон. – Но сможем определить только соту, не более того.

– Что это значит? – спросил я.

Торсону, похоже, вообще не хотелось отвечать ни на какие мои вопросы. Он промолчал, и Рейчел пришла мне на помощь:

– Если Ворон действительно пользуется мобильной связью, то мы сможем установить только соту, из которой послан факс, но узнаем не конкретный адрес, а лишь регион, откуда он отправлен. В лучшем случае мы сумеем сузить круг поисков до нескольких сот тысяч человек.

– Но главное, мы будем знать, в каком городе он находится, – подхватил Бэкус. – Мы можем пойти в полицию и попробовать отыскать дела, которые Ворон использует в качестве наживки. Это должны быть убийства, совершенные за прошлую неделю, то есть с того дня, как погиб Орсулак. – Он посмотрел на Торсона. – Нужно срочно известить все наши местные отделения, Гордон. Отправь им еще одну ориентировку: пусть вместе с полицией проверят все недавние нераскрытые убийства, в первую очередь – убийства детей, совершенные с особой жестокостью. Все эти запросы необходимо отправить сегодня же до обеда. Рапорта местных уполномоченных агентов должны поступить завтра, не позднее восемнадцати ноль-ноль.

– Будет сделано.

– И вот еще что, коллеги. Брасс высказала одно предположение… – добавил Бэкус, обводя взглядом наше маленькое собрание. – Она допускает, что Ворон блефует, когда пишет, будто уже выбрал себе следующую жертву. По мнению Брасс, с помощью этой уловки преступник надеется заставить нас действовать в спешке, не слишком тщательно продумывая каждый шаг, что позволит ему без труда ускользнуть из наших сетей и скрытся. Помните, именно этого мы боялись больше всего, когда возражали против предания огласке подробностей нашего расследования?

– Я не согласна, – возразила Рейчел. – Если судить по факсу, мы имеем дело с самонадеянным хвастуном, который, считая себя умнее и хитрее всех на свете, хочет поиграть с нами в кошки-мышки. Лично я склонна считать, что Ворон написал правду. Где-то, должно быть, действительно есть полисмен, которого он уже держит на прицеле.

– Пожалуй, я тоже склоняюсь к этой точке зрения, – кивнул Бэкус. – Сдается мне, что и Брасс тоже так думает, просто она сочла необходимым привлечь наше внимание ко всем возможным вариантам.

– В таком случае какой у нас план действий на ближайшее время?

– Все очень просто, – отозвался Бэкус. – Мы найдем этого парня и арестуем его, прежде чем он успеет убить кого-нибудь еще.

Шеф улыбнулся, и все, за исключением Торсона, последовали его примеру.

– На мой взгляд, – продолжил Боб, – до тех пор, пока не произошло ничего нового, нам следует задержаться здесь, в Финиксе, и удвоить усилия. Пусть этот факс остается пока без ответа, но мы тем не менее должны быть готовы к немедленным и решительным действиям. Если нам повезет, то мы получим от Ворона еще одно послание, а Брасс разработает расширенную ориентировку для наших отделений на местах. Надо будет только напомнить ей, что особое внимание потребуется от всех подразделений, расположенных в западном регионе.

Бэкус еще раз оглядел присутствующих и кивнул.

– Надеюсь, вас не надо подгонять? – закончил он сурово. – Приложите все силы. Сейчас это нужно, как никогда.

Глава 30

Вместо девяти утра совещание с представителями местной полиции началось только без четверти одиннадцать. Оно оказалось коротким и каким-то чисто формальным, словно жених испрашивал у будущего тестя согласия на брак с его дочерью. Не секрет, что в подобных случаях ответ старика-отца, как правило, не имеет значения – свадьба все равно состоится.

Так и сейчас Бэкус, действуя с показным дружелюбием и тщательно подбирая слова, сообщил местной полиции, что в город прибыло ФБР и теперь командовать парадом будет он. Разумеется, неизбежно возникли разногласия по некоторым второстепенным вопросам, но копам пришлось удовлетвориться пустыми обещаниями, которые Бэкус щедро раздавал направо и налево.

Пока Боб соловьем разливался перед представителями полиции, я изо всех сил старался не встретиться взглядом с Торсоном. Дело в том, что, пока мы ехали в полицейское управление, Рейчел успела объяснить мне причины возросшей напряженности, которую я подметил сегодняшним утром в отношениях между нею и ее бывшим мужем. Накануне вечером Рейчел, возвращаясь к себе в номер, наткнулась в коридоре на Торсона, только что прилетевшего в Финикс. По-видимому, легкого беспорядка в ее одежде оказалось достаточно, чтобы Гордон понял все.

Меня, разумеется, эти новости нисколько не обрадовали: не хватало еще нам новых осложнений. А вот Рейчел, напротив, выглядела совершенно беззаботной: ее, похоже, все это даже забавляло.

В конце совещания Бэкус дал всем своим людям задания. Рейчел и Томпсон должны были отправиться на место происшествия – в дом Орсулака, и я решил примкнуть к ним. Майзу и Матужаку предписывалось заново допросить друзей погибшего детектива и попытаться восстановить каждый его шаг в последние сутки перед смертью. Торсон и Картер получили приказ заняться делом крошки Хоакина и, заручившись помощью местной полиции, еще раз прочесать парк, где были обнаружены останки мальчика. Что касается Грейсона, то ему досталась почетная должность координатора, отвечающего за взаимодействие между ФБР и городской полицией, в то время как сам Бэкус, конечно же, возглавлял всю операцию из штаб-квартиры местного отделения ФБР и поддерживал постоянную связь с агентами в Куантико и других городах.

Орсулак жил на окраине Финикса, в небольшом частном доме с гладкими оштукатуренными стенами желтого цвета. В непосредственной близости от него я заметил несколько разбитых автомобилей, припаркованных на выжженных солнцем газонах, и несколько лавочек со всяким барахлом, разместившихся в жестяных коробках гаражей. По случаю воскресенья двери гаражей были широко распахнуты, но торговля шла не слишком бойко.

Ключом, полученным от Грейсона, Рейчел содрала с двери бумажную полоску с печатью полицейского управления и отперла замок. Прежде чем толкнуть дверь, она повернулась ко мне:

– Имей в виду, Джек, он пролежал тут здесь три с половиной дня. Как ты, выдержишь вонь?

– Конечно.

Почему-то мне стало неловко, что она спрашивает меня об этом, да еще в присутствии Томпсона, который покровительственно улыбнулся. Эта его ухмылочка порядком разозлила меня.

Не успел я сделать и трех шагов внутрь, как запах набросился на меня, вызвав почти неодолимый позыв к рвоте. Будучи репортером, я повидал немало покойников, однако счастье посетить закупоренное помещение, в котором трое суток подряд разлагался труп, мне еще ни разу не выпадало. Мерзкая, гнилостно-сладкая вонь была такой плотной, что ее, казалось, можно было пощупать. Я даже подумал, что этот тяжелый запах поселился в доме, словно призрак Уильяма Орсулака, и что теперь он станет преследовать всех, кто осмелится нарушить его покой. Рейчел, судя по всему, тоже чувствовала себя нелучшим образом, так как, войдя в прихожую, она оставила дверь открытой, надеясь, что свежий воздух с улицы понемногу вытеснит застоявшийся запах смерти.

– Что вы ищете? – спросил я у Рейчел, почувствовав, что могу уже открыть рот, не опасаясь немедленного приступа рвоты.

– Ну, внутри вряд ли найдется что-то такое, чего не заметили его друзья-полицейские…

С этими словами она подошла к столу в столовой, которая находилась справа от входной двери, и, разложив на скатерти принесенную с собой папку, принялась задумчиво перелистывать подшитые в нее протоколы. Я вспомнил, что эту папку передали нам вместе с другими документами Грейсон и его люди.

– Походи по дому, посмотри, – сказала она наконец. – Похоже, они проверили все достаточно тщательно, но лишний раз убедиться не помешает. А вдруг да и наткнешься на что-нибудь этакое, что покажется тебе необычным. Только ради бога ничего не трогай.

– Хорошо.

Я оставил Рейчел в столовой и отправился осматривать дом. Первым мне попалось на глаза удобное раскладное кресло в гостиной, обитое темно-зеленой материей. Его подголовник, однако, был почти черным от крови, которая несколькими тонкими струйками протекла по спинке на сиденье. Именно здесь и убили Орсулака.

За креслом на полу с обеих сторон были нарисованы мелом два кружка. Это полицейские отметили места, куда попали пули. Томпсон, вошедший вслед за мной, тоже увидел их. Неопределенно хмыкнув, он опустился на колени и раскрыл свой чемоданчик с инструментами. Достав оттуда длинную стальную спицу, эксперт стал тыкать ею в оставленные пулями отверстия, время от времени бормоча что-то себе под нос. Оставив его за этим увлекательным занятием, я пошел дальше.

В доме оказалось две спальни. Одна, очевидно, принадлежала Орсулаку, вторая же выглядела так, словно ею давным-давно никто не пользовался. Там стояла на бюро фотография двух мальчиков-подростков – видимо, детей Орсулака, но мне было понятно, что они никогда не приезжали навестить отца.

Я медленно и внимательно осмотрел обе спальни и ведущий в ванную комнату коридор, но так и не заметил ничего, что могло бы оказаться важным для следствия. В глубине души я надеялся, что мне повезет и я наткнусь на нечто такое, что произведет впечатление на фэбээровцев, но чуда, увы, не произошло.

Вернувшись в гостиную, я не застал там ни Рейчел, ни Томпсона.

– Рейчел?

Никакого ответа.

На всякий случай я заглянул в кухню, но она была пуста. Тогда я открыл дверь в чулан, а потом ткнулся в темный гараж, но и там никого не оказалось. Возвратившись в кухню, я заметил, что дверь черного хода открыта, а бросив взгляд в мутное окно над раковиной, разглядел какое-то движение среди высоких кустов на заднем дворе. Это была Рейчел; низко опустив голову, она пробиралась сквозь заросли, а Томпсон следовал за ней.

Задний двор, ограниченный по сторонам дощатой изгородью футов в семь высотой, имел в длину ярдов двенадцать. С той стороны забора не было, и двор упирался в русло высохшего ручья, густо заросшее высоким кустарником с мелкими темно-зелеными листьями. Рейчел и Томпсон двигались прочь от дома по едва заметной тропке, которая, петляя, уходила в самую чащу.

– Спасибо, что взяли меня с собой, – с упреком сказал я, нагоняя их. – Что это вы тут ищете?

– А как ты думаешь, Джек? – не без яда ответствовала Рейчел. – По-твоему, Ворон оставил машину у парадного крыльца, постучался в дверь, вежливо поздоровался и, будучи приглашен внутрь, угробил Орсулака?

– Не знаю, – растерялся я. – По-моему, это маловероятно.

– По-моему, тоже. Скорее всего, Ворон следил за ним несколько дней подряд. Полиция опросила соседей, но никто не видел незнакомую машину. И вообще никто не заметил ничего необычного.

– Значит, тебе кажется, что он пришел с этой стороны?

– Да, подобное вполне вероятно.

Говоря все это, Рейчел шла вперед, внимательно и сосредоточенно оглядывая землю в поисках отпечатка башмака или сломанного сучка. Каждый раз, когда на тропе попадался какой-нибудь мусор вроде коробки из-под сигарет или пустой пивной бутылки, она останавливалась и рассматривала находку. Но при этом ничего не трогала – в случае необходимости эти «доказательства» можно будет официально приобщить к материалам дела позднее.

В конце концов тропа привела нас к мачтам высоковольтной линии, где мы уперлись еще в одну живую изгородь, за которой располагался трейлерный парк. Взобравшись на какой-то пригорок, мы сумели заглянуть через верхушки кустов.

Здесь стояло около тридцати автомобильных прицепов и строительных вагончиков, большинство из которых были сняты с колес и успели обрасти наспех сколоченными пристройками. У одних это было просто шаткое крыльцо, у других – некое подобие терраски, огражденной пластиковыми щитами и превращенной в дополнительную комнатенку или спальню. Прицепы стояли плотно, словно зубочистки в коробке, и от всего этого так и веяло нищетой.

– Не пройтись ли нам? – спросила Рейчел таким голосом, словно приглашала нас на прогулку перед званым обедом.

– Дамы – вперед, – в тон ей отозвался Томпсон.

Некоторые из здешних обитателей сидели на ступеньках своих лачуг или на ветхих диванчиках, выставленных наружу. В основном это были латиносы, но я увидел и несколько черных физиономий. Не исключено, что там также обитали индейцы. Все они наблюдали за тем, как мы появляемся из кустов, совершенно равнодушно, еще не признав в чужаках представителей закона. Мы со своей стороны также старались проявлять минимум интереса и зашагали по узкому проходу между двумя рядами трейлеров, почти не глядя по сторонам.

– Что это мы делаем? – шепнул я.

– Просто осматриваемся, – ответила Рейчел. – Вопросы можно будет задать потом. Если действовать спокойно и не торопясь, здешние жители поймут, что мы не собираемся никого арестовывать. Ни к чему понапрасну пугать народ.

Между тем ее глаза ни на мгновение не переставали осматривать трейлерный парк и каждый прицеп, мимо которого мы проходили, и мне подумалось, что я, пожалуй, впервые вижу, как Рейчел работает «в поле» и как она сама собирает материал, а не корпит за столом, пытаясь интерпретировать те или иные факты. Невольно залюбовавшись ею, я больше смотрел на Рейчел, чем по сторонам.

– Преступник выслеживал Орсулака, – пробормотала Рейчел, обращаясь больше к самой себе, чем ко мне или Томпсону. – Когда Ворон узнал, где живет его жертва, он начал планировать, как ему незаметно пробраться в дом, а потом незаметно отступить. Он должен был продумать отходной путь и приготовить машину; однако оставлять автомобиль на той самой улице, где жил Орсулак, было бы неразумно… Тогда где же?

Наконец мы выбрались из узкого прохода между вагончиками и оказались у ворот стоянки, выходящих на улицу городка.

– Видимо, Ворон оставил машину где-то здесь и прошел к дому Орсулака через парковку.

На ближайшем к воротам трейлере мы обнаружили небольшую табличку с надписью «Офис управляющего»; чуть выше болталась прикрученная проволокой к стальному кронштейну вывеска «ТРЕЙЛЕРНЫЙ ПАРК „СОЛНЕЧНЫЕ МИЛИ“».

– «Солнечные мили»? – хмыкнул Томпсон. – Да тут от силы наберется четверть мили.

– А какое громкое название. Скажите, пожалуйста: «Офис управляющего», – поддакнул я, но Рейчел, занятая своими мыслями, нас не слушала. Миновав крыльцо конторы, она вышла за ворота – на городскую улицу.

Это была типичная рабочая окраина. Прямо напротив стоянки трейлеров возвышался пакгауз с раздвижными дверями, который с двух сторон подпирали хранилища поменьше. Встав посреди тротуара, Рейчел принялась озираться в поисках непонятно чего. Наконец ее взгляд задержался на ближайшем уличном фонаре, расположенном в половине квартала от ворот парка, и тогда я сообразил, о чем она думает: ночью на этой улице довольно темно.

Между тем Рейчел медленно пошла вдоль обочины, выискивая на асфальте хоть что-нибудь – окурок, пуговицу, горелую спичку. Томпсон остался стоять рядом со мной, наблюдая за коллегой издалека и лениво ковыряя каблуком ссохшуюся землю. Мы с ним одновременно увидели, как Рейчел вдруг остановилась и присела, закусив губу. На асфальте перед ней что-то ярко блеснуло в солнечных лучах.

Когда мы подошли, Рейчел осторожно трогала носком туфли бриллиантовую россыпь возле поребрика. Это было разбитое автомобильное стекло.

К тому времени как мы вошли в тесное захламленное пространство конторы, управляющий трейлерным парком, должно быть, уже пропустил стаканчика три и теперь предвкушал четвертый. Судя по всему, здесь же он сам и жил. Брезентовое кресло-шезлонг, сплошь покрытое царапинами кошачьих когтей, было самым лучшим предметом обстановки после телевизора – «Панасоника» со встроенным видеомагнитофоном, который выглядел довольно новым. Развалившись в кресле, управляющий смотрел рекламное шоу и не сразу сумел оторваться от экрана и повернуться к нам. На экране вовсю расхваливали какую-то супертерку, которая резала и шинковала овощи быстрее и лучше кухонного комбайна.

– Это вы будете управляющий? – спросила Рейчел.

– Наша полиция, как всегда, очень проницательна.

«А ему палец в рот не клади!» – подумал я.

На вид управляющему было под шестьдесят. Он был одет в зеленые трикотажные брюки и белую безрукавку с прожженной на груди дырой, из которой торчал пучок густых седых волос. На голове его, напротив, волос почти не осталось, а лицо и нос были нездорового красного цвета – свидетельство злоупотребления алкоголем. Кроме того, этот человек оказался белым – единственным белым, которого я увидел на всей территории трейлерного парка.

– Я не из полиции, – пояснила Рейчел, демонстрируя ему удостоверение и значок.

– ФБР? – удивился управляющий. – Ну надо же, прямо как в кино! Какое дело столь солидному ведомству до какой-то банальной кражи из автомобиля?

Рейчел посмотрела на нас с Томпсоном и снова перевела взгляд на управляющего. Я почувствовал, как в душе шевельнулась тревога.

– А откуда вам про это известно? – спросила Рейчел.