Тень маски Метельский Николай

Ладно, разумный кот – тоже прикольно.

Путь до острова Хейгов прошел, с одной стороны, скучно, а с другой – продуктивно. Делать было нечего, так что я экспериментировал со своим пространственным карманом. Например, узнал, что горячая вода сохраняет температуру как минимум двое суток. Вернусь в Токио, проверю бутылку еще раз. А вот еда портится буквально часа за четыре. Она не тухнет, просто теряет вкус и превращается в какую-то кашицу. Причем если отправить в «карман» свежеприготовленную пищу стоит определенных трудов, то вот вернуть ту кашу, в которую она превратилась, гораздо проще. Похоже, подпространство вообще довольно агрессивно влияет на органику. Ну или не на органику – не биолог я, – а на какие-то конкретные вещества. Более-менее живые, скажем так. Попробовал создать «сферу давления», запихнуть в «карман», а потом вернуть. Не поучилось. Первая часть прошла как надо, но уже на палубе, при попытке достать «сферу», получил фигу. Словно воздух достаешь. То есть сам факт доставания чего-то я фиксировал, но в руке была пустота. А жаль. Тысяча «сфер давления» – даже звучит круто. Еще один эксперимент показал, что я не могу убирать в «карман» предметы, летящие на скорости сверх определенной. Брошенный обычным человеком камень я еще смогу на лету убрать, а вот что-то вроде стрелы, если она не на излете, уже нет. Про пули и говорить не стоит. Также, к сожалению для себя, констатировал, что пользование «карманом» все же отбирает какие-то силы. Небольшие, но как факт. Правда, проверял я на «Плевке», а что будет, если предмет тяжелее или более «живой», вроде той же пищи, я не знаю. Пока не знаю.

Помимо этого, плавание запомнилось чередой спаррингов со всеми желающими. Без бахира с их стороны и без ведьмачьих сил с моей. Про последнее, правда, знали лишь избранные. Как, например, Щукин, который вырвался ради этой поездки из госпиталя. Ёхай и Святов поехать не смогли, так как их лечили «медленно, но верно», из-за чего тот же Святов на ногах до сих пор стоял неуверенно. Стоять мог, но они у него болели, и напрягать их было нежелательно. В общем, сначала Щукин, потом бойцы «Темной молнии», а потом и часть команды были мной уложены на палубу без каких-либо проблем. Ну да, с моим-то опытом рукопашного боя было бы странно, проиграй я. Можно сказать, что я отдыхал душой в этих спаррингах, все-таки технику рукопашного боя я показывал редко – не тот тип противника у меня. А тут только техника и опыт. Использовал джиу-джитсу, в котором я мастер. Сам стиль на начальных этапах не более чем клоунада, ну или театр, а вот позже все становится гораздо интереснее.

Изначально корабль встал на якорь достаточно далеко от острова, так что вплавь добираться пришлось несколько часов, а вот обратно я плыл гораздо меньше. Просто после выполнения миссии я подал сигнал, и эсминец начал приближаться к острову. Взобравшись на палубу по веревочной лестнице, нос к носу столкнулся с Атарашики, Сейджуном и Щукиным. Это из людей. Идзивару тоже сидел неподалеку, а Бранд так и вовсе бросился вылизывать мне лицо.

– Ох ты ж, – воскликнул я, когда он чуть не сбил меня с ног. Что забавно, так как с ног меня сбить довольно сложно. – Бранд, ты уже давно не щенок, хорош… Да отстань ты от моего лица! Всё, – оттолкнул я его. – Сидеть.

– Ну, что можешь сказать по силам Хейгов? – спросил Щукин.

– А смысл рассказывать? – усмехнулся я. – Скоро их все равно не станет.

– Но нам же любопытно, – пожал он плечами.

– Их там почти нет, – ответил я. – Оттуда вообще практически все вывезли. Еле удержался, чтобы самому все не стереть.

– Это правильно, – кивнула Атарашики. – Камонтоку должен быть продемонстрирован. Не только врагам и… любопытным, но и тебе.

Под любопытными она имела в виду всех тех, кто сейчас за нами наблюдает. Как через беспилотники, так и через спутники. Да и корабли-невидимки, одним из которых владеют Фудзивара, тоже нельзя сбрасывать со счетов.

– Мне-то зачем? – двинулся я вперед. – Пойду переоденусь.

– Ты Аматэру и должен это увидеть, к тому же… – произнесла она и замолчала, поджав губы. – В общем, ты должен это увидеть.

– Как скажешь. Я быстро, – кивнул я и прошел мимо нее.

Обтеревшись и переодевшись в свою обычную одежду, то есть в простую армейскую, вновь вышел на палубу, где народу значительно прибавилось. Атарашики была не против, так что многие захотели посмотреть на легендарный камонтоку Аматэру. Конкретно к нам они не подходили, но даже без членов команды вокруг старухи собралось немало народу. Я, Щукин, бойцы «Темной молнии», – хотя эти все же держались подальше, окружая нас кольцом, – Меёуми, который в этом походе командовал кораблем, Сейджун, Такано Кизаши, командир «Темной молнии», ну и Бранд с Идзивару. Последний, кстати, сидел на голове Сейджуна.

Остров находился в прямой видимости, километрах в пяти от нас. Порт и прибрежные постройки были прекрасно видны, а если надо, мы и ближе подойти могли. К тому же старухе не нужно было хорошо видеть то, что следовало уничтожить, главное, видеть сам элементаль. Но на всякий случай я держал в руках бинокль. Глубоко вздохнув, Атарашики, кажется, еще сильнее выпрямила и так прямую спину, после чего немного прищурилась. Сам камонтоку формировался полторы минуты ровно, и выглядело это крайне… эпично. Сначала я подумал, что в километре от нас начали подниматься закручивающиеся столбы воды, и так в общем-то и было, только из этих столбов постепенно начали формироваться два торнадо, или, наверное, лучше сказать – смерча. Потом смерчи изогнулись и соединились верхними частями, образуя еще больший смерч… «Тело», как я понял чуть позже. При появлении «тела» вокруг «ног» начали виться заметные потоки сине-зеленой энергии. А потом цвет ветра, который был подкрашен цветом воды, начал меняться, наливаться чернотой. Вокруг «тела» стала формироваться… юбка, назовем это так. Юбка из темного тумана. Конечно, это не туман, но я не могу описать это как-то иначе. Вроде и ветер, постоянно движущийся, но не бывает темного ветра, у него вообще нет цвета. Вот сформировался «торс», вновь похожий на смерч, потом «грудная клетка», которая опять напоминала скорее туман или дым. А внутри «грудной клетки» стали заметны всполохи все того же сине-зеленого цвета. Словно у него в груди били молнии. «Голова» была вытянута вверх, без шеи. Вот сформировались отчетливо видимые провалы «глаз», из которых повалил сине-зеленый туман. Параллельно с головой начали формироваться «руки», только когда дело дошло до кистей, изнутри этих «рук» вспыхнул все тот же свет, и появились трехпалые «кисти» из молний того же цвета.

Пятьдесят метров ветра, молний и мощи. Это был Темный гигант, олицетворяющий ярость и смерть.

Самое интересное, что мы, люди на палубе, не чувствовали какого-либо изменения в потоках ветра, хотя, казалось бы, такая хренотень в километре от корабля должна была как-то повлиять на окружающее пространство. А потом элементаль сделал шаг, направляясь к острову. Вот уж не хотелось бы оказаться на месте людей Хейгов. Нет, я их не жалел, просто не хотелось бы попасть в такую же ситуацию. До острова элементаль добрался быстро. Еще бы, с его-то шириной шагов. Островной порт он даже не крушил, хватило того, что прошелся по нему. А вот дальше его когти из молнии вытянулись, увеличивая и так длинные «руки», и он, слегка нагнувшись, начал водить ими по земле. Вокруг него и так дома летали, а тут еще и молнии в виде когтей. Куролесил элементаль минут двадцать, мне даже пришлось дать Атарашики бинокль, хотя она в него почти не смотрела, но в какой-то момент я заметил, что старухе стало тяжелее дышать.

– Хватит. Этого более чем достаточно, – произнес я, положив руку ей на плечо.

Спорить она, слава богу, не стала, и то, что формировалось полторы минуты, развеялось за четыре секунды. Прикрыв глаза, Атарашики еще с минуту успокаивала дыхание. Взяв ее за руку, я молча кивнул Щукину – окончание операции на нем. Ему и надо всего лишь сплавать на остров с «Темной молнией» и добить тех, кто, возможно, выжил на базе. Но если такие и есть, то вряд ли их слишком много. Однако найдутся те, кто успел убежать в леса. Благо территория там большая. Для них благо. Захватывать остров я пока не намерен. Пока что. Для Хейгов это будет словно серпом по одному месту, но сейчас они ничего сделать не могут. Если я хочу вытянуть их силы из Штатов, необходимо подождать, чтобы эти силы у них появились. Главное, не переусердствовать с ожиданием. Но тут многое будет зависеть от дочери Райта.

Ну а когда у острова Хейгов все было закончено, мы отправились на другой остров.

Вместе со мной высаживаться решила и Атарашики. Ну и Щукин. И Такано Кизаши. И Сейджун, куда же без него? Судя по тому, что на скалистом берегу с небольшим песчаным пляжем в землю была воткнута длинная палка со слегка порванным и подгорелым флагом Аматэру, остров Хейги так и не взяли. Правда, все равно не факт, что там еще есть живые. С другой стороны, считать защитников мертвыи тоже не стоит раньше времени. Сам остров был довольно приличным по размеру и покрыт лесом и скалами. Высадиться на него можно было в разных местах, но раз уж флаг стоит именно на этом пляже, то почему не здесь?

Из моторной лодки я выходил предпоследним, помогая выбраться из нее Атарашики, в то время как Щукин и бойцы «Темной молнии» окружили нас кольцом и внимательно осматривали окружающее пространство. Правда, еще не заметили приближающегося к нам человека. Ну да это нормально, он еще далековато от нас.

– И куда нам идти? – спросила Атарашики, добавив в голос немного вредности.

Типа какого хрена мы тут вообще делаем?

– Никуда, – ответил я. – К нам уже направляется местный. Просто подождем.

Интересно, как он нас заметил? Хотя о чем я, вон на той скале наверняка сидел. Правда, чуть позже я уже засомневался. Когда я засек человека, он был на земле, и сказать с уверенностью, где его наблюдательный пункт, я не мог, но, когда он вышел к нам, я не был уверен, что он смог бы лазать по скалам. Пусть и небольшим.

Это был Сугихара. В разгрузке на голом торсе и в армейских штанах. С кобурой на поясе и луком за спиной. Руки, торс и голова в бинтах, но перебинтовывал его то ли полный неумеха, то ли он сам. Бинтовать самого себя, если что, довольно неудобно. Но главное, у него не было левой ноги по колено, так что ковылял он к нам, опираясь на какую-то корягу. Пройдя мимо бойцов «Темной молнии», которые молча расступились перед ним, Сугихара остановился передо мной и Атарашики.

– Рад вас видеть, Аматэру-сама, – произнес он и попытался поклониться. Точнее, он поклонился, но явно хотел сделать поклон глубже. – Госпожа. Как видите, остров все еще принадлежит вам.

– Остров и так всегда был нашим, – окинула его взглядом старуха, немного опередив меня с ответом. – И что у тебя с ногой? Неудачно споткнулся?

– Скорее, где-то потерял, – улыбнулся он. – Бывает.

– Что с твоими людьми? – спросил я.

– Кого-то убили Хейги, кого-то убил я, – пожал он плечами. – Сейчас я один на этом острове.

– Бедняжка, – вздохнула Атарашики. – И в картишки перекинуться не с кем. Скучаешь небось?

– Скучаю, госпожа, – кивнул он и добавил: – Иногда.

Я и влезть-то не мог. Не знал, как бы потактичнее осадить старуху. Да и пауз в их разговоре не было.

– Бедолага, – произнесла она сухо. – Наверное, думаешь, что теперь твоя семья достойна прощения? Герой.

– Как можно, госпожа, – покачал он головой. – Мы только начали выплачивать долг.

– Ты так думаешь? – вздернула она брови. – Ты правда думаешь, что вы что-то там начали?

– Значит, это была всего лишь подготовка, – склонил он голову. – Надеюсь, что когда-нибудь вы позволите начать платить по счетам.

– Хм, – замолчала она. А я уже и не собирался встревать, старуха явно не просто так над ним издевается. – Дозволяю, – произнесла она надменно, после чего развернулась и направилась к катеру, на ходу бросив: – Но на корабль ты поплывешь без меня. Не хочу находиться с тобой в одной лодке.

Когда мы вернулись на базу, Сугихару отправили в госпиталь, а старуха в приказном порядке заявила мне, что мы возвращаемся в Токио. Нет, женщинам здесь, конечно, многое позволено, но далеко не все. Даже если ты древняя уважаемая старушка и старейшина рода. Даже если я и сам собирался вернуться в Токио. Самое забавное, что, если я сейчас взбрыкну и скажу, что остаюсь, она просто согласится – мол, как скажешь, а мне после этого что, из принципа тут еще неизвестно сколько куковать? Ладно, ерунда это все.

– Ты бы лучше молчала, чем такой бред нести, – бросил я и сделал глоток чая.

– Бред? – приподняла она бровь. – Ты решил остаться?

– Конечно нет, – ответил я и поставил чашку на стол. – Потому и бред. Представь, если бы я на тебя наехал и с пеной у рта доказывал, что вода мокрая. Как бы я выглядел в твоих глазах? Но мы-то с тобой ладно, смотри не сморозь такую ерунду при посторонних. То, что мне надо возвращаться домой, – очевидно. Незачем мне это говорить, особенно таким тоном. Или погоди, ты меня что, дебилом считаешь? Как-то это…

– Всё, всё, я поняла, – отмахнулась Атарашики. – Сглупила, признаю.

Ну а на следующий день я провел последнее совещание. Вообще подготовка к моему отъезду давно завершена – общие планы намечены, приказы отданы, документы собраны и в некоторых случаях розданы исполнителям, куча мелких, но обязательных дел переделана, так что можно и отчаливать. Но последнее совещание провести надо, чем я и занялся. В целом у тех, кто здесь остается, работы не очень много, а вот у меня в скором времени ее будет невпроворот. Один лишь раздел земли чего стоит. Я, например, точно знаю, что аристократы уже подбивают клинья к Одзава и Кондо. Шмиттов не трогают, так как по ним должны решать Аматэру и император. Первые инициировали ритуал, второй отвечает за эдикт. С кланом Амин надо разобраться – землю я им выделю, но вот где именно, еще не знаю.

На собрании присутствовали многие. Все те, кто общался с Атарашики не так давно, плюс командиры наемников, плюс помощники Махатхира – все же по Мири надо и им кое-что сказать. Слишком многое я собирался перестроить в городе. Напутствия я раздавал порядка двух часов, после чего поехал к малайцам – с ними тоже надо было многое обговорить. Например, за себя попросил Одзава, и нужно было провентилировать обстановку. Серьезно будем говорить потом, да и, скорее всего, не лично, но замолвить словечко было нужно. Мне это ничего не стоит, а контролировать возможных будущих аристократов Одзава хотелось. Точнее, не контролировать, а иметь рычаг давления на них. Заодно предупредил, чтобы малайцы не трогали Меёуми и его остров.

Вечером поехал к Кояма, где пообщался со всем их альянсом. Ну… с главами альянса, если точнее. Разговор вышел суховатым. С ними я тоже хотел поговорить об острове Меёуми, но, в отличие от малайцев, здесь все было сложнее. Пришлось вскользь упоминать, что я до сих пор состою в альянсе с Токугава и Меёуми. И если с Токугава они, похоже, смирились, то вот у Меёуми землю отжать вполне могут попытаться. Уж больно остров Риау большой. Лакомая добыча.

Поговорил с Кирой Такехиро – представителем императора, который ведет дела с малайцами. Но там все было крайне просто и приземленно. Чисто деловые разговоры. Попрощался по видеосвязи с Токугавой. Нашел братьев Хасэгава, попрощался и с ними тоже. И даже пригласил их к себе в гости, что для аристократа довольно редкое явление. Когда мне почти то же самое предлагал Охаяси Дай, я не придал этому особого значения, но для простолюдинов, в том числе и братьев Хасэгава, это многое значило. Конкретно Фусаши и Тароу я приглашаю в гости уже во второй раз, только теперь не в свой дом на базе, а в поместье в Токио. И на шутку зажравшегося аристократа это уже не спишешь. Фактически, но это им пояснит отец, я дал им разрешение обращаться ко мне с просьбами, если что-то случится. Да и если не случится.

На следующий день сборы были закончены. Пока я общался с людьми, Суйсэн с внучками собирали багаж. Пока мы с Атарашики сидели в машине и ждали, когда загрузят последние вещи, мне в голову пришла мысль.

– Слушай, а почему ты сюда без слуг прилетела? – спросил я ее.

– Много слуг брать бессмысленно, – пожала она плечами, – меня ими и тут обеспечат, а личных слуг, как у тебя, у меня уже нет. Пережила всех. И не вижу смысла заводить новых.

– А как же Мурата Изуми? – удивился я.

– Это моя подруга, дебил, – сообщила она, глядя на меня как на идиота. – Столько лет ездил к нам в онсэн и не понял этого?

– Про подругу я знал, просто думал… А, не важно.

– Личные слуги, Синдзи, – вздохнула Атарашики, – останутся с тобой до конца. Даже если ты полное дерьмо и глава рода решил от тебя избавиться, такие слуги пойдут против всех, но будут на твоей стороне. Не путай их с обычными, которые просто прикреплены к тебе. Мои личные слуги мертвы. Остались просто постоянные, которые уже много лет прислуживают только мне.

Задолбали уже эти мелочи в культуре другого мира. И страны. Я-то уж, грешным делом, начал думать, что ник в большинство из них, а тут под самым носом что-то новенькое.

В Токио мы возвращаемся не одни. Вместе с нами полетят Суйсэн с внучками, Щукин, Святов, Сейджун, Ёхай с моими телохранителями и Райт. Плюс Бранд с Идзивару. Для двадцатичетырехместного самолета нормально. Остальные вернутся позже, через несколько месяцев, но возможны и задержки. Перелет в Токио ничем не запомнился, разве что Идзивару проспал все это время на спинке одного из пустых кресел. То есть не на коленях у кого-нибудь, не на самом сиденье, а именно на спинке. Ну а сам полет… Не в первый раз на таком самолете летаю, ничего особенного.

В Токио у трапа нас ждали машины с охраной, а чуть в стороне небольшая толпа репортеров с камерами. Приближаться, а уж тем более брать интервью им никто не разрешал, а вот снимать со стороны не запрещали, чем они и пользовались. Надо бы пригласить к себе Комацу Аю. Вбросить в инфополе эксклюзивчик. Да и не забыть отдать нужным людям отснятую ушлой журналисткой битву. Пусть смонтируют что-нибудь пафосное, но с минимумом информации обо мне. После обнародования своего патриаршества верну обработанную запись Комацу, пусть использует ее в своем документальном фильме. А можно сделать еще одну версию той записи, чуть более расширенную, и выложить ее в своей социальной сети. Типа утечка.

В главные ворота особняка мы заходили с Атарашики лишь вдвоем, остальные отправились с машинами. Ну, кроме Бранда и Идзивару. Хотя последний и вовсе, как только выбрался из машины, умотал по своим делам.

– С возвращением, Аматэру-сама, – поклонился встречающий Такано Кейтаро, церемониймейстер рода.

Вообще перед воротами нас ждала целая толпа слуг, но кого-то главного у них не было, так что и выступил церемониймейстер. Не было главного именно по слугам, ну или по слугам этого особняка. Здесь по факту старшим был Ёсиока Минору, глава семейства, вот уже не одну сотню лет служащего хозяевам особняка, но вот как раз слугами рода они не были. «Главные» тоже были, но своего направления – церемониймейстер, глава разведки, глава службы безопасности, моя правая рука, директор Шидотэмору и так далее. Только вот для конкретного случая специального слуги, из-за Ёсиоки, не было. Встречать должен тот, кто отвечает за то место, куда прибыли хозяева.

– Я дома, – стандартная, скорее даже формальная фраза, но сейчас я хотел сказать именно это.

И первое, чем я занялся после душа и переодевания в домашнее кимоно, – это разбор бумаг. Точнее, почты, но как-то я не рассчитывал опять вернуться к бумажкам так скоро. Вот и принялся разбирать корреспонденцию, сидя в удобном кресле своего кабинета. Как позже выяснилось, Атарашики на последнем приеме намекнула, что наследник в ближайшее время возвращается, вот и завалили меня конвертами. В основном это были просьбы принять народ для важного разговора. Были приглашения на различные семейные праздники. Было письмо из Дакисюро. Но что интереснее, были письма и из других школ. Не только из трех оставшихся самых именитых в Токио, но и менее значимых, но тоже элитных. И если Дакисюро уточняла, нужна ли мне перед возвращением отсрочка на решение личных дел, то остальные без прикрас сманивали меня к себе. Я же задумался: а нужна ли мне вообще теперь школа? По сути, ведь это лишний гемор, не более. Если мне нужно свидетельство об окончании старшей школы, я его и без самой школы достану. Да и домашнего обучения никто не отменял. Связи? Ну да. Только в моем положении, точнее, с моим статусом связи искать надо в других местах, а не в школе. Был бы я все еще Сакураем – обязательно вернулся бы, а сейчас… Даже не знаю.

Покосившись на две коробки различных бумаг, привезенных мной из Малайзии, со вздохом отложил последний конверт в кипу его собратьев. Работать не хотелось, думать о сложных вещах тоже, а возвращение в школу – это, как ни крути, важный вопрос, и ответ на него сложный. С одной стороны, на фиг надо, а с другой – кого-нибудь это может сбить с толку. Особенно если я вернусь именно в Дакисюро. Судя по тому, что другие школы прислали свои предложения, бытует мнение, что с Кояма, а значит, и Дакисюро, я не в ладах. Или они думают, что я вообще брошу школу и просто надеются на чудо? Стоит ли тратить свое время ради эфемерных целей, которые не слишком важны? Технически и логически – не стоит. А что у нас на практике? Может, я что-то упускаю? Надо бы у Атарашики спросить.

– Конечно, тебе надо закончить школу, – ответила та.

Нашел я ее в ее комнате, где она перебирала письма, адресованные лично ей.

– И зачем? – был мой очевидный вопрос.

– Не буду говорить про знания, для этого есть домашнее обучение. Бумажки об окончании старшей школы тебе тоже в жизни не пригодятся. Но ты подумал о том, что школа может стать отличным оправданием в некоторых вопросах? А о выстраивании имиджа? На приемах люди видят… общественную маску, если так можно выразиться, и все об этом знают. Школа, как и университет, более свободное место, и выстраивать для себя твой образ будут именно по ним. Да, это отнимет твое время, но школа и университет – это работа на будущее. С другими подростками, к слову, сбор подобной информации действительно имеет смысл, но ты, ты уже сам можешь использовать эту ситуацию. Показать себя с той стороны, которую сам хочешь, чтобы увидели. Я уж молчу о том, что ты можешь влиять на нужных тебе людей. Связи ты, так сказать, в рабочем порядке наберешь, а вот влиять на детей, которые в будущем будут иметь влияние в своих родах и кланах, ты потом уже не сможешь. И возможностей будет меньше, и сами дети заматереют.

– Мощно выдала… – пробормотал я.

– А то, – услышала она меня. – Только учти, что ты не один такой умный, есть детишки, не уступающие тебе в этом, и они тоже не прочь поработать с мозгами сверстников.

– Работа на будущее, значит, – вздохнул я.

– Знаю, – согласилась Атарашики. – Будет непросто. Дел у тебя и без школы полно, но – надо. Во многом я тебе помогу, так что не думай, что придется все тащить на своем горбу. Но школа и университет – это важный этап твоей жизни. К тому же порой проще добиться своей цели через детей, чем пытаться договориться с родителями. Да, бумажка об окончании старшей школы тебе не нужна, а вот слава человека, который хорош и в учебе и в спорте, не помешает.

– Это ты сейчас к создаваемому образу вернулась, – дернул я уголком губ.

– Просто как пример того, что ты можешь сделать, – пожала она плечами. – Сам подумай, какие минусы ты видишь в школе?

Я задумался. А ведь и правда…

– Время, – произнес я. – По сути, только потраченное зря время.

– Именно, – кивнула Атарашики. – Но время – это просто дополнительные нагрузки, которые можно и потерпеть ради рода.

– Нехилые такие нагрузки, – поморщился я. – А главное, множество упущенных выгод из-за нехватки этого самого времени.

– Жизнь – штука суровая, – повела она плечом. – Да и время для Аматэру тоже непростое. И мы не можем разбрасываться таким ресурсом, как школа и университет.

– Ладно, убедила, – произнес я после недолгих размышлений. – Не забудь прочитать эту лекцию Казуки, а уж я найду ему работу, помимо школы. Не одному же мне страдать?

Глава 4

Приняв решение о возвращении в школу, я споткнулся на выборе, куда именно идти. В Токио полно школ, но лишь четыре считаются по-настоящему элитными. Ширубарири, Данашафу, Сейджо и Дакисюро. Ширубарири и Сейджо – сразу нет. Первая известна тем, что процентов девяносто ее учеников впоследствии идет в армию, соответственно и вся школа заточена под таких вот учеников. Строжайшая дисциплина, соответствующие клубы, общая атмосфера военщины, причем военщины японской. Это в Дакисюро я, к примеру, мог забить на старосту класса и его помощника, а в Ширубарири мне после такого прилетит, в первую очередь от учителей. Ибо не хрена игнорировать приказы старших по званию. Ежегодные военные игры, что-то вроде турнира Дакисюро, в которых я буду обязан принять участие.

Сейджо – это религия. Официально. На деле же почти то же самое, что и в Ширубарири, только на иной лад. Сейджо культивирует историю и культуру. В первую очередь аристократическую, но и обычную не обходит вниманием. Поклонись я какому-нибудь учителю недостаточно низко – и всё, считай, поползли слухи о бескультурном Аматэру. Да бог с ними, с поклонами, мне за словами придется постоянно следить. Ляпнул слово-паразит, и все, неделю будешь после уроков класс убирать.

Данашафу и Дакисюро в этом плане рай на земле. Особенно Дакисюро. Вот уж где свободы полно. В одной – техногики, в другой – отмороженные бойцы. Они, ко всему прочему, и в минусах похожи – и там и там в директорах люди, с которыми я бы не хотел сталкиваться. В Дакисюро – Кента, в Данашафу – Тайра Масару. Но если Кента не будет строить козней против меня, точнее, с моим участием, то Тайра наверняка попробует извлечь выгоду из аматэровского тела. А Кента… Кента просто не может ничего сделать. Мы с ним и так на ножах, и усугублять он не станет, не совсем же он идиот. К тому же если Кенте я могу ответить более-менее жестко – у нас с ним, можно сказать, личные разборки, то вот ссориться с Тайра мне не с руки. Но опять же – это ерунда, не будет Тайра жестить, другое дело, что мне пришло письмо от императора, где он поздравлял с возвращением и намеками просил не идти в Данашафу. Видимо, не хочет, чтобы школе Тайра достался Аматэру. Впрочем, может, у него и другая какая интрига, мне-то от этого не легче.

В общем, если брать четыре элитных школы, то для меня и нет выбора, кроме Дакисюро. Но это если брать именно их. К сожалению, идти в какую-нибудь другую школу мне смысла нет – если уж и идти в школу, то только в одну из этих четырех, ведь именно в них сосредоточилась будущая элита Японии. Но Дакисюро…

Прервал мои мысли Идзивару, который запрыгнул мне на колени. Сидел я во внутреннем дворике напротив сакуры, прямо на энгаве – открытой галерее, огибающей весь двор. Со вздохом поднял Идзивару и положил его рядом, в то время как сам поднялся на ноги и направился к себе в кабинет, где, усевшись в кресло, потянулся к телефону.

– Слушаю, – раздалось из трубки.

– Добрый день, Кояма-сан, – поприветствовал я его. – У меня к вам серьезный разговор, вы сейчас свободны?

– Серьезный разговор по телефону? – спросил он иронично.

– С главой клана Кояма только так, – ответил я.

– Говори, что тебе надо, – произнес он после короткой паузы.

– Скоро я возглавлю род официально и по этому случаю устрою прием. Но, как вы понимаете, вас там не будет. Вас – это любых представителей клана Кояма.

– Даже Акено? – спросил он усмехнувшись.

– Это будет очень важный прием, так что да, – ответил я. – Но кроме данного события мне скоро идти в школу, и единственное, что меня отпугивает от Дакисюро – это вы, Кояма-сан. Оставьте школу, и я буду там учиться.

– Это нагло даже для Аматэру – произнес он сухо.

– Всего на год, Кояма-сан, – добавил я в голос вкрадчивости. – Можете просто взять отпуск и показательно заявить об этом.

– Все равно не вижу смысла так поступать, – произнес Кента.

– Приглашения на весь клан вам мало? – спросил я.

– Естественно, – ответил он.

– То есть вы готовы отказаться и от отпуска, и от ученика Аматэру, и от приема у Аматэру, ради… чего?

– Гордости тебе мало? – ответил он.

– Эта сделка только между нами двоими, тут гордостью можно и пожертвовать. Все равно никто не узнает. А вот упущенная выгода роду и клану налицо. Вы точно уверены, что сами собираетесь уйти с поста главы? Может, вас там кто-то пододвигает? Не удивлюсь, с такими-то решениями.

– Вести переговоры ты так и не научился, – произнес Кента.

– С вами все не как у людей, – пожал я плечами, хоть он и не мог этого увидеть. – В том числе и переговоры.

– Давай так, – произнес он. – Ты присылаешь приглашение на клан, но ограничение будет в десять человек на род.

– Это много, Кояма-сан, – это нормальная практика, все-таки в кланах много людей, но обычно ограничение на четыре человека. – Могу предложить пять человек.

– Это мало, Аматэру-кун, – усмехнулся он.

В этот момент я покосился на дверь, в которую постучали.

– Это больше, чем у других, – ответил я.

Не дождавшись ответа, стучавший открыл дверь. Мне же оставалось кивнуть вошедшей Атарашики на кресла.

– Но мало, – не сдавался Кента.

– Я могу и другую школу выбрать, а вот у вас другого шанса не будет. – Я тоже не собирался давать слабину.

– В чем-то ты прав, – согласился он. – Тогда давай половина родов придет впятером, а остальные как обычно.

– Лучше сделаем так: ограничения как обычно, но вы можете добавить пять человек.

– Десять, – тут же отреагировал он, а я того и ждал. Кента потребовал даже меньше, чем я думал предложить.

– Договорились, – поставил я точку в торгах.

– В таком случае до встречи, – закончил он разговор.

– До встречи, – положил я трубку.

Все прошло даже лучше, чем я рассчитывал. Развести Кенту оказалось просто.

– С кем разговаривал? – спросила Атарашики.

– С Кентой, надо было решить с ним один вопрос, – ответил я.

– Он, кстати, сегодня утром оставил пост на заместителя, уйдя в отпуск, – заявила она. – Вроде как на год.

Мне в тот момент очень хотелось матернуться. Очень.

– И я только сейчас об этом узнаю? – спросил я, сохранив внешнее спокойствие.

– Да я сама только узнала, – пожала она плечами.

– Ладно, замяли, – выдавил я из себя. – Надеюсь, ты не с чем-то серьезным пришла?

– Нет, – ответила она. – И да. Надо решить, кого приглашаем на прием.

Ладно. Обдурил меня Кента, признаю. Все честно, сам подставился.

– Сразу записывай – клан Кояма, плюс десять человек.

– С чего такие привилегии? – удивилась она. – И ты разве не в ссоре с Кентой?

– В ссоре, – подтвердил я. – Остальное не ва…

Прервал меня ворвавшийся в кабинет Казуки. В спортивной одежде, грязный и с боккеном – деревянным макетом катаны в руке.

– Синдзи-сан! Я…

– Молодой человек, – сухо и строго произнесла Атарашики. – Во-первых, что за вид, и во-вторых – почему я не слышала стука в дверь?

– А… Прошу прощения, Атарашики-сан, – поклонился он. – Я…

– А прими-ка ты упор лежа, – прервала она его. – И начни-ка отжиматься.

– Я… Эх. Как скажете, Атарашики-сан, – произнес он сокрушенно.

И положив боккен рядом, принялся выполнять поручение.

– Мальчишки, – покачала она головой и, глянув на меня, добавила: – С вами по-другому не получается. Что ж, продолжим.

И мы продолжили. Сорок минут обсуждали, кого надо пригласить, кого можно, а кого не стоит. Причем пока даже ничего не планировали, просто обсуждали роды и кланы в разрезе будущего события. А Казуки продолжал толкать пол. Ему ведь не говорили, сколько именно надо сделать отжиманий. Да и про время Атарашики ничего не сказала.

Закончили на обсуждении рода Сюнтэн – древние короли Окинавы, а ныне род, глава которого даймё всего архипелага Рюкю. Семь тысяч триста лет официальной истории, но претендуют на все восемь. У нас с ними напряженные отношения, но черту Сюнтэн если и переходили, то этого никто не помнит. А Аматэру, по словам Атарашики, на этот род и вовсе плевать. Это их коробит, что они не вторые в Японии по возрасту. Хотя как по мне, лучше бы беспокоились о том, что они не вторые по силе и влиянию. На деле род Сюнтэн где-то внизу десятки по этому параметру. Основная сфера деятельности рода – рыбный промысел. Являются одними из крупнейших поставщиков морских продуктов на рынки Японии.

– Хватит на сегодня, – поставил я точку в обсуждении. – Род Сюнтэн приглашаем. Остальное завтра обговорим.

На слове «хватит» Казуки приостановил отжимания и с надеждой посмотрел на меня. Но через секунду продолжил, так как команды прекратить не было.

– Как скажешь, – сказала Атарашики, после чего встала с кресла. – Но, если будет время, лучше закончить сегодня.

– Договорились, – кивнул я ей.

Подойдя к двери, она остановилась.

– Нет, ну серьезно, тебе заняться больше нечем? – спросила она отжимающегося Казуки. – Да еще и в проходе.

– Прошу прощения, Атарашики-сан, – произнес он,не останавливаясь. – Накатило, что аж не смог удержаться.

– Всё, всё, – проворчала она. – Дай мне пройти уже.

На что Казуки без видимых усилий поднялся на ноги, не забыв заодно подобрать боккен. Сделав пару шагов в сторону и поклонившись проходящей мимо Атарашики, парень повернулся ко мне. Правда, начинать разговор первым он уже не решился.

– Ну что там у тебя? – произнес я после нескольких секунд тишины.

– Я научился новому навыку! – буквально засветился он.

Оу, интересно.

– Удивил, – улыбнулся я. – Пойдем покажешь.

Тренировался Казуки в специальной пристройке к гаражу, где его никто не мог увидеть. Спортивный инвентарь и деревянные манекены для отработок ударов, естественно, присутствовали. Вот к одному такому манекену, представляющему из себя обычный столб, мы подошли, когда добрались до спортзала. Таких столбов тут было три штуки, один из которых был не просто сломан, а буквально излохмачен в щепки.

Подойдя к одному из целых столбов, Казуки поднял свою палку и, ненадолго замерев, нанес горизонтальный удар, отчего манекен натурально сложился пополам.

Забудем ненадолго, что кулаком Казуки такого вытворить не мог. Проделать выемку или дыру – да, но не сломать его пополам. Другое воздействие. Также не будем обращать внимание на то, что парень в момент удара полыхнул внутренней энергией, которую терять в таких количествах совсем не стоит. Лучше бы на усиление тела, как я учил, ее тратил. Гораздо интереснее то, что он провернул все с помощью палки. Долбаной палки! Как?!

Идея использовать подручные предметы не нова. В моем прошлом мире ведьмаки через одного пытались проделать нечто подобное, благо в различных текстах, пришедших к нам из глубины веков и кропотливо собираемых корпусом ведьмаков и его аналогами из других стран, не раз встречается упоминание о том, что наши предшественники – витязи, рыцари, ассасины, буддийские монахи и так далее – использовали холодное оружие как проводник ведьмачьей силы. Только вот никому в мире так и не удалось понять, как они это делали. Никому. Признаю, я тоже пробовал в начале и конце своей карьеры, и у меня тоже ничего не получилось. Естественно, палкой или мечом я ударю сильнее любого простого человека, но это мои сила и скорость, а не какой-то особый навык. При этом еще и инерцию никто не отменял, из-за чего работать против другого ведьмака с мечом крайне трудно. Скорость – вот наше оружие, а меч, и уж тем более копье этому сильно мешает.

Вот только это не мой прошлый мир, и противники у меня тут другие.

– Ну-ка повтори, – кивнул я на уже сломанный манекен.

И Казуки повторил, ударив уже вертикально по валяющемуся на земле куску манекена.

– Ну как? – спросил меня сияющий парень.

– Неплохо, – кивнул я, смотря на расщепленное надвое полено.

Интересно, что бы получилось с настоящим мечом?

– Я просто подумал, а что будет, если напитать силой не тело, а меч, – произнес взбудораженный парень. – Конечно, сразу не получилось, но в итоге вот, – махнул он боккеном на манекен.

– Напитал силой меч? – спросил я задумчиво.

– Ага, – кивнул он.

Первое и самое очевидное, что приходит на ум тем, кто хочет провернуть нечто подобное. Я так же в свое время действовал.

– А если подробнее? – посмотрел я на него.

А вот подробнее он ничего пояснить и не сумел. Казуки действовал интуитивно и разобрать свои действия на составляющие не мог. Я в общем-то и не рассчитывал. Слишком уж он неопытный.

– Как-то так, – закончил он свои пояснения.

– Ты при ударе испускаешь много жизненных сил, – заметил я.

– Да? – удивился он.

– Понятно, – вздохнул я. – Ладно. Теперь послушай меня и хорошенько запомни. Мы продолжим изучать то, что ты тут выдал, но только в моем присутствии и нечасто. Ни в коем случае не тренируй этот навык без меня. Ты слишком сильно тратишься. Та сила, которой я учу тебя пользоваться, фактически твоя жизнь, и тратить ее бездумно совсем не стоит. А ты ее буквально разбрасываешь в никуда. Это не только опасно, но еще и крайне нерационально. Но ты в любом случае молодец, – потрепал я его по голове. – Я на такое, однозначно, не способен.

– Вы научитесь, – произнес он убежденно. – Обязательно.

– Естественно, научусь, – улыбнулся я. – Но для этого уже ты должен учиться и тренироваться. А то ты пока и объяснить ничего не можешь.

– Я буду стараться, – произнес он серьезно. – Вы не разочаруетесь.

– Не сомневаюсь, – кивнул я, все еще улыбаясь. – А пока беги в душ. На сегодня закончим со всеми тренировками, ты и так сильно потратился. Для подростка в твоем возрасте… и на твоем уровне развития это опасно. После душа иди к себе и медитируй минимум часа четыре. Как раз к ужину закончишь. Отдыхай, медитируй и очень внимательно следи за своим телом. Если почувствуешь что-то необычное, сразу беги ко мне.

– Сделаю, Синдзи-сан, – поклонился он.

Крайне интересный навык открыл Казуки, но вот насколько он перспективен, пока непонятно. Для этого он должен освоить его на достаточно хорошем уровне, а без общего развития для него это… в лучшем случае сложно, а как максимум еще и опасно.

После обеда у императора было условно свободное время. «Условно» потому, что у императоров вообще нет лишнего времени, но есть простые дела, а есть те, где приходится поднапрячься. Вот во время простых дел он и отдыхал. К сожалению, «простое дело» тоже порой приходится убирать в кавычки. Вот и сейчас ему всего лишь надо встретиться и поговорить с главой рода Тайра, древнего, преданного, но слишком уж могущественного. Максимально допустимо могущественного, по шкале надежности императора. Делать этот род сильнее нельзя, слабее – минус в преданности. И все бы ничего, но эти Аматэру со своим Патриархом, а потом и с практически завершенным ритуалом «Подтверждения чести»… Как одни из ближайших сподвижников, Тайра будут рассчитывать хоть на что-то. Было бы что-то одно, но неполучение выгоды два раза подряд может поселить в их сердцах обиду, что не принесет государству ничего хорошего.

С другой стороны, род Тайра уже слишком долго обладает своим могуществом. На коротком промежутке времени это допустимо, но Тайра на вершине уже почти сто лет. И ведь все хорошо, поводов для беспокойства они не дают. А раз так, можно и подождать еще немного, спешка ни к чему хорошему не приведет. Зачем рисковать и создавать повод, когда достаточно просто внимательно за ними присматривать? Когда-нибудь, пусть уже и не при нем, Тайра зарвутся, и его наследник этим непременно воспользуется.

Тайра Масару подошел как раз, когда император допивал кофе, сидя в плетеном кресле напротив небольшого прудика. Обойдя своего господина так, чтобы тот мог его видеть, не поворачивая головы, Тайра поклонился.

– Ваше величество, – произнес он.

– Присаживайся, Масару-кун, – кивнул император на точно такое же, как и у него, кресло.

– Благодарю, ваше величество, – опустился в кресло Тайра.

Начинать разговор сразу император не стал, минут пять раздумывая о своем.

– Как думаешь, – нарушил он наконец тишину, – кого попросить дать герб Шмиттам?

– Даже не знаю, – ответил Тайра. – Слишком неожиданный вопрос. Многое зависит от того, сколько Шмитты передадут земель новому сюзерену.

Император вновь подумал о слишком большом могуществе Тайра и о том, стоит ли их приспустить на землю.

– Скажем, треть, – произнес он.

– А не многовато ли? – вздернул брови Тайра. – У вас не так много верных сподвижников, чтобы одаривать их столь значимыми территориями. Разве что ваших личных вассалов, – закончил он через силу, но постарался этого не показать.

Император даже покосился на него из-за подобных слов. Ну уж нет, своим вассалам он такую свинью не подложил бы, но похоже, глава рода Тайра этого не понимает.

– У моих вассалов и так есть все, что им нужно, – ответил император. – Да и награждать их не требуется. К тому же… Не так уж и много там земли. Вот во сколько Виртуозов ты бы ее оценил?

– Ни во сколько, – тут же ответил Тайра. – Виртуоз – это на одно, максимум два покления, а родовые земли – навсегда. И я прошу прощения, но земли там в любом случае будет много. Даже после того, как Шмитты раздадут часть членам альянса, у них все равно останется минимум половина.

– Меньше, – заметил император. – Половину получит Аматэру. Может, даже чуть больше.

– Пусть так, – кивнул Тайра. – Но треть оставшегося – все равно очень много.

– То есть ты бы не стал брать треть оставшегося? – дал ему император последний шанс.