Исчезнувший Дивер Джеффри

Глава 13

В 1900 году поголовье лошадей превышало на Манхэттене сто тысяч, а поскольку и в те дни с жизненным пространством на острове тоже были проблемы, многих животных размещали в высотных зданиях — по крайней мере тогда такими считали двух— и трехэтажные конюшни.

Одну из таких конюшен можно найти и сейчас — это знаменитая Хаммерстедская школа верховой езды в Верхнем Вест-Сайде. Здание школы, построенное еще в 1885 году, сохраняет свою первоначальную конструкцию: сотни стойл расположены над ареной, используемой как для частных уроков верховой езды, так и для представлений. В Манхэттене двадцать первого столетия такие большие конюшни кажутся аномалией, пока не вспоминаешь, что всего в нескольких кварталах отсюда Центральный парк с его дорожками для верховой езды общей протяженностью шесть миль.

В школе постоянно содержат девяносто лошадей; одни принадлежат частным владельцам, других сдают напрокат. Именно одну из таких лошадей выводил сейчас из стойла по крутому помосту работавший здесь конюх — рыжеволосая девушка-подросток.

Увидев крупное горделивое животное с темными пятнами по светлой шерсти, Черил Мерстон вновь испытала тот же восторг, что и каждую субботу.

— Привет, Донни, мой мальчик! — воскликнула она. Настоящее имя лошади было Дон Жуан де Миддлбург. Дамский угодник, часто говорила Черил; и в этой шутке, несомненно, была доля правды: когда в седло садился мужчина, конь робел и недовольно ржал, словно жалуясь на судьбу. А вот с Черил он вел себя на редкость покладисто.

— Увидимся через час, — сказала Черил рыжеволосой девушке, вскочила на Донни и, взяв гибкие поводья, ощутила под собой великолепные мускулы.

Один легкий толчок — и они двинулись в путь. Выехав на 86-ю улицу, конь и всадница медленно направились к Центральному парку. Копыта лошади звонко стучали по асфальту, привлекая всеобщее внимание — прохожие заглядывались и на великолепное животное, и на всадницу, серьезную женщину с худым лицом, одетую в бриджи для верховой езды, красную куртку и черную бархатную шапочку, из-под которой выбивалась длинная светлая коса.

Въехав в Центральный парк, Мерстон обратила взор на юг и увидела в отдалении большое административное здание, где она пятьдесят часов в неделю занималась практическим применением корпоративного права. По идее в ее голове могли бы возникнуть тысячи мыслей, связанных с работой, особенно с теми «первоочередными проектами», о которых так часто говорил один из ее партнеров, но ничего подобного не произошло, да и не могло произойти. Восседая на одном из самых прекрасных Божьих созданий, вдыхая свежий запах земли, она была недосягаема ни для чего. Донни шел рысью по темной дорожке, окруженной ранними нарциссами и сиренью.

Первый погожий день за эту весну.

В течение получаса Черил медленно описывала круги вокруг бассейна, наслаждаясь единением с существом, отличным от нее, но таким же умным и сильным. Ненадолго пустив лошадь в галоп, она перешла на рысь, когда они приблизились к участку с крутыми поворотами, расположенному в более уединенной части парка, неподалеку от Гарлема.

Оба пребывали в полном умиротворении.

До тех пор, пока не произошло нечто ужасное.

Черил так и не поняла, как это случилось. Она уже замедлила ход, чтобы свернуть в узкий проход между двумя кустами, когда прямо в морду Донни врезался голубь. Заржав, конь так резко остановился, что Мерстон чуть не вылетела из седла. Затем он попятился, и всадница едва не съехала назад.

Схватившись за гриву и передний край седла, она все же сумела избежать падения с высоты двух с половиной метров, да еще на каменистую почву.

— Тпру, Донни! — крикнула Мерстон, похлопав коня по шее. — Все в порядке, Донни. Тпру!

Тем не менее он все еще пятился назад. Может, столкновение с птицей повредило ему глаза? К беспокойству за лошадь у всадницы присоединился страх за собственную участь. Повсюду торчали острые камни. Если Донни так и будет пятиться, на неровной почве он потеряет равновесие и упадет — причем она может оказаться под ним. Обычно всадники получают серьезные травмы не от падения как такового, а от того, что оказываются под лошадью.

— Донни! — задыхаясь, воскликнула Мерстон. Но конь снова попятился, в панике приплясывая на месте и постепенно сдвигаясь в сторону камней. — Боже! — простонала Мерстон. — Нет, нет…

Она понимала, что он вот-вот упадет. Копыта лошади уже звякали по камням, мощные мышцы подрагивали, пытаясь удержать равновесие, конь громко ржал.

Сейчас она сломает себе ногу в нескольких местах. А может, и грудную клетку.

Мерстон уже почти чувствовала боль. И его боль тоже.

— Ой, Донни…

И тут из-за кустов появился мужчина в тренировочном костюме. Широко раскрытыми глазами он посмотрел на лошадь и, тут же прыгнув вперед, схватил ее коня за уздечку.

— Назад! — крикнула Мерстон. — Он неуправляем! Он сейчас лягнет его в голову! — Отойдите…

Погоди-ка… Что же происходит?

Худощавый мужчина смотрел сейчас не на нее, а прямо в карие глаза лошади, произнося какие-то слова, которых Черил не слышала. Как по волшебству конь начал успокаиваться. Перестав пятиться, он теперь твердо опирался на все четыре копыта. Правда, Донни все еще нервничал и дрожал, как и сама Мерстон, но худшее, кажется, осталось позади. Пригнув книзу морду лошади, мужчина приблизил ее к своему лицу и произнес еще несколько слов.

В конце концов он отступил, окинул лошадь одобрительным взглядом и поднял глаза на всадницу:

— С вами все в порядке?

— Вроде бы да. — Положив руку на грудь, Мерстон глубоко вздохнула. — Я просто… Все произошло так быстро…

— А что случилось?

— Его испугала птица. Врезалась прямо ему в морду — между глаз.

— Да нет, с ним все в порядке. — Мужчина тщательно осмотрел морду лошади. — Можете, конечно, отвести его к ветеринару, но я не вижу никаких повреждений.

— Как же вы это сделали? — удивилась Черил. — Вы что…

— Повелитель лошадей? — засмеялся он и отвел глаза. Похоже, ему больше нравилось смотреть в глаза лошади. — Да нет, пожалуй. Просто я много езжу верхом. Наверно, я чем-то успокаиваю их.

— Я думала, он сейчас упадет.

Мужчина робко улыбнулся.

— Хотелось бы мне сказать что-то такое, что успокоило бы вас.

— Что хорошо для моей лошади, то хорошо и для меня. Не знаю, как и благодарить вас.

В этот момент появился еще один всадник, и бородатый мужчина отвел Донни в сторону, чтобы пропустить гнедую кобылу.

Сейчас он внимательно рассматривал коня.

— Как его зовут?

— Дон Жуан.

— Вы берете его напрокат в Хаммерстеде? Или он принадлежит вам?

— В Хаммерстеде. Но я отношусь к нему как к своему: я езжу на нем каждую неделю.

— Я тоже иногда беру там лошадей. Какое красивое животное!

Успокоившись, Мерстон рассмотрела спасителя подробнее. Это был симпатичный мужчина лет пятидесяти с небольшим. Аккуратно подстриженная борода, густые брови, сходящиеся на переносице. На шее и на груди старые шрамы, левая рука покалечена. Впрочем, это ничуть не обескураживало ее — все с лихвой искупала любовь незнакомца к лошадям. Тридцативосьмилетняя Черил Мерстон, уже четыре года находившаяся в разводе, чувствовала, что их явно тянет друг к другу.

Тихо засмеявшись, мужчина отвел взгляд.

— Я бы… — Он умолк и, заполняя паузу, похлопал Донни по мощной шее.

Так что же? — приободрила его Мерстон.

— Ну, поскольку вы собираетесь исчезнуть и я, вероятно, никогда не увижу вас… — Преодолев робость, он заговорил более смело: — Я подумал о том, не будет ли дурным тоном пригласить вас выпить кофе.

— Нисколько. — Мерстон понравилась его прямота. Чтобы прояснить ситуацию, она добавила: — У меня осталось минут двадцать. Нужно еще вернуться — чтобы быть, так сказать, на коне. Вас это устроит?

— Конечно. Я встречу вас на конюшне.

— Хорошо, — сказала Черил. — Кстати, я так и не спросила: вы ездите по-английски или по-западному?

— Вообще-то я езжу без седла. Когда-то я был профессионалом.

— Да неужели? И где же?

— Хотите — верьте, хотите — нет, — лукаво сказал он, — но я выступал на лошади в цирке.

Глава 14

Компьютер Купера слабо зазвонил — это означало, что по электронной почте пришло сообщение.

— От наших друзей. — Расшифровывая сообщение из ФБР, он сообщил: — Результаты по маслу. Оно есть в продаже. Торговая марка «Так-пьюар». Используется для ухода за седлами, поводьями, кожаными мешками для кормления лошадей и прочими предметами для верховой езды.

Лошади…

Райм развернул кресло и уставился на доску со списком улик.

— Нет, нет, нет…

— В чем дело? — спросила Сакс.

— Я говорю о дерьме на ботинках Кудесника.

— А что с ним такое?

— Это не собачье дерьмо. Это конский навоз! Посмотри на растения. Черт возьми, о чем только я думал! Собаки плотоядны. Они не едят траву, а все другие улики отправляют нас в Центральный парк… И шерсть. Ты знаешь этот район, где Собачий холм? Это ведь тоже в парке.

— Это как раз через улицу, — указал Селлитто. — Там, где все выгуливают собак.

— Кара! — отрывисто сказал Райм. — В «Сирк фантастик» есть лошади?

— Нет. Там вообще нет животных.

— Ладно, значит, цирк исключается… Где же еще он мог побывать? Собачий холм находится как раз возле верховой тропы, верно? Это, конечно, не слишком вероятно, но, возможно, он следил там за всадниками. Один из них и будет его мишенью. Возможно, не следующей, но это наша единственная серьезная зацепка.

— По-моему, где-то здесь есть конюшня, — сказал Селлитто.

— Я видела ее неподалеку, — сообщила Сакс. — Кажется, в районе Восьмидесятых.

— Найдите ее! — распорядился Райм. — И направьте туда людей.

Сакс посмотрела на часы: тридцать пять минут второго.

— У нас еще есть время. Два с половиной часа до следующей жертвы.

— Хорошо, — сказал Селлитто. — Я пошлю группы наблюдения в парк и к конюшне. Если они будут на месте к двум тридцати, то успеют обнаружить его.

Но тут Райм заметил, что Кара чем-то обеспокоена.

— В чем дело? — спросил он ее.

— Я не уверена, что у вас действительно столько времени.

— Почему?

— Я ведь говорила вам про отвлечение?

— Помню.

— Есть еще отвлечение по времени. Публику заставляют думать, что нечто произойдет в одно время, тогда как на самом деле оно происходит в другое. Например, иллюзионист повторяет какой-то номер с регулярными интервалами. Публика подсознательно отмечает, что все совершаемое им происходит только в эти моменты. Но затем исполнитель сокращает интервал, и аудитория совершенно упускает из вида то, что он делает. Признак отвлечения по времени — то, что иллюзионист всегда дает публике знать, каков у него интервал.

— Например, разбив часы? — спросила Сакс.

— Именно так.

— Значит, по-вашему, мы не располагаем временем до четырех? — спросил Райм.

Кара пожала плечами:

— Может, и располагаете. Не исключено, что он планирует убить трех человек с интервалом в четыре часа, а четвертую жертву убьет всего через час. Не знаю.

— Наверняка мы здесь ничего не знаем, — твердо проговорил Райм. — Но что думаете вы, Кара? Как бы вы поступили?

Она нервно засмеялась — ведь ее просили влезть в шкуру убийцы.

— Ему известно, что вы нашли часы. Известно, что вы сообразительны. Убийце больше не нужно ничего вам внушать. На его месте я отправилась бы за очередной жертвой еще до четырех. Я бы отправилась немедленно.

— Мне этого достаточно, — заявил Райм. — Забудьте о наблюдении. Лон, позвони Хауману; пусть он направит в парк группу захвата. Задействуем их на всю катушку.

— Это может испугать его, Линк, если он под прикрытием и сам ведет наблюдение.

— Полагаю, мы должны предоставить ему этот шанс. Скажи группе захвата, что мы ищем… черт его знает, кого мы там ищем! Дай ему общее описание — какое только сможешь.

Пятидесятилетний убийца, шестидесятилетний уборщик, семидесятилетняя старушка с хозяйственной сумкой… Купер оторвался от компьютера.

— Я нашел конюшню. Это «Хаммерстедская школа верховой езды».

Белл, Селлитто и Сакс направились к двери.

— Я тоже хочу пойти, — сказала Кара.

— Нет, — отрезал Райм.

— Я могу там что-нибудь заметить. Какую-нибудь манипуляцию или иллюзионистскую трансформацию прямо в толпе. Я сразу увижу это.

— Нет. Это слишком опасно. В операции по задержанию не должны участвовать гражданские лица. Таковы правила.

— Эти правила меня не волнуют, — с вызовом отозвалась молодая женщина. — Главное — что я могу помочь.

— Кара…

Но она заставила Райма замолчать, сначала посмотрев на развешанные фотографии убитых Тони Калверта и Светланы Расниковой, а потом холодно взглянув в глаза. Тем самым Кара напомнила ему, что именно он вызвал ее сюда, именно он показал чуждый ей мир и теперь она уже без содрогания смотрит на все эти ужасы.

— Ну ладно, — согласился Райм и обратился к Сакс: — Только держись к ней поближе.

* * *

А она ведет себя осторожно, отметил Мальэрик. Как, впрочем, и подобает любой женщине, только что познакомившейся с мужчиной на Манхэттене — даже если тот робок, дружелюбно настроен и умеет справляться с упирающимися лошадьми.

Тем не менее Черил Мерстон постепенно успокаивалась, с удовольствием слушая его рассказы о тех временах, когда Мальэрик разъезжал на лошадях в цирке; все эти рассказы были, разумеется, сильно приукрашены, для того чтобы развлечь слушательницу и преодолеть ее настороженность.

Осмотрев Донни в Хаммерстедских конюшнях, конюх и ветеринар нашли его в добром здравии. Мальэрик и его очередная жертва направились в ресторан, находившийся на Риверсайд-драйв.

Черил поведала Джону (так представился ей Мальэрик) о своей жизни в городе, о давней любви к лошадям, о тех из них, на которых она ездила, о своих надеждах купить летний дом в Миддлбурге, штат Виргиния. Он же выказывал глубокие познания в искусстве обращения с лошадьми, отчасти почерпнутые из ее рассказов, отчасти усвоенные из богатой практики иллюзиониста. В его профессии животные всегда играли важную роль: их гипнотизировали, заставляли исчезнуть, превращали в существа другого вида. Например, в 1800-х годах один иллюзионист стяжал славу, превращая цыпленка в утку (что было весьма несложно, так как утка появлялась на сцене в быстросменяемом костюме цыпленка). В другие времена пользовались популярностью фокусы, в которых животных сначала убивали, а потом воскрешали, хотя на деле им редко причиняли вред. В конце концов, только никуда не годный иллюзионист убьет животное на потеху публике. К тому же животные стоят денег.

Сегодня, во время представления в Центральном парке, предназначенном для того, чтобы заманить в ловушку Черил Мерстон, Мальэрик использовал опыт Говарда Терстона, популярного иллюзиониста начала XX века, который специализировался на трюках с животными. Правда, то, что сделал Мальэрик, вряд ли одобрил бы Терстон: знаменитый иллюзионист обращался с животными не хуже, чем со своими ассистентами. Мальэрик не отличался гуманностью. Поймав рукой голубя, он уложил его на спину и медленно поглаживал по шее и бокам до тех пор, пока не загипнотизировал птицу. Этот прием фокусники использовали много лет для того, чтобы представить ее мертвой. Когда к месту засады приблизилась Черил Мерстон, Мальэрик с силой швырнул голубя в морду лошади. Испуг Донни был, однако, вовсе не связан с птицей, а вызван воздействием ультразвукового генератора, настроенного на частоту, вызывавшую у коня болезненные ощущения в ушах. Когда Мальэрик вышел из кустов, чтобы «спасти» Черил, он уже выключил генератор, и к тому времени когда схватил Донни за уздечку, лошадь уже успокаивалась.

Теперь постепенно успокаивалась и всадница, все больше осознавая, как много у них общего.

Впрочем, это ей только казалось.

Эту иллюзию Мальэрик создал с помощью приемов ментализма — области, в которой, он, правда, не достиг вершин, но все же был довольно силен. Разумеется, ментализм не имеет ничего общего с телепатическим восприятием чьих-то мыслей. Это комбинация механических и психологических приемов, используемая для установления тех или иных фактов. Сейчас Мальэрик занимался тем, что делают лучшие менталисты, а именно чтением тела — в противоположность чтению мыслей. Высказав те или иные замечания, он наблюдал за чуть заметными изменениями в позе и выражении лица Черил; одни из них свидетельствовали о том, что она не слишком внимательно слушает его, другие — о том, что он попал в точку.

Например, Мальэрик упомянул об одном своем друге, пережившем развод, и легко угадал, что это касается и Черил — она внимательно слушала. Поэтому он, поморщившись, сообщил, что тоже развелся — жена изменила ему. Это подкосило его, но сейчас он постепенно приходит в себя.

— А я отдала ему лодку, — сказала Черил, — лишь бы избавиться от этого сукина сына. Семиметровую парусную шлюпку.

Использовал Мальэрик и ряд старых приемов, позволяющих показать собеседнику, что между ними потрясающе много общего. Классический пример, когда менталист серьезно заявляет, испытующе глядя на объект своего воздействия: «Я чувствую, что вы довольно общительны, но иногда испытываете робость».

Это кажется откровением, хотя применимо почти к любому человеку.

Вскоре беседа перешла на личные темы. Как оказалось, ни Джон, ни Черил не имели детей. Однако у них были кошки, разведенные родители, и оба любили теннис. Вы только посмотрите на все эти совпадения! Браки заключаются на небесах…

Пора, подумал он. Впрочем, спешить некуда. Даже если полиция имеет какое-то представление о его намерениях, они считают, что он никого не убьет до четырех часов дня, а сейчас только начало третьего. Тем не менее Мальэрик по субъективным причинам стремился поскорее перейти к следующей части своего номера.

* * *

Вам может показаться, уважаемые зрители, что мир иллюзий никогда не пересекается с реальным миром, но это не так.

Я вспоминаю Джона Малхолланда, знаменитого фокусника и редактора журнала «Сфинкс». В пятидесятых годах он внезапно заявил о том, что досрочно уходит на пенсию и перестает заниматься фокусами и журналистикой.

Никто не мог понять, почему он так поступил. Но потом поползли слухи о том, что Малхолланд начал работать на ЦРУ, обучая шпионов незаметно доставлять разного рода препараты — так, чтобы ни один, даже самый подозрительный, коммунист ни о чем не догадался.

Что вы видите в моих руках, почтеннейшая публика? Смотрите внимательнее на мои пальцы. В них ничего нет, верно? Они кажутся пустыми. И вместе с тем, как вы, вероятно, догадались, это не так…

* * *

Сейчас, используя одну из секретных методик Малхолланда, Мальэрик взял левой рукой ложку и рассеянно постучал ею по столу. Черил, естественно, посмотрела на нее. Всего лишь доля секунды — но этого хватило для того, чтобы Мальэрик, потянувшись другой рукой за сахаром, бросил в ее чашку крошечную капсулу с бесцветным порошком.

Джон Малхолланд гордился бы им.

Уже через несколько мгновений стало ясно, что наркотик начал действовать: взгляд Черил затуманился, она стала покачиваться на месте. Однако Черил совсем ничего не чувствовала. В этом и заключается главное достоинство флунит-разепама, наркотика, применяющегося для изнасилований во время свидания и известного под названием «рогипнол»: жертва не чувствует, что ее опоили. По крайней мере до следующего утра. А в случае с Черил Мерстон это уже не имеет никакого значения.

Посмотрев на нее, Мальэрик улыбнулся:

— Не хотите увидеть кое-что интересное?

— Интересное? — сонно спросила она.

— Я только что купил лодку. — Он заплатил по счету. Черил радостно засмеялась.

— Лодку? Я люблю лодки. Какая она?

— Парусная шлюпка. Тринадцать метров. У нас с женой была такая же, — грустно пояснил Мальэрик. — Досталась ей при разводе.

— Вы смеетесь надо мной, Джон! Это у нас с мужем была такая! И он ее получил при разводе.

— Да ну? — Мальэрик встал. — Пойдем прогуляемся к реке. Оттуда ее видно.

— С удовольствием. — Шатаясь, Черил поднялась и взяла его под руку.

Мальэрик повел ее к выходу. Дозировка оказалась правильной. Она будет послушной и забывчивой, но не потеряет сознание до того момента, когда он отведет ее к растущим возле Гудзона кустам. Теперь они направлялись в Ривер-парк.

— Вы говорили о лодках, — пьяным голосом напомнила Черил.

— Да.

— У нас с моим бывшим была лодка.

— Знаю, вы мне уже говорили.

— Да неужели? — засмеялась Черил.

— Подождите, — сказал он. — Мне нужно кое-что взять. Остановившись возле машины, краденой «мазды», Мальэрик вытащил из-под заднего сиденья тяжелую спортивную сумку и запер дверцу. В сумке что-то громко лязгнуло, Черил как будто хотела спросить его об этом, но тут же забыла. — Пойдемте туда. — Мальэрик довел ее до конца улицы, по пешеходному мостику они пересекли автостраду и спустились на заросший, безлюдный участок земли, примыкающий к воде.

Освободившись от руки Черил, он крепко обнял ее за плечи. Рукой Мальэрик чувствовал ее грудь, голова Черил упиралась ему в плечо.

— Смотри, — сказала она, указывая на Гудзон, где по сверкающей водной глади скользили десятки парусников и прогулочных теплоходов.

— Моя лодка там, внизу.

— Я люблю лодки.

— И я тоже.

— Правда? — Засмеявшись, Черил пробормотала, что — подумать только — у нее с бывшим мужем тоже была лодка. Но она досталась при разводе ему.

Глава 15

Школа верховой езды была частью старого Нью-Йорка. Ощущая сильный запах конюшни, Амелия Сакс вглядывалась в интерьер старинного деревянного здания, рассматривала лошадей и всадников. Все они выглядели довольно импозантно в своих желтовато-коричневых брюках, черных или красных куртках и бархатных шапочках.

В вестибюле и возле него, снаружи, стояло с полдюжины полицейских в форме — сотрудники ближайшего, двадцатого полицейского округа. Еще больше полицейских находилось в парке. Разместившись вдоль верховой тропы, они под руководством Лона Селлитто высматривали свою неуловимую добычу.

Когда Сакс и Белл вошли в помещение администрации, детектив показал сидевшей за стойкой женщине свой золотой значок. Увидев за его спиной толпу полицейских, она вздохнула:

— Слушаю вас. Что случилось?

— Скажите, мэм, вы используете для ухода за седлами и кожей мазь «Так-пьюар»?

Она посмотрела на помощницу, и та кивнула.

— Да, сэр. Мы широко применяем ее.

— Сегодня на месте преступления мы нашли возле тела жертвы следы этой мази и конского навоза. По нашим предположениям, подозреваемый в этом убийстве готовит нападение на одного из ваших сотрудников или наездников.

— Не может быть! На кого же?

— К сожалению, этого мы не знаем. И нам точно не известно, как выглядит подозреваемый. Можем сказать одно: он среднего телосложения, ему около пятидесяти, белый. Иногда носит бороду и каштановый парик. Пальцы левой руки деформированы. Нам нужно, чтобы вы поговорили со своими сотрудниками или постоянными клиентами, может, кто-нибудь видел кого-то, кто подпадает под это описание или выглядит опасным.

— Конечно, — нерешительно сказала она. — Я сделаю все, что смогу. Конечно.

Взяв с собой несколько патрульных, Белл вместе с ними отправился на усыпанную стружкой арену.

— Мы сейчас все осмотрим! — крикнул он Сакс. Кивнув, та посмотрела в окно, проверяя, как там Кара.

Молодая женщина сидела одна в машине Селлитто, припаркованной на обочине, рядом с «камаро» Сакс. Амелии очень не хотелось ставить ее под удар.

Робертс-Удэн показал более эффектные трюки, чем марабуты. Хотя, по-моему, они едва его не убили.

Не беспокойтесь. Мы позаботимся о том, чтобы с вами этого не случилось.

Сакс посмотрела на часы — два часа дня. Вызвав по рации Центральную, она перевела звонок на телефон Райма и услышала в трубке его голос:

— Сакс, команда Лона ничего не нашла в парке. Надеюсь, тебе повезло больше?

— Управляющая опрашивает здесь, в школе, сотрудников и наездников. Роланд и его группа осматривают конюшни. — Она бросила взгляд на управляющую, окруженную сотрудниками с озабоченными лицами. Внезапно одна из девушек — рыжая, с круглым лицом — испуганно поднесла руку ко рту и начала кивать.

— Подожди, Райм. Кажется, что-то есть.

Управляющая поманила Сакс к себе.

— Не знаю, может, это и не важно, — сказала девочка-подросток. — Но я должна кое-что сообщить.

— Как вас зовут?

— Трейси? — тоном вопроса ответила она. — Я работаю здесь конюхом.

— Продолжайте.

— Хорошо. Тут одна наездница приезжает каждую субботу. Это Черил Мерстон.

— В одно и то же время? — прокричал Райм в ухо Сакс. — Спроси, приезжает ли она в одно и то же время.

Сакс повторила его вопрос.