Парящая для дракона. Обрести крылья Эльденберт Марина

– Вам вовсе не обязательно было вставать, Ринара, – прокомментировал я, приближаясь.

Улыбнулся, глядя на своих девочек: для меня это уже стало своеобразным ритуалом. Улыбнуться. Поправить одеяло. Коснуться губами тонких пальцев, и каждый раз подсознательно ожидать, что она откроет глаза. Как тогда, когда она неожиданно проснулась у меня в резиденции после двух недель сна.

Сейчас прошло уже восемнадцать дней. Восемнадцать дней, которые казались мне вечностью.

– Я пойду, – сдавленно пробормотала ее подруга и действительно подхватила сумку.

– Вы уже давно здесь?

– Минут пятнадцать.

– Куда-то торопитесь?

Она замерла.

– Нет. Просто… – Мотнула головой. – Я не думала, что это будет так. Сложно. Особенно после того, что я…

Я примерно знал, что произошло. Лаура и Рин перестали общаться, точнее, с того момента, как Лаура уехала в Рагран, она почти не общалась ни с кем из своей прежней жизни (и теперь я понимал почему), но окончательно они поругались, когда я назначил Сэфла Роудхорна начальником службы безопасности.

– Вы поссорились, – напомнил я.

– На самом деле поссорилась с ней я. Я сказала… я ей кучу всего сказала, просто думала, что так будет лучше. Что она вернется… я вообще не понимала, что творю. Я тогда была не в себе из-за того, что она так быстро уехала. Мы с ней виделись каждый день, и… Лаура была мне как сестра, а потом все так резко перевернулось. Я даже с Сэфлом ссориться начала, такое чувство, что… – Она осеклась, закусила губу. – Простите.

– Продолжайте, – сказал я. – У нас с вами много общего. Я тоже кучу всего ей сказал. Только в отличие от вас еще и сделал.

Ринара моргнула.

– Если хотите, я могу вам рассказать примерно такую же историю, только у меня нет оправдания, что я девушка. Я – мужчина, на которого она рассчитывала, которому она доверилась и которого полюбила.

Судя по тому, что она долго молчала, у нее кончились слова. У меня тоже. Я наконец-то сказал все то, что хотел сказать. Стало легче. Самую малость.

– Но вы же… – осторожно сказала она. – Вы же ее спасли.

– От того, к чему привели мои действия?

– От того, к чему привели ваши общие действия, – хмыкнула она.

Я пожал плечами.

– Тем не менее сейчас все так.

– Сейчас все не так. Сейчас вся страна следит за новостями о ее состоянии, и не потому, что они ее боятся, а потому, что хотят, чтобы она вернулась. Все снова перестают бояться драконов и верят в то, что люди и иртханы смогут править вместе, и не номинально, как всегда было в той же Аронгаре, а по-настоящему. Благодаря вам.

Кое в чем она была права. Рейтинги, на которых так зациклена политика, сейчас были на моей стороне. И не только на моей. Благодаря совместным усилиям – моим и Халлорана, Лауру действительно не боялись. Наработки по нейросети были переданы в руки Аронгары и Ферверна, что касается осведомленности Раграна, это предстояло решать Мировому сообществу.

– В общем, не так уж мало вы для нее сделали, – подвела итог Рин. – Я недавно прочитала интервью Эллегрин Рэгстерн… знаете, что она сказала?

Честно говоря, не имел ни малейшего понятия. С нашей встречи в Бельвенхарте и официального снятия обвинений я выпустил Эллегрин из поля зрения. Несмотря на все, что между нами было, мы оба явно не были готовы вернуться к тем отношениям, которые нас связывали в юности, или хотя бы к тем, которые были до недавних пор.

– Не представляю.

– Что она искренне сожалеет, что послужила оружием против Лауры. И что, – Рин улыбнулась, – несмотря на все ее претензии к ней, она понимает, что все ее попытки оставаться рядом с вами были обречены. Потому что такие чувства, какие связывают вас, постичь сложно.

– Эллегрин всегда умела красиво говорить.

– Вы тоже. – Рин фыркнула. – А еще вы привезли ее маму… ой.

Она прикусила язык.

Да, информация об Оррис была, мягко говоря, секретной. Но в том, что Роудхорн ей расскажет, я даже не сомневался.

– Я тут в коридорах услышала, – быстро заговорила Рин. – Случайно. Я же в белом халате и с беджем… и…

– Рин, все в порядке. Я просто уволю вашего мужа.

Глаза у нее стали просто огромные.

– Шучу.

Глаза стали еще больше.

– Если вы, разумеется, не рассказали об этом кому-то еще.

– Я? Что? Нет! Нет, я никому не рассказывала!

– Вот и хорошо.

Я приблизился к Лауре, поправил прядку ее волос. Рин сглотнула, увидев этот жест, а потом поспешно попрощалась и убежала. Впрочем, даже если бы она осталась, меня бы это не смутило. Я наклонился к Льдинке, привычно коснулся пальцами с каждым днем становящегося все более выпуклым живота.

– Привет, малыш. Соскучилась? Я – очень. Но еще больше я соскучился по твоей маме. Слышишь, Лаура?

Она не слышала.

Но я все-таки опустился в кресло и взял ее руку в свою.

– Она стала еще больше. Наша девочка. Арден мне показывал снимки недавно, и… Лаура, ты уверена, что хочешь все это проспать? Я бы ни за что себе такое не простил.

Я накрыл тонкие пальцы ладонью, мягко.

– Возвращайся к нам. Мы тебя очень ждем. Она тебя очень ждет.

Но больше всего тебя жду я.

– Торн! – В палату вошел Арден, и я резко поднялся. Обычно он так не входил, без стука – зная, что я здесь. – Оррис пришла в себя.

Оррис смогла говорить только на третий день. До этого Арден вообще не позволял к ней никому приближаться, кроме меня и своей команды, и, хотя Юргарна Хэдфенгера пришлось выводить из центра чуть ли не силой, его к ней мы так и не пустили. Возможно, зря.

– Вы помните, кто вы? – мягко спросил Арден.

– Да. – Голос ее был слабым.

– Назовете свое имя?

– Оррис… Хэдфенгер. – Она едва могла пошевелиться, но все-таки спросила: – Где Юргарн? Что… с нашей малышкой?

Арден коротко взглянул на меня. В представлениях Оррис не было всех этих лет, в ее памяти осталось только то, что она рожала. И что ее муж был рядом с ней, когда она потеряла сознание.

– Вы их увидите. Чуть позже. Оррис, вы знаете, что ваши роды были тяжелыми. Вы были в коме.

– Как… долго?

– Сейчас это не важно, – мягко, но решительно произнес Арден. – Важно то, что вы с нами, и то, что вы себя помните. Остальное обсудим чуть позже, а пока вам стоит отдохнуть.

– Покажите мне… мою малышку.

– Чуть позже.

Арден положил на сгиб ее локтя пластинку, и глаза Оррис закрылись. Она снова спала.

– Прогнозы хорошие, – сказал он. – Если все продолжится так, как сейчас, через месяц поставим ее на ноги. За это время я основательно изучу ее кровь, сделаю тесты, и мы подумаем, что можем сделать для Лауры.

– Двадцать один год, – сказал я.

– Что?

– Двадцать один год, Арден. Ты представляешь себе, каково это – спать двадцать один год?

– Да, адаптироваться ей будет нелегко. Но учитывая, что у нее в крови почти не осталось следов пламени, причем, когда я говорю «следов», я имею в виду именно то, что говорю.

– Я помню.

Арден рассказал, что Оррис никогда не была иртханессой. Она даже такой, как Лаура, никогда не была. Синтезированное пламя в ее крови представляло собой какие-то вспышки, которые проявлялись и гасли на протяжении всего времени наблюдения. Но после того, как он отменил для нее определенные препараты и стал понижать дозу других, пламени становилось все меньше, меньше и меньше. Такое ощущение, что Оррис защищалась – от того, что ей пытались вводить. Арден предположил, что первоначальное ее состояние было вызвано вовсе не родами, а тем, что во время родов выброс пламени в кровь был настолько огромный, что ее организм не справился. Чтобы защитить себя и других, Оррис просто «выключилась», а Лаура…

С Лаурой все было иначе. Пламя в ее крови только набирало силу, и, несмотря на то что ей почти ничего не вводили, состав ее крови все равно был ближе к драконьей сущности. Именно к драконьей. Даже не к сущности иртханессы.

– Ты должен ввести меня в кому.

– Что?! – Арден впервые за долгое время повысил голос.

– Ты должен ввести меня в кому, – повторил я. – То, что происходит с Оррис, не поддается никакой логике. Это необъяснимо. Мы можем потратить месяцы или годы и ничего не добиться. Между мной и Лаурой есть связь. Я вытащу ее.

– Торн, ты бредишь. – Арден рассмеялся. Немного нервно. – Твои показатели только-только немного выровнялись, а ты хочешь, чтобы я своими руками связал тебя с парой… ладно, по всем параметрам с потенциальной парой, и чтобы ты снова скатился в угасание после того, как у тебя ничего не получится?

– Арден.

– Нет. Я не буду этого делать. Этого никто никогда не делал, и это… просто безумие! Ты хоть понимаешь, о чем просишь? Ты можешь вообще оттуда не выйти.

– Не так давно ты спрашивал меня, кому я оставлю Льдинку.

– Да, а сейчас я спрашиваю тебя, кому ты оставишь Ферверн.

– Ферверн без меня справится. А мои девочки – нет.

Арден натурально взвревел:

– Нет!

– Арден, я могу приказать.

– А в случае отказа посадишь меня в тюрьму? – Лицо его стало жестким. – Валяй.

– Я не договорил. Я могу приказать, но я тебя прошу. Как друга.

Арден, явно собиравшийся сказать что-то не очень приятное, осекся. Потом все-таки произнес:

– Как твой друг, я тебе говорю: это безумие. Как врач говорю: это безумие. Как иртхан говорю: это безумие.

– А как друг Лауры?

– Если я врежу тебе второй раз, это поможет?

– Я позволю тебе врезать, если ты отправишь меня в кому и поможешь достучаться до Лауры. Сможешь даже сделать это в людном месте, и тебе за это ничего не будет.

– И-ди-от.

– Может быть. Но второй раз такого шанса уже не представится, так что решайся.

Арден покачал головой.

– Это будет не завтра, Торн. Я все равно должен все проверить. Изучить ваши мозговые волны… наблова жесть! Я вообще не представляю, как это делается.

– Будешь первооткрывателем, получишь премию и мировую известность. – Я хлопнул его по плечу и, не дожидаясь ответа, вышел.

Оставив Ардена с совершенно зверским выражением лица.

Я догадывался, что он будет продолжать меня отговаривать, и догадывался, что попробует потянуть время. Но если у него это время есть, если у всех, кого она спасла, это время есть, то у Лауры нет. Я не хочу ждать каких-то призрачных результатов исследований состояния Оррис. Я не хочу, чтобы Лаура проснулась спустя несколько месяцев, чтобы последним, что она помнила, было случившееся в пустоши.

Нет.

Это не должно быть так.

Она должна вместе со мной смотреть снимки Льдинки. Она должна улыбаться вместе со мной. Она должна прожить эти месяцы – месяцы, которые никогда больше не повторятся, самой счастливой женщиной в мире.

И я сделаю для этого все.

Я ее вытащу.

Глава 31

– Мам! Ма-ам! Я тоже хочу на «Драконий полет»!

– Тебе еще нельзя, Лаура. Ты слишком маленькая.

– Неправда! Даргелу можно, тогда почему мне нельзя?

– Дар уже взрослый. И высокий. Посмотри на эту отметку – он касается ее макушкой. Я бы очень хотела тебе помочь, доченька, но, к сожалению, нас с тобой не пустят на аттракцион даже вместе.

Я надула губы. По-хорошему, злиться на маму было не за что, но я так хотела на эту классную карусель! В парке в центре Хайрмарга, куда мы пришли вместе с мамой, папой и Даром, было очень тепло и солнечно. Для Хайрмарга такие деньки просто чудо, вот мы всей семьей и выбрались в парк.

– Хочу замороженный крем! – сказала я.

– Хорошо. Оррис, тогда ты с Даром, а я куплю Лауре замороженный крем.

– Нет! Я хочу с мамой.

Мама улыбнулась.

– Юргарн, мальчики с мальчиками, девочки с девочками. Пойдем, малыш.

Она подхватила меня на руки и понесла по дорожкам. Вокруг нас кипела жизнь, людей было столько, что не протолкнуться. Шумели карусели, отовсюду доносились голоса, визг, смех, мельтешили рекламные голограммы, приглашающие в пещеру с настоящим драконом или сделать фото на заснеженном склоне.

Если бы я могла, я бы осталась здесь навсегда!

Но все равно придется вернуться домой, а завтра может быть уже не так тепло. Потом я вырасту, и придется идти в школу, а в школе отвратительно и надо учить уроки – это меня Дар так пугал. «Скоро вырастешь и будешь учиться круглые сутки, а еще – получать баллы и люлей от учителей». Я не хотела получать люлей, поэтому сейчас крепче прижалась к маме.

С мамой хорошо. Так уютно.

Она каждый день желает мне спокойной ночи, а каждое утро я просыпаюсь от ее поцелуя и слов:

– Я люблю тебя, мой драконенок.

Это так мило! Когда я вырасту и у меня будет дочка, я тоже буду звать ее «мой драконенок»!

– А вот и замороженный крем! Какой ты хочешь?

Мама опускает меня на дорожку, из-за чего аэротележка возвышается надо мной. Продавец улыбается, и рядом вспыхивает голограмма с разным замороженным кремом, к каждому из которых можно прикоснуться и узнать, с каким он вкусом и что в составе. Мама говорит, что очень важно читать состав, и я даже немного умею читать. Мама меня учит, чтобы в школе я не получала люлей. Конечно, она так не говорит, она говорит «чтобы тебе было проще и чтобы ты получала самые высокие баллы». Она делает все, чтобы у меня была прекрасная жизнь.

Моя мама – самая замечательная!

Я тыкаю в рожки и в стаканчики, в замороженный крем на палочках и в формах в виде драконов.

– Это! – говорю я.

– Рогалик со сливочным кремом? – удивляется мама.

– У нас еще и не такое есть, – говорит продавец. И подмигивает мне.

У него суровое лицо, темные волосы и легкая небритость. А еще почему-то в глазах – самое настоящее пламя!

– Разве иртханы бывают продавцами замороженного крема? – спрашиваю я.

– Бывают. – Он протягивает мне рогалик. – Они бывают кем угодно.

На вкус как хлеб, только с замороженным кремом внутри. Но вку-у-у-сно!

– Спасибо! – говорю я и широко улыбаюсь.

– Спасибо, – повторяет мама.

– Приходите завтра. Я здесь все время работаю, и у меня есть самые разные рогалики.

Рогалики действительно вкусные, я даже оглядываюсь, когда мы идем по дорожке, но к продавцу уже подошли другие дети, и он на меня не смотрит. Зато на меня смотрит кое-кто другой. Я даже икаю и глотаю слишком большой кусок крема, из-за чего по горлу прокатывается ледяной комок и сразу становится холодно. От этих глаз тоже становится холодно, они синие-синие, как вода подо льдом в мультиках.

– Ма-ам! – говорю я. – Мам, смотри, там мужчина! И он на нас смотрит.

Мама оглядывается, хмурится.

– Пойдем к папе, – говорит она и тащит меня за руку, ускоряясь.

Спустя мгновение мы почти бежим, но мне все еще холодно, несмотря на солнечный день и на то, что мы уже достаточно далеко от него. Только когда оказываемся у «Драконьего полета», я оглядываюсь, но того мужчины больше нет. Он исчез.

Ему и надо было исчезнуть, он неестественный, как выточенный из льда под теплым солнцем… и не тает же! Хотя должен растаять. Но мне показалось, что он может все заморозить здесь.

– Юргарн, пойдем домой, – говорит мама. – Здесь слишком много людей.

– Но я еще не накатался, – начинает канючить Дар. Он только что вышел с аттракциона, гордый из-за того, что у него даже не кружится голова. – И я тоже хочу замороженный крем!

– Мы купим его тебе по дороге. Пойдем.

Мама с папой переглядываются, и мы все вместе идем к выходу. Мне тоже не хочется уходить, но этот мужчина странный, и он меня пугает. Поэтому я только рада, когда мы добираемся до парковки и подходим к нашему флайсу.

– А я хочу на переднее сиденье, – снова включается Дар.

– Тебе нельзя, – говорю я. – Ты еще по возрасту не подходишь.

– Ой, много ты знаешь, малявка!

– Лаура.

Этот голос доносится отовсюду и ниоткуда, он такой, как если бы над городом включили динамики сирен и транслировали его. Я снова вижу этого мужчину, он выходит за нами из парка, и мама поспешно заталкивает меня во флайс. Мы взлетаем, но на этот раз я уже с интересом смотрю вниз. Страшным он мне больше не кажется, а вот удивительным – да. То, что он удивительный, я понимаю уже в следующее мгновение, когда мужчина начинает меняться. Лицо покрывается чешуей, вокруг вспыхивает пламя. В ледяное свечение вплетается черное, а спустя несколько минут на его месте уже стоит дракон.

Огромный красивый дракон, который так же смотрит на меня. Отталкивается и взлетает.

– Мам, мама, папа! Дар! Смотрите!

Дракон летит рядом с нами, изящно огибая встречающиеся нам на пути высотки, между которыми петляет аэромагистраль, а также другие флайсы. Этот дракон – точно не страшный, мне даже хочется к нему прикоснуться, и я тянусь, чтобы открыть окно…

– Лаура, нет! – Это голос отца. – Драконы опасны.

– Этот не страшный.

– Они все страшные, а этот – особенно.

– Но почему?

Отец хмурится.

– Потому что он может сожрать тебя! – выдает Дар.

– Мне так не кажется.

– А мне кажется!

– Дети, прекратите! – вмешивается мама. – Драконы опасны. Ими должны заниматься иртханы.

Словно в подтверждение ее слов, впереди возникают боевые флайсы, которые пропускают нас и устремляются к дракону.

– Нет! – кричу я. – Нет, не надо! Он же ничего нам не сделал!

Вдруг налетает такая буря, что из виду стирается не только дракон, но и наша приближающаяся высотка. Снег валит густыми хлопьями, ветер швыряет его на лобовое стекло, заметая вокруг все и вся.

Папа поспешно сажает флайс, мы бежим по парковке.

– Вот это чудеса, да? – говорит он наигранно весело. – Снег посреди лета!

– Мы же в Ферверне, дорогой, – улыбается мама. – Тут и не такое бывает. Лаура, давай к себе, переодевайся – и спускайся обедать. Одним рогаликом сыта не будешь.

Я даже не помню, куда этот рогалик делся, но поспешно взбегаю по лестнице в свою комнату, прилипаю носом к панорамному стеклу. Снег прекратился, снова ярко светит солнце, а я все жду, когда появится дракон. Не может быть, чтобы он не появился, он ведь такой чудесный!

Но дракон все не появляется, не появляется и не появляется. Наверное, им «занялись» иртханы. Я вздыхаю, переодеваюсь в домашнее платье и иду обедать. День проходит как обычно: папа работает, мама занимается домашними делами, а после тренируется на коврике – у нее зимой соревнования, и она каждый день должна держать себя в форме. Она учит и меня кататься на коньках, поэтому, когда я вырасту, я буду танцевать, как она. На льду.

А пока я сижу рядом и стараюсь повторять ее движения.

– Не хочешь посмотреть мультики с Даром?

– Нет! Я хочу с тобой.

– Тогда чуть попозже, дорогая.

После занятий мама читает книжку, а я сплю рядом с ней, свернувшись калачиком. Вообще-то спать мне положено у себя в комнате, но мама не возражает. Во сне я вижу какие-то странные горы, а за моей спиной – крылья. Меня швыряет порывами ветра, ночь все темнее, темнее и темнее…

– Драконенок! Пора ужинать и смотреть мультики. Если будешь так долго спать, ночью вообще не сомкнешь глаз.

– Ты же помнишь, что было на прошлой неделе? – К нам подходит папа.

Да, я помнила, что случилось на прошлой неделе. Я так же заснула рядом с мамой, и мне приснился кошмар, в котором черные драконы выходили из воды, а какой-то страшный иртхан стрелял в людей и убивал драконов. Я даже не поняла, что это значит, но проплакала весь вечер, а потом всю ночь не спала. Мама сидела со мной и читала мне сказки про красивую любовь дракона и иртханессы с запертым пламенем.

На следующий день я уже больше не вспоминала про этот кошмар и, разумеется, такого повторения не хотела. Поэтому сейчас я с радостью пошла ужинать, а после смотреть мультики про приключения виаренка и драконенка. Это были мои любимые!

После ужина и мультиков мы вместе немного поиграли в «Драконландию» – настольную игру, в которой нужно было бросать электронные фишки и в зависимости от того, что тебе выпало, передвигаться между городами. Главное было не попадать в пустошь! Если ты попадала в пустошь, то лишалась всех очков, и с тобой там могло случиться все, что угодно: например, если оказаться в пещере драконов, то, в зависимости от выпавшей фишки, тебя могли сожрать.

После игры я пошла умываться и чистить зубы, но, когда возвращала щетку на место, снова услышала:

– Лаура.

Этот низкий, глубокий голос заставил меня подпрыгнуть на месте и растерянно обернуться.

– Лаура. Я здесь. Подойди к окну.

Я осторожно выглянула из ванной: дракон, который сопровождал наш флайс, вернулся! Он парит рядом с моим окном, раскинув огромные крылья, а взгляд – эту синеву точно ни с чем не спутаешь – взгляд, такой… человеческий, точнее, иртханский! Совсем как у того мужчины!

– Кто ты такой? – спрашиваю я, приближаясь.

– Торн.

– Торн?

– Ты меня знаешь.

– Нет. Я тебя не знаю.

– Знаешь. Ты просто забыла.

Я моргаю. О чем он говорит? Что я забыла?!

– Ты давно уже не маленькая девочка, Лаура.

Я качаю головой, а потом грожу ему пальцем.

– Нет! Ты смешной! Разумеется, я маленькая девочка, кто же еще?

– Ты прекрасная женщина, у которой скоро будет дочь.

Это даже звучит смешно!