Лунные хроники. Белоснежка Мейер Марисса

Глава 24

Путь через внешние сектора Луны оказался медленным и утомительным. Иногда они шли через туннели пешком, иногда садились на магнитные челноки, иногда вводили данные Волка, но отправляли челнок пустым, а сами переходили на другую платформу и ехали в противоположную сторону. Иногда разделялись и через пару секторов сходились снова, чтобы запутать стражу, которая искала группу из четырех человек: двух мужчин и двух женщин.

Они шли, не поднимая головы. Ико прятала волосы под шапкой. Зола то и дело проверяла, не сползла ли перчатка с металлической руки, опасаясь, что ее засечет камера слежения. Они были осторожны, но вряд ли им удастся остаться незамеченными. Зола уповала лишь на то, что камер на Луне слишком много и за всеми не уследить.

Время от времени они поднимались на поверхность, чтобы перейти на другую линию, но старались делать это как можно реже. Волк предупредил, что в большинстве внешних секторов полно вооруженных гвардейцев. Они должны обеспечивать безопасность жителей, но на самом деле преследуют тех, кто осмеливается осуждать власть. Пока все шло по плану, но Зола знала, что очень скоро по всей Луне усилят охрану.

Они почти не разговаривали. Все это время Зола вспоминала побег из доков, перебирала в уме каждый неверный шаг и твердила себе, что способ вывести оттуда всех целыми и невредимыми наверняка был. Ломала голову над тем, как спасти Кресс и вытащить Кая из когтей Леваны. Но ничего не могла придумать. И это сводило ее с ума.

Чем дальше они уходили от Артемизии, тем сильнее менялось все вокруг – как будто они попали в другой мир. Зола думала, что на Луне везде красиво, но вскоре стало ясно, что внешним секторам не досталось ничего от той роскоши, которую они видели в королевских доках. На платформах, по которым они шли, царило запустение. Вокруг осыпались каменные стены, лампы тускло мигали, громоздились горы мусора, стены были покрыты граффити. «Она следит за тобой…» – прочитала Зола белые слова на черной стене. И еще: «Вы не видели моего сына?»

– Может, и видели, – с удивлением заметила Ико. – Но мы же не знаем, как он выглядит!

– Думаю, это просто призыв задуматься над тем, что происходит вокруг, – объяснила ей Зола.

Заслышав приближение челнока или дожидаясь, пока платформа опустеет, беглецы останавливались наслаждаясь короткими передышками, а затем снова пускались в путь. Они захватили с собой несколько сухих пайков, и Зола выдавала еду небольшими порциями. К счастью, они были не очень голодны.

Зола знала, что не только у нее болят ноги и спина, однако никто не жаловался. Одна Ико, которую зарядили на корабле Кая, шла легкой походкой. Если бы у них был челнок, путь занял бы всего пару часов, а так, когда они наконец добрались до места, оказалось, что прошло больше девятнадцати часов с тех пор, как они покинули столицу Луны.

Они вышли из темного туннеля, и красота Артемизии, созданная упорным трудом множества людей, растаяла как сон. Исчезли сверкающие плиты тротуаров и причудливые статуи, полированное дерево и светящиеся шары. Здесь было темно и холодно, а воздух казался неподвижным, неживым. Все вокруг толстым слоем покрывала пыль. Зола провела рукой по стене, и ее пальцы стали серыми.

– Реголитовая пыль, – пояснил Волк. – Она тут повсюду.

Ико приложила обе руки к стене, и на ней осталось два идеальных отпечатка ладони, правда, не совсем похожих на человеческие.

– Похоже, это вредно для здоровья, – пробормотал Торн.

– Так и есть. – Волк почесал нос, будто пыль щекотала ноздри. – Она оседает в легких. Тут многие умирают от реголитовой болезни.

Зола добавила еще один пункт в длинный список проблем, которые нужно будет решить, когда она станет королевой.

Ико вытерла руки о штаны.

– Похоже, тут никого нет.

– Все на работе, на шахтах и заводах.

Зола сверилась с внутренними часами, которые успела перевести на лунное время, когда они покидали «Рэмпион».

– До конца рабочего дня восемь минут. – Она обратилась к Волку. – Подождем здесь или пойдем искать твой дом? Что выберешь?

Волк смотрел на цепочки неровных узких следов, и было заметно, что внутри у него идет борьба.

– Останемся тут. В этом секторе у людей не так много причин, чтобы болтаться по улице посреди рабочего дня. Мы будем привлекать к себе ненужное внимание. Кроме того, моих родителей там может и не оказаться. Вполне возможно, что они уже умерли.

Вероятно, он хотел, чтобы это прозвучало беспечно, но у него не получилось.

– Хорошо, – согласилась Зола, скользнув обратно в тень туннеля. – Как далеко отсюда заводы?

Волк нахмурился, пытаясь вспомнить дом, в котором прошло его детство.

– Недалеко. Я помню, что несколько заводских зданий находятся почти в центре купола. Попробуем смешаться с рабочими, когда закончится смена.

– А шахты?

– Это дальше. Есть два входа с другой стороны купола. Реголит – один из немногих натуральных ресурсов на Луне, и реголитовая промышленность хорошо развита.

– Так… – Торн почесал за ухом, – выходит, ваш лучший ресурс – это… камни?

Волк пожал плечами:

– У нас их много.

– Это не просто камни, – пояснила Зола, когда ее база данных выдала кучу сведений. – В реголите много разных металлов и соединений. На высокогорьях – больше железа и магния, в низинах – алюминия и кремния. – Она удивилась. – А я думала, что весь металл поставляют с Земли…

– Поставляли и много, но это было давно, – ответил Волк. – Мы стали настоящими экспертами по части утилизации материалов, которые привозили с Земли во время колонизации. Но теперь мы и сами научились много чего производить. Большинство новых зданий построены из материалов, добытых из реголита… Почти вся Артемизия создана из реголита. – Он помолчал. – И из дерева. Мы выращиваем деревья в лесозаготовительных секторах.

Зола перестала слушать. Она уже изучила всю доступную информацию о местных ресурсах и промышленности. Хотя большую часть времени она посвятила исследованию транспортной и радиовещательной систем Луны. И транспорт, и вещание, разумеется, находились под контролем правительства. Левана не хотела, чтобы внешние сектора свободно общались друг с другом. Чем слабее связи между людьми, тем труднее им поднять восстание.

В туннеле раздались удары колокола, и Зола подскочила от неожиданности. Затем прозвучала короткая мелодия.

– Гимн Луны, – пояснил Волк, потемнев лицом, как будто эта песня всколыхнула в нем застарелую ненависть. Затем прозвучал приятный женский голос: «Рабочий день подошел к концу. Отмечайте время и идите домой. Надеемся, вы получили удовольствие от работы и с нетерпением ждете завтрашнего дня».

– С ума сойти, – хмыкнул Торн.

Вскоре они услышали шум шагов множества рабочих, высыпавших на улицу. Волк кивнул, дав знак, что пора идти, и повел их вверх по ступеням. Они поднялись на поверхность. Улицу освещал искусственный дневной свет, изогнутое стекло купола скрывало сияние звезд. Наверху было не лучше, чем в туннеле. Казалось, что вокруг все серое и коричневое. Узкие улочки и убогие домишки с окнами без стекол. И кругом пыль. Так много пыли.

Зола отпрянула, завидев людей – ей все еще хотелось спрятаться, – но никто на них даже не посмотрел. Рабочие, мимо которых они проходили, выглядели усталыми и грязными, у них едва хватало сил, чтобы перекинуться парой слов.

Волк шел, опустив плечи, его взгляд метался между пыльными улицами и искусственным небом. Зола подумала, что его, возможно, смущает, что они видят его прошлое. Она попыталась представить Волка обычным ребенком, у которого были и любящие родители, и дом, где он рос до того, как его забрали и превратили в хищника.

Каким бы невероятным это ни казалось, но каждый солдат Леваны, каждый из ее мутантов точно так же начинал этот путь. Сколько из них радовались возможности вырваться из секторов, где воздух пропитан пылью, а легкие отравлены? Скольким пришлось оставить свои семьи?

Она вспомнила надпись на стене: «Вы не видели моего сына?»

Волк указал на узкую улочку:

– Нам туда. Большая часть жилых улиц находится на окраинах сектора.

Они пошли за ним, опустив головы и подражая тяжелой походке рабочих. Это давалось нелегко – адреналин бурлил в крови, а сердце Золы мчалось галопом. Первая часть ее плана уже пошла наперекосяк. Она не представляла, что делать, если и теперь ничего не выйдет. Ей было просто необходимо, чтобы родители Волка оказались живы и поддержали их. Им нужно было укрытие, которое могли предоставить только они – надежное место, где можно спрятаться и решить, что делать. Заглядывать дальше Зола пока не могла. Главное – найти убежище, а потом можно будет думать о революции.

Они ушли совсем недалеко от туннеля, когда Зола заметила первых гвардейцев: они были вооружены, лица закрыты масками, защищающими от пыли. Золу бросило в дрожь от одного их вида. Она оглянулась, пытаясь обнаружить ауру хотя бы одного мага. Она еще ни разу не видела, чтобы гвардейцы действовали самостоятельно, но сейчас не могла никого засечь. Каким же образом несколько гвардейцев со слабым даром держат в подчинении сотни одаренных жителей Луны? Как это получилось? Зола понимала, что лунатики в этих секторах далеко не так сильны, как Левана и ее двор, но с несколькими гвардейцами они вполне моли справиться. И тут же сама себе ответила: гвардейцы обходились без мага, потому что были опасны сами по себе. Люди могли взбунтоваться, убить гвардейцев или подчинить их своей воле, но это вызвало бы гнев королевы. И гвардейцы – уже под защитой мага – явились бы сюда, чтобы учинить жестокую расправу.

Проходя мимо гвардейцев, Зола отвернулась. Они пересекли центр купола, где посреди пыльной площади стоял фонтан; рабочие обходили его с двух сторон. В центре фонтана возвышалась статуя с лицом, закрытым вуалью, и с короной на голове. Чистая вода лилась из ее распростертых рук, как будто она давала людям саму жизнь.

От этого зрелища у Золы застыла в жилах кровь. Правлению Леваны было чуть больше десяти лет, но она уже успела оставить свой след даже в этих отдаленных секторах. И несмотря на красоту и умиротворение, которые дарил фонтан, от него исходила и какая-то невидимая угроза.

Они шли за редеющей толпой мимо заводских зданий и складов, откуда пахло химикатами. Наконец показались жилые дома, хотя называть их домами можно было с большой натяжкой. Это были лачуги, теснившиеся вдоль улиц, и чем-то напоминавшие переполненную Башню Феникса в Новом Пекине. Теперь Зола поняла, что имел в виду Волк, когда говорил, что они стали экспертами по утилизации материалов. Каждая стена, каждая крыша выглядели так, будто их не меньше ста раз собирали и разбирали, и наконец спаяли или скрутили болтами. На Луне не было ржавчины, разъедающей металл, но со временем материалы все равно приходили в негодность. Семьи переезжали, разрастались, менялся их состав, и каждый раз дома ломали и собирали заново. Все вокруг было завалено металлическими листами и досками, которые ждали, когда их снова пустят в дело.

Волк застыл. Нервы у всех были напряжены до предела. Зола обвела взглядом окна ближайших домов и приготовилась к атаке.

– В чем дело?

Волк молчал, на отводя глаз от домика в самом конце улицы.

– Волк?

Он тяжело дышал.

– Может, там ничего и нет, но мне кажется, что… я учуял свою мать. Мыло, такой знакомый запах… хотя я почти ничего не помню…

Он выглядел испуганным, но в глазах таилась надежда.

На окнах некоторых лачуг висели ящики с цветами, кое-где в них даже росли живые цветы. Дом, на который смотрел Волк, был одним из таких – под окошком они увидели облако голубых ромашек. Цветы были простым и изящным проявлением красоты, ярким пятном среди окружающего уныния.

Беглецы остановились перед домом. Здесь не было даже маленького дворика, лишь бетонный пятачок у самой двери. А единственное окно было разбито и затянуто выцветшей тканью.

Волк как будто прирос к земле; Торн обошел его и постучал в дверь. Они услышали, как заскрипели половицы. Кто-то подошел к двери и приоткрыл ее. Маленькая женщина выглянула наружу и с тревогой уставилась на Торна. Она была очень худой, как будто много лет голодала. Каштановые волосы собраны в строгий пучок, кожа – такого же оливкового оттенка, как у Волка, но глаза угольно-черные – ничего общего с яркой зеленью его глаз. Торн улыбнулся женщине обезоруживающей улыбкой, но это не произвело на нее никакого впечатления.

– Миссис Кесли?

– Да, сэр, – сказала она робко и оглядела остальных. Скользнула взглядом по Волку, Золе, Ико… А затем ее глаза расширились. Она снова посмотрела на Волка, но потом уголки ее губ недоверчиво опустились.

– Я – капитан Карсвелл Торн. Надеюсь, вы знаете…

Женщины вскрикнула. Она смотрела на сына, на ее лице боролись потрясение и неверие. Она распахнула дверь настежь и несмело шагнула вперед. Волк окаменел, как статуя. Зола чувствовала волнение, волнами исходившее от него.

– Зеэв? – прошептала женщина.

– Мама, – тихо ответил он.

На глазах у нее показались слезы. Она прижала руку ко рту и сделала еще шаг. А потом кинулась к Волку и обняла его. Он был гораздо выше, чем она, но вдруг как будто стал меньше ростом. Он нагнулся, чтобы ей было легче обнимать его.

Мать Волка отступила и взяла его лицо в свои ладони. Наверное, она удивлялась, каким он стал красивым, как возмужал, а может быть, ее пугали его шрамы…

Зола заметила татуировку у нее на предплечье, там же, где у Волка. Только он носил отметку специального оперативника, а у его матери стоял обычный штамп РШ-9. И он напоминал клеймо, которым помечают домашних питомцев.

– Мама, – произнес Волк, с трудом поборов эмоции. – Можно нам войти?

Женщина снова оглядела остальных, чуть задержавшись на Ико. Зола подумала, что ее, вероятно, смущает отсутствие у Ико биоэнергии. Но женщина ничего не спросила.

– Конечно, – ответила она и пригласила их в дом.

Они оказались в крошечной комнате с диваном и единственным стулом – ткань на сиденье треснула, желтая набивка торчала наружу. На стене висел голографический узел размером с кулак, под ним стоял низкий столик, а на нем – стакан с букетом голубых ромашек.

Одна дверь выходила в коротенький коридор, который, вероятно, вел в спальню и ванную. За второй дверью виднелась такая же крохотная кухня, полки были заставлены посудой. Все было покрыто пылью, но было видно, что тут хозяйничает женщина.

Волк сутулился, как будто на него давил потолок, а его мать сжимала побелевшими пальцами спинку стула.

– Вот, – сказал Волк, – это моя мама, Маха Кесли. Мама, это Ико, Торн, и… Зола.

Он запнулся, и Зола поняла, что он не знает, стоит ли говорить матери, кто она такая.

Зола постаралась быть приветливой:

– Спасибо за гостеприимство. Боюсь, оставаясь здесь, мы подвергаем вас большой опасности.

Маха от напряжения выпрямилась еще больше. Торн держал руки в карманах, как будто боялся к чему-нибудь прикоснуться.

– Ваш муж скоро вернется домой?

Маха молча посмотрела на Волка.

– Мы не хотим никаких сюрпризов, – добавила Зола.

Маха сжала губы и снова посмотрела на сына. Зола догадалась…

– Мне жаль, Зеэв, – сказала Маха. – Он умер четыре года назад от реголитовой болезни.

Волк медленно кивнул. Казалось, он удивляется не тому, что его отец мертв, а тому, что мать до сих пор жива.

– Ты голоден? – спросила Маха. – Раньше… ты всегда хотел есть. Ты ведь рос…

Слова повисли в воздухе, напоминая о давно ушедшем детстве. Волк еле заметно улыбнулся, стараясь не показывать острые клыки.

– В этом я не изменился.

Маха убрала выбившуюся прядь за ухо и ринулась на кухню.

– Прошу, располагайтесь! Кажется, у меня есть немного крекеров…

Глава 25

Когда Ясин вошел в тронный зал, его сердце сжалось от страха. Места для придворных были пусты. Лишь королева восседала на троне, да Эймери стоял рядом с ней. Даже личную охрану отпустили. Значит, Левана не хочет, чтобы кто-нибудь узнал об этой встрече.

«Кресс, – подумал он. – Она знает про Кресс. Ясин спрятал девушку у себя в комнате, как и обещал Зиме, хотя понимал, что это не может длиться вечно. Но как Левана узнала об этом?..»

В зале стоял экран – большой плоский нетскрин вроде тех, что использовали для двумерных СМИ на Земле. Только этот был удивительно искусно отделан. Ничего подобного Ясин раньше не видел: экран был закреплен в раме из полированного серебра, увитой розами. Казалось, нетскрин был настоящим произведением искусства. Королева, как обычно, не жалела денег на роскошь.

Когда Ясин вошел, лица королевы и мага потемнели. Он остановился и щелкнул каблуками, пытаясь не вспоминать тот последний раз, когда точно так же стоял здесь во время суда. Тогда он думал, что его убьют прямо на глазах у Зимы.

– Вы звали меня, моя королева?

– Да, – протянула Левана, барабаня пальцами по подлокотникам трона.

Он задержал дыхание, пытаясь придумать, как объяснить присутствие Кресс, не втягивая в это Зиму.

– Я много думала, – сказала королева, – и хочу снова тебе доверять, как раньше, когда ты служил Сибил. Но я никак не могу убедить себя, что ты предан мне. Предан своей королеве, а не… принцессе! – Левана взмахнула рукой, и ее лицо исказилось так, будто она вот-вот зарычит.

Ясин ждал. Ждал, что она обвинит его в том, что он укрывает преступницу. Ждал, что объявит о наказании, которое его теперь ждет.

Но королева молчала. В конце концов, он склонил голову.

– При всем уважении, Ваше Величество, вы сами решили назначить меня охранником принцессы Зимы.

Она прожгла его взглядом.

– А ты, конечно, был этим очень огорчен, – фыркнула Левана. Она встала и обошла кресло, в котором обычно сидела Зима. Провела пальцами по спинке. – Я долго размышляла и придумала, как ты сможешь доказать мне свою преданность. Если ты сделаешь это, у нас не останется никаких сомнений, и ты станешь личным охранником моего главного мага. Эймери не терпится взять тебя под свою опеку.

– Королева… – Глаза Эймери блеснули.

Ясин нахмурился. Он начал понимать, что Левана имеет в виду не Кресс.

– Я уже говорила тебе о клятве, которую дала моему супругу, отцу Зимы, – продолжала Левана. – Я поклялась, что буду защищать девочку. Все эти годы я держала слово. Я заботилась о ней и растила как родную дочь.

Ясин, как ни старался, не смог подавить всплеск возмущения при этих словах. Она растила Зиму как родную дочь? Нет! Она мучила ее, заставляла присутствовать на судах и казнях, хотя все знали, что Зима это ненавидит. Она заставила ее изуродовать свое прекрасное лицо. Высмеивала Зиму за «слабый дар», хотя даже представить не могла, сколько сил требовалось Зиме, чтобы устоять перед соблазном и не использовать чары. Чтобы годами подавлять свой дар…

На кроваво-красных губах Леваны появилась кривая улыбка.

– А, тебе не по душе, когда я говорю о твоей дорогой принцессе?..

– Моя королева может говорить, о ком пожелает, – ответил Ясин ровным голосом. Не было смысла отрицать, что он питает к Зиме особые чувства; всем во дворце было известно, что они выросли вместе, хотя принцессе и не подобало лазать по деревьям и биться на мечах с сыном скромного гвардейца. Их отцы дружили. Он помнил, что всегда хотел защищать ее. Раньше, чем узнал, что она действительно нуждается в защите. Он помнил, как пытался украсть у нее поцелуй, всего лишь раз – когда ему было десять, а ей – восемь. Она засмеялась и отвернулась: «Не глупи. Мы не должны этого делать, пока не поженимся».

Нет, он мог делать только одно: притворяться, что ему нет никакого дела до того, что все об этом знают. Делать вид, что насмешки его не волнуют. Скрывать, что каждый раз, когда Левана упоминает принцессу, кровь стынет в его жилах. Скрывать, как он боится, что Левана когда-нибудь использует Зиму против него.

Королева спустилась с возвышения.

– С ней занимались лучшие учителя. У нее была самая красивая одежда. Ей дарили экзотических питомцев. Если она о чем-то просила, я лично следила, чтобы все ее желания были исполнены.

Левана замолчала, но Ясин понимал, что сейчас лучше молчать.

– Но она не создана для жизни во дворце. Ее дар слишком слаб. А отказываясь скрывать свои отвратительные шрамы, она выставляет себя на посмешище, проявляя тем самым неуважение к короне и королевской семье. – Левана скрипнула зубами. – Но я даже не представляла, насколько она неблагодарна. Эймери предложил девчонке руку и сердце. Я и надеяться не могла на такую блестящую партию для девушки не королевских кровей. – В ее голосе послышалось рычание, и Ясин снова почувствовал, что она за ним наблюдает. Однако он держал себя в руках. Ей не удастся спровоцировать его такими разговорами. – Но нет, – продолжала королева. – Девчонка отвергла моего главного мага. Уверена, что она просто дурачила его и тем самым еще больше унизила наш двор. – Она вздернула подбородок. – А потом еще этот инцидент в секторе АР-2. Надеюсь, ты помнишь?..

Во рту стало кисло. Если бы Ясин не потратил все силы на то, чтобы скрыть растущий страх, то непременно выругался бы.

– Нет? – промурлыкала Левана в ответ на его молчание. – Тогда позволь освежить твою память.

Ее пальцы скользнули по нетскрину. В роскошной раме замерцал и ожил экран, показывая витрины магазинчиков. Ясин увидел себя. Он улыбался Зиме, толкнул ее плечом. Она толкнула его в ответ. Они смотрели друг на друга, пока никто не видел.

Он почувствовал пустоту в груди. Глядя на них, любой догадался бы об их чувствах. Ясин смотрел на экран, но мог бы и не смотреть. Он помнил детей и их самодельную корону из веточек. Помнил, как красива была Зима, когда, не задумываясь, надела ее на голову. Помнил, как сорвал ее и сунул в корзину. Он надеялся, что об этом никто не узнает, но ему следовало помнить, что надежда – прибежище малодушных.

Он повернулся к королеве. Та мрачно смотрела на экран, ее глаза пылали ненавистью. Сердце Ясина сжалось. Левана говорила об особом задании, которое докажет его преданность, но пока речь шла только о Зиме и о том, как она компрометирует королевский двор.

– Я разочаровалась в тебе, сэр Клэй, – мрачно сказала Левана. – Я думала, что могу доверить тебе принцессу, и ты сможешь держать ее под контролем. Думала, уж с тобой она не выкинет ничего такого, что бросит тень на меня и мой двор. Но ты подвел меня. Ты считаешь, это в порядке вещей – разгуливать по городу в короне?

Ясин мысленно прощался с жизнью. Королева вызвала его, чтобы казнить. Он благодарил звезды, что она хотя бы не заставила Зиму смотреть на это.

– Итак, что ты скажешь в свое оправдание?

– Ничего, моя королева, – ответил он. – Но я надеюсь, вы позволите мне высказаться в защиту принцессы. Дети подарили ей венок в благодарность за то, что она купила у них цветы. Они сами не понимали, что делают и что это значит. И принцесса тоже ничего такого не имела в виду…

– Не понимали? – взгляд Леваны стал холодным. – Дети не понимали? – Она рассмеялась. – И сколько еще мне это терпеть? Я должна не обращать внимания на то, как они восхищаются ею? Как они воспевают ее красоту и даже ее шрамы, как будто это знак отличия! А на самом деле никто и понятия не имеет, как она слаба! Эта ее болезнь, ее галлюцинации и бред!.. Даже если она когда-нибудь и станет королевой, ее тут же свергнут. Но нет – они думают только о себе и своей красивой принцессе! Не замечают того, что я делаю ради их безопасности, и… – Левана отвернулась, ее плечи дрожали. – Мне что, дожидаться, когда они наденут ей на голову настоящую корону?

Ужас охватил Ясина, и на этот раз он не смог его скрыть. Королева явно была не в себе. Он, конечно, и раньше об этом знал, но никогда не видел, чтобы зависть, жадность и тщеславие сливались в такую неукротимую ярость. Она уже не слышала голос разума, и весь ее гнев был направлен на Зиму. Вернее, на Зиму и Селену. Отсюда все и пошло. Появилась девушка, которая назвала себя пропавшей племянницей Леваны, и королева почувствовала угрозу. Она боялась, что ее власть ослабнет, и, окончательно обезумев, решила действовать со всей жестокостью.

Ясин ударил себя в грудь кулаком:

– Моя королева, уверяю вас, принцесса не представляет угрозу вашей власти.

– Разве ты не восхищаешься ею? – Левана смотрела на него в упор. – Разве ты не любишь ее?

Ясин ответил:

– Она не королевской крови. Она никогда не будет королевой.

– Да, она никогда не будет королевой. – Левана придвинулась к нему, и ему почудилось, будто его душит удав. Дышать стало нечем. – Ведь ты мой верный слуга! Ты сам только что уверял меня в этом. И ты убьешь ее.

Во рту у Ясина пересохло, как в каменистой пустыне.

– Нет, – прошептал он.

Левана подняла бровь.

– Моя королева, я хотел сказать… – он откашлялся. Вы не можете… – Он взглянул на Эймери, который явно было доволен решением королевы. На его губах блуждала легкая улыбка. – Пожалуйста, попросите ее снова выйти за вас замуж. Я поговорю с ней. Уверен, она согласится. Она может быть полезной, это хорошая партия. Она просто волновалась и…

– Ты смеешь подвергать сомнению мои слова? – вскипела Левана.

Его пульс грохотал.

– Умоляю вас!

– Я предложил принцессе руку в знак моего доброго к ней отношения, – сказал Эймери, – чтобы оградить ее от других, менее достойных кавалеров. Ее отказ показал, какая она неблагодарная. Теперь я не приму ее, даже если она будет меня умолять.

Ясин стиснул зубы. Взгляд королевы теперь источал мед. Она подошла к нему так близко, что он мог бы выхватить нож и перерезать ей горло. Но что, если ее мысли будут быстрее, чем его рука?

– Дорогой сэр Клэй, – сказала королева, и Ясин решил, что она сжалилась, видя его отчаяние. – Я прекрасно понимаю, о чем прошу и как это тебе будет трудно. Но я требую этого, потому что милосердна. Я уверена, ты все сделаешь быстро. Она не будет страдать. И таким образом я выполню обещание, которое дала ее отцу.

Королева определенно сошла с ума. И хуже всего то, что она искренне верила в то, что говорила. Руки Ясина дрожали, по шее катился пот.

– Я не смогу, – произнес он. – Я не стану… Прошу… умоляю, пощадите ее. Лишите ее титула. Сделайте обычной служанкой. Сошлите во внешний сектор. Вы больше о ней не услышите, обещаю!

Левана отвернулась и вздохнула.

– А сколько человек ты готов принести в жертву ради нее? – Королева подошла к экрану, разглядывая детей на пороге цветочной лавки. – Может быть, лучше, если я убью их, а не ее?

Сердце Ясина забилось, пытаясь вырваться из клетки ребер.

– А как насчет твоих родителей? – Королева обернулась. – Если не ошибаюсь, сэра Гаррисон Клэй теперь простой гвардеец в одном из внешних секторов. Когда вы виделись в последний раз?

Ясин молчал, ведь любое слово могло обернуться против него. Он не видел родителей уже несколько лет. Он считал, что лучший способ защитить родных – притвориться, что он их не любит. И тогда его родителей никто не смог использовать против него так, как сейчас это пыталась сделать Левана.

Как он мог так проколоться? Он никого не может защитить… Никого не может спасти. Он знал, что его лицо перекошено ужасом, но ничего не мог поделать. Он хотел пасть перед королевой на колени, умолять, чтобы она изменила решение. Все, что угодно, только не это.

– Если ты откажешься, – предупредила Левана, – будет ясно, что все твои слова о верности – ложь. Сначала тебя казнят за предательство, а потом и твоих родителей. Затем я поручу Джеррико разделаться с принцессой, и он без колебаний выполнит приказ.

Ясин больше не молил ее о милосердии. Это не привело бы ни к чему хорошему.

– Так что же, сэр Клэй, ты выполнишь мое поручение?

Он склонил голову, чтобы скрыть отчаяние:

– Выполню, моя королева.

Глава 26

Впервые с тех пор, как Кресс покинула спутник, она почувствовала, что скучает по нему. Комната Ясина оказалась еще меньше, чем ее старая комната. Если нужно было в туалет, приходилось ждать, когда вернется Ясин и проводит ее. Туалет был общим для всех гвардейцев и их семей, которые жили тут, в подземном крыле дворца. Однажды Кресс столкнулась с какой-то женщиной, но к счастью, та оказалась всего лишь женой гвардейца и мило ей улыбнулась. Но Кресс еще долго била дрожь.

Она повсюду чувствовала присутствие королевы и ее свиты. Ни на минуту не могла забыть, что ее ждет смерть, если кто-нибудь поймет, что она пустышка. А перед этим – пытки и допрос. Кресс с ума сходила от страха и от беспокойства за судьбу друзей. Ее огорчало, что Ясин ничего не слышал о них, но она убеждала себя, что это хороший знак. Если бы их схватили, Ясин сразу бы узнал…

Чтобы отвлечься, Кресс пыталась помогать Золе – насколько это было возможно сидя взаперти. У нее был портскрин. И хотя Кресс не могла отправлять сообщения, потому что их легко отследить, она могла подключаться к системе вещания королевы при помощи встроенного в стену голографического узла. На Луне такие узлы были повсюду, как на Земле – нетскрины. И взламывать их было так же легко. Кресс сохранила видео Золы на свой портскрин, но пока не решалась действовать, ведь она не знала, готовы ли ее друзья. Поэтому она развлекалась тем, что прерывала сообщения королевы, содержащие сплошную пропаганду, и пыталась придумать, как сообщить друзьям, что она жива и находится в относительной безопасности. Но никак не могла найти способ, как это сделать, не привлекая внимания королевы.

Ей очень хотелось иметь доступ к тем же технологиям, что и на спутнике. Сейчас она как никогда чувствовала себя отрезанной от мира и даже не могла узнать новости (информационные выпуски, одобренные королевой – не в счет).

Она не могла отправить сообщение напрямую. Не имела доступа ни к системе наблюдения, ни к системе охраны и, следовательно, не могла выполнить то, что поручила ей Зола. Часы складывались в дни, и Кресс тревожилась все больше. Ей не терпелось выбраться из заточения и начать действовать.

Она как раз подменила саундтрек в королевском послании о «славной победе лунатиков над слабоумными землянами», когда услышала в коридоре тяжелые шаги и замерла. Кто-то остановился у двери. Кресс выключила портскрин и метнулась под кровать. Кто-то набрал код, дверь открылась и закрылась.

Она затаила дыхание.

– Это я, – мрачно сказал Ясин.

Со вздохом облегчения Кресс выбралась из своего укрытия и села на пол, прислонившись к кровати. Сидеть здесь можно было только на кровати, и Кресс постоянно чувствовала себя неловко из-за того, что отняла у Ясина это место. Правда, она не помнила, чтобы он сидел в ее присутствии. Казалось, он вообще не может расслабиться, даже в собственной комнате.

– Есть новости? – спросила она.

Ясин привалился спиной к двери и закрыл глаза. Он выглядел каким-то взъерошенным, что было на него совершенно не похоже.

– Новостей нет.

Кресс подтянула колени к груди.

– Что случилось?

Глядя в потолок, Ясин пробормотал:

– Ты тогда отключила все камеры в доке… Можешь снова это сделать? Можешь отключить все камеры во дворце?

Кресс потянулась к своим волосам. Трудно было избавиться от привычки перебирать их, хотя она постриглась уже несколько недель назад.

– Если у меня будет доступ в систему. Но его нет.

Ясин открыл рот, потом закрыл. Кресс нахмурилась. Ясин и раньше не отличался разговорчивостью, а сейчас с ним определенно творилось что-то необычное. Наконец он сказал:

– Я могу получить доступ к системе.

– А зачем нужно отключать камеры?

Его грудь вздымалась и опускалась. Взгляд скользил по голым каменным стенам и, наконец, остановился на Кресс.

– Сегодня ночью ты должна уйти. Вы должны покинуть дворец: ты, Зима и та девушка в красной кофте.

Кресс вскочила.

– Что?

– Зиме нельзя больше тут оставаться, а без своей подруги она не уйдет. Ты поможешь вытащить их отсюда, и уйдешь сама. – Он потер виски. – Ты ведь знаешь, куда Зола собиралась пойти? Ты сможешь найти ее, а она сумеет спрятать Зиму. С ней она будет в большей безопасности.

При упоминании о Золе у Кресс шевельнулось подозрение, по позвоночнику пополз противный холодок. Уж не ловушка ли это? Не пытается ли он выудить сведения, чтобы передать королеве? Раньше он уже так делал…