Небесный шкипер Демченко Антон

– Прошу прощения, сэр, я не знал… вашего секретаря не было в приемной, – пробормотал смутившийся визитер, поняв, что прервал какой-то явно важный разговор.

– Я понял, Гвиннед. Докладывайте, – отмахнулся от извинений подчиненного хозяин кабинета и, поймав настороженный взгляд, брошенный вестником в сторону уголка отдыха у камина, понимающе усмехнулся. – Я ценю вашу тягу к сохранению конфиденциальности, но этому человеку я вполне доверяю. Итак? Что за новости вы принесли, друг мой?

– Кхм, с вашего позволения, сэр, я лучше зачитаю полученную телеграмму, – чуть поколебавшись, произнес Гвиннед, перехватывая левой рукой тяжелую, украшенную богатым тиснением кожаную папку, до этого покоившуюся у него под мышкой, и выжидающе уставился на хозяина кабинета.

Тот удивленно приподнял бровь, но после небольшой паузы все же кивнул. Молодой человек суетливо дернул крепкие завязки, стягивающие папку, и скрипнул зубами, когда узел, вместо того чтобы мягко развязаться, затянулся еще туже.

– Спокойнее, Гвиннед, мы никуда не торопимся, – проговорил хозяин кабинета. Вроде бы успокаивающе, но с легкой насмешкой, явной для любого, кто был мало-мальски знаком с этим человеком. К несчастью визитера, он сам был именно из этой не очень-то и многочисленной когорты, а потому отлично понял собеседника… и резко побледнел. Да, кто-то от смущения пунцовеет, а лицо Гвиннеда ап Оуна будто теряет все краски… кроме веснушек. Вот они-то словно только и ждут этого момента, чтобы налиться ярким, почти оранжевым цветом под стать огненной шевелюре кимра.

Но все же молодой человек справился и с собственным смущением, и с проклятыми завязками папки.

– Вот, сэр! – Гвиннед откашлялся и, стараясь не смотреть в глаза начальнику, с преувеличенным вниманием приготовившемуся слушать интересную сказку, громко, даже слишком громко прочел содержимое папки: – Альт-Лимб сообщает, что объект «Весна» вышел из зоны ответственности Сороки, но в область внимания Тюленя так и не попал.

– Занятно… – протянул хозяин кабинета, когда докладчик замолчал. – Весьма занятно. Это все, что вы имеете сообщить, Гвиннед? Ладно, рейх… ему необязательно было идти именно этим маршрутом. Но неужели…

– Я отправил в Данию шифрограмму с запросом, как только получил эту депешу. Ответ тот же. Описанный в ориентировке каботажник границу королевства не пересекал, – поспешил доложить тот.

– Что ж он… в облаках растаял, что ли? – нахмурился начальник, но, глянув на Гвиннеда, махнул рукой. – Идите, друг мой. Идите. Я подумаю над этим… И, Гвиннед…

– Да?

– Оставьте все остальные дела, отныне вы занимаетесь только… слышите меня?.. только объектом «Весна». Уведомите агентов, штудируйте сводки, но я хочу знать о его местонахождении максимум через полчаса после обнаружения. – Сейчас в голосе хозяина кабинета не было и намека на дружеское расположение.

Ап Оун резко кивнул и, дождавшись разрешающего кивка, вышел из кабинета.

– Все так плохо? – Безмолвный свидетель разговора начальника и подчиненного наконец нарушил молчание.

– Плохо? Нет, просто неожиданно, – протянул хозяин кабинета и добавил со вздохом: – Вырваться из моей сети наблюдателей… парню просто-таки феноменально везет, Льюис. Иначе объяснить происшедшее невозможно!

– Ты все же его не послушался, да? – поморщившись и недовольно покачав головой, тихо произнес гость.

– Не понимаю, о чем ты, – пожал плечами тот и, покосившись в сторону неплотно прикрытой двери, усмехнулся. – Да и вообще… как говорят наши русские друзья, кто первым встал, того и тапки.

– Во-от как… – Льюис недобро прищурился, но уже через пару секунд его лицо просветлело. Гость кивнул и, улыбнувшись в ответ, поднялся с кресла. – Что ж, твое решение – твоя ответственность.

Часть вторая

Туристы – народ отважный

Глава 1

Без бумажки ты…

– И что мы здесь делаем, Рик? – с заметной долей подозрительности произнесла Алена, когда я распахнул перед ней дверь небольшой лавки, затерявшейся в переулках Стекольны, которая даже на отечественных картах моего прошлого мира высокомерно прозывалась Стокгольмом.

– Ну не можем же мы сунуться к норвежцам без должных документов, а? – пожал плечами я и осторожно прикрыл за собой тяжелую дверь.

– Я думала, Клаус их тебе передал, – протянула моя невеста, с интересом оглядываясь по сторонам.

А посмотреть здесь было на что. «Колониальные товары» исландца Сигурда Сигурдсона, как оказалось, вовсе не ограничивались небогатыми дарами его родной Исландии.

– Он их подготовил, то есть связался с нужными людьми, заказал и оплатил через банк изготовление, – пояснил я и, подойдя к высокой витрине с мягко подсвеченным затейливым содержимым, хлопнул ладонью по звонку вроде тех, что используют в отелях для вызова портье. – Но доставить их в Меллинг до нашего отъезда даже самый шустрый курьер не успел бы. Поэтому, определившись с маршрутом, я отбил телеграмму по переданному Клаусом адресу, и документы со всеми нужными отметками привезли туда, откуда нам удобно их забрать.

– А заранее это сделать было нельзя? – спросила Алена.

– До того как я узнал реальное содержимое ящиков? – Я покачал головой. – Нет. Улететь из Меллинга с документами на сеялки, имея грузом двигатели для быстроходных катеров – это одно. Но попасться на несоответствии документов при таможенном или военном досмотре – это совсем другое. Сама подумай.

– Раньше ты обходился без таких сложностей, – заметила моя невеста.

– Раньше нам не приходилось соваться в зону боевых действий, – ответил я. – И такая подготовка была просто без надобности, хватило бы печатей любой несуществующей конторы-заказчика. Проверять же бдительность вояк мне совсем не хочется, тем более что в отличие от таможенников они будут рыть землю в поисках неувязок со всем возможным рвением. Не за жалованье же работают, а за призовые выплаты. Представляешь, сколько может стоить наш груз? А сама «Мурена»?

– Но ты все равно рискуешь.

– Рискую, – согласился я.

– Удивительно приличное место для контрабандистов, – с ноткой задумчивости произнесла Алена, разглядывая содержимое многочисленных полок и витрин и явно потеряв интерес к продолжению темы.

Что ж, согласен, мне и самому не хочется обсуждать этот вопрос. А потому… спасибо, милая, и оставим этот разговор.

– А чего ты ждала? – улыбнулся я. – Грязного темного подвала со входом, спрятанным за кучей мусора? Так подобные подозрительные места годятся лишь для твоих любимых авантюрных романов. А нормальные люди предпочитают комфорт.

Продемонстрировать свое «фи» в ответ на мою подколку Алена не успела, хотя и явно приготовилась, судя по очень уж характерному сопению. Но ее перебил новый участник беседы.

– А еще свет и тепло, – на неплохом русском заметил невесть откуда появившийся хозяин лавки, глядя на нас с хитрым прищуром. Коренастый, но на диво… компактный и даже с виду шустрый, словно капелька ртути. – Прошу заметить, нормальные люди терпеть не могут темные и сырые подвалы. Согласитесь, милая барышня, работать куда приятнее при свете…

– Господин Сигурдсон? – осведомился я под короткий кивок вынужденной согласиться с собеседником Алены.

– Он самый, молодой человек. Он самый, – добродушно усмехнулся хозяин лавки, вот только до глаз его улыбка так и не добралась. Что ж, ожидаемо. Настороженность и опаска – залог долгой жизни на воле. – А вы можете не представляться. Ни к чему мне это. Совсем ни к чему.

– Что ж… рад знакомству, уважаемый. – Я чуть склонил голову и, выудив из-за отворота бушлата сложенный вчетверо лист бумаги, протянул его собеседнику. – Прошу…

– Хм. – Нацепив на мясистый нос пенсне в тонкой серебряной оправе, отчего лицо его сразу приобрело какую-то докторскую благообразность, Сигурдсон аккуратно развернул поданный ему лист и, быстро пробежав взглядом по трем строчкам письма, метнул в меня испытующий взгляд. – Вот как, значит… что ж, полагаю, это не все, что вы имеете мне сообщить, молодой человек?

– Разумеется, – кивнул я. – Восемь, четыре, запад, семнадцать.

– Шесть? – развернув засаленную записную книжку и быстро ее пролистав, переспросил он.

– Два, – отозвался я.

Алена переводила взгляд с меня на хозяина лавки и обратно и, наверное, начала подумывать о том, что нас пора сдавать в желтый дом. Ну кто же виноват, что здешние «контрабасы» придумали такую зубодробительную систему паролей и отзывов?

Тем временем Сигурдсон расплылся в добродушной улыбке и, протянув мне ключ на кожаной бирке, указал в сторону одной из стен, в отличие от остальных занятую не полками с товаром, а… стеллажами с запертыми дверцами.

– Прошу, молодой человек. Ваш заказ в третьем шкафчике, – проговорил лавочник.

– Жу-ук! Вот ведь жук! – с восхищением протянул я, когда мы с Аленой покинули заведение старого контрабандиста.

– И чем он тебя так зацепил, дорогой? – поинтересовалась моя невеста, спрятав бювар с документами в объемистую корзинку для покупок.

– Хитростью, – честно ответил я. – Я вот над тобой посмеялся по поводу темных подвалов для темных делишек, но сам ведь думал, что Сигурдсон направит нас к какому-нибудь тайнику на отшибе, в лучших традициях тех самых авантюрных романов. А зачем нужны эти подозрительные ухоронки в дуплах расщепленных молнией дубов, когда все можно сделать вот так, красиво и без малейшего риска? И ведь идея-то простейшая! Ну придет к нему в гости законник, пусть даже по наводке и со знанием всех паролей, а толку-то? Почтенный Сигурдсон промышляет подделкой документов?! Да полноте, с чего вы взяли? Он лишь сдает внаем абонентские ящики. А уж кто и что через них передает, то не его дело. Пароли? Так безопасность же. А ну как до содержимого ящика попытается добраться тот, кому оно не предназначено? Записи? Помилуйте, какие записи?! Сигурд Сигурдсон – честный предприниматель, и если обещает полную конфиденциальность, то так оно и есть. Потому имен клиентов не только не записывает, но даже и не спрашивает. И как те выглядят, тоже не помнит. Близорукость у почтенного лавочника, и с памятью плоховато стало, ага.

– Ну, с абонентскими ящиками все понятно. А с чего ты взял про близорукость и плохую память? – с интересом спросила Алена.

– Пенсне и записная книжка, – отозвался я.

– Записная книжка, да… А при чем здесь пенсне? В смысле, оно же есть, так что на плохое зрение Сигурдсону не сослаться, – нахмурилась Алена.

– Близорукие носят очки постоянно. Именно очки, а не пенсне, которое может слететь с носа от любого резкого движения. Сигурдсон же без сомнения близорук, это было видно по тому, как он щурился, пытаясь нас рассмотреть, но пользуется отчего-то именно неудобным и старомодным пенсне. Почему? Зачем?

– Хочешь сказать, только для того, чтобы иметь возможность заявить, что не мог рассмотреть очередного клиента, потому что пенсне слетело, а без него он слеп как крот? – рассмеялась Алена. – А что? Правдоподобно. А на замечание, почему не носит очки, он наверняка выдал бы жалостливую историю о подарке какой-нибудь любимой, но давно почившей тетушки, да?

– Очень может быть, – кивнул я с улыбкой. – Мадмуазель, имею честь доложить, что ваши дедуктивные способности поразили меня в самое сердце. Скажите, ваша тайная фамилия – не Холмс, случаем?

– Фу! Не смей сравнивать меня с этим лондонским наркоманом! – наморщила носик Алена, но тут же сменила гнев на милость и, тихо вздохнув, договорила: – Хочу выпечки. Горячей. И кофе…

– Идем на запах? – предложил я.

Она кивнула и, подхватив меня под руку, потянула вперед.

Остановка в Стекольне хоть и была запланированной, но тратить время на долгие прогулки по городу я не собирался, а потому уже через два часа мы с Аленой вернулись на яхту, и я, вновь оказавшись на мостике, выслушивал доклады Трефиловых о готовности «Мурены» к выходу. Разрешение на взлет от портовых властей мы получили без проблем, и вскоре дирижабль вновь взмыл в небо, где, заняв назначенный горизонт, набрал крейсерскую скорость и потянулся на северо-северо-запад, к следующей поворотной точке нашего маршрута – маленькому городку Эстерсунду, расположившемуся на острове Фресен, омываемому водами озера Стуршен.

И как бы Алена ни смотрела на меня жалобным взглядом, сажать «Мурену» в этой… в этом тихом провинциальном городке я не стал, хотя моя невеста почему-то была уверена в обратном. До тех самых пор, пока в процессе опознания местной портовой службой не отбила по моему указанию телеграфное сообщение: «Следую на Тронхейм».

– Но почему, Рик?! – не выдержала она, увидев, как проплывающие под нами черепичные крыши домов сменяются серыми, почти черными валами хмурого озера. – Город, озеро, мосты! Ты видел эти мосты? Какие светографии можно было бы сделать!

– Вечер, Алена, – пожал плечами я, указав ей на далекую полоску заката. – Здесь еще светло, а там, внизу, уже стемнело. Маленький сонный городишко… что там смотреть, если после заката в нем наверняка даже овощные лавки не работают? Оставаться же здесь до утра только для того, чтобы ты могла вдоволь наиграться со своим светоаппаратом… у нас вообще-то заказ имеется, если ты не забыла.

– Откуда ты знаешь, что там по вечерам все закрыто? – насупилась она, и я не сдержал вздоха.

Обычно Алена ведет себя как взрослый вменяемый человек, но иногда… особенно когда речь заходит о ее хобби – фотографии, или, как здесь говорят – светографии, так вот, иногда кажется, что передо мной сущий ребенок. А ведь она старше меня! Впрочем, об этом я предпочту не упоминать даже в шутку. Иначе наш полет как минимум на неделю превратится в ад для всей мужской части команды. Да и ночевать в кают-компании мне не нравится.

– А то мы мало таких городков видели? – спохватившись, что слишком надолго задумался, ответил я невесте. – Поверь, этот от них ничем не отличается. И вообще, знаешь, если нас не вынудят удирать от Фарерских островов на всех парах, я покажу тебе там такое место, по сравнению с которым этот городок – скучная обыденность.

– Что за место? – В девушке тут же проснулось любопытство.

– Одно очень примечательное, можно сказать, уникальное озеро. Называется Сервогсватн, но описывать его сейчас я не стану. Это надо видеть своими глазами…

– Оно действительно такое красивое? – спросила Алена, даже не поинтересовавшись, откуда я вообще мог узнать об этом чуде света.

– Более чем, – кивнул я, мысленно отвесив себе подзатыльник за неосторожность. С другой стороны… мало ли куда родители Рика Чернова могли свозить сына на отдых, верно?

– Слово? – потребовала она.

– Если не будет проблем с вояками или таможней, – ответил я, все же оставив себе путь к отступлению.

– Ла-адно, я запомню. Но тогда объясни, зачем мы вообще сюда летели, если ты даже посадку в этих местах не планировал? Не проще было сразу от Стекольны править к Тронхейму? – спросила Алена, наблюдая, как, повинуясь движению руля, «Мурена» входит в поворот и, чуть качнувшись под мощным порывом ветра, вновь набирает ход.

– Затем, что именно отсюда, точнее, с одного из расположенных в здешних местах частных владений мы вроде как забрали наш груз, – ответил я, прибавляя мощности на правые сектора эффекторов и прекращая таким образом снос яхты по ветру. – Вообще, чем задавать подобные вопросы, взяла бы да занялась подшивкой документов. Заодно и ознакомишься с легендой.