Невольница любви Смолл Бертрис

— Темные волосы. Как обыденно, как заурядно!

— Она та-а-а-кая волосатая! Тело как у обезьяны.

— Зато ягодицы неплохи.

— Но дей не из тех, кто любит содомские забавы, — последовал ответ, сопровождаемый взрывом ехидных замечаний.

— Как по-вашему, она девственна?

— Должно быть, да. Иначе кто польстится на подобное создание?

— Повелитель и не посмотрит на нее, после того как возьмет ее невинность.

— Если вообще соизволит послать за ней, прежде чем отдать какому-нибудь пустынному шейху, который будет на седьмом небе от такой чести.

Снова раздались взрывы хохота, и щеки Индии загорелись. Ей отчаянно захотелось достойно отплатить, чтобы эти избалованные создания не считали ее легкой добычей.

Остановившись, она медленно повернулась и, не повышая голоса, холодно отчеканила:

— Поворкуйте, птички, прежде чем я решу, кого прикончить первой.

И спокойно продолжала путь. В комнате воцарилось молчание.

— Вижу, ты умеешь одним словом усмирить непокорных, — сухо заметил евнух, когда они покинули гарем и вошли в баню.

— А, вот и вы, — улыбнулась Азура, выступая навстречу.

— Оставляю тебя в заботливых руках леди Азуры, а сам отправляюсь успокаивать несчастных, запуганных тобой женщин и восстановить хоть какое-то подобие порядка. Половина бедняжек рыдает от страха, остальные забились в укромные уголки, — вздохнул евнух и удалился.

— Что ты опять наделала? — ужаснулась Азура.

— Эти жалкие ничтожества вообразили, что смеют безнаказанно оскорблять меня, — коротко пояснила Индия. — Я только прикидывала вслух, кому первой из них перерезать глотку. Неужели они поверили? Я ведь не всерьез говорила.

— Но они сразу же всполошились. И уж конечно, дрожат от страха. Ты явилась из страны, где женщины пользуются куда большей свободой. Могут владеть землями, гулять по улицам с открытыми лицами и иногда даже сами выбирают себе мужей. Эти же слабые, безвольные создания не способны и дня прожить вне гарема. Их единственная цель и назначение — ублажать дея, и любая новая обитательница этого гарема считается угрозой, от которой следует непременно и как можно скорее избавиться. Однако тебя им запугать не удалось. Наоборот, ты сразу же дала понять, что готова постоять за себя, и к тому же, услышав о твоем нападении на дея, они свято поверили каждому твоему слову. Какая же ты все-таки нехорошая!

Женщины дружно рассмеялись.

— А откуда ты родом? — неожиданно спросила Индия.

— Из Пуату, — тихо откликнулась Азура. — И как и ты, из благородной семьи. Старшая дочь высокородного отца. Когда мне исполнилось двенадцать лет и брачный контракт уже был подписан, родители послали меня в Марсель, навестить родственников. Однажды на берег высадились берберские корсары и захватили меня и моих родичей в плен. Бывший дей, Шариф эль Мохаммед, взял меня себе. Я прожила в его дворце тридцать лет.

— А дети? У тебя были дети? — вырвалось у Индии. Азура покачала головой.

— Шариф эль Мохаммед не имел отпрысков. Конечно, как всегда, в этом винили женщин, но мой добрый господин знал правду и поэтому не расстался со мной. Но, дитя мое, ты так любопытна, а время идет. Нужно искупать тебя. Клянусь, в такой бане ты никогда не бывала.

Она оказалась права. Помещение, в котором они оказались, было выложено кремовым мрамором. Потолок в виде купола поддерживали светло-зеленые мраморные колонны. По всей окружности комнаты журчали фонтаны в виде вделанных в стены золотых трубочек, из которых струилась вода, падая в углубления-раковины, выдолбленные в полу. Везде расставлены мраморные скамьи разной ширины и высоты. В комнате было тепло и сыро, а в воздухе разливался аромат роз. Несколько невольниц поспешили им навстречу, и низко поклонились госпоже Азуре.

— Это новая наложница, — сообщила та. — Вы должны подготовить ее подобающим образом для нашего повелителя. Она провела на борту судна много недель, и поэтому нам придется немало потрудиться над ней. Правда, судя по мягкости ее кожи, она до сих пор часто мылась в отличие от многих рабынь, которых сюда приводят.

Банщицы немедленно взяли Индию под руки.

— Я останусь с тобой, — заверила Азура. Женщины сокрушенно цокали языками, видя, что длинные волосы девушки спутаны и грязны, но громко восхитились ее золотистыми очами и приступили к работе. Ее поставили в углубление и окатили водой.. Молодая женщина со странным изогнутым приспособлением подступила к Индии и стала водить им по ее телу, соскребая грязь. Потом девушку снова ополоснули, и две невольницы начали старательно тереть ее большими морскими губками, истекающими мыльной пеной. Смыв мыло, одна из женщин встала на колени и принялась так пристально изучать каждый клочок ее кожи, что Индия покраснела от стыда.

— Что она делает? — удивилась девушка, когда рабыня шлепнула ей на ноги и венерин холм пригоршню розовой пасты с миндальным запахом. — Как она смеет касаться меня в таких… таких местах?

— Нашим мужчинам не нравятся волосы на женских телах, — пояснила Азура, когда банщицы мазали странной мазью под мышками у Индии. — Эта миндальная паста быстро устранит уродливую поросль.

В ожидании, пока мазь подействует, женщины тщательно промыли волосы Индии и вытерли почти досуха. Азура искренне хвалила вьющиеся от природы густые пряди, доходившие почти до талии.

— Великолепно! — твердила она. — Здесь, на Востоке, превыше всего ценятся девы с золотистыми или огненными волосами, но и твои косы цвета черного дерева поистине прекрасны! Эти дивные локоны — твоя гордость!

Розовую мазь смыли, и Индия снова застеснялась, увидев гладкий, лишенный растительности венерин холм. Но Азура отвела ее в бассейн с подогретой водой, приятно расслабившей мышцы. У этой уже немолодой женщины оказалась на удивление стройная фигура.

— Когда немного отдохнешь, рабыни умастят нас благовонными маслами, — сообщила она.

— Вы делаете это каждый день? — полюбопытствовала Индия.

— Да. Здесь принято часто ходить в бани. Бедняки посещают публичные купальни, где для женщин и мужчин отведены специальные часы. Там они моются, сплетничают, просто болтают.

— Часто ли дей слушает ваши советы, госпожа? — спросила Индия. — Должно быть, да, если доверяет вам гарем. Прошу вас сказать ему, что я очень богата и могу купить свободу. Мне необходимо как можно скорее попасть домой. После моего побега семья, вероятнее всего, вернулась в Шотландию, так что скандал вряд ли разразился. Если я вернусь домой, мои приключения не получат огласки.

— Не стану лгать тебе, дитя мое, — помолчав, изрекла Азура. — Кейнану-реису ни к чему твое золото, ему свое девать некуда. Молодых и красивых женщин здесь не возвращают родным даже за огромные деньги. Когда-то и я думала так же, как ты. Мое сердце было разбито, но, только смирившись с судьбой, я снова обрела счастье. Ты совсем не похожа на дурочек, наводнивших гарем дея. Ты умна, сообразительна и хитра. И если приложишь усилия, сумеешь завоевать своего господина. Уверена, что любовь никогда не затрагивала его души, поэтому он так легко расстается с женщинами, которые ему приедаются. Чаще всего, правда, ему просто становится с ними скучно. Подозреваю, что когда-то женщина, к которой он был неравнодушен, предала его, поэтому он не доверяет ни одной, даже мне. Если ты обозлишь его, он не задумается избавиться от тебя, почтив одного из своих вельмож столь ценным даром; если же снова набросишься на повелителя, он бросит тебя в бараки, на потеху солдатам. Такое не раз бывало.

— Значит, у него нет сердца? — прошептала испуганная Индия.

— Ошибаешься, есть. Но глубоко спрятано в ледяной пустыне его души. Кто-то должен растопить этот лед. И надеюсь, что это будешь ты, Индия.

— Я еще ни разу не была с мужчиной, и как позволить незнакомому мужчине овладеть моим телом?

— Разумеется, ты несведуща в делах любви, — засмеялась Азура. — Как, впрочем, все девственницы. Но как только ты потеряешь невинность, я сама стану твоей наставницей. Я раньше никогда не соглашалась обучать девушек, но ты обязательно станешь фавориткой дея. — И, погладив гладкую девичью щечку, предложила:

— Пойдем, я велю сделать тебе массаж. Вот увидишь — после него почувствуешь себя куда лучше.

Как только они вышли из бассейна, подбежали рабыни с толстыми пушистыми полотенцами. Женщины легли на скамьи, застеленные тонкими тюфяками, и банщицы принялись массировать их тела душистыми маслами. Сильные пальцы глубоко впивались в мускулы, и Индия постепенно расслабилась. Девушка отлично сознавала, что столь безмерная роскошь развращает, но противиться просто не было сил.

После массажа Азура выбрала для Индии одеяние кораллового цвета, называемое» кафтан «. Обшлага широких летящих рукавов были отделаны широкой полосой, вышитой золотом. Локоны Индии, расчесанные до блеска, струились по спине, а лоб ей повязали такой же золотой лентой. Рабыня принесла Азуре шкатулку с драгоценностями, и правительница вдела в уши девушки золотые серьги в виде звезд. Золотые же браслеты украсили ее запястья. Потом старшая банщица лично обстригла Индии ногти на руках и ногах едва ли не до мяса.

— Ну вот, все готово, госпожа Азура, — заключила она. Азура, накинув фиолетовый с серебром кафтан, внимательно присмотрелась к подопечной.

— Хорошая работа, Фатима. Как всегда. Она само совершенство.

Банщица расплылась в гордой улыбке.

— Пойдем, дитя мое, — окликнула Азура и отвела девушку в общее помещение гарема. Остальные девушки уже спали в своих огражденных пологами альковах. Азура устроила Индию в ее клетушке.

— Приду, когда время настанет, — мягко пообещала она.

— Время? Для чего? — испуганно встрепенулась девушка.

— Но, дитя, ты, конечно, понимаешь, что дей пришлет за тобой! Не бойся, все обойдется. Доверься мне. Я желаю тебе только добра.

Она исчезла, как призрак, а Индия, вне себя от ужаса, забилась в уголок. Стать покорной игрушкой незнакомого человека! И он имеет право делать с ней все, что пожелает? Куда же она попала? Что это за страна? Ну почему, почему она не слушалась родителей, вместо того чтобы дерзким своеволием погубить себя! Она неожиданно вспомнила, как расспрашивала леди Стюарт-Хепберн о жизни в гареме. Та еще ответила, что это было одновременно восхитительно и ужасно. Но Кат Лесли не была девственницей, когда делила страсть с могущественным визирем турецкого султана. И хотя все испытанные до сей поры ощущения были новы и, несомненно, прекрасны, самое страшное ждало впереди. Если она побывает в постели дея, то погибнет навсегда. Дорога домой для нее закрыта. Она никогда не увидит родителей, братьев и сестер. Не узнает, что их ждет впереди. Молчаливые беззвучные рыдания сотрясали плечи девушки. Она не всхлипнет, не застонет, пусть никто не станет свидетелем ее боли и печали.

Но возможно, надежда еще не потеряна! Что, если леди Азура пожалеет ее и поговорит с деем? Пусть он богат, но богатые обычно жадны и им всегда мало денег.

Окончательно обессилевшая, Индия улеглась и задремала. Перед тем как закрыть глаза, она помолилась, чтобы дей смилостивился и попросил за нее выкуп.

А тем временем Азура, оставив подопечную, прямиком направилась в покои дея. Он знаком велел ей сесть, а слуга подал кубок с шербетом. Сделав глоток, Азура негромко сообщила:

— Она очень испугана, но виду не показывает, повелитель. Ее можно покорить только мягким обращением.

— Я никогда не был жесток со своими женщинами, — пожал плечами дей.

— Повелитель, эту девственницу вам послал сам Аллах. Она из вашей страны, ровня вам и, если вы сумеете завоевать ее, станет вам верной женой. Она редкостная красавица, господин мой.

— Я еще хорошенько ее не рассмотрел. Слишком был занят, защищая свою жизнь от этой дикой кошечки.

— Она плохо целилась, господин, — засмеялась Азура. — Лекарь сказал, что девушка даже не поцарапала вам кожу.

— Тебе ведь нравится эта девушка, не так ли, Азура? Впервые вижу, как ты за кого-то заступаешься, — заметил дей.

— Старею, наверное. Эта девушка вполне могла быть дочерью, которую я так и не родила. Я едва знаю ее, а она уже стала мне как родная. Что-то в ней трогает меня до глубины души. Возможно, ее отвага и мужество, ибо она не рыдает и не бьется на полу, как малое дитя. Когда эти гаремные дурочки оскорбили ее, она просто повернулась и на всю комнату объявила, что решает, кого убить первой. Те долго не могли прийти в себя. Теперь они сто раз подумают, прежде чем снова ее задеть. У нее живой ум и редкостная сообразительность. Но в то же время девушка отзывчива на доброту и готова прислушаться к голосу разума. Она не доставила мне никаких неприятностей.

— Итак, Азура, ты считаешь, что мне нужна жена? — немного подумав, осведомился дей.

— Но рано или поздно ты захочешь иметь сыновей, повелитель, как любой мужчина. Возможно, однажды тебе захочется вернуться в Англию и привезти детей в дом своего отца.

Лицо дея потемнело.

— Я никогда не вернусь домой, где меня ждет суд и казнь за убийство. Мне не нужны ни сыновья для дома Окстонов, ни праведная английская женушка. Я жажду лишь мести и теперь получил средства для ее осуществления. Молодой лорд, которого отослали на галеры, возлюбленный Индии, — мой сводный брат, наследник отца И станет графом, если доживет до того дня, когда за него пришлют выкуп. Он, разумеется, не узнал меня, поскольку в последний раз мы виделись десять лет назад. Я бы тоже ничего не заподозрил, если бы не его напыщенное блеяние о своем высоком положении. Поспешил похвастаться титулом, словно это для меня имеет какое-то значение! Я обо всем рассказал Аруджу-аге и просил его присмотреть за ним, но тот не щадит своих гребцов, так что молодой наглец сотрет себе ладони до костей, прежде чем его дорогая матушка узнает о судьбе сына. А когда денежки будут выплачены — ибо Мариелена соберет всю сумму любой ценой, лишь бы вернуть своего мальчика, — тогда я откроюсь дорогому родственничку.

— А Индия? — встревожилась Азура.

— Само ее присутствие здесь — вечный позор, по мнению англичан. Репутация девушки навеки погублена.

— Она сказала, что перед самым побегом ее семья собиралась вернуться домой. Индия считает, что все еще можно поправить, если ты согласишься принять выкуп. Отомсти своему брату, но девушка ни в чем не виновата. Что тебе еще одна девственница? Будут и другие, — заметила Азура. Она не собиралась вступаться за Индию, но, услышав о планах дея, изменила намерения. Ей совсем не нравилось, что он способен на такую жестокость. Да, действительно, этой суровой землей может править только сильный человек, но это слишком безжалостно!

— Нет, — неумолимо произнес Кейнанреис. — Мне доставит двойное удовольствие объяснить Адриану, как восхитительна в постели его нареченная. Разумеется, такая свинья, как он, теперь не захочет ее в жены. Он считает, будто Индия отдалась Аруджу-аге, пообещавшему взамен спасти ей жизнь. Он из тех, кто никогда и ни с кем не разделит принадлежащие ему блага. Узнав, что его женщина досталась мне, он изойдет злобой, что доставит мне немалое удовольствие. Подозреваю также, что семья девушки отказала ему и Адриан лестью склонил к побегу это глупенькое создание. Когда они узнают, что его выкупили, а она осталась моей пленницей, ее жизнь не будет стоить и медной монеты. Моя мачеха не сумеет защитить его от отца и братьев Индии, — невесело рассмеялся Кейнанреис. — Представляю ее ужас и боль!

— Но твой отец! — спокойно напомнила Азура. — Если родные Индии убьют твоего сводного брата, кто унаследует титул?

— Не знаю и знать не хочу. Отец так легко поверил обвинениям в мой адрес и, как мне сказали, отрекся от меня и лишил наследства под влиянием той бессердечной суки, на которой женился после смерти матери. Он заслуживает, чтобы его род вымер. Как он мог поверить, будто его сын настолько лишен чести, что способен коварно убить соперника из-за всем известной придворной потаскушки? Да, мы поссорились, но ни лорд Джефферс, ни я даже драться не стали бы за благосклонность подобной женщины.

— Я не сознавала, как глубока твоя рана, господин, — вздохнула Азура.

Кейнанреис поспешил сменить тему:

— Эта девушка, Индия… Ты уверена, что она невинна? Если Адриан сумел убедить ее покинуть семью, возможно, и уговорил расстаться с добродетелью.

— Не могу сказать точно, пока не проверю сама, повелитель, — объяснила Азура, — но думаю, что ее не так легко уговорить. Она скромна и невежественна в искусстве любви. — Женщина подалась вперед, взяла большую руку рейса в свои и умоляюще прошептала:

— Обещайте, повелитель, что будете добры к ней.

— Разве я животное? — отпарировал дей, негодующе глядя на Азуру и отнимая руку.

— Ты рассержен, господин, но эта девушка — англичанка, — прозорливо заметила та — Помни, она сама обманута твоим сводным братом, который, вероятно, действовал по наущению матери. Индия тоже жертва, как и ты когда-то. Не обижай ее, господин.

— Неудивительно, что Шариф эль Мохаммед любил тебя. Сердце твое полно тепла, Азура. Не тревожься, я не причиню зла девушке, если, конечно, она снова не накинется на меня с ножом. Когда ее приведут в спальню, придется убрать все оружие.

— Значит, мне идти за ней, повелитель?

— Сначала я хочу искупаться. У меня до сих пор не было времени для омовений. Я увижу ее через час, а потом можешь ложиться спать. Передай Бабе Гассану, что она пробудет у меня до рассвета. Пусть потом отведет ее обратно.

Азура поднялась, низко поклонилась дею и поспешила за старшим евнухом.

Баба Гассан удобно устроился на подушках в своих роскошных покоях и мирно курил кальян. Завидев Азуру, он вытер мундштук трубки и предложил гостье. Та с наслаждением затянулась, чувствуя, как уходит напряжение долгого дня, и передала трубку хозяину.

— Я только что от дея. Он задержит девушку до рассвета, а ты проводишь ее в гарем.

— Итак, — улыбнулся Баба Гассан, — ты привела свой план в действие, моя старинная приятельница?

— Я не открою того, что услышала из его уст этой ночью, — категорично объявила Азура, — но ему необходимо любить и быть любимым. Я убеждена в этом! Именно эта девушка согреет его сердце!

— Сейчас не время отвлекать его от государственных дел и правления Эль-Синутом. Ветер доносит до меня тревожные вести. Надвигается беда.

— Что ты слышал? — встрепенулась Азура.

— Снова янычары бунтуют. Хотят поднять мятеж против Блистательной Порты11. Их сторонники рыщут по всей империи в поисках влиятельной поддержки. Пытаются отыскать слабые места у государей подневольных стран. Мне доложили, что они обещали самостоятельность берберским правителям и освобождение от даней и податей Стамбулу в обмен на их помощь.

Азура не спросила, откуда добыты сведения и надежен ли источник, ибо Баба Гассан не стал бы пересказывать досужие сплетни.

— Дей уже знает? — только и обронила она. Евнух покачал головой.

— Пока из Стамбула в Эль-Синут не прибыло ни одного посланца.

— А как насчет Аруджа-аги? — снова расстроилась Азура. — Будет ли он верен султану или своим янычарам?

— Арудж-ага пробыл в Эль-Синуте столько же, сколько и Кейнанреис, — медленно вымолвил евнух. — Думаю, он не предаст султана, но в его семье многие служили в янычарах и узы преданности своим товарищам нелегко разорвать.

— А кто сменит султана Мурада, Баба Гассан?

— У валиде Кюизем трое сыновей от султана Ахмеда. Вспомни о младших братьях Мурада, Ибрагиме и Баязете.

— Но ведь истинная власть пока принадлежит валиде, ведь султану всего тринадцать! Какая разница, который из сыновей правит, если она все равно остается повелительницей?

— Они намереваются убить и ее, и Мурада, поставить на важные должности своих людей и править именем следующего султана, избранного ими самими, слишком юного, чтобы принимать решения. Они даже способны задушить второго принца, чтобы у повелителя не было соперников. Янычары бесчеловечны. Вспомни молодого Османа, зверски зарезанного несколько лет назад. За последние сто лет их могущество и сила все возрастают. Уверен, посчитай они, что могут обойтись без султана, давно бы свергли династию Оттоманов.

— В таком случае ты ошибаешься, Баба Гассан, — задумчиво протянула Азура.. — Сейчас для дея самый подходящий момент влюбиться. Его сердце застыло, истерзанное горькими воспоминаниями о родине и доме. Он, возможно, слишком поспешно действует, но что при этом теряет? Зато если он полюбит девушку, если она родит ему ребенка, дей станет осмотрительнее, ибо не пожелает отдать новую семью в жертву капризной судьбе.

— Раньше ты крайне редко ошибалась, Азура, — кивнул евнух. — Кто знает, вдруг ты и сейчас права и слухи окажутся беспочвенными, а янычары пока притихнут?

— Янычары вечно всем недовольны и никогда не успокоятся, но Стамбул так далек от Эль-Синута! Если повезет, заговорщики сюда не доберутся и предательство не поразит нас отравленным кинжалом.

— Молю Аллаха милостивого, милосердного, чтобы внял твоим словам, Азура, — истово прошептал евнух.

— Я тоже, — слегка улыбнулась женщина. — А теперь для нас самое главное — сделать так, чтобы Индия и Кейнанреис полюбили, друг друга.

— Оба они так упрямы! По-моему, с янычарами иметь дело куда легче, — усмехнулся Баба Гассан.

Глава 8

А тем временем Индия, убаюканная теплом и тишиной, забылась сном и раздраженно заворчала, когда чья-то рука тронула ее за плечо.

— Проснись, дитя мое, — велела Азура. — Пора. Индия неохотно открыла глаза.

— Пора, мадам? Что случилось?

— Дей призывает тебя.

Сна как не бывало. Девушка встрепенулась.

— Сегодня? Он все-таки послал за мной? После всего, что я наделала?

Сердце тревожно заколотилось. Но Азура осторожно подняла Индию с постели.

— Тебе нечего бояться, дитя мое, — утешила она девушку.

— Я не боюсь! — возразила Индия, хотя понимала, что лжет. Но разве Томас Саутвуд не предупредил, чтобы она не выказывала страха? Она последует его совету, что бы ни случилось.

Азура, не обращая внимания на ее протесты, провела гребнем по волосам подопечной, велела сполоснуть рот мятной водой и вывела ее в тускло освещенный коридор, в конце которого высились массивные, скругленные вверху двери, усаженные медными гвоздями и висевшие на огромных железных петлях. Азура приоткрыла тяжелую створку и прошептала:

— Входи, дитя. Он ждет тебя.

И она несильно, но решительно толкнула девушку в спальню и прикрыла дверь.

В комнате горела большая висячая лампа, заправленная душистым маслом. Откуда-то из сада доносился плеск воды в фонтане. Пол вымощен изразцами. Обстановка простая, но элегантная: сундуки, низкие столики из дерева и меди и единственный стул, обтянутый кожей.

— Подойди! — раздался повелительный окрик. Индия вздрогнула и обратила взор на квадратное возвышение резного дерева, с золотыми и серебряными инкрустациями, на котором лежала высокая перина в чехле из шелка с коралловыми и золотыми полосками. Полуобнаженный дей, одетый только в белые панталоны, полулежал, небрежно опираясь на подушки. Девушка раскрыла глаза от изумления. Она никогда не видела столь… столь… бесстыдно раздетого мужчину. Она совершенно растерялась. Его грудь казалась странно гладкой и золотистой. Шальвары спустились на узкие бедра, открывая пупок. Теперь, когда тюрбана на нем не было, Индия заметила, что его волосы так же темны, как у нее.

— Подойди, — повторил он.

Индия чуть заметно качнула головой.

Взгляд Кейнана-реиса скользил по дрожащей, прижавшейся к двери девушке. На земле не рождалось создания прекраснее. Безупречная фарфорово-белая кожа. Он заметил это, когда порол ее. Как только девушку вымыли и причесали, стало понятно, какое сокровище он похитил у брата. Ему страстно хотелось поцеловать эти полные красные губы, запустить пальцы в шелковистые локоны. Она, разумеется, напугана — это видно по распахнутым золотистым глазам, — но голова вызывающе вскинута.

Дей спустился, гадая, как далеко заведет девушку упрямство. Видя, что он направляется к ней, Индия повернулась и с отчаянной силой потянула за ручку двери. Поздно. Индия прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, когда почувствовала, что он прижался к ней. Дыхание ее пресеклось, но она с трудом проглотила вопль и не пошевелилась, хотя знала, что он не отойдет. Когда его рука протянулась над ее головой и снова захлопнула дверь, девушка в ужасе подскочила. Дей тихо рассмеялся.

— Ты боишься, — заметил он, отводя в сторону ее волосы и припадая губами к затылку.

— Н-нет, — выдавила Индия, прижавшись носом к толстым дубовым доскам.

— Я не обижу тебя, — пообещал он, прикусив нежную мочку ее уха. — М-м-м… как я и подозревал, ты восхитительна!

Индия ничего не ответила, хотя, честно говоря, по спине пробежали мурашки.

— Ты непокорная рабыня, — упрекнул он, играя ее локонами.

— Я не рабыня! — свирепо прошипела Индия. — Я леди Индия Энн Линдли, дочь герцога Гленкирка, сестра маркиза Уэстли, герцога Ланди и лорда Лесли из Гленкирка. Ты не смеешь держать меня в плену! Я свободная англичанка и никому не принадлежу!

— Твое происхождение безупречно, — согласился дей. — Но ты была леди. Раньше. Теперь все изменилось. Ты военная добыча, привезенная мне в дар одним из капитанов, и моя невольница. — И, с силой прижавшись к ней, прошептал:

— Пора тебе понять свое место в новом мире. Ты моя рабыня, и единственное твое предназначение — угождать мне.

— Никогда! — вскрикнула Индия. Шляпки медных гвоздей больно впивались в ее тонкую кожу.

Кейнанреис усмехнулся, забавляясь ее сопротивлением, и острыми зубами прикусил ей шею.

— Разве у тебя есть иной выход?

— Умереть, — мрачно откликнулась она.

— Маленькая дурочка, — прорычал он. — Думаешь, я позволю тебе так легко уйти из жизни? Сначала отдам янычарам на забаву. Они быстро сломят твое сопротивление. Сорвут с тебя одежду. Двое станут держать тебя, а остальные брать по очереди и подвергать всяческим издевательствам и извращениям, моя невинная маленькая девственница. Когда же они сломят твой дух и уничтожат красоту, станешь обычной солдатской потаскухой. Да, ты погибнешь от болезней и голода, но не раньше чем через несколько лет. Именно этого ты желаешь? Индия сжалась от ужаса.

— Нет, — пролепетала она.

— Тогда отдашься мне, — спокойно заключил дей. Девушка снова затрясла головой.

— Ты можешь изнасиловать меня, господин, но я не стану твоей добровольно. Ни за что.

— Насилие? — брезгливо поморщился он. — Я хочу ласкать тебя, дурочка! Гладить эти мягкие белые руки. Его пальцы скользнули в рукав, провели по ее плечу.

— Хочу любить каждую частичку твоего тела и целовать соблазнительный рот, пока твои губы не распухнут. Хочу слышать, как ты кричишь от наслаждения, когда наши тела сольются. Но насилие мне противно.

— Иначе ты меня не получишь, повелитель, — упрямо повторила Индия.

Дей раздраженно фыркнул и отнял руки.

— Безумная! Ты не понимаешь, что я в любую минуту прикажу связать тебя и сделаю все, что пожелаю? И ты будешь вне себя от восторга, потому что я покажу тебе рай. Нет, для этого ты слишком глупа, а я не стану тратить силы своей души на трусливых девственниц. И не стану тебя уговаривать и обольщать. Не тебе взять надо мной верх!

Стиснув ее ладонь, он оторвал Индию от двери и потащил по коридору в покои Азуры. Войдя в комнату, он швырнул девушку на пол и придавил ногой.

— Эта рабыня, — объявил дей растерявшейся Азуре, — неуправляема, госпожа. Пусть проведет ночь у тебя, а завтра прикажи Бабе Гассану, чтобы он обучил ее обязанностям моей рабыни для интимных услуг. Следовало бы швырнуть ее на потеху янычарам, но я решил на этот раз смилостивиться, и ты лучше других знаешь, в чем причина. Если моя постель ей не по вкусу, пусть отрабатывает свой хлеб иным, не столь легким способом.

Он пинком отбросил почти обезумевшую девушку и величественно удалился. Дрожащая Индия скорчилась на полу.

— Что стряслось? — допытывалась Азура, стараясь не дать воли гневу. Неужели эта глупая девчонка нарушит все их превосходные планы своим неразумным упорством? Она не смеет! Да и кто ей позволит вмешиваться в замыслы мудрых?!

Азура рывком подняла Индию на ноги.

— Я отказалась делить с ним ложе, — пролепетала бледная как смерть девушка. — Предупредила, что он сможет взять меня только силой и что по своей воле я не отдамся!

Азура в отчаянии всплеснула руками.

— Да ты хоть понимаешь, что он волен с тобой сотворить?! Какое счастье, что дей помиловал тебя! Наш повелитель хоть и суров, но справедлив. А ведь мог бы убить на месте и не нести за это ответа, потому что ты всего лишь рабыня! О, просто не знаю, что будет дальше! Аллах! Придется на коленях молить его простить твою дерзкую выходку и насладиться твоими прелестями.

— Я не шлюха! — вскрикнула Индия, но голос ее оборвался, и, к своему ужасу, девушка разрыдалась. И немудрено: дей перепугал ее россказнями о янычарах, а когда потащил по коридору, она уверилась, что он выполнит свою угрозу. — Я хочу домой, — всхлипывала она.

— Ты уже дома! — рявкнула выведенная из себя Азура. — Если, конечно, образумишься и перестанешь вредить себе, иначе одному Аллаху известно, чем ты кончишь! Наверняка в грязном шатре какого-нибудь пустынного шейха, где твоя белая кожа в два счета потемнеет и сморщится, пока ты станешь день и ночь гнуться над костром, готовя своему господину кускус и козлятину и рожая каждый год по ребенку! Не заметишь, как станешь старухой!

Но, тут же пожалев о своей резкости, обняла девушку и погладила по голове.

— Теперь дей не позволит меня выкупить? — шмыгнула носом Индия.

— Нет, детка. Я недаром говорила, что на это нет никакой надежды. Ты должна смириться со своей участью. Но что такого ужасного в том, чтобы стать наложницей Кейнана-реиса? Он красив и еще молод. А если подаришь ему сына, твое положение в гареме упрочится. Разве не такая же судьба ждала тебя в Англии? Точно так же вышла бы замуж, родила…

— Ты хочешь, чтобы я стала женой дея? — потрясение прошептала Индия.

— Он женится на тебе, если станешь матерью его ребенка, — уклончиво пообещала Азура. — Таков здешний обычай.

— Но я христианка, а он безбожник, — возразила Индия.

— Повелитель исповедует учение ислама, — поправила Азура.

— Мамин отец — не отчим, а мой настоящий дедушка — был мусульманином, — вспомнила Индия.

— Все мы поклоняемся одному Богу, — рассудительно заметила Азура. — Разница только в обрядах.

Индия надолго задумалась, прежде чем спросить:

— Что теперь станется со мной, госпожа? Не пойму, в чем заключаются мои обязанности?

— День и ночь будешь к услугам повелителя, сидеть у его ног, как собачка. Придется делать для него все, чего он ни потребует, кроме, конечно, постельных прихотей. Теперь тебе нет места в гареме.

— Где же мне спать?

— Где прикажет господин. Но не бойся, не такое уж это суровое наказание за то, что ты оскорбила его гордость. Возможно, так даже лучше. Так по крайней мере ты его лучше узнаешь. — Азура ободряюще улыбнулась девушке. — Сегодня можешь лечь на этом диване. Утром Баба Гассан объяснит тебе, что делать. А теперь спи, дитя мое. Вижу, ты едва не падаешь от усталости.

Чуть свет Баба Гассан пришел за Индией.

— Вставай, девушка, — велел он, неодобрительно хмурясь. — Пора будить и купать господина.

Индия вскочила, бросая отчаянные взгляды на Азуру, но та притворилась, будто ничего не замечает.

— Идем со мной, — бросил евнух, — и внимательно слушай. После того как повелитель встанет, проводишь его в баню, вымоешь, оденешь и принесешь завтрак. Сегодня я помогу тебе, но с завтрашнего дня придется управляться самой. — Баба Гассан открыл дверь и тихо окликнул:

— Просыпайся, повелитель. Рассвет наступил, а дел сегодня немало. — И, стащив с ложа обнаженную девушку, приказал:

— Возвращайся в гарем, Лейла. А ты, Индия, осторожно коснись его плеча и попроси встать.

Индия нерешительно протянула руку.

— Пробудись, господин мой, — едва слышно попросила она. Кейнанреис повернулся на спину и открыл глаза.

— Ей не полагаются такие наряды! — строго заметил он евнуху.

— Получит новую одежду, после того как вымоет тебя, повелитель, — пояснил евнух.

— В таком случае начнем, — объявил дей, вставая. Индия потеряла дар речи от удивления и ужаса. Оказалось, что он спал совершенно голый! Даже без набедренной повязки! Она не знала куда девать глаза, а легкая издевательская улыбка, игравшая на его губах, отнюдь не прибавляла смелости. Уж ему хорошо известно, что она в жизни не видала мужчин раздетыми!

Щеки Индии горели румянцем смущения.

— У дея своя баня, — сообщил евнух, распахивая еще одну дверь, поменьше. — Сними кафтан, девушка, чтобы не забрызгать дорогую ткань.

Они оказались в предбаннике, и Баба Гассан поспешно стащил с нее кафтан и отдал поджидавшему невольнику.

Времени для протестов и жалости к себе не оставалось. Индия судорожно сглотнула, не смея взглянуть в красивое лицо Кейнана-реиса. Она справедливо опасалась, что, если увидит, как он открыто подсмеивается над ней, не выдержит и даст ему пощечину. И тогда конец всему. До сих пор он проявлял терпение, но надолго ли его хватит? Странно еще, что спина не болит после вчерашнего наказания!

Баба Гассан тем временем пространно наставлял новую рабыню в ремесле банщицы.

— Возьмись за скребок сам. Баба Гассан, — перебил его господин. — Мне не по себе, когда я вижу в ее руках острый предмет!

После того как грязь с его кожи удалили, Индия окатила дея водой.

— Прекрасно, — одобрил евнух. — Теперь продолжай, как было сказано, а пока повелитель отдыхает в бассейне, вымойся сама — больше сегодня такой возможности не представится. Потом господину сделают массаж, а я дам тебе новую одежду.

И Баба Гассан отошел, оставив Индию наедине с деем. Кейнанреис сел на мраморную скамью и кивком велел Индии начинать. Она промыла его темные волосы, вытерла насухо и, став на колени, занялась ногами. Потом он поднялся, и Индия тщательно намылила его грудь, спину, живот и ягодицы. Втайне она считала, что дей идеально сложен, но боялась, что совершает грех, глазея на обнаженного мужчину.

— Все, господин мой, — тихо обронила она, ополоснув его.

— Вовсе нет. Ты еще не коснулась моей мужской плоти, а на Востоке ее полагается мыть особенно тщательно.

— Разве ты не можешь сделать это сам? — выпалила она. Господи, неужели он действительно требует, чтобы она вымыла его там?!

— Возьми мягкую тряпочку, стань на колени и выполняй приказ, — непререкаемо изрек он.

Индия стиснула зубы. Она не позволит ему себя запугать!

Девушка присела. Какой ужас! Это оказалось прямо перед ее носом. Неужели все омы так огромны! И что это висит под гордо вздыбленным отростком?

Она окунула тряпочку в алебастровый сосуд с густым мылом.

— Осторожнее, — предупредил дей. — С этой частью тела нужно обращаться крайне осторожно. Ты ведь не хочешь повредить столь прекрасное и мощное орудие?

— Уверена, что в мире есть и получше, — фыркнула Индия, прежде чем успела сообразить, что несет. Но дей, к ее облегчению, рассмеялся.

— Возможно, — согласился он, — но поверь, моя маленькая невинность, это грозный противник, и мои женщины еще не жаловались. Закончив неприятную работу, Индия медленно поднялась.

— Твои женщины просто не смеют этого делать, господин, из страха лишиться удобств и роскоши гарема. Соизволит ли господин идти в бассейн?

Страницы: «« « 23456789 » ... »»