Поэт, или Охота на призрака Коннелли Майкл

Это прозвучало как официальное разрешение быть свободными, и мы с Рейчел направились к выходу. Глядя на нее, я гадал, что она чувствует. Мне казалось, Рейчел должна быть очень недовольна тем, что Бэкус поручил ей допрашивать меня, в то время как остальные агенты выслеживают клиентов Глэддена. Однако никаких признаков раздражения или досады я не заметил. У дверей конференц-зала Рейчел чуть задержалась и совершенно спокойным голосом сказала Бэкусу, что будет поблизости в случае, если от нее что-то потребуется.

– Спасибо, Рейчел, – откликнулся Бэкус. – Кстати, Джек, погоди, это тебе.

Он сгреб со стола розовые бланки телефонограмм и протянул их мне. Пришлось вернуться к столу и взять их.

– И это тоже твое… – Боб поднял с пола мою сумку с компьютером и поставил ее на стол. – Ты вчера забыл свой ноутбук в машине.

– Благодарю.

Повесив сумку с компьютером на плечо, я машинально принялся перебирать телефонограммы. Их оказалось около полутора десятков.

– Ты у нас знаменитость, – улыбнулся Бэкус. – Надеюсь, не станешь задирать нос?

– Только если меня прокатят в «кадиллаке» с открытым верхом, – пошутил я.

Но Боб не улыбнулся в ответ.

Пока Рейчел разыскивала стенографистку, я встал у окна в коридоре и внимательно просмотрел телефонограммы. В основном это были предложения телекомпаний, часть которых дублировала те, что мне передали в больнице, но были и звонки из газет, в частности от наших конкурентов из «Денвер пост». Разумеется, не остались в стороне и таблоиды. Любопытным показался мне звонок от Майкла Уоррена. Номер, который он оставил, начинался с цифр 213, из чего я заключил, что он все еще в Лос-Анджелесе.

Но три телефонограммы, которые заинтриговали меня больше всего, не имели к прессе никакого отношения. Одна из них, поступившая час назад, была от Дэна Бледшоу из Балтимора, а две другие – от крупных издательств в Нью-Йорке. Я весь так и затрепетал от волнения и восторга.

В этот момент вернулась Рейчел.

– Стенографистка будет готова через пару минут, – сказала она. – Я нашла для нас свободный кабинет. Давай подождем там.

Я последовал за ней.

Помещение, куда привела меня Рейчел, представляло собой уменьшенную копию конференц-зала, в котором мы только что встречались с Бэкусом. В середине стоял круглый стол, а вокруг него – четыре мягких стула. Сбоку на тумбе у стены я увидел телефонный аппарат. Из панорамного окна открывался красивый вид на восток, на деловую часть города, но мне было не до лицезрения пейзажей. Попросив у Рейчел разрешения позвонить, я уселся возле телефона и набрал номер, который оставил Бледшоу.

Дэн ответил после первого же гудка:

– Компания «Бледшоу: частные расследования», слушаю вас.

– Это Джек Макэвой.

– О Джек-Мак! Как настроение?

– Отлично, а у тебя?

– Намного лучше, особенно после того как сегодня утром я прослушал последние новости.

– Ну что же, очень рад за тебя.

– Чертовски рад был узнать, что ты прикончил этого подонка. Ты совершил благое дело.

«Тогда почему же на душе у меня так тяжело?» – хотелось мне спросить, но я, разумеется, промолчал.

– Джек?

– Да?

– Я твой должник, Джек. И Джонни Мак тоже. Мы оба тебе очень обязаны.

– Пустое, Дэн, если бы ты мне в свое время не помог…

– И все равно, если тебя когда-нибудь занесет в наши края, непременно позвони: мы посидим в одном славном кабачке, где подают настоящих раков. За мой счет, разумеется.

– Спасибо, Дэн. Постараюсь как-нибудь тебя навестить.

– Слушай, а как у тебя с этой девчонкой из ФБР, которую показывали по телевизору? Агент Уоллинг, кажется… На мой взгляд, там есть на что посмотреть.

Я бросил взгляд на Рейчел:

– Совершенно с тобой согласен.

– В новостях Си-эн-эн показывали сюжет, как она выводит тебя раненого из магазина. Не теряй бдительности, парень!

Ему все-таки удалось выжать из меня улыбку. Я повесил трубку, и мысли мои переключились на предложения от издательств. Мне хотелось связаться с ними как можно скорее, но я пока воздержался, поскольку почти ничего не знал о том, как делаются в наше время книги. Правда, в ту пору, когда я писал свой роман – незаконченный, ныне пылящийся где-то в столе, – я предпринял небольшое исследование на эту тему и выяснил, что если моя рукопись когда-нибудь будет закончена, то, прежде чем идти с ней в издательство, необходимо обзавестись литературным агентом. Помнится, я даже выбрал себе подходящего, который, как мне казалось, способен был достойно представлять мои интересы, однако я так и не дописал книгу, которую должен был ему переслать. Надо будет поискать его координаты.

Оставался еще звонок от Уоррена. Стенографистка все не появлялась, и я набрал его номер, но попал на коммутатор «Лос-Анджелес таймс». Услышав фамилию Майка, Рейчел сразу встрепенулась и удивленно посмотрела на меня. Я подмигнул ей, но тут секретарша ответила, что Уоррена в редакции нет. Я представился и попросил известить Уоррена о моем звонке, однако не оставил для него ни сообщения, ни телефонного номера, по которому он мог бы меня разыскать. Майклу предстояло поломать голову и пожалеть, что его не оказалось на месте именно в тот момент, когда я надумал с ним связаться.

– Зачем ты ему позвонил? – поинтересовалась Рейчел, когда я повесил трубку. – Я думала, что теперь вы враги.

– Так оно и есть. Просто хотел лично послать его куда подальше.

Мне потребовался почти час с четвертью, чтобы изложить Рейчел и стенографистке все подробности вчерашнего дня. Сначала Рейчел задавала наводящие вопросы, помогая мне придерживаться хронологии событий, однако когда я дошел до того, что случилось в магазине, ее вопросы стали более предметными, и она впервые поинтересовалась, о чем я думал, когда совершал то или иное действие.

Я сказал, что попытался завладеть оружием с единственной целью – чтобы оно не досталось Глэддену, и упомянул о том, как мне в голову пришла идея полностью разрядить магазин, когда завязалась борьба. Отсюда логически вытекало, что второй выстрел был непреднамеренным.

– Можно сказать, что пистолет выстрелил не потому, что я нажал на курок, а потому, что Глэдден дернул его на себя, – пояснил я. – Увидев группу захвата, он попытался вырвать у меня оружие, но указательный палец моей левой руки застрял внутри предохранительной скобы. Когда Глэдден потянул, грянул выстрел. Вот как получилось, что он вроде как убил сам себя. И еще мне кажется, что Глэдден наперед знал, каков будет финал.

Еще через несколько минут я закончил свой рассказ, и Рейчел задала мне несколько последних вопросов. Отпуская стенографистку, она напомнила ей, что расшифровку необходимо подготовить к завтрашнему утру, когда будет готов пакет обвинений для окружного прокурора.

– Что значит «пакет обвинений»? – уточнил я, когда стенографистка вышла.

– Это просто такой юридический термин. Материалы, которые мы передаем прокурору, называются «пакетом обвинений» вне зависимости от того, настаиваем мы на возбуждении уголовного преследования или нет. Тебя никто не обвиняет, просто надо показать, что ты действовал в пределах необходимой самообороны. Все будет хорошо, Джек, не волнуйся.

Было еще довольно рано, и все же мы решили перекусить, после чего Рейчел обещала отвезти меня в отель. Ее ждала кое-какая работа, и она рассчитывала к ней вернуться; что касается меня, то до конца дня я был совершенно свободен.

Мы уже шли по коридору, когда Рейчел заметила приоткрытую дверь с надписью «Отдел № 3» и заглянула внутрь. В комнате трудились за компьютерами двое молодых агентов. Многочисленные листы распечаток были разбросаны повсюду, в том числе разложены на стульях, на клавиатуре и на корпусах компьютеров. На столе у одного из парней я увидел однотомник Эдгара Аллана По, точь-в-точь такой же, как тот, по которому я и сам проверял цитаты. Именно этот агент первым повернулся к нам.

– Привет, – сказала ему Рейчел. – Я агент Рейчел Уоллинг. Как идут дела?

Тут уж и второй агент оторвался от экрана. Они поздоровались и назвали себя. А Рейчел представила меня и повторила свой вопрос.

Парень, у которого на столе лежала книга По, оказался Доном Клермонтаном: как раз про него и рассказывал нам Бэкус. Несмотря на свою молодость, он, похоже, не испытывал никакого смущения или робости в присутствии многоопытного агента Уоллинг и вел себя вполне естественно и раскованно.

– Как дела? Отлично. К концу дня я рассчитываю составить полный список фамилий и адресов. Тогда мы разошлем материалы нашим местным отделениям. Я думаю, им этого будет достаточно, чтобы получить санкции на обыск.

Я представил себе, как команды агентов, одетых в черные комбинезоны и бронежилеты, взламывают посреди ночи двери квартир и вытаскивают из теплых постелей визжащих от ужаса педофилов, которые покупали у Глэддена фотографии. Этакий маленький Судный день для извращенцев в масштабе всей страны. Я уже предвидел заголовки, которые появятся завтра в газетах: «Тайное общество имени мертвого поэта» или еще лучше – «Стервятники предпочитают мертвых»… В общем, журналистам будет где развернуться.

– Кстати, – продолжал Клермонтан, – попутно мне удалось сделать одно важное открытие.

И он посмотрел на нас с улыбкой, достойной юного хакера, который только что взломал шифр ближайшей сберегательной кассы. Это было явное приглашение, и Рейчел, уже не колеблясь, вошла в комнату. Я последовал за ней.

– И что это за открытие? – спросила она, даже не пытаясь скрыть своей заинтересованности.

– Вот здесь у нас перечень номеров, по которым Глэдден направлял оцифрованные фотографии. А вот – телеграфные переводы, поступавшие на его счет в Джексонвилле. Мы сравнили их и убедились, что оба списка совпадают в точности.

Он взял с клавиатуры соседнего компьютера несколько листов распечаток и, порывшись в них, нашел нужный.

– Например, пятого декабря прошлого года на счет Глэддена пришел перевод в пятьсот долларов. Он был отправлен из отделения Национального банка в Сент-Поле, штат Миннесота. Отправитель некто Дэвис Смит. Очевидно, вымышленное имя. На следующий день с модема Глэддена было отправлено сообщение на адрес Данте Шервуда, жителя того же Сент-Пола. Длительность соединения составила четыре минуты – примерно столько времени требуется, чтобы переслать и загрузить фотографию. И таких совпадений у нас дюжины! Временной интервал между поступлением денег на счет и отправлением файла в каждом случае составляет один день.

– Великолепно!

– Ну а потом мы задали себе следующий вопрос: каким образом эти покупатели узнали о Глэддене и о товаре, который он предлагает? Иными словами, где искать черный рынок подобной, с позволения сказать, продукции.

– И вы нашли его. – Рейчел не спрашивала, а констатировала.

– Да, мы нашли его – по номеру, который Глэдден вызывал со своего модема чаще всего. Это электронная доска объявлений под названием «Сеть „ЛКД“».

Лицо Рейчел удивленно вытянулось.

– И как это расшифровать? «Любители кровавых дел»?

– Если угодно. Мы полагаем, что это аббревиатура от «Любовь к детям» или что-то в этом роде.

– Все равно ужасно.

– Вот именно. Впрочем, догадаться было не так уж трудно. Ничего оригинального, к тому же эта публика довольно часто прибегает к подобным эвфемизмам. Так или иначе, к утру мы смогли взломать пароли и войти в сеть.

– Как вы сделали это?

– Использовали реквизиты самого Глэддена.

– Погодите-погодите! – воскликнула Рейчел. – Вчерашние события широко освещались, о них уже знает вся страна. Разве не мог системный администратор стереть всю информацию о Глэддене и заблокировать доступ в сеть через его пароль?

– Мог, но почему-то не стер. – Клермонтан обернулся на второго агента, и они обменялись заговорщическими улыбками. Чего-то эти ребята недоговаривали. – Может быть, он в это время был занят в другом месте и не сумел вовремя добраться до своего компьютера.

– Хорошо, выкладывайте остальное, – нетерпеливо потребовала Рейчел.

– Мы перепробовали самые разные варианты: имя Глэддена, дату его рождения, номер карточки социального страхования и все подобные штучки, но ничего не добились. Как и вы, мы уже думали, что информация о нем стерта.

– Но?..

– Но потом мы вспомнили про Эдгара По.

Клермонтан взял со стола толстый том и взвесил его в руке.

– Глэдден пользовался двухступенчатым кодом доступа, и первое слово мы отгадали быстро – это было имя Эдгар. Но вот со второй частью возникли проблемы. Мы попробовали и Ворона, и Эйдолона, и Ашера – словом, все, что нам удалось найти в этой книге. Когда ничего не вышло, мы принялись комбинировать Эдгара с известными псевдонимами, которыми пользовался Глэдден, но и это ничего нам не дало. И вдруг – опля! – Джо наткнулся на пароль, как раз когда пил кофе с бисквитом.

Клермонтан указал пальцем на своего коллегу Джо Переса, который смущенно улыбнулся и, сидя за компьютером, неловко изобразил поклон. Я подумал, что парень необычайно горд собой: Джо сиял, как школьник, которому удалось снять номер в гостинице для вечеринки с девчонками.

– У меня был перерыв, – принялся обстоятельно объяснять он. – Глаза, знаете ли, устают, если долго пялиться в монитор. Я пил кофе и просматривал биографический очерк об Эдгаре По. И вот…

– Нам здорово повезло, что Джо привык отдыхать с книгой в руках, – перехватил инициативу Клермонтан. – И вот он наткнулся на упоминание о псевдониме, который писатель использовал лишь один-единственный раз в жизни: записываясь в армию, он назвался не Эдгаром По, а Эдгаром Перри. Мы попробовали этот вариант и – бац! – все сработало.

Клермонтан крутнулся на своем стуле, и они с Джо громко хлопнули ладонью о ладонь. Словно два старшеклассника-лоботряса, впервые переспавшие с проституткой.

«Вот оно, нынешнее ФБР!» – подумал я.

– И что вам удалось обнаружить в сети?

– С дюжину коммуникационных панелей, большинство из которых предназначены просто для болтовни – обсуждения общих интересов и пристрастий. Иными словами, мальчики старше девяти, девочки младше десяти и наоборот. Есть список адвокатов, среди которых мы обнаружили и мистера Краснера, который защищал Глэддена в Санта-Монике. Есть раздел, посвященный всякой дребедени – пустые умствования и мысли вслух. Несколько файлов, на мой взгляд, явно написаны нашим клиентом. Судите сами…

Он снова порылся в пачке распечаток, нашел другой лист и стал читать.

– Вот, выдержка из одного файла: «Я думаю, обо мне скоро узнают. Недалеко то время, когда я смогу упиваться своей известностью среди обывателей и их страхом. Я готов к этому…» А вот дальше: «Мои собственные страдания есть предмет моей страсти, обожания и религиозного поклонения. Они никогда не оставляют меня. Они направляют шаги мои. Они – это я сам, теперь я понял это окончательно». И таких, как бы это лучше сказать, псевдолитературных произведений там полным-полно. В одном месте автор прямо называет себя Эйдолоном, так что, на наш взгляд, это не может быть никто иной, кроме Глэддена. Думаю, отделу психологического моделирования все это очень поможет в исследованиях.

– Отлично, – резюмировала Рейчел. – Что-нибудь еще раскопали?

– Одна из директорий и есть тот самый черный рынок, который мы искали. Там можно найти объявления о купле-продаже самых разных вещей.

– Например, фотографий или поддельных удостоверений личности?

– Угу. Один деятель, например, торгует фальшивыми водительскими правами, якобы выданными в штате Алабама, так что надо будет поскорее прикрыть эту лавочку. Есть там и файл, где Глэдден предлагает свою продукцию. Цены впечатляют: пятьсот баксов за фотографию. Три снимка за тысячу. Если, к примеру, вам что-то понравилось, достаточно оставить сообщение и номер модема. Переводишь бабки на указанный счет, а через сутки картинки уже у тебя в компьютере. Объявление в «Обменном фонде» гласит, что можно также заказывать фотографии в соответствии с индивидуальными наклонностями и вкусами.

– То есть Глэдден получал заказ, а потом шел и…

– Совершенно верно.

– Вы уже сообщили об этом Бэкусу?

– Да, он только что сюда заглядывал.

Мы с Рейчел переглянулись.

– Трубы поют все громче, радуйтесь граждане Рима, – нараспев произнесла она.

– Но самое интересное мы оставили на закуску, – сказал Клермонтан. – Кстати, при чем тут граждане Рима?

– Ни при чем, просто к слову пришлось. Так что там у вас?

– Мы выследили, где находится эта электронная доска объявлений.

– И где же?

– В Рейфорде, в Государственном исправительном центре.

– Боже мой! Неужто Гомбл?!

Клермонтан с довольной улыбкой кивнул:

– Бэкус тоже так считает. Он намерен послать туда кого-нибудь с проверкой, хотя я уже позвонил в Рейфорд и выяснил у одного капитана из тамошней администрации, что это за телефонная линия, на которой держится вся сеть. Оказалось, отдел снабжения тюремного магазина. К тому времени я уже знал, что все звонки Глэддена по данному номеру были сделаны после пяти часов вечера по атлантическому времени… Любопытно, правда? И представляете, что сказал мне капитан? Что ровно в семнадцать ноль-ноль служба снабжения заканчивает работу и ее контора закрывается до восьми утра следующего дня! Когда же я уточнил, есть ли там компьютер для ведения учета и всего прочего, он это подтвердил. Не только компьютер, но и телефон. Капитан, правда, утверждал, что компьютер к телефону не подсоединен, но, поверьте мне, этот парень не отличит модем от мышеловки. Кроме того, он каждый день ходит в тюрьму на работу, а ночует дома. Понимаете? Я посоветовал ему проверить телефонную линию ночью, после того как складская контора будет закрыта. Он…

– Послушайте, а этот капитан ничего нам не напортит?

– Не беспокойтесь, он не станет предпринимать никаких шагов. Я велел капитану не лезть в это дело, пока он не получит от нас прямых указаний. Пока мы не выловим всех абонентов, сеть должна действовать, как обычно. Что касается человека, который имеет доступ к материнскому компьютеру, то это, вне всякого сомнения, ваш старый знакомый Гораций Гомбл. Он там, как известно, неплохо устроился. Должно быть, каждый вечер, прежде чем запереть контору и отправиться в свою камеру, этот тип подключает телефонную линию к компьютеру, а утром снимает урожай.

Поскольку события приняли новый оборот, Рейчел не пошла со мной на ланч, заявив, чтобы я ехал в отель на такси и что она позвонит мне, как только освободится. Все это мне совсем не понравилось, так как в свете последних открытий Клермонтана перспектива срочного возвращения Рейчел во Флориду стала более чем вероятной, но она заверила, что будет держать меня в курсе. Как ни хотелось мне остаться с ней, усталость после трудного дня и бессонной ночи начинала сказываться, и я решил хоть немного отдохнуть.

Размышляя о том, не позвонить ли в Денвер, я спустился на лифте вниз и уже подошел к двери, ведущей на улицу, когда меня остановил знакомый голос:

– Эй, Макэвой, что не весел? Что головушку повесил?

Я обернулся и увидел спешащего ко мне Майкла Уоррена.

– А-а-а, Уоррен. А я недавно звонил тебе в редакцию. Мне сказали, что ты ушел.

– Я все это время был здесь. Вроде бы на два часа назначена еще одна пресс-конференция. Вот я и решил прийти пораньше, чтобы первым найти что-нибудь новенькое.

– Например, новый источник информации.

– Я же сказал, Джек, что об этом я говорить не стану.

– Да никто с тобой и не говорит. – Я пожал плечами и двинулся дальше.

– Тогда зачем ты звонил? – крикнул мне вдогонку Майкл. – Позлорадствовать?

Я оглянулся на него через плечо.

– Да, пожалуй. Но странное дело, Уоррен, я почему-то уже не сержусь на тебя. Ты набросился на сенсационный материал, который попал тебе в руки, и в этом нет ничего предосудительного. Я тебя не виню. Правда, Торсон разработал собственный план, а ты о нем ничего не знал. Он тебя использовал, но всеми нами кто-то когда-то попользовался в своих целях. Будь здоров, Уоррен.

– Погоди, Джек. Если ты уже не сердишься, то почему бы нам не побеседовать?

– Потому что мы все еще конкуренты.

– Э-э, нет, Джек, меня ты не проведешь. Ты больше не занимаешься этой темой. Сегодня утром я получил по факсу передовицу «Роки-Маунтин ньюс», ее написал какой-то Джексон. Твое имя появляется только в самой статье. Из наблюдателя ты стал участником событий, так почему бы тебе не дать мне интервью по всей форме? Я бы задал тебе несколько вопросов и…

– Например, что я сейчас чувствую? Ты это хотел спросить?

– Ну, в том числе…

Я смерил его долгим взглядом. Уоррен почти слово в слово повторил то, что сказал мне Грег Гленн. Разумеется, я не питал к нему горячей любви и отнюдь не забыл, как по-свински Майк со мной поступил, однако при всем при том я не мог не войти в его положение. Он сейчас делал то, что я сам прежде делал бесчисленное количество раз.

Посмотрев на часы, я оглядел стоянку перед входом в здание ФБР. Как назло, ни одного такси.

– У тебя есть машина?

– Да, редакционная.

– Подбрось меня до «Шато-Мармон», по дороге поговорим.

– Ты согласен дать мне интервью?

– Согласен.

В машине Майкл сразу включил диктофон и поставил его передо мной на приборную доску. Его вопросы касались всех основных моментов, так как в своем репортаже он хотел цитировать меня, а не ссылаться на информацию, полученную из вторых рук, например от пресс-секретаря ФБР. Это был бы слишком простой путь, а Майкл был слишком хорошим репортером, чтобы полагаться на слова официальных лиц. В любом случае он стремился добраться до первоисточника, и это было мне близко и понятно. Я и сам так работал.

Излагая, как развивались события, я неожиданно почувствовал себя лучше. Пожалуй, эта история даже начинала доставлять мне удовольствие. В моем интервью, конечно, не было ничего сверх того, что я уже рассказывал Вану Джексону, поэтому интересы «Роки-Маунтин ньюс» ничуть не пострадали, однако я не забыл, что именно Уоррен был со мной, когда это расследование еще только начиналось, и теперь радовался, что имею возможность посвятить его в подробности: рассказать, куда оно меня привело и чем все закончилось. Разумеется, о последних открытиях – о сети «ЛКД» и о Гомбле, который управлял ею из тюрьмы, – я не сказал ни слова. Это был слишком лакомый кусочек, чтобы я мог с ним расстаться, даже из дружеских побуждений. Уж эту историю я приберегу для себя и напишу о ней либо в статье для «Роки-Маунтин ньюс», либо в книге для одного из нью-йоркских издательств.

Наконец мы подъехали к отелю, и Уоррен свернул на наклонный пандус, ведущий к самым дверям «Шато-Мармон». Швейцар открыл мне дверцу, но я не спешил вылезать.

– Что-нибудь еще, Уоррен?

– Нет, пожалй. Мне кажется, что главное я ухватил. Мне все равно надо будет поприсутствовать на пресс-конференции, но я уже вижу, что из интервью с тобой выйдет отличная статья.

– Такой материал есть только у тебя и у «Роки-Маунтин ньюс». Лично я не собираюсь браться за перо меньше чем за миллион.

Майкл удивленно уставился на меня.

– Я просто дразню тебя, Уоррен. Я хоть и вломился с тобой на пару в архив фонда, но тем не менее человек вполне приличный. И не собираюсь сотрудничать с желтой прессой.

– А как насчет солидных издательств?

– Этот вариант я рассматриваю. А ты вроде бы тоже собирался написать книгу?

– Да, но потом отказался от этой затеи. Мой литературный агент сказал, что издатели, с которыми он разговаривал, гораздо больше интересуются тобой, а не мной. Это у тебя погиб брат, и ты видел все расследование изнутри, участвовал в нем чуть ли не с первого дня. Единственное, что я смог бы, пожалуй, продать, это рассказ об одном из преступлений Ворона, записанный с чужих слов, но меня это не интересует. Свою репутацию я уже заработал и не собираюсь ее терять.

Я кивнул и выбрался из машины.

– Спасибо, что подвез, Майк.

– А тебе спасибо за интервью.

Я как раз собирался захлопнуть дверцу, когда Уоррен начал говорить что-то еще. Начал и вдруг замолчал.

– Ты что-то сказал?

– Я хотел… Черт, Джек, насчет моего источника. Если…

– Да забудь ты, это больше не имеет значения. Торсон мертв, а ты, будучи репортером, просто выполнял свою работу.

– Нет, я не об этом. Я обещал не выдавать своего информатора, Джек, но зато могу сказать, кто не был моим источником. Так вот, это не Торсон. Я его даже не знал.

Я молча кивнул. Разумеется, Майкл лгал, но он ведь не догадывался, что я видел гостиничные счета с его номером телефона.

Раздавшийся рядом шум мотора ненадолго отвлек меня. Под козырек над входом в отель въехал новенький «ягуар», из которого вышла парочка, с ног до головы одетая в черное. Я проводил ее взглядом и снова посмотрел на Уоррена. Интересно, чего он хочет добиться своим враньем? Какую пакость затевает теперь?

– Да неужели?

– Да, представь себе! – Уоррен рубанул рукой воздух. – Этот парень мертв, и я не хочу, чтобы ты понапрасну думал о нем плохо.

Я продолжал скептически рассматривать Майка.

– О’кей, – промолвил я наконец. – Спасибо. Увидимся.

Я захлопнул дверцу, выпрямился и в последний раз глянул на Уоррена сквозь ветровое стекло. Он шутливым жестом поднес пальцы к виску, словно отдавая честь, и тронул машину с места.

Глава 46

Добравшись до своего номера, я первым делом подключил компьютер к телефонной линии и открыл электронную почту. Я не проверял ее вот уже два дня и испытал легкое потрясение, увидев, что меня ожидает тридцать шесть новых писем. Большинство из них оказались поздравлениями от коллег-журналистов из «Роки-Маунтин ньюс», и я обратил внимание, что все они тщательно выбирали слова, словно сомневаясь, правильно ли это – поздравлять меня с тем, что я убил Ворона. Два депеши делового характера поступили от Вана Джексона, а три – от Гленна. Оба интересовались, куда это я запропастился, и просили срочно с ними связаться. Еще я обнаружил несколько писем от репортеров из других штатов и парочку предложений от голливудских кинокомпаний. Моя мать и Рили тоже отметились, так что сомневаться больше не приходилось – спрос на меня был велик. Все сообщения я сохранил – на случай, если когда-нибудь захочу на них ответить, – и вышел из сети.

Прямой телефон Гленна не отвечал, а секретарша сказала, что главный на совещании и что у нее есть недвусмысленное указание никого с конференц-залом не соединять. Я оставил свой номер телефона и повесил трубку.

Я ждал ответного звонка Гленна и, когда через четверть часа он не позвонил, окончательно потерял терпение и вышел из номера, стараясь не думать о последних словах Уоррена. Оказавшись на улице, я двинулся вдоль бульвара, направляясь в книжный магазин под названием «Литературный котел», который заприметил, когда мы с Майклом проезжали мимо на машине. Там на стеллаже с детективами я нашел книгу, которую когда-то читал и которую автор посвятил своему литературному агенту. Это обстоятельство навело меня на мысль, что агент, возможно, действительно неплохой, и, запомнив его имя и фамилию, я отыскал в справочнике его координаты, после чего вернулся в отель.

Автоответчик в моей комнате отчаянно мигал красной лампочкой. Скорее всего, это Гленн оставил для меня сообщение, но я решил сначала позвонить по номеру, который только что узнал. В Нью-Йорке уже пробило пять часов, а я не знал, какого расписания придерживаются литературные агенты.

Агент взял трубку после второго звонка. Я назвал себя и без лишних слов приступил к делу:

– Мне хотелось бы узнать, не согласитесь ли вы представлять мои интересы в отношении книги о… скажем так, о расследовании преступления, совершенного в действительности? Вы занимаетесь подобными проектами?

– Да, – ответил он. – Но я не хотел бы обсуждать деловые вопросы по телефону. Пришлите мне письмо с рассказом о себе и подробным описанием вашего проекта. Тогда я смогу вам ответить.

– Я непременно так и поступил бы, но, боюсь, в моем распоряжении не слишком много времени. Издательства и кинокомпании уже осаждают меня, поэтому я вынужден принимать решения быстро.

Я был уверен, что он на это клюнет.

– А почему они так торопятся? – осведомился агент. – О чем ваша книга?

– Вы не смотрели сегодняшний телерепортаж о преступнике, которого застрелили в Лос-Анджелесе? О Вороне?

– Конечно смотрел. И в газетах про это читал.

– Дело в том, что… видите ли, это я его убил. По профессии я репортер, и мой брат…

– Так вы – тот самый парень?

– Да.

Мой расчет оправдался: литагент клюнул. Хотя его постоянно отвлекали другие звонки, мы минут двадцать говорили об издании книги и об интересе, проявленном ко мне кинокомпаниями. Он пообещал свести меня со своим знакомым в Лос-Анджелесе, который поможет правильно выстроить отношения с киноиндустрией. Потом спросил, как скоро я смогу переслать в Нью-Йорк синопсис книги, кратко изложив основные ее положения на двух-трех страницах. Я заверил, что часа вполне хватит, и агент дал мне номер своего факса, а в заключение сказал, что если моя история окажется на бумаге столь же хороша, как и на экране телевизора, то он сможет продать мою будущую книгу уже к концу текущей недели. Я заверил его, что книга получится еще лучше.

– И последний вопрос: как вы узнали обо мне? – поинтересовался мой собеседник, когда я уже собрался положить трубку.

– Благодаря роману «Утренний фламинго», там есть посвящение автора.

Красная лампочка на телефоне продолжала мигать и после того, как я повесил трубку, но я отвернулся и, включив компьютер, начал составлять синопсис будущей книги, пытаясь втиснуть события последних двух недель в две страницы текста. Это оказалось довольно трудной задачей, которую заметно усложнило то обстоятельство, что я мог пользоваться только здоровой рукой. В конце концов я напечатал целых четыре страницы, но сокращать не стал: решил, что, пожалуй, сойдет и так.

К тому моменту, когда работа была закончена, моя раненая рука снова разболелась, хотя я и старался ее щадить. Приняв болеутоляющее, я вернулся к компьютеру и как раз перечитывал то, что у меня получилось, когда телефон ожил вновь.

Гленн был вне себя от ярости.

– Джек! – завопил он. – Я уже давно жду твоего звонка! Где тебя черти носят?

– Но я же звонил в редакцию и даже оставил сообщение. С тех пор прошел ровно час, и все это время я как дурак сидел в своем номере и ждал, пока ты соизволишь откликнуться.

– Но я же звонил! Ты что, не слышал?

– Нет. Должно быть, ты позвонил как раз тогда, когда я спускался в вестибюль попить содовой. И мне никто ничего не передавал…

– Ну ладно, оставим это. Что нам публиковать завтра? Я засадил Джексона за работу, а Шейди сегодня утром вылетела в Лос-Анджелес, на пресс-конференцию, которую устраивает ФБР. Можешь подкинуть нам свеженький матерьялец? Мы натянули нос всем газетам страны, но чтобы удерживать их в кильватере, нам нельзя сбавлять скорость. У тебя найдется что-нибудь этакое, чего ни у кого нет?

– Вряд ли, – соврал я. – Почти ничего интересного больше не происходит. Мне кажется, ФБР понемногу увязывает между собой последние детали этого дела… Скажи, я все еще не могу вернуться к этой теме?

– Послушай, Джек, мы ведь вчера это с тобой уже обсуждали! Из стороннего наблюдателя ты стал одним из главных действующих лиц и теперь не можешь…

– Ладно, успокойся, я ведь просто спросил. Что касается новостей, гм… есть два интересных момента. Во-первых, вчера вечером полиция нашла квартиру, где этот тип, Глэдден, скрывался в последние дни, и обнаружила там еще один труп. Его очередную жертву. Можете начать статью с этого, хотя, возможно, новость сообщат на пресс-конференции. А во-вторых… Скажи Джексону, пусть он позвонит в местное отделение ФБР и порасспрашивает их о компьютере, который они нашли.

– О компьютере?

– Да, у Глэддена в машине оказался ноутбук, и фэбээровские компьютерные гении всю ночь его потрошили. Честно говоря, я не знаю, нашли ли они что-нибудь важное, но попытка не пытка.

– Ну хорошо, а чем ты сам занимался все это время?

– Мне пришлось давать показания, а это затянулось надолго. ФБР должно представить окружному прокурору все материалы о вчерашнем инциденте со стрельбой, чтобы он был уверен, что я не превысил пределов необходимой самообороны. После этого я сразу вернулся в отель.

– А откуда ты знаешь про очередную жертву и про компьютер?

– Просто я случайно услышал разговор двух агентов. Никаких подробностей, Грег.

– Ну что же, по крайней мере, у нас есть теперь за что зацепиться.

Я улыбнулся про себя: ловко я провел главного редактора. История обнаружения последней жертвы Ворона меня не волновала, рано или поздно она должна была выйти наружу. Что касалось звонка Джексона насчет компьютера, то я заранее знал, что он обречен на неудачу. Навряд ли ему даже удастся добиться подтверждения, что какой-то компьютер вообще попал в руки ФБР, и уж тем более никто не сообщит журналисту подробностей о том, что хранилось в его памяти. ФБР не даст просочиться никакой информации, пока не выжмет из находки все по полной программе.

– Прости, Грег, но больше у меня ничего нет, – сказал я. – Передай Джексону мои извинения. Кстати, что собирается делать Шейди после пресс-конференции?

Шейди была предприимчивой и дьявольски энергичной журналисткой. Совсем недавно она получила назначение в так называемую мобильную группу, члены которой постоянно держали в багажнике машины упакованный чемодан и были готовы в считаные минуты сорваться с места и отправиться в путь, если где-то за пределами Денвера разразится стихийное бедствие или случится катастрофа. Когда-то я и сам был в числе этих репортеров, однако после третьего крушения самолета, после разговоров с людьми, чьи родные и близкие превратились в обугленные хрустящие головешки или были разорваны в клочья и разметаны по полям в радиусе нескольких сот ярдов, я сказал себе «хватит» и вернулся к старой доброй уголовной хронике.

– Не знаю, – ответил Гленн. – Пусть действует по своему усмотрению. Кстати, когда ты собираешься вернуться?

– Я пока должен оставаться здесь на случай, если меня захочет увидеть окружной прокурор. Надеюсь, завтра я проясню этот вопрос.

– О’кей, Джек. Если узнаешь что-нибудь новое – немедленно позвони мне. И устрой там разнос в гостинице за то, что тебе не передали, что я звонил. Ладно, скажу Джексону насчет компьютера. До встречи, Джек.

– До встречи, Грег. Да, кстати, моя рука в порядке.

– Что-что?

Страницы: «« « ... 2122232425262728 » »»