Невольница любви Смолл Бертрис
— Здесь костюм указывает на занимаемое положение. Ты же совершенно бесправна и принуждена довольствоваться подачками господина.
— На каком языке вы говорите? — заинтересовалась Индия. — Я способная ученица и быстро усвою его, если ты согласишься быть моим наставником. Баба Гассан.
Такая странная просьба немало удивила евнуха.
— Этот язык — арабский. Если дей позволит, сама госпожа Азура станет тебя учить. А теперь пора возвращаться в покои дея. Твоя последняя обязанность перед сном — приготовить и положить на столик салфетки любви. Наш хозяин — мужчина в соку и требует себе женщину каждую ночь.
— Я знаю, как это делается, — снова поразила она Бабу Гассана.
— Но ты девушка! — насилу выговорил он.
— Да, но отец моей матери — Великий Могол Акбар. Она росла в Индии и, вернувшись в Англию, привезла с собой слуг. Когда у меня начались крови, Рохана, одна из служанок мамы, показала, как готовить салфетки любви. Мама всегда утверждала, будто ничто так не портит мужчине удовольствие, как бесстыдное свидетельство прошлых наслаждений.
Евнух кивнул.
— Твоя матушка права, и теперь я понимаю, откуда у тебя миндалевидные глаза! Если говоришь правду, тогда приступай к делу!
Он ушел, а Индия, порывшись в поставцах, нашла серебряный тазик, наполнила его водой, надушенной розовым маслом. Рядом с тазиком лежала стопка аккуратно сложенных салфеток. Взяв с дюжину, она принесла их вместе с тазиком в спальню, поставила у кровати и поспешила в сад. Кейнанреис сидел на том же месте, любуясь луной.
— Господин, — осмелилась прервать девушка его размышления, — мои труды на сегодня закончены. Будут ли еще приказания?
— Отправляйся в гарем и приведи мне Найлу. У нее самые светлые волосы из всех и пышная грудь. Я проведу ночь с ней. Он устремил на Индию непроницаемый взор темных глаз.
— Я должна водить тебе потаскух? — взорвалась девушка.
— Выбирай, что лучше — доставлять их мне либо занять их место, — холодно перебил он. — И не смей их чернить. Они вполне порядочные женщины, гаремные невольницы, всячески почитаемые в моем доме. Не суди о том, чего не понимаешь. Здесь не Англия. Это Эль-Синут. После того как приведешь Найлу, ложись у двери спальни — на случай, если понадобишься ночью.
Индия повернулась и бросилась бежать. Это последняя капля! Какое унижение! Сначала ее заставили весь день ходить полуобнаженной, выкрасили кармином соски; хорошо еще, что окружающие не слишком обращали внимание на ее вид! К тому же пришлось рабски прислуживать надменному дею! Купать его! Кормить! Одевать! А теперь еще и это?! Невыносимо! Но если она откажется, что с ней будет? Он такой непонятный человек: справедлив и добр к тем, кто приходит просить правосудия, но с бездумной жестокостью послал несчастного Адриана на галеры. И хотя Индия совсем не понимала дея, все же быстро усвоила, что тот не потерпит неповиновения.
Отыскав гаремную половину, она вошла и неспешно оглядела женщин. Те намеренно игнорировали ее, считая, что ничтожная рабыня не достойна доброго слова. Четыре женщины из семи оказались полными блондинками. Индия застыла в нерешительности. Но ту», на счастье, появилась Ааура.
— Какую он желает? — шепнула она.
— Найлу, — тихо откликнулась Индия.
— Вон та, с грудями как подушки. Блондинка с волосами почта до пола — Мирма. Лейла всегда заплетает толстую косу, а вон та светленькая — Дива. Рыжую зовут Серай. Высокая брюнетка — Семара, а маленькая — Лиа. Как ты Провела день?
— Было очень интересно. Я многое узнала, — рассмеялась Индия.
— Навести меня, когда будет время. А теперь исполняй волю повелителя.
Индия пересекла зал и остановилась перед Найлой.
— Повелитель желает твоего общества. Следуй за мной, — бесстрастно сообщила она и направилась к выходу. Наложница с трудом встала и с самодовольной улыбкой, вперевалку поспешила за Индией.
— Не беги так. — пожаловалась она минуту спустя. — У меня ноги не такие длинные и тощие, как твои Я женщина хрупкая и изнеженная.
Индия, ничего не ответив, ускорила шаги. Хрупкая и изнеженная? Какая-то простолюдинка?
— Я расскажу дею о твоей грубости! — вскричала Найла. Индия остановилась и обернулась.
— А я передам, что подслушала, как ты оскорбляла его мужское достоинство, — выпалила она в лицо дородной блондинке. — И была так потрясена твоим предательством, что поспешила доложить повелителю. Интересно, что ты имела в виду, когда утверждала, будто его любовное орудие не больше, чем у червя?
— Ты не посмеешь! — охнула Найла; Большие голубые глаза потемнели от страха.
— Бойся оказаться моим врагом, Найла, — предупредила Индия и, ничего больше не сказав, продолжала путь.
— Уверена, что ты знаешь дорогу в спальню, — мило улыбнулась она женщине, останавливаясь перед дверью Найла отшатнулась от девушки и вмиг оказалась в комнате.
— О повелитель! — заливалась она соловьем. — Я прилетела, как только узнала о милости, оказанной мне!
— Индия! Принеси кувшин с шербетом! — велел дей. — Почему не подумала об этом раньше? Поторопись!
Индия вылетела из покоев и побежала темным коридором на кухню. Там никого не оказалось, но на серебряном подносе стояли кувшин и две пиалы. Индия подхватила поднос и зашагала обратно. Дей и его наложница, обнаженные, устроились на постели. Найла сидела меж расставленных ног хозяина, и пока он ласкал ее груди, она медленно и чувственно брала в рот и сосала пальцы его свободной руки. Глаза ее были полузакрыты, лицо превратилось в маску откровенного желания. Индия остановилась, не зная, куда поставить поднос.
Найла положила ладонь дея на свой венерин холм. Пальцы, казалось, зажили собственной жизнью, проникая внутрь любовного грота. Женщина самозабвенно извивалась. Взгляды дея и Индии встретились, и он разглядел и понял смущение и удивление девушки. Она пыталась отвернуться, но не могла себя заставить и краснела от стыда.
— Поставь поднос у постели и ложись, — приказал дей, пожалев наконец Индию.
Жесткий «голос ударил ее как хлыстом, вывел из оцепенения, и девушка, едва не споткнувшись, запутавшись в собственных ногах, почти вылетела из спальни, чтобы уйти подальше от будоражащей, донельзя возбуждающей сцены, свидетельницей которой стала. Сердце, казалось, выскакивало из груди, ноги подкашивались. Она метнулась к шкафчику, вынула тюфяк и, заметив узкую подушку-валик, прихватила и его. Наконец-то можно забыться!
Она легла, закрыла глаза, но перед мысленным взором все время всплывала непристойная картина — дей, ласкающий любовницу.
Девушка раздраженно ворочалась с боку на бок. Почему это так ее тревожит? Что тут особенного? Дей не делает Найле ничего плохого, а та нежится под его ласками. И если оба довольны, в этом ничего неприличного нет.
Она снова попыталась успокоиться и в конце концов задремала. Разбудили ее громкие женские стоны. Индия подползла к двери и прижалась к ней ухом.
— О-о-о! О-о-о-о! О повелитель. Молю, не останавливайтесь! Я в раю! О да, еще! — вскрикнула Найла.
Индия потрясение отшатнулась и тут же услышала, как дей тихо зарычал:
— Я никогда не останавливаюсь на полдороге, похотливая сучонка! И стану продолжать, пока ты наконец не насытишься!
— О да, повелитель, да! Еще! Еще! — всхлипывала Найла. Индия сжалась в комочек и закрыла уши ладонями. Пусть она девственница, но хорошо представляет, что происходит в спальне. По какой-то причине это глубоко волнует ее. Слишком глубоко. Господи, да что это с ней творится?
Она попыталась представить на месте парочки себя и Адриана, но так и не сумела. К своему глубочайшему огорчению, Индия упорно воображала в объятиях дея не Найлу, а себя, и ничего ужаснее нельзя было представить! Да ведь она совсем не знает этого мужчину! Неужели она и вправду настолько развратна?!
Дни потекли незаметно, один за другим, хотя каждый чем-то отличался от предыдущего. Больше всего Индия любила присутствовать в зале, когда дей принимал просителей, гостей из чужеземных стран или вельмож. Только европейцы или евреи, искавшие благосклонности наместника султана, изо всех сил старались не смотреть на ее обнаженные груди с алыми сосками. Индия, как ни странно, постепенно даже стала находить некоторый юмор в своем положении.
После полудня жара становилось невыносимой, и Индия умирала бы от скуки, не разреши ей Кейнанреис изучать арабский. Язык, а в особенности алфавит, оказался очень трудным, но Индия посчитала, что вызов брошен и она не имеет права отступать.
Как-то днем, спустя почти полгода после появления Индии в Эль-Синуте, Азура объявила урок законченным и велела подать холодный шербет и медовое печенье.
— Ты делаешь большие успехи, — похвалила она девушку. — Кейнанреис потратил куда больше времени, чтобы усвоить то, на что у тебя ушло всего четыре с половиной месяца. У тебя большие способности к языкам, дитя мое.
— Кто он, Азура? Как мог иностранец подняться так высоко на службе у султана?
— Он был простым пленником, совсем как твой кузен, который теперь плавает с Аруджем-агой. Провел около двух лет на галерах, а потом, когда его корабль причалил к нашей гавани, мой усопший ныне повелитель, Шариф эль Мохаммед, явился на судно, к капитану, по каким-то делам. Кейнан, доказавший свою преданность, заслужил освобождение от оков. Капитан назначил его стюардом. Потолковав с капитаном, Шариф эль Мохаммед хотел пересесть в свою барку, но оступился и упал в море. Он не умел плавать, а тяжелый намокший халат тянул его ко дну. Кейнан прыгнул в воду и вытащил дея. Мой дорогой повелитель в благодарность пригласил его к себе на службу. Они быстро подружились, и когда господин Шариф заболел, Кейнанреис взял на себя большую часть его обязанностей. Мой повелитель написал в Стамбул султану, сообщив о том, что умирает, и попросил назначить преемником Кейнана. Султан согласился. Вскоре Шариф скончался с легкой душой, зная, что Эль-Синут в надежных руках.
В бирюзовых глазах Азуры стояли слезы, и Индия поспешила обнять пожилую женщину.
— Не плачьте, госпожа, — умоляла она. Азура невесело усмехнулась.
— Давно уже я не расстраивалась так при упоминании имени Шарифа эль Мохаммеда. Он завещал Кейнану-реису оставить меня здесь, в единственном доме, который я знала, после того как попала в плен. Кейнан мне как сын. Он великодушен и добр со мной. Скажи, дитя мое, ты постепенно привыкаешь к нему? Он тебе нравится?
— Да, но иногда он бывает просто бесчеловечен, хотя, думаю, ненамеренно.
— Ты мудра не по годам. Не знаю, что произошло с ним на родине, но сердце его окаменело. Я все гадаю, найдется ли такая необыкновенная женщина, которая растопит ледяной панцирь, сковавший его душу? Возможно, ты и есть эта женщина. Не проведешь же ты остаток дней его рабыней, когда можешь иметь гораздо больше, стоит лишь руку протянуть!
— Я не знаю, готова ли к испытаниям, госпожа, — вырвалось у Индии.
— Неужели еще надеешься на возвращение домой? Поверь, этого не случится. Твоя жизнь теперь здесь.
Расстилая на ночь тюфяк, Индия неотрывно думала над словами Азуры, одновременно пытаясь отрешиться от криков очередной игрушки дея. Почему все эти, женщины так громко вопят, когда любовник их ласкает, и почему он сам иногда тоже кричит? Эту тайну ей не раскрыть, пока она не отдастся Кейнану-реису. Но сможет ли заставить себя? И насколько права Азура? Неужели ей действительно не вернуться в Англию? И что, если повелительница гарема права? Разве Индии хочется вечно влачить столь жалкое существование?
Теперь она хорошо узнала все тайны мужского тела и его нагота больше не тревожила и не пугала ее. Она узнала и свое тело. Беда в том, что она никак не могла понять, что происходит после ласк и поцелуев, свидетельницей которых не раз бывала. Однажды она спросила мать, что происходит в постели между мужчиной и женщиной. Жасмин задумалась и пообещала дочери открыть все перед свадьбой, сказав, что такие знания опасны для невинных девушек, поскольку могут подвигнуть их на неразумные поступки, а игра со страстью может плохо кончиться. И кроме того, мужчине нравится верить, что он первый, кто обучает жену искусству любви. Чересчур осведомленная невеста может испортить ему все удовольствие.
Интересно, просветит ли ее Азура? Наверное, да. Она попросит ее завтра. Азура будет очень довольна, что Индия проявила интерес к плотской стороне любви.
— Ах-х-х-х, повелитель, я не вынесу этого блаженства! — донесся вопль из спальни.
— Да замолчишь ли ты, глупое существо? — пробормотала Индия и мысленно поклялась не вести себя подобно этим безмозглым курам. Наверное, они делают это лишь для того, чтобы угодить дею! Не способны они испытывать такое наслаждение! Или способны? И хватит ли у нее храбрости, чтобы все выяснить, и как можно скорее? Что, если она больше не привлекает его?
Девушка нервно поежилась.
Нет! Последнее время она все чаще замечает бросаемые на нее украдкой взоры, а когда она поймала дея за этим занятием, тот понимающе усмехнулся. Заподозрил, что и она к нему неравнодушна? Кровь Христова, какой стыд!
Она наконец заснула, а пробудившись, как было заведено, на рассвете, сложила постель и пробралась в комнату дея. Приблизившись к возвышению, она грубо тряхнула за плечо обнаженную длинноногую брюнетку, свернувшуюся рядом с Кейнаном.
— Семара, — прошипела она, — вставай и убирайся! Пора обратно в гарем!
— М-м-м, — сонно пробормотала Семара, переворачиваясь на спину и открывая глаза. — Если я останусь, он, вероятно, захочет меня снова.
Но Индия дернула девушку за руку.
— Вставай! — рявкнула она чуть не во весь голос. — Знаешь, что велел Баба Гассан? Если немедленно не вернешься, я пойду и приведу его самого! Он велит тебя выпороть!
Семара неохотно поднялась, и Индия чуть стушевалась, заметив, что та ничуть не ниже ростом.
— Ты просто ревнуешь, потому что дей тебя не замечает, — злобно фыркнула соперница. — Грязная рабыня! Ничтожество!
Но Индия вытолкала девушку из комнаты и поспешно сунула ей в руки кафтан.
— Ошибаешься, моя перезрелая дамасская роза! Это я не нахожу дея привлекательным. Но ты… уж поверь, пройдет немало времени, прежде чем снова окажешься в его постели. Видишь ли, я заслужила расположение повелителя и он именно мне доверяет выбирать ему наложниц на ночь! Ты мне не нравишься! Поэтому долго придется тебе дожидаться своей очереди!
Пухлые губы Семары ошеломленно приоткрылись.
— Лжешь! — едва слышно прошептала она. — Все ты лжешь!
Но Индия бессердечно расхохоталась.
— Иди в гарем и жди следующего приглашения хозяина. Состаришься и растолстеешь, прежде чем дождешься!
Она выгнала ее в коридор и, захлопнув двери перед самым носом наложницы, пробормотала:
— Мерзкая корова! Да я сама лягу с ним, прежде чем снова допущу ее сюда!
— Неужели решишься, Индия? На пороге спальни стоял дей.
— На что, господин? — с невинным видом осведомилась девушка.
— У тебя язык острее клинка, Индия, и ты бессовестно помыкаешь моими женщинами. В самом деле ревнуешь?
— Повелитель, пусть я твоя раба, но еще и дочь герцога. Твои женщины простолюдинки, и если я не буду держать их в узде, они окончательно распустятся! — объявила она, намеренно игнорируя опасный вопрос. — Идем, повелитель. Настало время для омовений.
— Слушаюсь, госпожа, — пошутил он, следуя за Индией. Сегодня она скребла его так энергично, что он в конце концов запротестовал.
— Капризничаешь, как дитя, — строго упрекнула девушка. — Лучше полежи в бассейне.
Кейнанреис стоял по шею в теплой душистой воде, наблюдая, как моется девушка. Он не приближался к Индии с того утра, когда она впервые обучалась обязанностям служанки. На этот раз дей решил снова испытать ее и посмотреть, что будет. Сквозь полуопущенные веки он исподтишка наблюдал, как она обливается водой и ставит на полку серебряный тазик. Потом Индия, как всегда, ступила в бассейн, расположившись напротив господина.
— У тебя сегодня нет посетителей, повелитель, — напомнила она.
— Да, но я должен просмотреть планы ремонта акведука. Может, стоит попросту построить новый и не тратиться на починку старого, возведенного еще во времена римского владычества.
— Почему бы не сделать и то и другое? Таким образом старый акведук будет работать, пока не построят новый, и в Эль-Синут будет бесперебойно поступать пресная вода. Если прежний так стар, как ты сказал, он может разрушиться в любой момент, и тогда город окажется в беде.
— Многие считают, что он простоит еще столько же. К чему огромные затраты на строительство нового?
— Если речь идет о благополучии людей, повелитель, правители не должны рисковать большим ради малого. На пенни сэкономишь — фунт потеряешь, — пожав плечами, сказала Индия. — Разве твоя казна не полна? Зачем же копить налоги и сборы, если не тратить их на благоустройство? Судя по тому, что ты рассказывал мне и что я подслушала, валиде не желает, чтобы власти юного султана угрожали недовольство и волнения народа. Мир и спокойствие должны быть сохранены, пока султан Мурад не войдет в возраст самостоятельного правления. Если вода перестанет поступать, в Эль-Синуте начнется бунт, и что тогда предпримет далекий Стамбул? Разумеется, пошлет войска на усмирение мятежа. Потом они уйдут, а воды не прибавится. Поэтому лучше подумать обо всем заранее и предупредить неприятности.
— Мудрый совет, — согласился дей, подумав, что Индия, ко всему прочему, на редкость умна. Очевидно, она уже давно размышляла на эту тему и теперь выложила достаточно веские аргументы.
Дружелюбная улыбка осветила лицо девушки. — Пойдем, повелитель, — позвала она, поднимаясь по ступенькам. — Не сидеть же здесь весь день! Массажистка уже ждет.
С этими словами она завернула дея в большое полотенце и принялась растирать.
Кейнанреис невольно усмехнулся. Сегодня он намеревался еще раз попробовать обольстить девушку, но вместо этого зачарованно слушал ее пылкие речи и забыл обо всем.
Она должна сама прийти к тебе, твердил внутренний голос.
Все шло как обычно. После массажа Индия одела господина, принесла завтрак. Поев, он заперся в библиотеке, разрешив невольнице заняться своими делами до обеда.
День выдался чересчур жарким для зимы. Просмотрев планы, дей еще раз убедился в правоте Индии, послал за главным строителем и посоветовался о возможности строительства нового акведука.
— Это было бы наилучшим выходом, повелитель, — согласился тот. — Незначительные починки старого отсрочат катастрофу всего на несколько лет. А за три года мы воздвигнем новый. Никто не знает, насколько изношена внутренность прежней системы, а только что построенный акведук прослужит не одно столетие.
— Велика ли стоимость? — допытывался Кейнанреис.
— Не намного выше основательного ремонта, вслед за которым может вскоре потребоваться еще один.
— В таком случае начинай немедленно, — решил дей, отдавая строителю планы.
Вернувшись в свои покои, он увидел, что Индия уже успела принести обед. Голову сдавило, становилось трудно дышать, ибо воздух был необычно тяжелым для января. Однако на аппетит его недомогание не подействовало.
— Наверное, будет дождь, — заметил он, поднимаясь из-за стола.
— Подготовить тебя ко сну, повелитель? — осведомилась Индия.
Кейнанреис кивнул. Аллах! Желание снедало его с необычайной силой.
Индия раздела его, обтерла розовой водой. Кейнан молчал, но синие глаза испытующе впились в ее лицо. Неужели ее решимость противостоять ему так и не ослабела?
Индия, со своей стороны, старательно отводила взгляд, боясь, что, если посмотрит на него, пропадет окончательно. Она сама не понимала, что за вихрь бушует в душе.
— Ты здоров, повелитель? — встревожилась она, чувствуя, что ему не по себе.
— Голова болит, — глухо пробормотал он.
— Сядь, повелитель, я разотру тебе виски, — предложила Индия.
— Нет, — отказался он, боясь, что опозорится и изольет семя, если она коснется его. — Отдохну, и все пройдет. Иди, позанимайся с Азурой.
— Нет, — отказалась Индия. — Азура и так говорит, что я усвоила куда больше, чем все ее ученицы, вместе взятые.
Останусь здесь, повелитель, чтобы служить тебе, если понадоблюсь.
— Пойдем, ляжешь рядом, — тихо позвал он. Индия отрицательно помотала головой.
— Обещаю не прикасаться к тебе. Твоя близость успокоит меня, — уговаривал Кейнанреис.
— Я еще не ела, — пробормотала Индия, — и нужно отнести подносы на кухню, иначе бедный старый Абу обидится, повелитель.
— Когда все сделаешь, приходи ко мне, — снова попросил он.
— Ты приказываешь, господин?
— Нет, — выдохнул он и закрыл глаза.
Индия выскользнула из спальни, доела все, что оставалось, убрала подносы и, вернувшись в покои дея, долго сопротивлялась неумолимому зову сердца. Наконец непонятные ощущения победили застенчивость. Бесшумно прокравшись в спальню, она легла на краешек постели. Кейнан не шевелился, и девушка так и не поняла, спит он или бодрствует. Предсказания его оправдались: начался дождь, и мерный стук капель, разбивавшихся о гравий дорожки и листья, успокаивал и убаюкивал. Веки девушки отяжелели и сами собой закрылись.
Кейнанреис, затаив дыхание, обнял спящую девушку. Она что-то пробормотала и свернулась клубочком. Дей почти терял рассудок от вожделения. Она сама пришла к нему!
Он жадно всматривался в Индию, умирая от желания впиться в эти пухлые соблазнительные губки, вкусить меда невинности. Эта пленительная лань вот-вот будет принадлежать ему!
Он стиснул кулаки, чтобы удержаться от неистовых ласк и не перепугать девушку. Разумеется, любой другой на его месте просто посмеялся бы над таким бережным отношением к невольнице. Если женщина принадлежит мужчине и тот хочет ее, значит, она подчиняется всем его прихотям, или… или он берет ее силой. Однако Кейнан с самого начала не нашел в себе сил принудить Индию и теперь понял, что все время добивался одного: она должна полюбить его самого, а не за богатство и положение наместника султана.
Женщины в гареме прелестны и готовы на все, лишь бы ублажить хозяина, но Индия была права, утверждая, что они его боятся. Это чистая правда. В его руках их жизнь и смерть — таков здешний обычай. Они стремятся угодить ему, потому что все, чем владеют, дал им он, дей Эль-Синута. И хотя он укротил гордость Индии, все же не сломил ее мятежный дух и не превратил в послушную овцу. Она высказывала все, что думает, прямо в лицо господину. Никогда с ее уст не срывалось пустых и бессмысленных замечаний, никогда она не пыталась льстить и что-то выпрашивать. Теперь Кейнан осознал, что больше не в силах довольствоваться лишь теплым, готовым на все, покорным женским телом. Ему нужна женщина, которая станет верной его спутницей, возлюбленной и другом. Та, кто ему ровня. Нужна Индия.
Он стремится получить ее одну. Остается убедить Индию, что их желания совпадают. И не известно, насколько трудна эта задача.
Последнее время она часто и вопросительно поглядывает на него. О чем думает при этом? И сможет ли полюбить его после всего, что ей пришлось пережить? Согласилась бы стать его женой, будь они в Англии, а не в Эль-Синуте? Ей уже семнадцать. Почти старая дева. Почему до сих пор ни она, ни ее семья не выбрали подходящего жениха? Когда-нибудь он обязательно об этом спросит.
Перед сном голова еще болела, но не так сильно, и, открыв глаза, дей почувствовал, что разум его ясен. Дождь кончился, а Индия куда-то исчезла. Может, все это ему только привиделось?
— Индия! — окликнул он.
— Что угодно повелителю? — спросила девушка, появляясь на пороге.
— Мне намного легче, — сообщил он, чувствуя себя последним дураком. Перепугался, как малый ребенок, вообразив, что она сбежала!
— Я рада, повелитель, — кивнула она. — Я принесла ужин и расставила шахматы. Сегодня в саду слишком сыро. Дей встал, и она принялась одевать его.
— Кого мне выбрать на ночь, Индия? — неожиданно вырвалось у него. — Кто из женщин гарема придет сюда?
Несколько бесконечных минут девушка молчала, сверля его пронизывающим взором, значения которого он так и не понял.
— Не подобает ничтожной рабыне указывать повелителю, — тихо вымолвила она наконец. — Я знаю, сегодня утром ты подслушал мои глупые, хвастливые речи, но я только хотела поставить на место это пустоголовое существо, Семару.
— Кого мне выбрать, Индия? — повторил он, кладя ей руки на плечи.
» Я теряю разум, — подумала она. — Не могу! Не могу больше!«
Мысли лихорадочно метались, голова шла кругом.
— Индия?
— Выбери меня, повелитель, — выдохнула она. — Выбери меня.
Глава 10
Сначала Кейнан посчитал, что ослышался. Чуть подавшись вперед, он взял ее лицо в ладони и пристально взглянул в чуть раскосые глаза.
— Индия!
— Выбери меня, повелитель, — твердо повторила она.
— Ты уверена?
Сердце Кейнана бешено колотилось, а жажда плоти лишала сил. И внезапно, как гром небесный, на него снизошло озарение. Это не просто похоть. Его посетила любовь!
— Да, повелитель. Но молю, будь терпелив со мной! Я так неопытна в науке страсти, хотя могу оказаться способной ученицей! — выпалила она, но тут же вспыхнула от стыда.
Кейнан нагнул голову и коснулся губами ее губ. Поцелуй был медленным, томным, исполненным обещания.
Когда он наконец отстранился, Индия почти инстинктивно обвела рот кончиком пальца, словно не веря свершившемуся чуду. Она не знала, чего ожидать от этого мужчины, и уж конечно, не такой нежности. Девушка еще не понимала, какие бури пробудил в ней поцелуй, и, видя смущение в ее взгляде, он окончательно уверился в ее невинности.
— Я стану твоим наставником, Индия, — пообещал он, согревая ее в объятиях. Она прижалась щекой к его груди и слушала неровное биение сердца. Вздрогнув, Индия немедленно выругала себя за непростительную слабость и пугливо отпрянула. Но Кейнан снова притянул ее к себе и погладил темные локоны.
— Вначале страсть лишает разума и тревожит, но потом просто поражает и приносит все новые радости.
— Но я чувствую себя глупой и неуклюжей, — призналась Индия.
— Не стоит, моя колючая девственная роза, — засмеялся дей. — Таких еще никогда не бывало в моей постели, и мысль о том, что я буду первым, действует сильнее любого афродизьяка.
— Что мне следует делать? — полюбопытствовала Индия.
— Завтра ночью я научу тебя, как подарить мне блаженство, но сегодня просто посвящу в восторги любви.
Индия оцепенела от страха и предчувствия неведомого, и дей, поняв, что девушка нервничает, спокойно распорядился:
— Иди принеси ужин. Я проголодался.
Индия выскользнула из его объятий и с готовностью поспешила на кухню. И не потому, что уже жалела о своей смелости. Вовсе нет. Просто ей стало легче от сознания того, что он не собирается торопить ее на пути в царство блаженных грез. Как это будет? Неужели она тоже станет вопить, как все остальные? И что за ощущения заставляют женщин так кричать? А его поцелуй! Такого она никогда еще не испытывала, даже с Адрианом.
Адриан! Она совсем забыла о нем!
Угрызения совести на миг захлестнули Индию, но здравый смысл оказался сильнее. Теперь ясно, что Адриан вел себя как нельзя более глупо. Дей вовсе не бессмысленно жесток, но вправе требовать, чтобы к нему относились с уважением. Будь Адриан поумнее, наверняка уже возвратился бы домой и семья Индии узнала бы о ее участи. Мама и папа перевернули бы небо и землю, чтобы получить дочь обратно. Но Адриану явно не хватило терпения и мудрости, и если сам он и сумеет сбросить оковы рабства, ей уже никогда не получить свободу.
Может, именно поэтому она все-таки ответила на зов Кейнана? Чтобы спасти себя? Занять достойное место в новом для нее мире? Или этот странный, одновременно добрый и безжалостный человек чем-то ее притягивает? Вероятно, другой на его месте не был бы так терпелив! И что произошло бы, если бы она так и не отдалась ему?
Индия подхватила поднос с кувшином шербета, чашей спелых фруктов и теплыми лепешками и вернулась в покои дея.
— Сыграем партию в шахматы, — предложил он', когда она опустила поднос на стол и приготовила тазик с теплой водой и любовные салфетки. Индия села напротив дея, и игра началась. Последние месяцы она старательно училась и стала грозным противником, но сегодня была рассеянной, невнимательной и проиграла три раза подряд, после чего дей решительно прекратил игру. Он ваял ее руку, поднес к губам и поцеловал. Индия, словно в забытьи, прижала пальцы к его рту, и он снова поцеловал их и принялся сосать каждый по отдельности. Индия испуганно отпрянула, но он коснулся ее рта.
— Ответь мне тем же, — тихо попросил он. Застенчиво потупив взор, она последовала его примеру, сначала нерешительно, потом все смелее, и, ощутив, как сердце провалилось куда-то, удивленно раскрыла глаза. Щеки вмиг запылали. В том, что она делала, было нечто настолько примитивное и чувственное… Ей хотелось продолжать и продолжать без конца.
Она вопросительно уставилась на дея. Он нежно погладил ее по лицу, чуть касаясь скул.
— Ты голодна? — шепнул он. Индия не слишком хотела есть, но все же нервно кивнула, стремясь любым путем отвлечься от невыносимо сладострастных образов и картин, преследующих ее. Она с трудом поднялась, и оба перешли к другому столику. Индия налила дею маленький кубок шербета. Тот, по обычаю, ужинал лепешками и фруктами. Оба ели в полном молчании. Дей взял небольшую кисть светло-зеленого винограда и принялся отрывать ягоды зубами. Глаза их встретились. Индия завороженно наблюдала, как крепкие зубы перемалывают сладкую мякоть, а ловкий язык подбирает капли сока с губ. Перед глазами ее все плыло. Кейнан отломил дольку граната, вышелушил сочные рубины и стал кормить ее. Она наслаждалась кисло-сладким соком и, удивляясь себе, слизнула последние капли с его ладони. До чего же она стала дерзкой и распутной!
Уголки губ Кейнана чуть поднялись в улыбке, н девушка снова вспыхнула Неужели он прочел ее порочные мысли?! Только не это!
Кейнан взял влажное полотенце и вытер руки и лицо — сначала ей, затем себе. И только потом, откинувшись на подушки, негромко приказал:
— Разденься для меня, Индия.
Ей и в голову не пришло возражать. Нагота теперь казалась естественным состоянием. Она встала, распустила узел, и шальвары упали на пол — Подойди, — позвал дей и, когда она приблизилась, снял полотенцем пятна кармина на сосках.
— Я хочу видеть, какой создал тебя Аллах, — прошептал он, принимаясь, в свою очередь, скидывать одежду. — Ты и представить не можешь, сокровище мое, — признался он, привлекая ее к себе, так что их тела едва соприкасались, — как я жажду тебя. Но самое важное сейчас, — чтобы ты не пугалась того, что произойдет между нами это» ночью. Понимаешь?
Индия безмолвно кивнула, не в силах встретиться с ним глазами. Непонятная, неуместная стеснительность обуяла ее.
— Я не причиню тебе боли, — пообещал Кейнац-реис, — а если испугаешься, не бойся сказать.. Нет ничего постыдного в том, что девственница страшится неизведанного. Но любовные игры — чудесное времяпрепровождение, и я одарю тебя неземным наслаждением Индия снова кивнула, неожиданно сообразив, что он бережно гладит ее по спине Но губы, завладевшие ее губами, обжигали. Сладость поцелуя… сладость, которой она, никогда Не испытывала…
Она безоглядно отвечала ему, предлагая себя, как никогда не посмела бы предложить Адриаяу Ли, — по доброй воле и с готовностью.
Она хочет его! Хочет… сама не зная, что несет ей эта ночь.
Кейнан осыпал ее лицо поцелуями, не пропуская ни единого местечка.
— Ты так прекрасна, — бормотал он, приникая к ее губам, как пчела к цветку, покусывал, обводил языком, безмолвно уговаривая приоткрыть рот.
И когда Индия послушалась, отважный язык вторгся внутрь, коснулся влажной плоти и сплелся с ее языком. Индия ахнула и попыталась было вырваться, но чувственное упоение лишало ее сил. Сначала нерешительно, потом смелее ее язык устремился навстречу, в странном танце-поединке, от которого по телу медленно разливался томительный жар. Индия сплела руки на шее Кейнана, притягивая его к себе, пока не прижалась теснее.
Кейнан задохнулся, ощутив покалывание ее сосков. Она и понятия не имеет, что творит! Будь на месте Индии другая, он просто швырнул бы ее на пол и взял силой.
Но вместо этого он разжал объятия и, взяв ее за талию, повернул спиной к себе. Груди девушки, точно белые голубки, доверчиво угнездились в его ладонях Он тронул большими пальцами соски и улыбнулся, ощутив, как они мгновенно сморщились и затвердели.
Индия блаженно Зажмурилась, вздохнула и откинула голову ему на плечо. Он окружил ее таким теплом, заботой и любовью, каких ей еще не доводилось испытывать. И с Адрианом она никогда не чувствовала себя так свободно. Но почему? Ведь она любила его. Любила? Да, но все это в прошлом… и к тому же отец был прав: она приняла за любовь детское увлечение, но в своей наивности н упрямстве не желала видеть истину. В таком случае как назвать ее чувство к нему?
Всего лишь любопытством… или зарождавшимся вожделением? Если бы она ничего не питала к нему, то как могла позволить подобные вольности? А она и в самом деле чересчур много разрешила… ведь нельзя же сказать, что он, воспользовался ее положением! О нет, она не станет прятаться за привычные отговорки распутниц!
— Что с тобой, Индия? — негромко спросил он, прикусывая мочку ее уха. — Ты расстроена?
Его большие руки продолжали ласкать ее груди.
— Удивляюсь себе. Что я за развратное создание, если бесстыдно наслаждаюсь твоими прикосновениями! — искренне воскликнула она. — Меня с детства учили, что подобная близость допустима только между мужем и женой, но я сейчас здесь, с тобой… и совесть моя молчит. Вероятно, я зря считала себя порядочной девушкой и на самом деле ничем не лучше уличной потаскухи, торгующей собой в Хайгейте.
Кейнанреис отнял руки и повернул ее лицом к себе. — Взгляни на меня, — строго велел он и, когда девушка повиновалась, объяснил:
— Здесь не Англия. Твои родители дали тебе хорошее воспитание и внушили высокие моральные принципы, но, несмотря на все проповеди церкви и короля, в жизни бывает всякое, даже в твоей стране. Здесь же, на Востоке, не считается грехом, если мужчина желает женщину. Поэтому пророк и позволил нам иметь четырех жен и столько наложниц, сколько можем прокормить. — И дей, легко коснувшись ее щеки, прошептал:
— А тебе не приходило в голову, Индия, что, возможно, все дело в том, что ты уже не так равнодушна ко мне и поэтому стыдишься своего поведения?
Он нежно поцеловал девушку, пронизывая ее вопросительным взором синих глаз. Индия затрепетала от странного восторга и стыда.
— О, как я ненавижу это непонятное смущение! — внезапно вскричала она.
— Я дал слово, что между нами ничего не будет, если ты сама этого не захочешь, — напомнил он, молясь про себя, чтобы она не передумала. Терпение его было на исходе.
— Но я хочу! Хочу! — тихо уверила она, пряча голову у него на груди. Почему, во имя Господа, она жеманится, как пустоголовая кокетка? Что это с ней? А если он прав и действительно небезразличен ей?
«Аллах! — думал тем временем дей. — Неужели все девственницы таковы? Будь проклята маленькая ведьма! Но она согласилась, и больше я не стану ждать и уговаривать!»
Он молча подхватил ее на руки, шагнул к ложу и вместе с Индией упал на мягкие подушки.
Она широко распахнула глаза и охнула, неожиданно поняв, что назад уже не повернуть. Его глаза горели неприкрытой страстью, которую сумела распознать даже она. И разве Жасмин не бросилась в объятия принца Генри Стюарта? Плодом этой связи был ее сводный брат, Чарлз Фредерик! И все это происходило в Англии!
— О чем ты думаешь? — допытывался, он.
— О том, что твой взгляд сжигает меня, повелитель. Кейнан тихо рассмеялся и снова поцеловал ее.
— Знай ты мои истинные мысли, маленькая невинность, давно занялась бы пламенем. Даже не припомню, когда так желал женщину, как тебя сейчас, мое сокровище, — признался он, проводя по ее щеке тыльной стороной ладони.
— Но я еще не женщина, господин мой, — обронила она.
— Мы исправим это упущение, и как можно скорее. Он одаривал поцелуями ее лицо, мраморную колонну шеи и грудь. Губы опаляли ее нежную кожу, груди словно набухли. Пальцы его нежно скользили по изгибам ее жаждущего тела. Все ощущения Индии словно обострились, жадно впитывая каждый нюанс, каждый оттенок ласк, и когда его зубы сомкнулись на воспаленном трепетном соске и легонько прикусили чувствительный кончик, девушка застонала. Он принялся сосать, обводя сосок языком, увлажняя его, покусывая, но не причиняя боли. Она словно плавилась под его поцелуями, растекаясь медом; кровь превращалась в жидкий огонь. Когда он поднял темную голову, Индия жадно притянула ее к другой груди, чтобы и она, в свою очередь, испытала такое же наслаждение.
Читать бесплатно другие книги:
